Tomorrow doesn't exist

— Я думаю, каждый знает, какое событие произойдет накануне, — Джеймс заулыбался во все зубы и глянул по очереди на двух своих друзей, которые сидели с ним в гостиной их братства. Питер хихикнул, Сириус хмыкнул, а Ремус отсутствовал в библиотеке вместе с Лили, что остальным было на руку.  — Собственно, я без идей, — сразу же ответил Блэк, отклонившись назад и как-то безразлично уставившись в потолок. Пит попытался скопировать его движения, но вышло как-то косо и совсем не притягательно, отчего парень просто сделал вид, будто он подвинул кресло поближе к камину. Оно, правда, не сдвинулось с места. Петтигрю спешно глянул на друзей, в ожидании насмешки, но тем, кажется, было не до смеха. Джеймс усиленно думал над тем, что он мог бы подарить Ремусу на день рождения, а Сириус то ли овец считал, то ли умножал какое-то очень сложное уравнение, но явно присутствовал здесь только телом.  — Бродяга, — спустя минуту наконец произнес Поттер, — если бы мы подумали все вместе, можно было бы сделать что-то большое и значительное. Или дарить ему книжку? У него уже полка ломится от них. Сириус ничего не сказал в ответ, лишь нагнулся ближе к камину, подвинувшись на край дивана. Джеймс слегка толкнул друга в плечо, отчего тот, наконец, отвлекся от своих размышлений и повернулся к Сохатому.  — Чего ты хочешь от меня? — спросил он немного раздраженно. — И почему сразу книгу? У меня что, фантазии нет, ты думаешь? Книга — это в стиле Хвоста, — он махнул в сторону Петтигрю, и тот слегка покраснел.  — Значит, ты уже что-то придумал? — уточнил Джеймс, наклоняясь ближе. – Нет, не значит, — Блэк отвел взгляд. — В смысле, я-то придумал, но не подарок. Как думаешь, если составить список всех друзей Гвен, среди них ведь будет потенциальный виновник ее падения?  — Как же ты достал, — Сохатый закатил глаза и отклонился на спинку дивана. – Да. Наверное. Не знаю я! Этот человек все равно никуда не денется, а вот день рождения у Лунатика уже через три дня. И чего мы так долго тупили с подарками? На минуту в комнате воцарилось молчание — слышно было только треск в камине и завывающий ветер за окном. Джеймс уставил в потолок, Питер — в пол, а Сириус глядел прямо на пламя камина. В какой-то момент он понял, что очень устал, и неплохо было бы сейчас пойти спать. Но, как и во все предыдущие ночи, стоит только Бродяге прикоснуться к подушке, как он тут же начинает вспоминать все то, что случилось в колледже чуть ли не с первого дня. Постоянно возникали какие-то новые детали, о которых он, казалось бы, забыл, и Сириус надеялся, что когда-нибудь среди них всплывет и что-то, что могло быть связано с Гвен или Эммой. Или даже Регулусом, хоть он и не учился здесь.  — Может, подарить огромного плюшевого мангуста? — загорелся идеей Поттер, а затем снова приуныл и уставился в окно. — Только зачем ему он…  — И почему мангуст? — спросил Блэк, не оборачиваясь, таким тоном, будто такие разговоры были для них абсолютно нормальными и будничными. — Вот волк — это тема. Правда, получить от троих друзей мягкую игрушку — тебе не кажется это странным? Еще б медведя предложил. Кто бы знал — плакал бы от смеха. Педики-медведики… Ты еще предложи расческу и зеркальце подарить. Питер снова захихикал, а Джеймс, закатив глаза, улыбнулся.  — Шутки шутками, а я требую от вас хоть немного серьезности, — произнес он спустя несколько секунд. Сириус пожал плечами, а Пит сделал виноватую гримасу. Все трое знали, что сегодня они ничего не придумают уже.  — Значит так, завтра на первой паре с вас двоих — идея, — Сохатый встал с дивана и направился к выходу. — И с меня тоже идея. Я еще посоветуюсь с Лили…  — И она за тебя придумает, — закончил за друга Блэк. — Знаем уже. Но я согласен. — Он повернулся к Питеру и посмотрел на него так, будто тот был просто обязан завтра что-нибудь выдать. Все трое вышли и направились в другое крыло замка, где находились спальни, в обход библиотеки. Джеймс надеялся, что если по дороге ему что-то придет в голову, он обязательно поделится с друзьями, а раз они будут об этом говорить, то ни к чему ходить в потенциально опасных местах, где они могут встретить виновника наступающего торжества. К несчастью, по дороге так ничего и не пришло в голову. Друзья шли молча, каждый думал о своем. Сириус, конечно же, думал о Гвеног. За последние недели ему удалось не просто подружиться с ней, но и войти в круг близких друзей. Он мог бы сказать, что они были похожи на пару и, наверное, были бы ею, если бы Блэку это было интересно. Джонс вроде бы он нравился, но Бродяга не пытался узнать наверняка. На самом деле он побаивался, что они слишком увлечется ему, ведь тогда придется объясняться с ней, говорить о том, что ему интересна вовсе не она, а то, что с ней произошло. Однако проводить с ней время было довольно интересно. Она была очень неглупой девушкой, хотя и не очень женственной. Сириус мог бы назвать ее феминисткой, количество которых за последнее время возросло в несколько раз. На самом деле казалось, будто в ней было больше мужества, чем даже в Лунатике и, если бы они встречались, она явно была в этих отношениях главной. Лунатик… Конечно, он был намного лучше Гвен. Он был вообще лучше других, и Сириуса такой интерес к другу пугал. Он никогда всерьез не задумывался о том, что ему могут нравиться… парни. Блэк конечно поддерживал любые проявления «неправильности», так как считал, что это — выбор каждого человека. Как, к примеру, выбор факультета. Но это не значило, что вся его жизнь по мнению большинства британцев должна быть неправильной по всем критериям. Разумеется, нет ничего странного в том, что люди боятся новшеств — они их не понимают, они привыкли жить так, как жили их родители, их бабушки и дедушки, их предки много веков назад. В какой-то мере он сам считал, что жить не так, как диктует общество — неправильно. Пока не понял, что ему общепринятый образ жизни не подходит, и вообще нельзя было угодить всем. Но смелости разобраться в себе никак не находилось. Вообще свои проблемы Сириус старался откладывать подальше и заниматься проблемами других — так было действительно легче. Например, завтра он почти все свое время провести с Гвен, чтобы наконец составить тот самый список подозреваемых. Еще нужно было съездить к Эммелине и узнать, как у нее дела. Ему казалось, что что-то здесь явно было не так. Все случившееся просто не могло быть совпадением. Наутро, оставив мысль пойти на первую пару, Сириус остался в комнате — придумывать Ремусу подарок. Джеймс наверняка уже вовсю насилует Хвоста с этим долбанным подарком, а значит Блэку нужно быть во всеоружии. Он взял лист бумаги и карандаш. План был таков: составить список вариантов и методом исключения выбрать наиболее подходящий. Правда, вскоре Сириус понял, что не учел того фактора, что никак не может придумать эти самые варианты. Минут десять он втыкал на пустой лист, затем встал, прошелся по комнате, на всякий случай пересмотрел, какие книги уже были у Люпина, посмотрел в окно — все равно в голове не было ни единой идеи. За время мозгового штурма он успел трижды зайти к Гвен, но застал ее только в последний раз. Сириус высказал свою просьбу о списке подозреваемых, и девушка пообещала сейчас набросать нескольких кандидатов, выпроводив Бродягу за дверь и заставив таким образом дальше думать над подарком. Решив, что на свежем воздухе думается лучше, Блэк захватил сигареты и спустился на улицу. Здесь его никто не будет тревожить (никто — это значит Джеймс, который наверняка вернулся с пары), так что это была не такая уж и плохая идея. За курением сначала немного забыл истинную цель своей «прогулки», но потом быстро вспомнил и принялся усиленно мыслить. Наконец, докурив до фильтра, Сириус придумал пару идей. Он подумал, что было бы неплохо подарить Ремусу фильм на кассете. Он не был уверен, что у того был видеомагнитофон, но мог бы проконсультироваться с мистером Люпином. Что до выбора фильма, то Блэк уже знал, что подарит «Звездные войны», которые вышли как раз в этом году. Правда, опять же, он не знал, нравится ли Ремусу подобный жанр. Кроме этого Сириус запросто мог раздобыть билеты на Евровидение, которое как раз проходило в Лондоне, но под вопросом оставалось желание Лунатика посетить сие мероприятие. Вот если бы это был не песенный конкурс, а книжный… Так созрела и третья идея — повести Ремуса на чтения какой-нибудь недавно вышедшей книги. Правда, самому Бродяге скорее всего будет скучно на литературном вечере, и это была проблема. Может, в последний момент придумать себе неотложное дело и вместо себя послать Хвоста? Питер вроде тоже любил книги, хоть и не так сильно, наверное, ему понравилось бы больше, чем Сириусу. Из более материального Блэк мог подарить бы подарить Ремусу мобильный телефон или цифровой фотоаппарат, но, увы, сейчас он уже не мог распоряжаться такими большими суммами, как раньше. Он пробовал одолжить у Регулуса, но тот не смог помочь. Своих денег оставалось не так уж и много, так что на лето придется искать себе работу. На этой минорной ноте Сириус зашел в замок, но направился не в собственную комнату, а к Гвен за списком. Джонс вроде как еще не закончила, но Блэк не стал дожидаться, пока она расставит запятые после каждой фамилии. Он спешно и как-то даже немного грубо забрал лист с фамилиями из рук девушки и направился в гостиную братства. Он долго дожидался озарения, всматриваясь в каждое имя. Но, как оказалось, в списке не было никого, кто мог бы действовать по поручению Абраксаса Малфоя или Тома Реддла. Он даже мог бы свалить все на Рабастана Лестренджа, который был частым гостем библиотеки, но Сириус прекрасно знал, что тот не поддерживал ни Малфоя, ни Реддла, ни даже собственного брата. Да и в списке его не было. Зато было много других ребят, в том числе и тех, кого он не знал. Ведь могут быть у Реддла сторонники, которые не обладают таким авторитетом, как Лестренджи, Блэки или Малфои? Правда, зачем ему такие? За этими размышлениями Сириус чуть не опоздал на вторую пару. Вообще он бы конечно не пошел, но дело в том, что эту лекцию как раз читал Дамблдор. В последнее время Блэк старался чаще попадаться ему на глаза, ведь теперь их связывала общая цель. На самом деле, при всем своем равнодушном отношении к учебе в принципе, Блэк старался показать ректору, что на самом деле плевать ему далеко не на все. Экономика имела большое значение для человека, который хочет противостоять политическому движению Абраксаса Малфоя. К тому же Дамблдор очень часто говорил о политике, ведь эти два понятия были тесно связаны. Может, Сириус и не любил правоведение, но политология была ему интересна, пусть и с точки зрения любителя, а не специалиста. До конца дня Бродяга не пересекался с Ремусом. То ли тот был слишком занят беседами то с Рабастаном, то с Эммелиной, то с Питером, то ли специально не хотел говорить с Сириусом. Сам же Блэк не навязывался. Сказать ему было особо нечего, так зачем поднимать бучу по этому поводу? Он все скажет завтра. Если, разумеется, придумает подарок. Разумеется, на завтра проблема не решилась, зато добавилась парочка новых. Во-первых, Кикимер, который должен был с утра отвезти Сириуса в город, опоздал на полчаса. Повезло, правда, что все равно удалось уехать до того, как Ремус проснулся, ведь Бродяге в Лондоне нужно было как раз найти ему какой-нибудь подарок, а заодно и посетить Эммелину. Вдобавок он прихватил с собой Гвен, которой нужно на прием к врачу. Сириус сел с Джонс сзади, потому что ему показалось, что девушка этим утром была чем-то расстроена. И правда, всю дорогу Гвеног не двигалась, ничего не говорила и пялилась в одну точку. Казалось, будто она на чем-то сосредоточена, но Бродяга так и не решился у нее спросить, о чем именно она так усердно думала, боясь, что та пыталась вспомнить тот самый день. Кикимер остановился у главного входа в больницу, Сириус выпустил Гвен и пересел на переднее сидение. Они договорились, что Бродяга приедет через час, и они вместе пойдут к Эммелине, а затем вернутся в колледже. Махнув рукой, Джонс поспешила в больницу. Блэк поднял стекло и приказал Кикимеру трогать. Через час, как и было условлено, Сириус вернулся. Гвен ждала его в коридоре около палаты Эммелины.  — Я еще не спрашивала, можно и войти, но, мне кажется, что нас не пустят вдвоем, — произнесла Джонс, увидев Бродягу.  — Думаю, зайти стоит тебе, ты ее подруга. Гвен пожала плечами и посмотрела куда-то вдаль. Сириус обернулся и увидел врача.  — Скажите, а можно зайти к ней? — спросил Блэк, показывая на дверь палаты Эммелины.  — Все самое страшное позади, пациентка в порядке, хотя организм еще ослаблен. Наверное, ей нужна сейчас поддержка друзей, так что, почему бы и нет? Правда, не заставляйте ее нервничать, ей пока рано. Гвеног улыбнулась и рванула в палату. Сириус благодарно кивнул.  — А когда ее выпишут?  — О выписке пока рано говорить, — врач сдвинул брови и прищурился, — она очень слаба, думаю, дела обстоят хуже, чем мне казалось, так что, недельку еще нужно полежать. Потом родители смогут забрать ее домой.  — А как же колледж? — Бродяга на секунду обернулся, проверяя, зашла ли Гвеног, а затем вновь посмотрел на врача.  — Не уверен, что она доучится этот семестр. Понимаете, — он понизил голос, — тут ведь дело не только в физическом здоровье. Все это время ее посещал психиатр, который выявил, что среда, в которой она учится, не на пользу ее психическому здоровью.  — Погодите… — Сириус насторожился, — вы ведь говорили, что это не так уж и серьезно, что она пробудет здесь пару дней и вы ее отпустите! Что случилось с ее психическим здоровьем? – Ну, вы же помните, что она отравилась таблетками вашего друга, так? — переспросил врач и, не дожидаясь согласия, продолжил: — Когда пациентка пришла в себя, у нее случился легкий нервный срыв.  — И вы говорите об этом только сейчас?! — Блэк был вне себя от гнева.  — Пожалуйста, успокойтесь, — врач опустил на плечи гриффиндорцу руки и посмотрел прямо в глаза. — Все обошлось. Сейчас мисс Вэнс в порядке.  — Но она была не в порядке! Как это вообще произошло?  — Если вы будете повышать голос, то, боюсь, я не смогу вам этого рассказать. Сириус буркнул совсем неискреннее «Извините» и замолчал.  — Она сорвала капельницу и намеревалась убежать отсюда, но нам повезло, что в этот момент в палате находилась мед-сестра. Мисс Вэнс начала кричать, пыталась вырваться, но была слишком слаба, чтобы причинить вред себе или кому-то. Правда, я минут пятнадцать уговаривал ее лечь обратно. Она изъявила желание сбежать из этого города либо убить себя, потому что она больше не может здесь оставаться. Мы долгое время пытались выведать, что же стало причиной такого поведения, но она так и не поделилась с нами никакими мыслями. Тогда мы вызвали ее родителей. Миссис Вэнс пыталась поговорить с ней наедине, но это не помогло.  — И вы вызвали психиатра? — догадался Бродяга.  — Мы договорились, что тот будет приходить каждый день, разговаривать с пациенткой, узнает, что же, в конце концов, произошло, и это поможет ее вылечить. Со временем мисс Вэнс оставила свою идею покончить с собой и даже начала улыбаться.  — Так в чем же было дело? — нетерпеливо спросил Сириус.  — Если пациентка пожелает, то она сама вам расскажет. Я не спрашивал у моей коллеги, что или кто заставил бедную девочку на это пойти, потому что такие вещи полагается держать в тайне, хотя я, как врач, имею право знать. Сириусу очень хотелось узнать, что же стало причиной попытки самоубийства. Ему почему-то казалось, что и здесь было замешано это праворадикальное движение, из-за которого в последнее время стало происходить много не очень хороших вещей. Он любой ценой должен узнать правду, ведь это может помочь найти того ублюдка, который выкинул Гвеног из окна. Не мешкая, он вошел в палату и направился в сторону кровати. Палата была маленькой, одноместной, из мебели здесь были лишь кровать, маленькая тумбочка и несколько стульев, на одном из которых сидела Гвеног. Сириус поймал себя на мысли, что за последний год он в больнице стал бывать чаще, чем на Площади Гриммо, потому что интерьер показался ему даже более привычным, чем собственная комната. Эммелина, бледная и вялая, посмотрела в сторону двери и, увидев Сириуса, неожиданно для него улыбнулась. Гвен проследила за ее взглядом и тоже посмотрела на только что пошедшего парня.  — Я буду ждать в коридоре, — произнесла она и встав со стула, вышла из палаты. Сириус приблизился к кровати и опустился на место, где пару секунд назад сидела Джонс. Эммелина продолжала ему улыбаться, и Блэк, не зная, как на это реагировать, улыбнулся ей в ответ.  — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, оглядывая тумбочку, на которой стояла чашка и несколько бутылочек с разными таблетками и жидкостями.  — Как дура, — она отвела взгляд и уставилась в потолок. — Поверить не могу, что я была способна на… это. Сириус не знал, что говорить. С одной стороны, не хотелось на нее давить, но с другой — ему просто необходимо было знать, что же произошло в тот самый день.  — Наверное, на это способен любой человек, если у него случилось что-то очень плохое, — тут Блэк лукавил, но решил, что можно немного приврать, чтобы поддержать девушку. – Нет, — она замотала головой. — Поверь, оно того не стоило.  — Расскажешь, что случилось? Эммелина глянула на Сириуса, а затем отвела взгляд, продолжая улыбаться так, будто знала какую-то страшную тайну. Уставившись в окно, она опустила руку, которую все это время держала на грудной клетке, на кровать.  — Только не перебивай и… постарайся на меня не смотреть, — произнесла она, не поворачиваясь. — И не осуждай.  — Не буду, — произнес Сириус тихо, внезапно ощутив желание взять Вэнс за руку и таким образом поддержать ее, правда, что-то ему подсказывало, что делать ему этого нельзя.  — Я не рассказала это даже своей матери, потому что сначала мне нужно сказать это тебе, — начала она. — Об этом знает лишь психиатр и сейчас узнаешь ты. Бродяге хотелось поторопить девушку, потому что с каждой секундой ждать было все более невыносимо, но он молчал, не смея ослушаться единственной просьбы Эммелины.  — В средней школе я была не самой популярной девочкой в классе. Меня дразнили мальчики, у меня не было подруг, а учителя не воспринимали всерьез и часто не замечали. Все эти года, которые я там провела, я считала недели до выпускного и до того дня, когда окажусь в колледже, о котором мне столько рассказывали родители. И вот, наступил тот самый день, которого я ждала почти все детство — родители привезли меня еще утром, чтобы я успела занять лучшее место в комнате, а потом погулять по территории, посмотреть все. Сириус еще ни разу не слышал от Эммелины столько слов подряд. Казалось, перед ним была совсем другая девушка, которая лишь внешне похожа на его однокурсницу. Она говорила монотонно и тихо, едва шевеля губами, но в палате стояла такая тишина, что он слышал каждое ее слово.  — Меня разбудили едва встало солнце, но мне совершенно не хотелось спать. Я рассматривала все так, будто попала в сказку, я подумать не могла, что этот колледж реальный. Когда родители уже помогли мне заселиться, мы спустились вниз. Тогда и случилось то событие, которое перевернуло все в моей жизни. Я увидела одного парня с семьей, который тоже поступил в этом году. Его семья была, наверное, очень богатой и известной в высших кругах, потому что и манерами, и походкой, и внешностью они походили на королей. Я хотела поздороваться с ним, познакомиться, чтобы потом дружить, но ему не было дела до окружающих. Я вроде бы даже подошла к нему, но он даже не заметил меня, потому что разговаривал со своим братом. Мне казалось, что здесь будет происходить то же самое, что и в школе, очень боялась, что меня снова не будут замечать, как в свой первый день в колледже. И я струсила. Я старалась больше не подходить к нему и не разговаривать, делать вид, будто его нет совсем, но даже это оказалось не так-то просто. Блэку хотелось спросить, что за парень это был. Возможно, он бы даже пообещал начистить ему рожу, но он продолжал молчать, полностью сосредоточившись на рассказе Эммелины.  — Но я почему-то все равно подсаживалась поближе к нему — сзади или спереди, чтобы смотреть на него, слушать его голос. На дне посвящения я услышала его имя и после этого каждую ночь перед сном мечтала, как буду произносить его каждый день. Я рисовала его инициалы в тетрадях тайком от подруг, придумывала как подойду к нему и заговорю или как он проявит инициативу. Правда, когда он зашел к нам, я не могла сказать ни слова. Даже смотреть на него было неловко, потому что я все равно знала, что никогда мы не будем вместе, ведь я далеко не самая лучшая девушка в колледже. Сначала он флиртовал с Марлен, затем проводил много времени с Гвеног, а мне невыносимо было на это все смотреть! Однажды он подсел ко мне — радости не было предела! Я думала, что мы познакомимся поближе и пообщаемся, но он даже не взглянул на меня ни единого раза, пялясь куда-то в сторону, совсем на другого человека. Девушка вздохнула, облизала пересохшие губы и продолжила:  — И вот на день рождения Лили я не выдержала. Я поняла, что он никогда не увидит во мне девушку, потому что он меня не замечает вообще. Я смотрела на своих подруг и завидовала им, когда этот парень подходил то к Гвен, то к Марлен. Особенно Гвен…  — Он много времени с ней проводил? — не сдержался Блэк, перебив рассказчицу. – О, достаточно, чтобы разозлить меня, — Эмма улыбнулась. — Накануне он тоже с ней гулял. Она все утро о нем говорила…  — Погоди, — остановил девушку Сириус, нахмурившись. — Говоришь, она с ним гуляла? Как она могла, если с ней был только… — он замер, тупо уставившись куда-то в стену, — я… Он поднял глаза на Эммелину, которая тоже посмотрела на него, но затем спешно отвела взгляд.  — Вся эта история… она обо мне? Вэнс лишь кротко кивнула и снова уставилась в окно. У Сириуса отвисла челюсть. Такого поворота событий он никак не ожидал. По правде говоря, он ожидал, что этим человеком окажется тот самый подонок, который покалечил Гвен. Блэку отчего-то стало так тяжело, будто бы он был виноват во всем, что здесь происходило.  — Не вини себя, я была дурой, — Эмма будто прочитала его мысли. — Я не думала, что до этого дойдет и, если честно, совсем не хотела, чтоб так вышло. Просто меня… переклинило. Не знаю, почему я так помешалась на тебе. Сириус не знал что сказать. На самом деле, он не впервые попадает в такие ситуации, когда в него безответно влюбляются девчонки, которых он никогда не замечает, но еще ни разу не было случая, чтоб одна из них пыталась покончить с собой.  — Я понимаю, что ты… шокирован, — продолжала говорить Эммелина. — Не нужно ничего говорить. Мне не нужны ни слова поддержки, ни сочувствия, особенно с твоей стороны. Пока я здесь лежала, кажется, нашлись силы, которые заставили меня перешагнуть через это. Перешагни и ты. Он глянул на нее, затем вновь перевел взгляд куда-то в сторону. Меньше всего ему хотелось перешагивать это. Разумеется, он не винил себя в том, что произошло, но все равно казалось, что он что-то делал не так, и именно эти неправильные действия стали причиной случившегося.  — Я думаю, тебе нужно ехать в колледж, ведь у Ремуса сегодня день рождения, — произнесла Эмма, легко прикоснувшись к руке Сириуса. — Я ведь все поняла еще тогда, когда ты, наверное, сам не понял. Я следила за твоими взглядами в его сторону, за твоими поступками. Мне очень хотелось оказаться на его месте. Ладно, я больше не буду об этом говорить, тебе, наверное, неприятно. – Нет, что ты, — наконец сказал Бродяга, дернув рукой от неожиданности. — Извини.  — Я знаю, что, не могу тебя просить, но все же я… — Эмма запнулась, улыбнувшись и потупив взгляд. — Мне бы хотелось, чтоб ты навестил меня в ближайшие дни. Ну, знаешь, завтра или послезавтра. Ты не подумай, все уже в прошлом, я лишь желаю тебе счастья. Просто, раз ничего не выйдет, может, хоть подружимся? Сириус тепло улыбнулся и кивнул.  — Вот и отлично! — воскликнула Эмма, и, Блэку показалось, что ее румянец вернулся к ней, а глаза так и заблестели.  — Что ж, тогда до завтра.  — До завтра, Сириус. Бродяга махнул рукой и вышел в коридор. Закрыв дверь, он услышал, как в голове эхом отразился голос девушки. Как он раньше не замечал, что у нее такой милый голос?  — Долго вы там, — произнесла стоящая у двери Гвен. — Едем? В ответ Сириус кивнул и повел Джонс в сторону лестницы. В Хогвартс они доехали довольно быстро, Кикимер был удивительно вежлив и даже немного более общителен, чем обычно. Это было странно, ведь совсем недавно прислуга вовсе отказывался возить человека, который «разбил сердце матери, сбежав из дому». Регулус постарался, не иначе. На празднование дня рождения Ремуса они все же немного опоздали. Правда, когда Сириус вошел в комнату, держа за спиной подарок, то увидел, что ничего праздничного не происходило — Джеймс пытался развлекать Лунатика, Питер пытался ему помогать, Марлен пыталась не уйти отсюда, а Лили пыталась элементарно поговорить с именинником и, вероятно, выяснить, почему же он так не любит отмечать свои дни рождения. Сохатый пытался подсунуть Люпину торт, но тот, видимо, был очень увлечен собственным жалостливым рассказом о своей жизни.  — Такое ощущение, что кто-то умер, — фыркнул Блэк тихо, чтобы его слова услышала лишь его спутница.  — Не то слово. Бедный Рем, — она вздохнула и подошла к кровати, на которой сидел виновник «торжества» вместе с Эванс. Сириус тем временем подозвал к себе Питера.  — Как тут у вас? — спросил он, наперед зная ответ.  — Все плохо, — Петтигрю опустил глаза так, будто бы это была его вина. – Ну, мы подарили ему подарки, пожелали всего… Но такое ощущение, что у него что-то случилось. Слушая Хвоста, Блэк пристально смотрел на Ремуса, пытаясь разглядеть в его выражении лица причину его негодования. Он смотрел на него так долго, что Люпин, вероятно, почувствовав на себе чужой взгляд вздрогнул, а затем тоже посмотрел на Сириуса. Бродяга не успел опомниться, как ощутил, что губы его невольно растянулись в улыбке. Как ни странно, но ему показалось, что уголки губ Лунатика тоже дрогнули. Кажется, Люпин понял все без слов. Он извинился перед Лили и встал со своего места. Питер и Джеймс, видимо, понимая, что имениннику нужно провести время с одним из своих самых важных гостей, принялись развлекать остальную компанию так, чтоб они на несколько секунд вообще забыли о Ремусе. Сириус отблагодарит их после. Ничего не говоря, Блэк вышел в коридор. Лунатик покорно последовал за его молчаливым зовом, закрыл за собой дверь и застал друга около окна. В коридоре было пусто, хотя Ремус опасался, что из другой комнаты мог выйти Рабастан, чтобы поздравить его. Не хотелось, чтобы он прерывал их с Сириусом недолгое «свидание».  — С днем рождения, — произнес Бродяга, вручив Люпину небольшой сверток в праздничной бумаге и с большим бантом сверху. Ремус так и не смог определить, что же было внутри. Едва он открыл рот чтобы сказать спасибо, как вдруг почувствовал теплые губы Сириуса, так внезапно прильнувшие к нему. Казалось, что именно этого момента Лунатик ждал еще с осени, с их самой первой встречи, и он не помнил, когда еще за это время он был так спокоен и взволнован одновременно. Кажется, сердце его колотилось так, что он боялся, как бы оно не выпрыгнуло из груди. Блэк, наверное, чувствовал это. В отличие от Люпина, он вел себя очень уверено — руки его прикоснулись к спине Рема, прижимая его к себе, а сам Сириус оставался спокойным и уравновешенным, словно то, что он делает — самая правильная вещь в его жизни. В глубине души Ремус был слегка разочарован в этой уверенности, ведь она так смахивала на безразличие. Но сомнения он старался прогнать прочь, ведь не хотел спугнуть наконец появившееся в его жизни счастье. В конце концов, на то он и Сириус Блэк, чтобы вести себя так, как сейчас. Хуже всего было осознание того, что этот поцелуй придется прервать. Во-первых, Ремусу не хотелось этого, ведь время будто остановилось, а ему стало так тепло и уютно, что все заботы и проблемы растворились в тумане легкого забвения. Во-вторых, Рем никак не мог себе представить, что будет потом — вероятно, придется что-то говорить или делать, а он в таких делах ничего не смыслит. В конце концов, это его первый поцелуй, и он понятия не имел, что люди обычно делают после. Но Сириус не заставил Люпина делать абсолютно ничего. Он медленно отстранился и, как и по дороге сюда, не проронив ни слова, пошел к лестнице. Лунатик посмотрел ему вслед, чувствуя радость и горечь одновременно. Ему так понравилось то, что происходило мгновение назад, что не хотелось ничего другого. Еще больше не хотелось, чтобы Блэк уходил, но, наверное, тот сделал это для того, чтобы избежать неловких взглядов и разговоров. Ремус, которому больше ничего не оставалось, вернулся в комнату, где Джеймс уже запалил для него свечки на торте. Он почувствовал, что дурацкая улыбка, так и не сходит с его лица, поэтому перестал даже пытаться делать вид, словно сегодняшний день не принес ему ничего хорошего. Нет, это был не просто самый лучший день рождения. Это, по всей видимости, был один из счастливейших дней его жизни. Под возгласы и улюлюканья друзей он загадал желание и задул свечи. Больше всего ему хотелось, чтобы Сириус вернулся к нему и повторил то, что было пару минут назад в коридоре. Празднование продолжалось еще полчаса, после чего девочки ушли спать, а парни остались готовиться ко сну. Сириус вернулся лишь когда все уже лежали. Ремус специально не засыпал, одергивая себя всякий раз, когда чувствовал, как смыкаются его глаза. Наконец, он услышал долгожданный скрип входной двери. Повернуться Люпин не решился, так как все еще не знал, что ему говорить и как себя вести. Блэк разделся, оставаясь в одном белье — как обычно — и повязке на глазах для лучшего качества сна, и улегся на кровать. Повернувшись на бок, он обнял подушку и тут же окунулся в сон. Ремус так и не решился его позвать — он долго смотрел на губы, которые сегодня целовал, любовался прямым носом и бледной кожей, рассматривал блестящие медью черные волосы в лунном свете. Кажется, никто еще ему так не нравился, как Сириус, но, видимо, только сегодня он понял, что влюбился. Всю ночь ему снилось что-то непонятное. То и дело мелькали образы сегодняшних гостей, пару раз появлялся и Блэк, однако наутро Ремус так и не вспомнил, что же именно он делал. Он открыл глаза и медленно сел на кровати, рассматривая комнату. Питер еще спал, а Джеймс, видимо, умывался. Сириус сидел спиной и что-то читал. Лунатик хотел пересесть на соседнюю кровать и закрыть Блэку глаза, но так и не решился этого сделать. Он вообще не подал виду, что проснулся. Лишь когда Джеймс вернулся и поздоровался с ним, Рем кивнул и бросил скорый взгляд на Бродягу, проверяя, обернется он или нет. Вместо этого Сириус вскочил с кровати и закричал:  — Они женятся! Меда и Тед! Женятся! — он запрыгал, размахивая в воздухе письмом, которое было у него в руках. В его крепких объятьях тут же оказался опешивший Джеймс. Затем, когда тот освободился, Блэк вскочил на собственную кровать и пару раз подпрыгнул, едва не ударившись головой о потолок. Спрыгнув около тумбочки Ремуса, он также крепко обнял и Лунатика. Кажется, лишь когда они оба услышали хруст костей, Сириус отпустил Люпина и немного успокоился.  — Не могу в это поверить, — он не переставал улыбаться. — Это произойдет летом. Так быстро! Рем не знал, чему радоваться. Он вдруг почувствовал внезапный восторг и прилив бодрости. Видимо, настроение Сириуса передалось ему через объятья. Что ж, на такое грех жаловаться. Люпин решил для себя, что этот день должен стать таким же счастливым, как и вчерашний.