Tomorrow doesn't exist

Наутро Сириус и забыл о том, что вечером ему кто-то звонил. Тихонько собрав свои вещи дабы не разбудить Эммелину, он покинул ее дом и направился прямиком в центр — к дяде Альфарду. В квартире никого не было, входная дверь закрыта на все замки. Это могло говорить о том, что Альфард не ночевал сегодня дома. Сириус еле-еле выудил из рюкзака свою связку ключей, предусмотрительно сделанную дядей именно на такой случай. Правда, Бродяга и думать не думал, что Альфард действительно может провести ночь где-то не дома. Может, он встретил какую-нибудь женщину? Или мужчину? Сириус разложил свои вещи в комнате, где жил, принял душ и отправился завтракать. Когда он уже собрался пить чай, телефон снова зазвонил.  — Алло, — ответил он, поставив чашку на блюдце.  — Сириус, — услышал он голос Альфарда. — Мне нужно сообщить тебе кое-что. Я хотел рассказать вчера, но все же это не телефонный разговор, поэтому я уже спешу домой.  — Хорошо, — Сириус кивнул и хотел было спросить, где ночевал его дядя, но тот уже успел положить трубку. Приблизительно через полчаса Альфард вернулся и, даже толком не переодевшись, тут же уселся за стол.  — Вчера вечером я был у Вальбурги, — начал он. — До сих пор мы ладили не очень, ведь я уехал, но вчера она прислала ко мне Кикимера, который рассказал, что сестра приглашает меня на ужин. Если честно, я этому очень удивился, ведь за все это время я не получил от нее ни единого письма. А ведь даже с Сигнусом мы поддерживали связь. Сириус внимательно слушал, позабыв про чай, который через несколько минут уже немного остыл.  — Меня встретили достаточно тепло, и Орион, и гостивший у него Сигнус были достаточно радушными — насколько они могут такими быть. Вальбурга же общалась со мной прохладно.  — Она ничего не спрашивала про меня? — спросил Сириус, стараясь придать голосу как можно больше безразличия.  — Нет, она даже не знает, что ты живешь здесь. Они думают, что после выпускного ты вернешься. Можно сказать, они даже уверены в этом.  — Этому не бывать, — резко ответил Сириус и лицо его переменилось.  — Но я не это тебе хотел рассказать, — Альфард осторожно перебил племянника, положив ему руку на плечо. — Речь пойдет о твоем брате, Сириус.  — С Регулусом что-то случилось? — Бродяга и сам не знал, с беспокойством он спросил или же с надеждой.  — Если можно так сказать, — дядя пожал плечами, — я кое-что нашел у него в комнате, что мне не очень понравилось, а потом поговорил об этом с Сигнусом и Орионом. Регулус весь вечер вел себя очень тихо — даже слишком тихо, что меня и насторожило. В детстве он ведь не был таким замкнутым, а вчера он прямо-таки даже меня переплюнул. Держался от всех в стороне, избегал расспросов, был полностью сосредоточен на своих мыслях. Порой мне казалось, что он и вовсе в трансе.  — Это… — Сириус запнулся, не сумев сразу подобрать нужного слова, характеризующего поведение младшего брата.  — Весьма странно, я тоже об этом подумал, — закончил за него Альфард, продолжая свой рассказ: — В общем, я спросил у Вальбурги, — осторожно, конечно, — почему ее сын такой молчаливый, а она сказала, будто он в конце прошлого года получил травму головы.  — Да, кто-то в школе его столкнул с лестницы, — подтвердил Сириус, опустив глаза, — до сих пор неясно, кто это был, но таким образом они воздействовали на отца, чтоб тот поддержал… ну ты знаешь, кого. У Регулуса тогда было сотрясение и кратковременная потеря памяти.  — Вальбурга именно об этом мне и рассказала, правда, ничего не говорила о том, что это было намерено. Для нее это был несчастный случай и, кажется, она убедила в этом и Ориона, и Сигнуса, и даже Регулуса. Сириусу это не нравилось. Если его мать была настолько убедительной, что смогла вдолбить Регулусу такое, то что еще могло произойти, пока он не появлялся дома? Они виделись с братом несколько раз, вроде бы тот не сильно изменился, но разве можно быть хоть в чем-то уверенным, когда дело касается Вальбурги?  — Я сделал вид, будто такой ответ меня устроил, но после ужина попросил Ориона провести небольшую экскурсию по дому, я ведь там не был очень давно. Он провел меня по всем комнатам, кроме, разве что, твоей, мы поговорили обо всем произошедшем за последние десять лет, а потом я расспросил его о Регулусе еще раз. Он сказал, что это переходной возраст, нервы перед колледжем, политическая обстановка и травма. В общем, приплел все, что только можно, правда, мне показалось, что он сам не был уверен в том, о чем говорил.  — Он… сомневался? — Сириус был искренне удивлен, до этого времени считая, что отец, как и мать, был твердо уверен в своих убеждениях.  — Мне кажется, он просто опасается, как бы с Регулусом ничего не приключилось. Блэки ведь вынуждены поддерживать определенные идеи и традиции, у них нет выбора, даже если Ориону не очень нравятся… методы.  — Лучше уж так, чем… — Бродяга сжал губы, — я не хочу, чтоб мой брат становился вторым Рудольфусом или Люциусом.  — Но это еще не самое интересное, — продолжил Альфард, — в его комнате я нашел несколько писем, адресованных ему. Я не видел отправителя, но могу поклясться, что герб на конверте принадлежал Лестренджам. Я не знаю, что им нужно от Регулуса, но это не могло меня не насторожить. Я так понял, ни Орион, ни Вальбурга ничего об этом не знают, иначе они оба рассказали мне — сестра бы этим хвасталась, а кузен выражал бы настороженность.  — Герб Лестренджей значит… — Сириус задумчиво сощурился, а затем, вспомнив кое-что важное, быстро затараторил: — Это письмо было адресовано не мне! То самое, которое показывал Рабастан — это письмо принес ему Регулус и они решили показать его моим друзьям чтобы подставить меня. Там ведь не указано имя, лишь фамилия!  — Но зачем им это делать? — спросил Альфард.  — Понятия не имею… Возможно, чтоб поссорить меня с ними, заставить присоединиться к ним. Правда, я не понимаю, зачем это Рабастану. Возможно, он и вправду перешел на сторону своего брата.  — Это очень плохо, Сириус, — подвел итог дядя. — Перед самым уходом я поговорил с Сигнусом и расспросил его про Лестренджей. Ты ведь знаешь, что его старшая дочь замужем за Рудольфусом, — Альфард помрачнел. — Белла всегда была очень темпераментной, но ее муж повлиял на нее еще сильнее. Друэлла и Сигнус заметили эти изменения, когда Меда сбежала из дома к этому… Тонксу, да? Они были очень расстроены, но все же не так сильно, как, например, Вальбурга и Белла.  — Выходит, Сигнусу тоже не нравится то, что происходит, — сделал вывод Сириус.  — Несмотря на его политические взгляды, он всегда был благоразумным человеком, его трудно обвинить в фанатизме. Это ведь он помог мне уехать, когда мне угрожала опасность. Именно он отвел от меня подозрения и убедил нашу сестру в том, что я не предатель рода, а просто, скажем так, заблудшая душа. Есть надежда, что среди Блэков остались думающие люди, которые смогут помочь в случае чего. Помочь нам, а не Вальбурге. Сириус задумчиво опустил голову, глаза его забегали по деревянному паркету, будто бы искали ответ на очень сложный вопрос. Некоторое время они просидели молча, пока Альфард не выразил желание привести себя в порядок и отдохнуть. Сириус пока не стал спрашивать у дяди, где тот провел ночь, перенося разговор на вечер. Ему же самому необходимо было возвращаться в колледж. Лишь около ворот Хогвартса Сириус вспомнил, что снова попал к друзьям в немилость. Выходит, что Регулус и Рабастан добились своего, а ведь меньше всего Бродяга хотел, чтоб все вышло так, как того хотели его противники. Разумеется, своего брата записывать во враги он не спешил, но с этого дня пообещал себе присматриваться к нему. В следующем учебном году ему будет удобнее наблюдать за Регулусом, так как тот будет тоже учиться в колледже. Зайдя в свою комнату, Сириус обнаружил ее почти полностью пустой. Кажется, Ремус и Питер уже начали собирать свои вещи, правда, сейчас куда-то вышли. Вещи Сохатого были разбросаны по всей комнате — Бродяга заключил, что, возможно, это была своеобразная тактика, позволяющая случайно не забрать с собой что-то чужое, а позволить друзьям самим профильтровать их общее имущество. Сириус посмотрел на часы и заключил, что завтрак уже давно закончился, а значит, его сожители должны были уже давно вернуться. Однако просидев в комнате несколько минут, он не выдержал и вышел на улицу — вдруг они где-то гуляют? У замка Бродяга закурил, стараясь не попасться на глаза никому из преподавателей. Половина уже разъехалась, остались лишь те, кто принимал последние экзамены и несколько человек из администрации. Из студентов в колледже уже не было никого, кроме первокурсников — еще одним отличием Хогвартса от других учебных заведений, был разный срок семестров для определенных курсов. Учебный год начинается для всех одинаково, однако у первокурсников заканчивается на месяц позже, чем у третьекурсников и на две недели позже чем у второкурсников. Это было связано с различным количеством часов, выделенных на определенные дисциплины, размером зимних каникул (пасхальные оставались для всех одинаковыми), а также графиком экзаменационных недель, которые не должны были совпадать дабы облегчить проверку преподавателями. Докурив первую сигарету, Сириус подпалил еще одну и жадно затянулся. На глаза попался Питер, который слонялся по территории совсем один.  — Хвост! — позвал его Блэк, еще даже не придумав, что хочет спросить.  — Да? — спросил Питер на ходу, спеша к Сириусу.  — Где все? Петтигрю на секунду вскинул брови, изображая удивление от столь внезапного вопроса, хоть и прекрасно зная, что именно от него хотел Бродяга. Махнув в сторону озера, он слегка улыбнулся, пытаясь казаться приветливым, чтобы Сириус спросил что-нибудь еще или рассказал что-то, но тот, бросив небрежное «Спасибо», уже направился в туда, куда указал ему Питер. Через несколько минут Сириус увидел сидящих на берегу Лили и Джеймса, мило обсуждающих что-то, и решил, что сейчас их тревожить не следует. Чуть поодаль сидел Лунатик и, как обычно, что-то сосредоточенно читал. Подойдя к нему и бросив свой рюкзак рядом, он уселся прямо на траве напротив Ремуса. Тот даже не шелохнулся.  — Послушай, я сделал ошибку, — вместо приветствия сказал Сириус, однако в ответ не услышал ничего. Люпин, казалось, совсем не слышал его. Перелистнув страницу, он все так же внимательно сверлил взглядом строчки, будто находился в стеклянной звуконепроницаемой кабине. Сириус, дабы обратить на себя внимание, положил руку Ремусу на колено и, снова не дождавшись реакции, воскликнул:  — Ремус! Лунатик устало поднял глаза, прикрывая книжку.  — Я устал, Сириус, — тихо произнес он. В голосе его Блэк не услышал ни капли обиды, и это придавало ему надежды на благоприятный исход.  — Я не займу много времени, я лишь хотел…  — Знаю, — перебил его Ремус, тяжело вздохнув, — мы вчера с Джеймсом и Питером во всем разобрались. Ты, как обычно, погорячился, не подумал, что подставляешь кого-то кроме себя, и совершенно не предвидел, что могло случиться, сработай твой план мести.  — Я хотел попросить…  — Это не должно было стать сюрпризом, особенно если учитывать твои отношения с Гвен, которую ты хотел защитить, и отношения со Снейпом, который и без всех своих грехов кажется тебе ужасным и мерзким.  — Я хотел…  — И, понимая это, каждый из нас сделал определенные выводы, которые не сильно повлияли на отношение к тебе, так как, несмотря на этот случай, ты все равно остаешься для Джеймса и Питера другом.  — Ремус, пожалуйста! — снова воскликнул Сириус, пытаясь наконец закончить предложение.  — Я просто хотел сэкономить твое время, — он безразлично пожал плечами.  — Кем я стал после этого для тебя? — спросил Бродяга, не заметив, как его взгляд стал умоляющим.  — Я ценю все то, что ты делал для меня, я считаю тебя хорошим человеком, пусть и с определенными недостатками, но я все еще не понимаю, как можно ли тебе после такого доверять. Ты очень преданный и надежный, но когда у тебя случаются вот такие приступы внезапной агрессии, мне лучше держаться от тебя подальше, так как я не хочу быть причастным к еще одному покушению на чью-то жизнь. Особенно сейчас, когда у меня хватает своих проблем.  — У тебя что-то случилось? — всполошился Сириус, не убирая руку с колена, которую до этого времени Ремус тоже так и не сдвинул.  — Я не считаю, что это должно кого-то волновать, но знаю, что ты от меня не отстанешь, поэтому скажу тебе сразу, — Люпин выдержал недолгую паузу, перевел дыхание и продолжил: — Дело в том, что я больше не вернусь в Хогвартс. Новость ударила Сириуса словно пыльный мешок по голове. Он не мог поверить, что Ремус действительно так решил. Может, он пошутил? Но ведь первое апреля было почти три месяца назад!  — Как это? Совсем?  — Совсем, — подтвердил Ремус, прикрыв глаза.  — Но почему? — Сириус чувствовал, как собственное сердцебиение участилось, кровь ударила в виски, а дыхание сбилось.  — Такому как я здесь не место. Мои лекарства не в первый раз навредили студенту, а, учитывая то, что их вообще не должно быть в свободном доступе, и профессор Дамблдор, и администрация колледжа, и я, и мой отец — мы нарушаем закон. Дело в том, что все препараты, которые я употребляю, не должны выдаваться мне на руки, врач должен контролировать их прием. Вот эта баночка — это привилегия, которую я не заслужил. Я больше не хочу никого подставлять.  — Ремус… — тихо сказал Бродяга, не зная, что ответить, — не руби с плеча, — образовавшийся ком в горле не давал нормально высказаться.  — Я уже обдумал это, — решительно сказал Люпин, — и принял решение.  — Ничего ты не принял! — вспылил Сириус, чувствуя наступление паники. — Никуда ты не уйдешь, ясно? — сердце колотилось как бешенное, внутри все органы сбились в одну кучу, от чего ощущалась тошнота и слабость.  — Сириус, пожалуйста, успокойся, — произнес Ремус почти шепотом, оглядываясь по сторонам. — Не нужно устраивать по этому поводу… сцен.  — Сцен? — переспросил Блэк, наконец понизив голос. — Ты… ты не прав, — он замотал головой, — и ты сам это знаешь.  — Ты не сможешь заставить меня остаться, никакие аргументы не заставят, — Люпин старался говорить спокойно и размеренно. Но Сириус и не мог привести ни единого аргумента, чувствуя, как постепенно накатывает страх потерять близкого человека. Нет, даже если у него и не было никаких доводов, допустить это Блэк не мог позволить. Знать бы, как ему уговорить Ремуса передумать…  — Ты не прав, — повторил Сириус, восстанавливая дыхание и пытаясь прийти в себя. — Ты пожалеешь об этом, Ремус, пожалеешь! Бродяга готов был сам приложить к этому руку. Он сделал бы даже что-то ужасное, если бы это помогло ему уговорить Люпина не бросать колледж. Но сейчас в голову упорно ничего не приходило, Сириус был в полной растерянности и мог сдерживать Лунатика только прижимая руку к колену. Время на несколько мгновений остановилось, а в голове пронеслась картинка их знакомства. Если Ремус бросит учебу, они больше не будут видеться. Если они не будут видеться, их прошлое со временем забудется и через несколько месяцев станет похожим на сон. Сириус вдруг почувствовал себя таким слабым, что даже не мог пошевелиться. Несколько минут они сидели на траве, не двигаясь, затем Люпин решился закрыть книжку и положить ее себе в сумку.  — Пойдем, нужно подготовиться к выпускному вечеру, — произнес Ремус настолько обыденно, что Сириусу показалось, будто разговора об его уходе и не было вовсе. Бродяга поднялся со своего места, поднял рюкзак и поплелся к замку. Кажется, по времени сейчас должен быть обед, но голода Сириус не чувствовал, наоборот мучаясь от приступа тошноты. После обеда первокурсники принялись приводить себя в порядок перед предстоящей вечеринкой по случаю окончания учебного года. Джеймс дождаться не мог начала, снова и снова начищая туфли и приглаживая воротник на рубашке. Сам костюм Сохатый выбрал не очень строгий — темно-синие штаны и белый пиджак, под ним лимонного цвета рубашка и клетчатый галстук. Выбор цветовой гаммы казался довольно смелым, Сириус решил, что тетушка Кассиопея непременно захотела бы выйти замуж за Джеймса, а Питер недоумевал, как можно было носить не однотонный костюм. Сам он оделся довольно простенько и в карамельного цвета костюме в полоску был похож скорее на своего предка из конца прошлого века, чем на самого себя. Сириус же, надев костюм-тройку темно-зеленого цвета, увидел в зеркале копию своего отца — особенно похожими на Ориона Блэка его делали запонки, цепь на жилетке и слегка удлиненный пиджак. Бродяга вынул воротник синей рубашки, сделав его стоячим, а в карман на груди вставил белую бумажку.  — Чо ты как жених, — хихикнул Джеймс, легонько толкнув Блэка в бок.  — Не жених, а Бонд. Джеймс Бонд, — Сириус хмыкнул и криво улыбнулся. Краем глаза он заметил, как Ремус смотрел в его сторону, а его губы даже вроде как были растянуты в слабой улыбке. Присмотреться Сириус не успел — затянув галстук, Люпин тут же выпорхнул из комнаты.  — Небось бежит к своей Гестии, — махнул рукой Джеймс, ероша волосы перед зеркалом.  — Гестии? — переспросил Блэк.  — А она разве не уехала? Она ведь на втором курсе, — тихо произнес Питер, водя расческой по затылку.  — Личное поручение Дамблдора, — Сохатый пожал плечами, — сегодня утром он вызвал к себе меня с Ремусом и сказал, что у него к Гестии и Лили есть какой-то разговор. Джонс специально приехала для этого в обед.  — Я понял, — кивнул Сириус. Когда все были уже готовы, до начала официальной части оствалось чуть меньше часа. Джеймс коротал время с Лили, облюбовав не очень освещенный уголок на другом конце коридора, Питер пытался прикрыть недостатки на коже лица волосами, снова и снова лапая пальцами лоб и щеки, а Сириус спустился вниз. Он снова закурил, совершенно не заботясь о том, что запах не успеет выветриться. Бросив окурок недалеко ото входа, Сириус вернулся в коридор спален и зашел к девушкам. В отличие от Ремуса и Джеймса он никого не приглашал, так что сейчас у него была возможность выбрать себе пару. В комнате уже все были одеты — Эммелина, наряженная в длинное приталенное светло-фиолетовое платье, сидела у зеркала и пыталась уложить свои пышные волосы, а Марлен, выбравшая золотистый наряд чуть выше колена, наносила макияж. Гвен в комнате не было.  — Дамы, прекрасно выглядите! — произнес Сириус, подмигнув Марлен. — Правда, очень будет жаль, если такие красивые девушки проведут вечер в одиночестве. А мы с Питером как раз не заняты сегодня.  — Так почему бы тебе не пойти на танцы вместе с Питером? — Марлен звонко расхохоталась, согнувшись пополам.  — Ладно тебе, — Эммелина тепло улыбнулась Сириусу и, глянув на подругу, закатила глаза. — Лучше уж с вами, чем с Рабастаном.  — Он конечно ничего так, но ты никогда не замечал, какие странные у него стопы? — Марлен фыркнула. — Не хочу чтоб мне оттоптали все туфли. Ты ведь не оттопчешь?  — Шутишь? — Сириус криво улыбнулся. — Никому не говори, но я с пяти до десяти лет ходил на бальные танцы.  — А Питер ходил? — спросила следом Вэнс, закалывая волосы на затылке. — Ладно, мне все равно, лишь бы не одной.  — Есть еще Адриан, — напомнила Марлен и встала прямо напротив Сириуса.  — Он весь вечер будет фотографировать, с ним много не натанцуешь. Марлен улыбнулась и взяла Блэка под руку. Материал перчаток, которые были на девушке, Сириусу показался очень даже приятным наощупь. Он выпрямил спину и открыл перед Маккиннон дверь.  — Прошу вас, миледи! — он сделал реверанс.  — Благодарю, милорд, — учтиво произнесла Марлен и легкой походкой выпорхнула в коридор.  — Я скажу Питеру, чтоб зашел за тобой, Эмма, — сказал Сириус уже обыденным тоном и, дождавшись от девушки согласия, закрыл дверь с другой стороны. В Большом Зале уже все было прибрано и украшено. Освещение было куда более приглушенным, но в то же время ярким, вместо длинных столов по всему залу были размещены маленькие столики, а в центре размещался танцпол. По обе стороны стояло несколько столов с едой и напитками, несколько не очень высоких людей в серых жилетках расхаживали по залу, предлагая то коктейли в бокалах, то маленькие закуски. Сириус и Марлен появились как раз вовремя. Все уже собрались, перед толпой на том месте, где обычно размещался преподавательский стол, возвышался Альбус Дамблдор, одетый в яркий фиолетовый костюм с желтыми звездами на пиджаке.  — Добрый вечер, дорогие первокурсники, — раздался его гулкий голос. — Поздравляю вас с окончанием года! Все заулюлюкали и Дамблдор улыбнулся. Через некоторое время он все же поднял руку, дабы успокоить присутствующих и, когда все притихли, продолжил:  — Этот год выдался непростым, однако весьма увлекательным, я надеюсь, что многое из того, с чем вы столкнулись на своем пути, преподнесло вам определенную порцию знаний, научило чему-то важному и повлияло на ваше дальнейшее обучение здесь. Я хочу сказать вам несколько вещей, которые вам следует знать перед тем как на целые каникулы покидать эти стены. Во-первых, я рад, что вы все смогли закончить первый курс и теперь стоите здесь, со мной. Без сомнений, это уже говорит о том, что, несмотря ни на что, каждый вас обладает определенными талантами, — кажется, ректор посмотрел на только что вошедшего Питера, отчего тот слегка покраснел, — даже если вы сами их еще в себе не открыли. Во-вторых, в следующем году для вас откроется больше возможностей и все уже будет по-другому, так что, если вы еще не успели повзрослеть за первый год, постарайтесь успеть сделать это за остаток лета. И в-третьих, многие из вас подверглись настоящим испытаниям и смогли их преодолеть — Сириусу показалось, что Дамблдор посмотрел в его сторону, — но это не значит, что вы можете расслабиться и наслаждаться жизнью, ведь всем вам прекрасно известно о грядущих трудных временах, которые на всех нас оставят свой отпечаток. Но это все будет завтра, — серьезный голос снова стал обыденным, а на лице ректора проступила теплая улыбка, — а сегодня ешьте, пейте, веселитесь и развлекайтесь! Большой Зал разразился аплодисментами, заиграла музыка и все пустились в пляс. Дамблдор, подавая пример тем, кто еще не понял, что нужно танцевать, подхватил под руку слегка смущающуюся Макгонагалл и закружил прямо в центре танцпола. Сириус тоже мешкать не стал и, забыв об испорченном настроении, повел Марлен танцевать. Рядом с ними отжигали Джеймс и Лили, а чуть поодаль вовсю колбасился Эдриан Мур, параллельно фотографируя все, что только попадется ему на глаза. Сириус огляделся и краем глаза заметил, как Хвост пробрался к банкетному столу и уже что-то лопал. Эммелина скромно сидела чуть поодаль и пила пунш. В нескольких метрах от нее сидел и Ремус, увлеченно разговаривая о чем-то с Гестией. Сириус внезапно вспомнил, что так и не спросил, куда делась Гвен. Впрочем, ему и не нужно было кого-либо спрашивать — спустя минут десять Дамблдор кивнул ему и отвел в сторону.  — Собери остальных, нужно кое-что обсудить, — произнес ректор и, напевая какую-то мелодию, отошел к дальнему столу с закусками. Тем не менее, никого собирать не пришлось: Джеймс и Ремус, едва только заметив Дамблдора, тут же направились к нему, прихватив с собой и девушек, с которыми пришли. Сириус отвлек Питера от минуты молчания с Эммелиной и привел к месту сбора.  — Во-первых, хочу вам сообщить, что Гвеног Джонс отправилась учиться в Германию, где ей предложили место в спортивном колледже, — начал Дамблдор, не тратя время на вступление. — Все мы понимаем, зачем она эта сделала, и искренне ее в этом поддерживаем. Сириус почувствовал легкую волну обиды из-за того, что девушка ничего ему не сказала. Видимо, она уже уехала.  — Во-вторых, ее сестра Гестия, — ректор указал на темноволосую короткостриженную девушку, стоящую рядом с Ремусом, — захотела присоединиться к нам, и мы с радостью ее принимаем. Старшие члены Ордена уже предупреждены и совершенно не против этого решения. Гестия скромно улыбнулась, а Ремус похлопал ее по плечу и смущенно затоптался на месте.  — В-третьих, помимо Гестии к нам еще решила присоединиться Лили Эванс по приглашению Джеймса, — голос Дамблдора становился все более веселым. Лили тоже улыбнулась, и Джеймс приобнял ее за плечи.  — Напоследок хотелось бы добавить, что летом Орден не требует ни от кого из вас активной работы, однако будьте готовы к тому, что к вам могут прийти письма с некоторыми поручениями. Наши преподаватели будут с вами на связи, так что, если что-то случится, вы всегда можете написать им или позвонить по телефону. Все утвердительно закивали и, еще раз поздравив девушек со вступлением в Орден, разошлись по залу.  — Сириус, — раздался голос ректора неподалеку. Бродяга повернулся и сделал шаг навстречу.  — Для тебя есть персональное задание уже сейчас, — Дамблдор спустил очки-половинки на нос и заглянул Блэку в глаза.  — Я вас слушаю. Ректор поправил бороду и хрустнул костяшками пальцев, дождавшись, когда вокруг них небольшая толпа немного рассосется. Затем тихо, почти шепотом произнес:  — Я знаю, что возвращаться домой ты не хочешь, особенно после того, как вернулся Альфард, поэтому не буду просить воссоединиться с семьей, однако хочу, чтоб ты поддерживал хоть какую-то связь с родственниками, дабы понимать, какая атмосфера сейчас царит в чистокровном сообществе.  — Да, — кивнул Сириус, — я понимаю.  — И еще, — голос стал еще тише, — следи пожалуйста за Регулусом. Сириус прищурился.  — Он мой брат, — с вызовом произнес он, не отводя глаз с Дамблдора.  — Конечно, — ректор быстро закивал и задумчиво уставился вдаль. Бродяга откланялся и, взяв два бокала с бирюзового цвета напитками, направился к Марлен. Собрание Ордена прямо на выпускном вечере застало его врасплох, и теперь он точно не сможет сосредоточиться на чем-нибудь другом.  — Что случилось? — спросила Маккиннон после того, как Сириус молча передал ей бокал. Он замотал головой и натянуто улыбнулся.  — Все в порядке, не бери в голову.