Tomorrow doesn't exist

Утром самым первым проснулся Джеймс. Он всегда просыпался ни свет ни заря, так как еще во сне ему хотелось поскорее начать новый день. При том, что ложился он не так уж и рано, парень отлично высыпался и практически никогда не нуждался в каких-либо энергетиках или дополнительных часах сна. Пока другие спали, Джеймс засобирался в душ: достав полотенце, мыло, мочалку и резиновые тапочки, он вышел в коридор и направился в сторону душевых. Тем временем в комнате потихоньку просыпался Ремус. Увидев, что Джима нет, а остальные еще спали, он решил как можно скорее достать щетку и зубную пасту и пойти в уборную, чтобы Сириус с утра не пристал с расспросами. Дойдя до умывальника, Рем намочил щетку и, выдавив на нее пасту, принялся чистить зубы. Подняв глаза на отражение, он оценил свой потрепанный вид и решил, что когда вернется в комнату, обязательно сделает что-то с волосами. Наклонившись, Ремус умылся и хорошенько потер глаза. Когда он снова поднял голову, то увидел в зеркале, что за ним стоял Блэк. – Сириус, – испуганно прошептал он и вздрогнул. – Доброе утро. – Я все еще жду ответа на мой вопрос, Рем, – серьезно произнес Блэк, подойдя к умывальнику. – Я тебе уже все сказал, – ответил Ремус с нотками раздражения в голосе. – Ты можешь ждать от меня чего-либо сколько тебе вздумается. Умывшись, Сириус принялся чистить зубы. Изредка поглядывая на Рема, он спросил: – Что изменится, если ты мне расскажешь? – Ты расскажешь кому-то еще, – быстро ответил, Ремус, вытирая лицо. – Джеймсу, например. Он тоже кому-то, и через неделю весь колледж будет знать. – А что в этом такого? – Я. Не. Хочу. Говорить! – членораздельно ответил Рем, сорвавшись на последнем слове. Встряхнув головой, он спешно покинул уборную и быстрым шагом направился обратно в комнату. – Психопат, – только и смог сказать Сириус, недоумевая, что это вообще такое было. Он закончил чистить зубы и вышел в коридор. Собираясь зайти в комнату, Блэк вдруг услышал чьи-то вопли. Посмотрев в конец коридора, он увидел бегущего абсолютно голого Джеймса и преследующую его Эванс. Поттер держал впереди полотенце, прикрывая то самое место и теряя по дороге тапочки. – Ах ты гад! – вопила Лили, размахивая какой-то тканью (кажется, это были спальные штаны Джима). – Чтоб я тебя больше не видела! – Бродяга! – закричал Джеймс на весь коридор. – Она меня раздела! Поттер забежал в комнату, впустил ничего не понимающего Сириуса, закрыл дверь на замок и сел на пол прямо под ней, задрав голову и пытаясь отдышаться. Суматоха разбудила и Питера, который сейчас, растрепанный и сонный, пытался понять, что здесь происходит. – И что это все значит, Джим? – спросил Блэк, подняв одну бровь. – Я выхожу из душа себе, никого не трогаю, и тут эта Эванс, – Поттер развел руками, – без одежды. – На этих словах он попытался сделать возмущенное лицо, но мечтательная улыбка его все равно выдала. – Она схватила мои штаны, обозвала меня похотливым жеребцом и выгнала... Я стою под душем без ничего, как придурок, прикрываясь маленьким полотенцем и жду, пока она помоется, понимаешь ли! Ну, я решил, что за наглость вообще, зашел внутрь – она уже вроде как одевалась, но все равно разозлилась на меня и погнала по коридору! – Возмутительно, – наигранно сощурил брови Блэк, улыбаясь Питеру, который присел рядом и тоже слушал. – И в чем ты теперь будешь спать? – А вот у Эванс и спрашивай, – как-то обиженно ответил Джим и, совершенно не стесняясь соседей по комнате, отложил полотенце. – Одеваться надо вообще-то. Соседи засуетились и принялись искать одежду. Парадную форму, которую они заказывали при подаче документов, должны были подвезти после завтрака, чтобы к обеду все пришли в Большой Зал как следует. Что казалось дресскода во внеучебное время – в правилах колледжа была указана обычная повседневная одежда, правда, запрещалась спортивная, яркая и открытая. Именно по этой причине Сириусу не приходилось выкладывать чемодан со всякими крутыми шмотками – нужно было достать только рубашки и несколько классических брюк. Решив, что в первый день на завтрак еще можно надеть что-то из любимой одежды, Сириус напялил серые джинсы, кеды и футболку, поверх которой – клетчатую рубашку. Пожалуй, он был единственным среди соседей, кто решил воспользоваться случаем – Питер ограничился серой майкой с длинным рукавом, а Джеймс и Ремус – рубашками и жилетками. Все трое надели почти одинаковые штаны, и Блэк всю дорогу до Большого Зала ржал с них. – Вы напоминаете мне Битлз без Джорджа Харрисона, – произнес Сириус, когда они заходили в Большой Зал. – Что тебе мешает стать четвертым? – спросил Джеймс. – Не фанат, увы, – Блэк пожал плечами и зашел внутрь. – Хорошая группа, между прочим, – пробурчал себе под нос Ремус. – Я поклонник Меркьюри, – Сириус прошелся между центральных двух столов и сел прямо посреди Зала. – Что у нас на завтрак? На столе уже стояли тарелки с тостами, кашами, омлетами и прочей стряпней, которую обычно ели на завтрак. Ремус аж рот раскрыл, рассматривая объем проделанной поварами работы и абсолютно недоумевая, сколько же его отец заплатил за семестр, что его сын так шикарно теперь будет кушать. – За это не надо сдавать дополнительных средств? – на всякий случай осведомился Ремус. – Нет, все входит в стоимость обучения, – Сириус уже накладывал себе овсянку. – У здешнего ректора достаточно много денег и влияния, чтобы содержать колледж практически за свой счет. Лично я думаю, что он просто любит роскошно и красиво жить, хотя не стесняется брать студентов из семей с любыми доходами. – Мама точно дала мне правильный адрес? – почесал затылок Питер, рассматривая все вокруг. – Если ты волнуешься о том, что она потратила на тебя слишком много денег – не волнуйся, – Блэк уже вовсю ел кашу, умудряясь с набитым ртом разборчиво говорить. – Обучение здесь не очень-то и дорогое. – Тогда почему я не вижу толпы желающих сюда поступить? – Ремус демонстративно осмотрелся. – Ректор смотрит на твои знания, а не деньги. Обычно здесь учатся дети бывших учеников. То есть, если кто-то из твоих родителей окончил Хогвартс, у тебя есть полное право тоже сюда поступить. - Но мои родители... - Питер запнулся, - моя мама здесь не училась... Блэк пожал плечами и весело произнес: - Ну, еще у ректора есть шиза, и он выбирает студентов считалочкой. Ремус выгнул бровь, удивляясь, на что Сириус рассмеялся и ответил: – Это шутка, конечно же. Но это не значит, что он нормальный. – А он ненормальный? – с опаской спросил Пит. – Увидишь, – Блэк подмигнул ему, доел кашу и встал из-за стола. – Я за чаем, – предупредил он, показывая в конец Зала, где находился буфет. После завтрака, когда все получили парадную форму с фирменными нашивками в виде герба Хогвартса (в форму входила черная вязаная жилетка, пиджак и штаны, а для девочек – юбки), Ремус и Питер пошли в библиотеку – получать книги, а Джеймс и Сириус решили, как вчера планировалось, сходить в лес. Обойдя вокруг озера, они вышли на небольшую полянку прямо перед лесом, где стояла небольшая деревянная хижина. Парни подошли ближе и заглянули в окно – в камине, который находился прямо напротив окна, тлели угли, но внутри никого не было. – Как думаешь, кто здесь может жить? – спросил Джеймс, дернув Блэка за рукав. – Понятия не имею, – Сириус пожал плечами и огляделся. – В камине только-только погас огонь, значит, он недалеко ушел. – Может, просто старик какой-нибудь… – Джим сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь еще внутри. – Эт кто здесь старик еще? – раздался за спиной ребят возмущенный низкий хрипловатый голос. – Я, между прочим, здесь работаю! Сириус и Джеймс одновременно повернули головы: перед ними стоял крупный мужчина очень высокого роста. Его волосы были очень густыми и, казалось, намертво спутанными, что делало его похожим на Йети. Образ дополняли длинная, такая же спутанная, как волосы, борода и черные маленькие глаза, которые, по сравнению со всем телом, казались совсем крошечными. – А вы бы лучше поторопились в Большой Зал, скоро же посвящение и торжественный обед, – тон голоса незнакомца был каким-то наигранно-поучительным, отчего Сириус и Джеймс сделали вид, что этот человек не так страшен, каким показался на первый взгляд. Парни, решив, что им ничто не угрожает, тут же осмелели. Не двигаясь с места, они переглянулись, и Джеймс спросил: – А вы живете в этом домике? – он показал большим пальцем назад. – Один? На краю леса? – А чёй-то я один? Я с Клыком! – в подтверждение его слов откуда-то из-за угла выбежал огромный темно-серый пес, по размерам напоминая бурого медвежонка. Породу парни так и не смогли определить. Как потом выяснилось, даже сам хозяин этого не знал, правда сказал, что с такими раньше охотились на диких кабанов. Спустя какое-то время стало понятно, что ни на каких кабанов Клык не охотится и несмотря на весьма устрашающий вид, вообще был миролюбивым и даже трусливым псом. – Рубеус Хагрид, – неожиданно сказал человек, когда Сириус и Джеймс уже собирались уходить. Они переглянулись, а потом одновременно вопросительно уставились на собеседника. Тот закатил глаза и пояснил: – Это мое имя. Я тут это… заведующий хозяйством. Парни кивнули и вежливо заулыбались, а потом Джеймс решился тоже их представить. – Меня Джеймс зовут, а это, – он указал на Блэка, – Сириус. Но я его называю Бродягой. Сириус легонько пнул Джима локтем под бок. – Бродягой? – переспросил Хагрид, почесав затылок. – Ты нищий, что ль? – Да нет, он просто… бродит, – снова ответил Поттер за друга и получил в бок второй раз. – Просто друг у меня – фантазер, – Сириус широко улыбнулся. – Ну, мы пойдем? – Вопрос звучал так, будто парень спрашивал разрешения. Он глянул на Джеймса и кивнул головой в сторону замка. – Идите-идите, – закивал Хагрид. При этих словах парни тут же рванули к замку. – И заходите, если что! – крикнул вдогонку завхоз, провожая ребят каким-то печально-мечтательным взглядом. Ребята чуть не опоздали. Влетев в свою комнату, они обнаружили, что Питер и Ремус уже давно вернулись из библиотеки, отставили книжки, переоделись и ушли, а значит… – Сколько у нас времени? – спросил Джеймс, судорожно надевая новые брюки. – Мы успеваем? Сириус умудрился одеться чуть быстрее, и сейчас уже ждал его около двери, поглядывая на наручные часы. Джеймс мог бы поклясться, что они стоили примерно столько, сколько его отец получает в месяц. – Ну, еще минут пятнадцать у нас есть. Нам ведь нужно еще места найти. – Надеюсь, эти двое, – Джим кивнул на кровать у двери и кровать у окна, – заняли нам места, хотя я даже не знаю, как мы их увидим в толпе всех учащихся. – Разберемся, – махнул рукой Блэк и выскочил в коридор. – Идем уже! Поттер застегнул ремень и схватил лежащую на его кровати жилетку. Спеша по коридору, Джеймс надевал ее на ходу и чуть не пропустил ступеньки. Парни спустились в холл и свернули налево, где располагался Большой Зал. Сириус зашел первым – почти все места были заняты, и в Зале стоял гул от того, что все переговаривались между собой. Редкие студенты ходили между столами, но большинство уже нашли себе место и ждали начала посвящения. На столах уже стояла еда, и Блэк вспомнил, что еще с утра ему было интересно, как она так медленно остывает. – Эй, я их вижу! – услышал Сириус голос Джима. Повернувшись к нему, он увидел, как Поттер смотрит куда-то вдаль, улыбается и машет рукой. Блэк проследил за взглядом друга и увидел на другом конце Зала их соседей по комнате, один из которых, видимо Питер, стоял в проходе и размахивал двумя руками над головой. Джеймс и Сириус тут же поспешили к ним. – Мы хотели подождать вас в комнате, – начал Питер, поглядывая на Рема, который особенно не обратил внимания на пришедших соседей и явно не оправдывал местоимение «мы», – но боялись опоздать. Зато заняли вам места! Пит любезно указал на два пустующих стула около Ремуса и занял свое место с другой стороны. – Ты же не против, если я сяду рядом? – ликующе произнес Сириус Рему на ухо, отодвигая стул. Парень съежился и прикрыл ухо рукой, бросив на Блэка раздраженный взгляд, а затем опустив глаза. – Не стой возле меня так близко, мне неприятно. – А то что? – спросил Сириус, широко улыбаясь, а затем рассмеялся. Ремус промолчал. Он обиженно посмотрел на Блэка, нахмурившись и отодвинувшись в сторону. Он определенно не желал говорить, особенно сейчас и особенно с Сириусом. Такое поведение, как минимум, обидело его, и парень попытался оказаться от соседа по комнате настолько далеко, насколько это позволял стул. Блэк же повернулся к Джеймсу и начал что-то рассказывать, иногда задевая Ремуса руками. Почему-то Рему думалось, что Сириус специально это делал, не давая о себе забыть. Ну и как тут забудешь? Даже когда в Зал вошел сам Альбус Дамблдор, ректор и весьма влиятельный и всеми уважаемый человек, Блэк никак не мог успокоиться и, хоть и замолчал, все равно мешал кратковременными периодическими перешептываниями с Джимом. Ремус пытался не обращать внимания и вслушиваться в речь ректора, но все равно поглядывал на Сириуса. Парень злился сам на себя из-за этого, хотя бы потому что не хотел ничего пропустить, но в глубине души понимал, что раздражение самим собой вызвано тем, что на Блэка он смотрел… с интересом. Все-таки было в нем что-то такое, что мешало Рему сосредоточиться на происходящем. Когда Дамблдор уже закончил свою вступительную речь, которую, казалось, из четверых ребят не прослушал только Питер, энергично аплодирующий ректору, Сириус, наконец-то, поймал один их взглядов Ремуса и подмигнул тому, словно и не препирались они ни вчера, ни сегодня. С этого момента Рем каждый раз себя одергивал, когда хотелось взглянуть на своего соседа по комнате. – Я думаю, что настало время самой церемонии посвящения в студенты, – наконец сказал ректор, и Сириус с Джеймсом облегченно вздохнули. – Профессор Макгонагалл будет читать ваши фамилии – вы поднимаетесь, и я вручаю вам ваш студенческий билет и зачетную книжку. – Он улыбнулся, обведя взглядом весь Зал, и Блэку показалось, что ректор успел посмотреть на каждого. – А почему у него такая длинная борода и… волосы? – шепнул на ухо Джеймс, удивленно уставившись на Дамблдора. У ректора действительно седая борода была длиннее, чем обычно носят в наше время. Волосы были сзади собраны, но Джим мог поклясться, что они доставали до лопаток. – Помнишь, когда я говорил, что у него шиза? – спросил Сириус тихо, слегка поворачиваясь к Джеймсу. – Так вот, я не шутил. Ректор, будто подтверждая слова Блэка, глянул куда-то в сторону Джима и лукаво улыбнулся. Поттер, хоть и понял, что это, скорее всего, было совпадение, и старик (а на вид возраст Дамблдора был даже очень внушительным) не мог слышать реплику Сириуса, готов был поклясться, что ректор посмотрел именно на него. Хотя, даже если так, может, у деда слуховой аппарат хороший? Пока Джим раздумывал над этим. К Дамблдору уже вышла высокая женщина, одетая в строгий костюм. Прямая осанка и поднятый подбородок говорили о том, что эта дама могла учиться в каком-нибудь пансионе для истинных леди. Она открыла черную папку, которую взяла с собой со стола, и опустила на нее глаза. – Блэк, Сириус, – прочитала она первую фамилию. Джим пихнул друга в спину, и тот встал из-за стола. – Поздравляю, мистер Блэк, – ректор улыбнулся, когда Сириус подошел к нему, пожал ему руку и вручил зачетку и студенческий билет. – Благодарю, профессор, – парень кивнул и радостно направился обратно к столу. Сев на место, он принялся показывать Джеймсу то, что вручил ему Дамблдор, а Поттер – заблаговременно поздравлять Сириуса. Так поздравлял, что чуть не проворонил Лили Эванс – ту самую рыжеволосую девчонку, которая отобрала у него штаны. Когда она не злилась, то выглядела очень даже мило, красиво улыбалась и прямо-таки сияла от счастья. Проводив ее взглядом, он увидел, как она села к тому самому Северусу, которого они с Сириусом нарекли Нюниусом. – Я надеюсь, ты не побежишь ее поздравлять сейчас? – спросил Сириус, кивая на девушку. – Нет, а то все подумают, что я бегу поздравлять ее, – Джим кивнул на темноволосую студентку, которой Дамблдор пожимал руку. – Гвеног… И что за имя такое странное? – парень поежился и скривился. Ему-то казалось, у него имя редкое. – Лестрендж, Рабастан, – между тем объявляла профессор Макгонагалл. К ректору выскочил светловолосый парень, ростом чуть пониже Сириуса. Если честно, Блэк уже готов был презирать этого парня за одну его фамилию – Лестренджи были такой же богатой семьи, как и его собственная, правда, занимались они торговлей оружием. Мистер Лестрендж был довольно известным человеком, часто вкладывал деньги в развитие британских войск, строительство военной техники и спонсировал производство ядерного оружия. Сириусу уже казалось подозрительным то, с каким желанием это все проделывалось. Ему было понятно, что если семья богатая, то и некуда деньги девать, но ведь можно сделать пожертвование в какую-нибудь больницу или детский дом. – Люпин, Ремус! Рем встал из-за стола и робко подошел к Дамблдору. Тот утешительно улыбнулся ему и что-то сказал, но Сириус не мог разобрать, что именно. В ответ Ремус кивнул и отправился на место, как-то испуганно оглядывая аудиторию Большого Зала. Он сам не понял, как вдруг оказался в объятьях Сириуса, хлопающего его по спине и поздравляющего с посвящением. Когда Рем наконец осознал, что произошло, то поблагодарил Блэка и быстро отстранился, якобы разглядывая студенческий. – Маккиннон, Марлен! – голос профессора Макгонагалл заставил Ремуса снова поднять глаза и посмотреть на вышедшую девочку. Волосы ее были такими светлыми и пышными, что Рем сравнил девушку с одуванчиком. – Засмотрелся, – неожиданно шепнул Сириус ему на ухо, отчего Ремус вздрогнул. – Просто не... – начал было он, но осёкся на полуслове и строго посмотрел на Блэка. – Что? В ответ Сириус опять как-то хитро улыбнулся и сделал вид, что заинтересован в происходящем посвящении. Люпин закатил глаза и снова уставился на студенческий билет невидящим взглядом. – Мур, Эдриан! Джеймс тяжко вздохнул и сымитировал храп. – Я так никогда не дождусь, когда выйду туда, – монотонно проговорил он, шевеля одними губами. Взгляд его был устремлен в никуда, а локоть постепенно съезжал со стола. – Петтигрю, Питер! – Уже до буквы «П» дошли, уже скоро, – утешительно проговорил Блэк, хотя сам уже чуть не спал. Если бы около него не сидел Ремус, которого иногда можно было как-то задевать и наблюдать за реакцией, он бы уже видел десятый сон. – Поттер, Джеймс, – наконец объявила Макгонагалл, и Джим тут же вскочил со своего места. Идя обратно, парень взглянул на соседний стол, где сидела Лили. Девушка, которая, вероятно, все это время не сводила с него глаз (Джеймсу хотелось так думать), тут же отвела взгляд к той студентке со странным именем. Довольно улыбнувшись, Джим сел на свое место. – Снейп, Северус, – тем временем произнесла профессор, и к Дамблдору поднялся тот самый сальноволосый грубый паренек. Вид у него был какой-то потрепанный и уставший, Нюниус и не пытался улыбаться и радоваться. Даже Джеймс удивленно разглядывал эту странную реакцию на происходящее, а Сириус, который ждал, когда уже выйдет этот кретин, на удивление не засмеялся. Снейп выглядел так, будто перед посвящением у него вымер весь его род с собачкой в придачу. – Интересно, что у него случилось такое? – вслух спросил Ремус, сам не осознавая, что повернулся к Сириусу. Блэк, видимо, был в таком шоке, что просто пожал плечами. Только когда Люпин отвернулся, он вдруг понял, что даже не подмигнул ему. – Вэнс, Эммелина! – Я надеюсь, после нее не пойдет куча народу с фамилией на «У», – устало произнес Джеймс, поглядывая на Лили. Та вовсю поздравляла Снейпа и тот - пресвятые угодники! - улыбался ей в ответ. Поттер мог поклясться, что это первая и последняя улыбка Нюниуса, которую он вообще видел. К счастью, Эммелина была последней, и, когда она, радостная и счастливая, заняла свое место, ректор, наконец, объявил, что можно приступать к трапезе. Еда заметно остыла, но все равно на вкус была изумительной. Даже Питер, который полдня восхвалял Ремусу стряпню своей матери, сказал, что так вкусно еще ему не готовили. Сириус же, напротив, ковырял вилкой в тарелке, нехотя разжевывая еду. – Ты почему не ешь? – спросил у него Джеймс, который уже сидел сытый и пил компот. – Не люблю остывшее мясо, – фыркнул Блэк и отодвинул тарелку. Люпин, которого, видимо, дома недокармливали, сдержаться после такой реплики не смог и возмущенно заявил: – Что ты как маленький? Было огромное желание распсиховаться и обидеться на эти слова, но, вспомнив их вчерашний ночной разговор, Сириус просто ответил Ремусу его же словами: – Это не твое дело. Ремус тут же умолк и уткнулся в тарелку, продолжая кушать, правда, уже с меньшим аппетитом. Он буркнул еще что-то себе под нос, но Сириус не разобрал это нечленораздельное замечание. Когда студенты вдоволь наелись и засобирались наверх, готовиться к завтрашнему учебному дню, ректор снова встал и вышел к ним. – Прежде чем вы соберетесь уходить, я хотел бы первокурсникам представить тех, кто будет вести их пары, а также познакомить вас со студенческими сообществами или, как любят говорить сами студенты, братствами. – Хорошо, что я уже наелся, – сказал Джеймс скорее самому себе, чем кому-либо еще, но Сириус услышал и подтвердил его слова кивком. – Я хотел бы начать с того, что первый курс у вас будет общеобразовательным, поэтому дисциплины будут одинаковыми у всех. На втором курсе, когда вы выберете себе направление и специальность, вы сможете изучать не только специальные предметы, необходимые для получения профессии, но и выбрать дополнительные, которые могут никоим образом не относиться к выбранной специальности. – Мы тут все такие дураки, что ли, – шепнул Сириус на ухо Джеймсу. – Кто же будет время свое тратить? – Ну, может быть, я, – резко ответил Ремус, покосившись на Блэка. – Я здесь, в отличие от некоторых, ради знаний учусь, а не ради диплома. Сириус уже хотел опять вспылить, но Джим положил ему руку на плечо. Взгляд его будто бы просил Блэка успокоиться, и тот остыл. – Первым делом хотел бы представить профессора Минерву Макгонагалл – она является моим заместителем, и будет вести у вас физику, – Дамблдор указал на строгую женщину, которая читала список первокурсников, та поднялась из-за стола, добродушно улыбнулась и села обратно. Так ректор объявил все профессоров, называя их имена и предметы. Сириус и Джеймс посмеялись над низкорослым профессором Флитвиком, который будет вести у них алгебру и геометрию, а потом над профессором Биннсом, преподавателем истории, который за весь вечер ни разу даже не моргнул и сидел с таким скучающим видом, будто посвящение проходит каждый день. – Такое ощущение, что он умер и снова воскрес, – оценил внешний вид историка Джим. – Посмотри, какой бледный. – Может, он просто любит выпить, и пришел с бодуна? – спросил Сириус. – Нет, любит выпить вон тот, – он пальцем указал на профессора Слагхорна, преподавателя химии, который был таким веселым, словно каждый раз подливал себе в компот виски. Обсудив каждого преподавателя, ребята вдоволь насмеялись, некоторыми шутками заставляя Ремуса в очередной раз закатывать глаза. Питер, до которого через раз доходили комментарии Джима или Сириуса, наоборот, восхищался чувством юмора, коим обладали его новые друзья. В конце, когда все преподаватели были представлены, Дамблдор перешел к другому объявлению. – В колледже действует множество обществ, куда вы могли бы записаться, дабы занять свободное время. Во-первых, профессор Слагхорн набирает студентов в свой клуб Слизней – для тех, кому интересна химия. – В подтверждение этих слов, профессор Слагхорн, который о чем-то увлеченно болтал с Флитвиком, слегка вздрогнул, а потом, улыбаясь, быстро закивал. – Как думаешь, он в этом своем клубе наливает? – спросил Джим шепотом Блэка. – Даже если да, что-то я не горю желанием быть… слизнем. Я же не слизняк! Ремус в очередной раз закатил глаза, снова «оценив» юмор сидящего рядом Сириуса. Блэк покосился на него и хотел сказать что-то вроде «не нравится – не слушай», но решил не зацикливаться. – Фабиан Пруэтт набирает студентов для ночных походов к озеру и на Астрономическую башню – изучать звездное небо, – продолжал ректор, указывая на молодого преподавателя, которого ранее представлял как учителя-аспиранта по астрономии. – А вот к нему я бы записался, – задумчиво произнес Блэк. – Ночные вылазки – это же здорово! – Если Лили пойдет туда, то и я тогда тоже… Представь, лежим мы с ней около озера, смотрим на небо, и я ей говорю, мол, вон Большая Медведица, вон созвездие Орла, вот еще какая-то шняга, – замечтался Джим. – Вот я буду ржать, когда кто-то покажет звезду Сириус на небе. – Мне кажется, что ты покажешь на эту звезду самый первый – не в небо ткнешь, а на себя. Дамблдор продолжал рассказывать о всевозможных организациях: хоре профессора Флитвика, дополнительные занятия по биологии профессора Спраут, театральный кружок преподавательницы латыни профессора Бабблинг и, наконец, дошел до студенческих братств. – Всего в Хогвартсе их четыре: Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. Глава первого братства, профессор Макгонагалл, подробнее расскажет о том, чем занимаются его члены. К ректору снова вышла Минерва Макгонагалл и принялась описывать основные идеи братства, то, что они успели сделать, и что предстоит. Сириус сделал вывод, что гриффиндорцы занимаются в основном развитием спорта и здорового образа жизни. Кроме этого, братство защищает интересы молодежи, помогает людям справиться с вредными привычками и вкладывает деньги в фонд помощи жертвам насилия. После того как профессор Макгонагалл закончила, ее место заняла профессор Помона Спраут, которая была главой братства Хаффлпафф. Его члены занимались в основном защитой окружающей среды и благотворительностью. Ежегодно они собирают деньги на пропитание для бедствующих народов Африки, а также на развитие альтернативных видов энергии. Затем слово взял профессор Флитвик и рассказал о братстве Рейвенкло. Основным направлением, которое развивали рейвенкловцы, была наука. Они вкладывали средства в развитие разнообразных открытий, инноваций и нанотехнологий. Последним выступал профессор Слагхорн, дав информацию о братстве Слизерин. Мать Сириуса перед его поступлением говорила, что все Блэки были слизеринцами, так как это братство занималось действительно важными делами, а не «дурью маялись, как Гриффиндор». Члены этого братства развивали культуру, а также часто вмешивались в политику, отстаивая весьма революционные идеи, такие как Британия для англичан или же прекращение дружественных связей с другими странами дабы сохранить истинно английские традиции и ценности. Когда все представители братств выступили, Дамблдор объявил, что сейчас можно было записываться и расходиться. Первокурсники бросились к представителям братств. – Ну что, куда мы пойдем? – спросил Сириус, который специально стал подальше от слизеринцев – туда-то он точно не запишется, дабы позлить мать. Джеймс, проследив взглядом за Лили, которая стояла около профессора Макгонагалл, дернул Блэка за рукав. – Гриффиндор вроде бы неплох, правда? – это был скорее риторический вопрос и, не дождавшись ответа, Поттер поспешил к Макгонагалл. Сириус расценил это как очень хорошую возможность не только заставить семью негодовать, но и злиться на него за то, что он – гриффиндорец. Почему-то слизеринцы больше всего презирали именно их. Пойдя за Джеймсом, он увидел, что Питер и Ремус тоже идут за ними. – Думал, ты в науку пойдешь, – спросил Блэк Рема, когда они уже стояли около Макгонагалл. – Я не думаю, что техника важна. И я не очень люблю точные науки. Как я понял, там, в основном, математика да физика... - Люпин помотал головой, словно пытался отогнать надоедливые мысли, и продолжил движение в сторону профессора. – И поэтому ты пошел в спорт? Похвально, – Сириус похлопал его по плечу. – С твоим-то здоровьем… Как, говоришь, твоя болезнь называется? – Не в спорт, а за здоровый образ жизни, – раздражённо буркнул Рем, – еще против насилия. И я не болен! Он поспешно отпрянул от Блэка, увеличивая расстояние настолько, чтобы новоявленный сосед не мог до него дотянуться, и поспешил вписать свою фамилию в список гриффиндорцев. Сириус не нашел, что на это ответить, поэтому отстал от Люпина. Оглядевшись, он увидел, как Снейп стоял около профессора Слагхорна. – Смотри, – он дернул Джима за плечо и указал в сторону слизеринцев, – наш Нюнчик идет в политику. – Зато около Лили ошиваться меньше будет, – ликующе произнес Джеймс и скривил Снейпу рожу. Тот заметил и ответил презрительным взглядом. Когда все разошлись по комнатам, Джеймс предложил познакомиться с другими первокурсниками. – Во всяком случае, с гриффиндорцами, – уточнил Джим. – Хочешь с Лили подружиться? – спросил Сириус, подвигнув другу. – Мне кажется, нам стоит заглянуть к ней в комнату – там ведь и другие девушки есть. На всех хватит, – он рассмеялся и снял жилетку. – Только переоденемся. Сменив форму на более повседневную (ну, как повседневную – Блэк вырядился как на дискотеку) одежду, все четверо вышли из комнаты и по коридору направились в сторону лестницы. – Предпоследняя дверь справа, – напомнил Джим по дороге. Когда они дошли до нужной комнаты, Джеймс уже хотел постучать, как вдруг его руку опустил Сириус и сощурился. – Что? – Поттер недоуменно уставился на друга. – Ты помнишь, как она прогнала тебя в последний раз? Мне кажется, пока нам не следует ей навязываться, – он подтолкнул Ремуса к двери, – а вот его она выслушает. – Что? И что я скажу им? – Люпин снова шарахнулся от Блэка, когда тот вознамерился подтолкнуть его еще ближе. Он сердито смотрел на тех, с кем ему предстоит жить в одном комнате, понимая, что если так и будет продолжаться, он просто не выдержит. Чего уж там, он и пойти-то с ними согласился только потому, что Блэк пообещал его не донимать. Видя хитрые и наглые взгляды трех парней, что стояли напротив Рема, он отвел глаза и обреченно посмотрел на дверь. – Больше я с вами никуда не пойду, – тихо сказал он и выудил из кармана плитку шоколада, чувствуя, что пульс опасно ускоряется. Неуверенно постучав, он отступил на шаг, чтобы случайно не попасть под удар двери. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, а на пороге замерла рыжеволосая девушка, изумрудные глаза которой с удивлением взирали на Люпина. – Привет! Мы записались в одно братство и... в общем, мы решили познакомиться с теми, с кем нам предстоит учиться. И, вот, я угощения принес... – он замялся, стараясь ни в коем случае не оборачиваться на товарищей по комнате. – В знак добрых побуждений... то есть намерений... хотя, не важно, наверное… Лили подозрительно оглядела компанию четырех парней, но дверь не закрыла, задержав взгляд на Джеймсе: – А ты чего угощения не принес? Джеймс растерялся и, почесав затылок, беспомощно посмотрел на Сириуса. Тот пожал плечами, а потом извиняющим взглядом посмотрел на Лили. – Мы с анекдотами пришли, – он подмигнул и добавил: – и со страшными историями. Лили вздохнула и раскрыла дверь почти нараспашку, отходя в сторону. – Так уж и быть, заходите. – Добро пожаловать! – услышали парни звонкий голос, как только оказались на пороге. Перед ними возникла какая-то слишком веселая девушка со светлыми волосами. – Марлен, да? – на всякий случай переспросил Джим. Та утвердительно кивнула и заулыбалась еще шире. Сириус предположил, что она могла быть не в себе, но озвучивать свои мысли не стал даже Джеймсу, чтоб их тут никто не подслушал. Комната выглядела более опрятной и чистой, чем их собственная. Ремус решил, что им нужно на выходных заняться уборкой, чтобы, если кто придет, они не опозорились. Хотя, кто может прийти? Люпин надеялся, что гости не будут часто появляться у них. Пока Рем был занят собственными мыслями, Джеймс уже вовсю демонстрировал какие-то фокусы, Сириус – рассказывал какую-то забавную историю, а Питер через каждые две минуты хихикал над тем, какими смешными были его друзья. – Ты чего такой отрешенный? – спросил его кто-то. Он поднял голову и увидел перед собой одну из девушек, которые жили в этой комнате. – Гвеног, да? – спросил он. – Лучше просто Гвен, – девушка улыбнулась. – У родителей фантазия хоть куда. – Верю, – Рем улыбнулся в ответ. – Меня самого назвали в честь основателя Рима. Она рассмеялась, а потом перевела взгляд на Блэка. – У Сириуса тоже имя весьма оригинальное. – Ну, конечно… – Рем опустил голову, а потом украдкой посмотрел на своего друга. Тот как раз, улыбаясь, энергично размахивал руками, рассказывая какой-то анекдот. Чего у Сириуса не отнять, так это умение нравиться людям. Он может быть груб, несдержан, может пошлить, огрызаться, приставать, но все равно будет нравиться, если не всем, то многим. Ремус немного злился на него, правда, сам толком не понимал причины. Он внушал себе, что это все из-за того, что Блэк был таким… настойчивым. Сколько раз за день Сириус спросил у него про его недуг? А сколько раз пытался привлечь к себе внимание? Самым печальным было то, что Рем не игнорировал это. Он пытался не смотреть на него, не разговаривать, не обращать внимания, но каждый раз ловил себя на мысли, что вообще слишком много думает об этом. Так, может, причина его злости – вовсе не Блэк, а он сам? – Смотрите-ка, у нас первая парочка! – весело произнес Джеймс, указав на Ремуса и сидящую рядом Гвен. – Не думал, что это произойдет так быстро. Сириус посмотрел на Гвеног, а потом перевел взгляд на Рема и, широко улыбаясь, подмигнул тому в который раз. – Так, давайте, кто следующий женится? – не унимался Джим. – Бродяга, я так понимаю, ты с Марлен? Блэк пожал плечами, а потом чмокнул в щеку Марлен, от чего та засмущалась. – А Питу, наверное, достанется Эммелина? – спросил Джеймс, глядя на Петтигрю. Питер засмущался и глянул на Вэнс, а потом быстро отвел взгляд. Девушка, которая была такой же скромной, как ее «суженый», и такой же молчаливой и даже немного отстраненной, как Ремус, опустила глаза и раскраснелась. – Пит, поцелуй даму, – Блэк подтолкнул парня, а потом посмотрел на Рема. – И ты тоже. Чего сидите, как засватанные? Хотя, вы и так засватанные. – Сириус рассмеялся и посмотрел на Джима, который все еще оставался холостым. – Лили, у тебя нет выбора. – Простите, мне нужно выйти, – вдруг произнес Рем, встал с кровати и вышел из комнаты. Закрыв за собой дверь, он спешно направился в свою комнату. По дороге он то и дело считал удары своего сердца, которое словно сошло с ума. Как только он зашел в комнату, тут же кинулся к прикроватной тумбочке, чувствуя, как голова начинает кружится, а стены вокруг – расплываться. Опустившись на колени рядом с кроватью, он на ощупь открыл ящик и вытащил бутылек с таблетками. Руки предательски дрожали, а похолодевшие пальцы не желали слушаться, поэтому открыть крышку оказалось труднее обычного. В какой-то момент Рем даже подумал, что рассыпет таблетки, и тогда – пиши пропало. Но Люпин, все же, смог достать из пузырька таблетку и, не запивая водой, проглотить ее. Постепенно Ремусу становилось легче. Пульс пришел в норму, стены встали на свои места, и юноша смог перебраться с пола на кровать. Оставалась лишь слабость и легкий озноб, которые тоже вскоре должны были пройти. – Так я и думал, – услышал он вдруг голос Сириуса. Резко повернув голову, он увидел, как тот стоял около входа со скрещенными на груди руками и, сощурившись, изучал лицо Рема. – Ты ведь слишком вежлив для того, чтобы просто обидеться, да? Ремус ничего на это не ответил. Отвернувшись от Блэка, он сначала глянул в окно, а потом и вовсе закрыл глаза. – Я не буду повторять свой вопрос в очередной раз, – спокойно, но строго сказал Сириус. – Я просто пойду и гляну твою карту в мед-пункте. – Никто не даст тебе карту! – испуганно заявил Люпин, резко сев на кровати. Даже слишком резко. – Зачем тебе все это? Ты не можешь просто оставить меня в покое? Какая тебе вообще разница? Вопросы Люпина он проигнорировал. Подойдя к своей тумбочке, он достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. – Никто не даст – я сам возьму, – он бросил на Ремуса немного угрожающий взгляд и вышел. Люпин хотел было что-то ответить, но дверь слишком быстро захлопнулась, скрывая растерянное лицо Рема от Сириуса. Спустившись вниз, Блэк прислонился спиной к каменной стене замка и закурил. Странно это было – курить в таком месте, где все отдает средневековьем. Тем не менее, ему хотелось как-то отвлечься. Он ведь серьезно мог сейчас пойти в мед-пункт и всеми правдами и неправдами добиться того, чего он хочет. И почему этот Ремус был так упрям? Что с того, если кто-то узнает о его болезни? Затянувшись, Сириус закрыл глаза и медленно выдохнул. Нет, если он просто пойдет и посмотрит, Люпин перестанет с ним разговаривать. Дождаться пока сам скажет? Рано или поздно ведь скажет, Блэк почему-то не сомневался. – Ну, подождем, – произнес вслух Сириус и, выбросив бычок в траву, зашел обратно в замок. Как было решено еще на улице, он не будет проверять медкарту Ремуса. Но рассказать Джеймсу он был обязан – возможно, тот по симптомам сможет определить, что же это за болячка, хотя и не был уверен, что его друг мог знать больше, чем он сам в этом случае. Сириусу не хотелось идти обратно в комнату, где сидел Рем. Может, пойти в комнату к девочкам? Он бы и рад, но настроение было немного подпорчено, и сейчас ему совершенно не хотелось веселиться. Блэк поднялся выше где, судя по всему, находились спальни преподавателей, и прошелся по коридору. Скорее всего, они уже отдыхали, так как коридоры были пустыми. Сириус выглянул в одно из окон и бросил взгляд на озеро. Постепенно небо темнело, и озеро с каждой минутой казалось все более черным и мрачным. В хижине Хагрида горел свет, и Сириус слабо улыбнулся, вспоминая сегодняшний визит к нему. Когда стало совсем темно, парень еще немного постоял у окна, а потом спустился на этаж, где располагались спальни студентов. Одновременно с ним из комнаты Лили вышел и Джеймс, который немного удивился, завидев Блэка. – Ты откуда это? – спросил он. – Курить выходил, – Сириус отмахнулся, а потом посмотрел другу за спину. – Хвост твой куда девался-то? – Пит, что ли? Сказал, что спать хочет, – Джеймс пожал плечами. – Пошли и мы? – Ага, – Блэк уже сделал шаг, а потом неожиданно остановился. – Слушай, ты за Ремусом не замечал ничего странного? – Ты это о чем? – Ну… – Сириус замялся. – Вчера ночью, когда вы спали, ему плохо стало. Если бы не я, так бы и помер на месте. И вот сегодня, когда он ушел… Я зашел в комнату, а он там таблетки вовсю глотает. – Не замечал подобного, – Джим сощурился. – А что он сказал сам по этому поводу? – Он молчит, не хочет говорить, что с ним. Джеймс задумчиво опустил голову, пялясь куда-то сквозь ботинки Блэка. – Ничего, мы узнаем, что это такое, – он резко поднял голову и загадочно улыбнулся. – Есть у меня идея.