Tomorrow doesn't exist

Утро было не очень тяжелым для Сириуса, учитывая, что после собрания Ордена он не сильно зажигал, а грузился проблемами, связанными с семьей и собственным братом. Джеймс и Питер еще спали, когда он поднялся, а кровать Ремуса была пуста и аккуратно застелена. Вещей его тоже не было. Сердце ускорило свой ритм и Сириус заспешил в коридор. Что если Люпин уже уехал? Схватив брюки, он принялся натягивать их на ходу, несколько раз споткнулся и, открыв дверь в коридор, вывалился из комнаты, запутавшись в калошах. Джеймс, если бы не спал так крепко, наверняка бы вскочил и принялся ржать, но Сириусу не казалось, что его падение действительно было таким забавным. Поднявшись и стряхнув с себя пыль, он надел штаны и застегнул ремень, а затем, рванул по лестнице вниз. Уже на улице он заметил, что кожа на локте левой руки была счесана. Колени заныли, но Сириус даже не думал сбавлять ходу. Оглядевшись, он заметил Ремуса у озера недалеко от замка. Тот сидел прямо на траве и смотрел на водную гладь. – Лунатик! – крикнул он, ускорившись. Ремус не отозвался, но все же обратил внимание на друга. – Лунатик, – повторил Сириус, запыхавшись и остановившись в метрах двух от Люпина. Что говорить он не знал. Ничего не проходило в голову, слова путались, а отдышка все никак не проходила. Ремус вздохнул и молча кивнул на место рядом. Сириус тут же опустился рядом и закусил губу, опустив глаза. – Ты же знаешь, что как раньше уже не будет все равно, – спокойно произнес Люпин, уставившись вдаль, за озеро. – Я поговорю с Дамблдором и с твоим отцом, – наконец сказал Блэк, – со всеми врачами, с которыми нужно. Ты будешь получать лекарства в больничном крыле у мадам Помфри, все будет под контролем, я лично… – он осекся, – Дамблдор не допустит больше ничего подобного. Только пожалуйста… – Нельзя так просто взять и изменить обдуманное решение, – ответил Ремус. – Хотя бы подумай! – Сириус, сам того не ожидая, повысил голос, но потом притих. Он нащупал в правом кармане пачку сигарет и закурил. – Извини, – он кивнул на папиросу и выдохнул дым в сторону. Ремус покачал головой. – Пожалуйста, – еще тише проговорил Сириус. – Я не хочу тоже забирать документы. Люпин повернулся и впервые посмотрел в глаза своему собеседнику. – Не нужно меня шантажировать, – строго сказал он. – Ты не оставляешь мне выбора. Несколько минут они сидели молча. Сириус хотел еще что-то добавить, но каждый раз, как только собирался сказать даже слово, тут же останавливал себя. Не хотелось сморозить какую-нибудь глупость и сделать еще хуже. Впрочем, разве может быть хуже? – Я болен, Сириус, – наконец произнес Люпин. – Серьезно болен, ты же знаешь, это не просто насморк, или кашель, или что-то вроде этого. Это не шутки. Блэку хотелось во все горло прокричать, что это и без того понятно, ведь кому, как не ему это знать? Но он молчал, не смея перебивать друга. – Я не хочу больше никого подставлять, не хочу, чтоб люди страдали из-за меня. Как я могу стать специалистом в той же психиатрии, если я даже себе помочь не могу? Докурив одну сигарету, Сириус закурил снова. – Когда ко мне придет пациент, как я могу вылечить его, если сам болен? Он будет это видеть, будет это знать. Я не полноценный. – До этого времени это ничему не мешало, – сказал Сириус. – Ты хорошо учился, старался, даже больница не повлияла на твою успеваемость. Ты полноценный, даже больше, чем я или Джеймс. Вдруг помогать людям – твое призвание? Неужели ты так просто от этого откажешься? Разве это не эгоизм? Ты можешь спасти не одну жизнь. – Я не хирург чтоб кого-то спасать, – коротко ответил Ремус. – Ты же понимаешь, о чем я. Сейчас хороший врач на вес золота, таких поискать надо. А чтоб у него еще и с совестью все в порядке было… Ремус приподнял уголки губ. – Ты переоцениваешь меня. – А ты недооцениваешь, – Сириус положил Люпину руку на плечо. Ремус к этому жесту отнесся боле снисходительно, чем вчера. На секунду Блэку показалось, что его собеседник даже наслаждается происходящим, но он понимал, что это впечатление скорее всего было ошибочным. Правда, жест все же смягчил Люпина. – Я ничего не буду обещать, – ответил он наконец, и Сириус услышал в его голосе каплю неопределенности, которой должно было хватить на то, чтобы Ремус задумался о своем решении снова. Через какую-то долю секунды он оказался зажатым в объятья Блэка, который сам от себя такого не ожидал. Сириусу хотелось даже немного большего, однако он не стал спешить. В конце концов, Ремус поддался, былая серьезность и категоричность отступила и он положил голову другу на плечо. Кажется, у Сириуса появился еще один шанс. Вернулись в комнату они через полчаса, вдосталь насидевшись под палящим солнцем. Джеймс и Питер уже встали, привели себя в порядок и собрали вещи. – Только что тебе кто-то звонил, – объявил Поттер, подавая Сириусу телефон. Не прошло и минуты, как звонок раздался снова. – Слушаю, – ответил Бродяга, приложив трубку к уху. – Мистер Блэк? – осведомился негромкий женский голос. Услышав подтверждение, девушка быстро проговорила какой-то адрес и затараторила что-то про дядю Альфарда. – Он в порядке? – забеспокоился Сириус, мгновенно изменившись в лице. Выслушав снова поток слов, он издал короткое «угу» и положил трубку. – Что случилось? – спросил Джеймс, заметив тревогу на лице лучшего друга. – У дяди Альфарда был приступ, – объяснил Блэк и, схватив рюкзак, выбежал из комнаты. Доехать до больницы не составило особого труда. Правда, несмотря на то, что автобуса пришлось ждать не более десяти минут, Сириус успел выкурить несколько сигарет и уже собирался идти пешком. И Джеймс и Ремус рвались поддержать друга, но Блэк решил, что сначала он должен приехать туда один. Люпин провел его до остановки и пообещал подъехать чуть позже, чтобы Сириус не оставался там один. Поднявшись на нужный этаж, Блэк тут же нос к носу столкнулся с врачом – тот уже ждал его чтоб рассказать последние новости. – Состояние стабилизировалось и худшее позади, повезло, что он был не один. Еще бы немного – и было бы слишком поздно, – заключил доктор. Сириус прищурился. – Кто с ним был? – Мисс Лич, – он указал на девушку лет двадцати пяти, сидящую в конце коридора. Лич… Фамилия казалась такой знакомой, однако Сириус не сразу вспомнил, кому она принадлежала. Вскоре в голове всплыла история, которую ему поведал дядя Альфард. «Долгое время я работал на Нобби Лича, поддерживал его еще с того времени, как вернулся в Лондон, – вспомнил он слова дяди. – Я надеялся, что Нобби простит меня за это предательство, но по прибытию узнал о его смерти...». Неужели, это была его дочь? Для сестры или жены она была очень молода. Бродяга подошел к ней и присел рядом. – Меня зовут Сириус Блэк, – представился он. – Я его племянник. – Знаю, – ответила девушка низким сиплым голосом. – Меня зовут Кора. Поправив толстую прядь густых каштановых волос, она подняла на Сириуса большие черные глаза. Несмотря на едва заметные морщины у глаз и рта, выглядела девушка очень молодо и Сириус решил, что слишком рано начал строить догадки о ее возрасте. Единственная вещь, в которой он был уверен на все сто – Кора была очень красивой. – Мне Альфард как отец, – продолжила она, – мы жили несколько лет вместе сначала в Австралии, а потом в Канаде. Блэк не решался ничего сказать, совершенно растерявшись. Значит, у дяди все это время был близкий человек, с которым он летал по всем континентам. Ему показалось, что Кора знала его так, как не знает никто, и это вызывало в нем странное чувство, напоминающее ревность. – Не знал, что он жил в Канаде, – наконец сказал он, сжав губы. Слова прозвучали как-то резко и немного грубо, но Сириус не спешил исправляться. Девушка вздохнула, на губах мелькнула тень улыбки. – Мой родной отец был очень близок с Альфардом, даже ближе, чем с моей матерью. Вот почему он не отправил меня к ней. А Альфард… он дал мне то, чего не смогли бы дать родители, за что я ему очень благодарна. Именно поэтому когда он улетел обратно в Лондон, я не смогла оставаться одна и отправилась за ним. С одной стороны Сириусу была интересна ее история, ведь она была напрямую связана с его любимым дядей, однако, с другой стороны непонятная неприязнь к ни в чем неповинной девушке росла – что если Альфард полюбил ее больше, чем его самого? Вдруг она отберет его? Ведь у Сириуса кроме дяди больше никого не осталось. – Не обижайся, но ты свалилась как снег на голову, – тихо проговорил Блэк, стараясь не смотреть в ее сторону. – Я… понимаю, – она кивнула пару раз и отвернулась к окну. Некоторое время они сидели молча, пока врач не позволил Сириусу войти в палату. Встав со стула, он ощущал на себе взгляд новой знакомой, но оборачиваться не спешил, решив не показывать ей своей заинтересованности. Зайдя внутрь, он поблагодарил Кору, что у нее не хватило наглости пойти за ним следом. Дядя лежал неподвижно, лишь слабо улыбаясь. Он был в сознании, но устало моргал и иногда поглядывал на кислородную маску, лежащую рядом. Видимо, снимать ее было рано, но Альфард все же сделал это дабы поговорить с племянником. – Наверное, глупо спрашивать, как ты, – Сириус улыбнулся и присел рядом. – Хотел бы я сказать, что все нормально, – дядя слегка пожал плечами. – Как твой выпускной? – Лучше расскажи мне, где ты вчера был. Улыбка на лице Альфарда исчезла, глаза устало закрылись, а кожа будто бы посерела. – Я ходил к Нобби после обеда, – вздохнув, ответил он почти шепотом. – Сидел несколько часов, вспоминал… Потом почувствовал, как медленно накатывает слабость, потом резкая боль в груди – и вот я здесь. Сириус несколько раз кивнул, не решаясь говорить. – Кора нашла меня, – продолжил дядя. – Она… прилетела сегодня вечером и, как оказалось, очень вовремя. – Ничего удивительного, что никто не хочет мне объяснить, кто она такая и зачем при… – Сириус, – мягко перебил Альфард, положив руку на его запястье, – дай мне все объяснить. Бродяга вздохнул и сжал губы, однако говорить ничего не стал. Дядя продолжил: – Кора – дочь Нобби. – Это я уже понял. – Единственная дочь и единственная родственница. Родителей он потерял довольно рано, еще толком на ноги не стал. Несмотря на то, что он казался довольно открытым, искренним и отзывчивым человеком, ему было очень трудно по-настоящему сближаться с людьми. Я был его единственным другом. Еще у него была старшая сестра, но она рано вышла замуж и уехала то ли в Финляндию, то ли в Россию. Был еще один человек, с которым Нобби общался чуть ближе, чем с остальными. Эта девушка была из бедной итальянской семьи беженцев, которая едва сводила концы с концами. Я был уверен, что она любила его больше всех на свете, а он просто пожалел ее и женился. Спустя год у них родилась Кора, а она умерла от послеродовой горячки. Нобби начали преследовать, а ему не хотелось подвергать Кору опасности. Сначала он пытался отправить ее сестре, но та не отвечала ему на письма. Когда же я улетел в Америку, Нобби в очередной раз взяли под арест – в то время его часто подставляли. Он позвонил Сигнусу и попросил связаться со мной, чтоб я позаботился о Коре. Сначала я забрал ее в Австралию, затем мы перебрались в Канаду, а потом снова вернулись в США. Спустя несколько лет Нобби умер и тогда я удочерил ее, чтобы Кора не оказалась в приюте. Я дал ей свою фамилию, чтоб не возникало никаких проблем и только когда ей исполнилось шестнадцать, она снова изменила ее на Лич – в память об отце. – Сколько же ей лет сейчас? – спросил Сириус. – Она на два года тебя старше, – Альфард поморщился, – она хорошая и… одинокая. Когда меня не станет, кто-то должен быть рядом. Я не предлагаю жениться, просто не оставляй ее одну. Бродяга сделал еще один глубокий вдох. – Хорошо, – на выдохе произнес он, все еще обдумывая историю, которую рассказал ему дядя. Сириус, еще немного поговорив с Альфардом, вышел из палаты спустя пятнадцать минут и позволил Коре тоже навестить его. Она недолго пробыла, но, кажется, вышла уже с более благоприятным настроением. Поговорив еще раз с врачом, Сириус сделал вывод, что дядю можно будем забрать через несколько дней, поэтому волнение, от которого его всю дорогу бросало в дрожь, прошло. Он пообещал самому себе, что все лето не будет спускать с Альфарда глаз и оттянет день его кончины как можно дальше. Кора подошла к нему. Остановившись в полуметре от Сириуса, она как-то робко сцепила руки в замок спереди и опустила глаза, а затем произнесла: – Я живу в отеле неподалеку и… – она запнулась, – хочешь попить чаю? Сириус хотел было отказаться, но, мысленно прокрутив в голове дядину просьбу, ответил: – Почему бы и нет? Но давай уж лучше тогда пойдем ко мне. На выходе они нос к носу столкнулись с Ремусом. Вернее, с ним столкнулась Кора и уже собиралась сделать ему замечание, как вмешался Бродяга. – Ремус, это Кора. Кора – Ремус. Нет времени объяснять, идем, – он взял Ремуса за запястье и, слегка подтолкнув свою новую знакомую, направился к остановке. Как никогда ему хотелось просто вернуться домой и выпить с кем-нибудь чаю. За последние несколько минут присутствие Коры казалось чем-то обыкновенным, а сама девушка вела себя так, будто они были знакомы уже много лет. Внезапно Сириус понял, что после смерти Альфарда не только она останется одинокой. – Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – проговорил он себе под нос и слегка улыбнулся. Кора многим напоминала Регулуса, хоть и не являлась ему родственницей. Несмотря на разницу в разрезе и цвете глаз, взгляд у девушки был точно таким же, как у младшего брата Сириуса – детский, немного наивный, но по-своему мудрый, вероятно, из-за способности сдерживать самые сильные эмоции. Несмотря на все те обстоятельства, которые их связывали, за чаепитием все трое сидели молча. Первые пять минут Сириус рассказал Ремусу о том, что случилось с Альфардом. Кора все это время внимательно разглядывала Люпина, а затем, когда тот ушел, спросила у Сириуса о том, что у него за проблемы со здоровьем. – Никакой я не экстрасенс, – объяснила она свой вопрос, – просто видно по человеку, что с ним что-то не так, особенно когда он так интересуется состоянием здоровья другого человека и дает какие-то советы так, будто он что-то в этом понимает. – Знаешь, Кора, – произнес Сириус медленно, – думаю, для того, чтобы все тебе рассказать, нам понадобится что-нибудь покрепче чая. Он достал бутылку коньяка и разлил по бокалам. Кажется, это лето будет еще сложнее, чем он думал сегодня утром. Решив, что эта девушка обязательно должна вступить в Орден Феникса, он пообещал сам себе, что завтра же напишет об этом Дамблдору. – У меня есть одно предложение, которое должно тебе понравиться, – произнес Сириус, – это связано с тем, за что боролся твой отец.