Tomorrow doesn't exist

Занятия начались на следующий день после посвящения, правда, первую неделю студенты не учились, а знакомились с преподавателями, между собой, получали книги и писали вступительные лекции. На следующей неделе профессора перешли к плану на семестр, выкладывая учебный материал. Спустя несколько дней студенты, наконец, адаптировались к учебе, а некоторые (например, Сириус и Джеймс) успели заслужить себе неплохую репутацию. В принципе, Ремус тоже был далеко не дурак, однако сам поражался, каким образом эти двое, слушая на лекциях в пол уха и совсем не читая книг, умудрялись хорошо отвечать на практических занятиях. Сам Люпин зубрил с утра до ночи, отчего очень утомлялся и однажды даже уснул на лекции. Соседи по комнате из-за этого прозвали его Лунатиком – кажется, Сириус даже слышал, как Рем говорил во сне. В отместку за такое прозвище, Люпин придумал кличку для Джеймса, так как у Сириуса уже имелась. – Олень! – воскликнул Лунатик на всю аудиторию во время лекции по истории. Увидев, что привлек к себе внимание всего первого курса и преподавателя, Ремус вжал голову в шею, покраснел и начал плавно съезжать под парту. Сидящие по обе стороны Джеймс и Сириус рассмеялись, за что получили замечание от старосты (ею была Гвеног Джонс, сидящая прямо за Сириусом). – Сохатый, – добавил шепотом Блэк и снова рассмеялся. – Сохатый – это лось вообще-то, – как-то обиженно ответил Джим, но потом улыбнулся. – Хотя мне нравится. Ремус, который раньше считал эти прозвища бесполезными и вообще ребяческими, вдруг понял, что сам невольно поддержал идею их давать. Но он же не специально! Оставшееся время до конца пары он просидел молча, пытаясь слушать профессора и то и дело отмахиваясь от шуточек соседей по комнате. Нужно было садиться возле Питера – тот сейчас сидел с краю около Джеймса, который был всю лекцию повернут к Сириусу и Ремусу, и имел возможность не только слушать Биннса, но и понимать, о чем тот говорит. – Осталось придумать прозвище нашему Питу, – Джеймс потер руки и повернулся к Петтигрю. Тот улыбнулся в предвкушении общения со своими крутыми соседями по комнате и аж ручку выронил от радости. – Какие будут предложения? – спросил Сириус, глядя на Рема. Его губы были изогнуты в легкой улыбке, а глаза чуточку прищурены, что придавало ему шарма. Люпин некоторое время просто разглядывал лицо Блэка, а потом, заметив, что эти несколько секунд он открыто пялился на Бродягу, спешно отвел взгляд. – Не знаю я, – немного нервно ответил Лунатик, делая вид, что сосредоточился на болтовне Биннса. Сириусу трудно было поверить, что в этой аудитории кто-то его вообще слушал, так как профессор, как они с Джимом подумали на посвящении, был ни живой, ни мертвый. Речь его была насколько монотонной и неинтересной, что студенты засыпали – вольно или невольно. В том, что, пусть даже такой заучка как Ремус, умудрялся слушать, понимать и записывать лекцию этого до ужаса скучного преподавателя, Блэк очень сомневался, поэтому сразу понял, что Люпин притворился. – У нас будет еще время подумать, – произнес весело Джеймс, легко похлопав Пита по плечу. Тот как-то виновато улыбнулся – видно, парню не нравилось, когда ему мешают слушать, но он был слишком скромным чтобы выразить недовольство. До конца лекции еще оставалось около получаса. Ремус, как и Питер, постарались сосредоточиться на словах профессора Биннса, Сириус разлегся на парте, пытаясь уснуть, а Джеймс разглядывал скучающих студентов, пытаясь найти Эванс. – Лили точно пришла на эту лекцию? – переспросил Джим, почесав затылок. – Вон она, – устало произнес Лунатик, показывая куда-то вперед. – Рядом с… – С Нюниусом, – закончил за него Поттер и тут же протянул руку к спящему Сириусу. – Эй, Бродяга! Я нашел нам занятие. Люпин тут же пожалел, что помог Джеймсу и недовольно глянул на него. – Совести у вас нет, – тихо произнес он и опустил глаза в тетрадь, стараясь не встречаться взглядом с Сириусом. – Зато у тебя, наверное, тройная ее доза, – хихикнул Блэк и положил руку ему на плечо. Ремус нервозно отдернул руку Сириуса, отстраняясь. – Я же говорил, не трогай меня... – буркнул он, записывая какую-то дату, продиктованную профессором. Бродяга поднял руку вверх и со взглядом «ладно, как хочешь» пожал плечами. Затем, посмотрев на Джима, он хитро улыбнулся и достал из кармана свою рогатку. – Сегодня опять твоя очередь, – произнес он и с ленивой улыбкой откинулся на спинку стула. Джеймс, взяв рогатку, сначала осмотрел своих соседей, каждого по очереди (Пит тут же оторвался от тетради, увлеченно следя за движениями друга), а потом перевел взгляд на Снейпа. Тот, ничего не подозревая, писал что-то в своей тетради, изредка поглядывая на Лили. Прицелившись, Джим «выстрелил» в голову парня резинкой для карандаша. Тот громко айкнул, провел по тому месту, куда пришлась «пуля». – Поттер, – шикнул он, повернувшись и увидев, как Джеймс и Сириус пытались сдержать смех. – Странно, что ты почувствовал, – наигранно удивился Джим. – Я думал, резинка застрянет в жире. – Держись от меня подальше! – воскликнул Нюниус, привлекая к себе внимание. – У вас какие-то проблемы, мистер Снейп? – уныло спросил Биннс. – Никаких, – отчеканил Северус, сжимая кулаки. – Постарайтесь решать свои проблемы за дверью этой аудитории и не во время моей лекции, – пробубнил монотонно профессор и повернулся к доске, рисуя таблицу с датами. Коротко кивнув преподавателю, Снейп еще раз смерил Джеймса раздраженным взглядом, а затем повернулся и уткнулся носом в тетрадь. Сохатый был готов повторить свой «выстрел», однако вслед за Нюниусом повернулась Лили и недовольно фыркнула. Джим подмигнул ей, отчего она и вовсе отвернулась, махнув волосами – сидящий сзади нее Адриан получил по носу и тяжело вздохнул. – Давай еще раз, – шепнул Сохатому Сириус, довольно улыбаясь. – Может, хоть Биннса отвлечем. – Эванс сидит рядом, не хочу нарываться, – Джеймс пожал плечами. – У нас еще будет время, Бродяга. – Не хочешь нарываться, значит, – Блэк хитро улыбнулся и подмигнул другу. – Ладно, у нас впереди еще три пары. Ремус молча поблагодарил всех известных ему богов по очереди за то, что те избежали дальнейшего конфликта очень легким, но действенным способом. Правда, теперь, когда Сириусу нечем было заняться, а спать перехотелось, он начал цепляться к Люпину, то пытаясь нарисовать что-то в его тетради, то легонько тыкая в его предплечье карандашом, то болтая какие-то пошлые анекдоты, которые не вызывали у Рема ни капли смеха. – Давай хоть в крестики-нолики поиграем? – устало предложил Блэк, глядя на часы – до конца пары оставалось пятнадцать минут. – Кажется, Джеймсу тоже скучно. Вот и занимайся с ним ерундой, а меня оставь в покое, пожалуйста. Я пытаюсь слушать. – Мне долго тянуться к нему, – нашел отговорку Сириус, широко улыбаясь. – Да и с тобой, думаю, играть будет интереснее… – он подмигнул и улыбнулся аки ловелас. – Со мной не будет интереснее, потому что я не буду с тобой играть, – Люпин начал очень сосредоточенно дописывать данные таблицы, пока занудный профессор не стер все с доски. Бродяга перестал улыбаться и обреченно отвернулся. При этом парень издал глубокий и тяжелый вздох. Посидев в тишине с минуту, он принялся заглядывать Ремусу в тетрадь через плечо и дышать прямо над ухом. Потерпев некоторое время, Люпин, резко положил ручку и повернул голову на соседа. Смерив его раздраженным взглядом, он ничего не сказал и снова принялся писать. – Сядешь со мной на химии? – внезапно спросил Блэк, снова улыбаясь. Рука его как бы случайно легла на локоть Рема. – Зачем я тебе на химии? – Рем снова отдернул руку, но в целом на этот вопрос отозвался более спокойно. – Путаю сульфатную и серную кислоту, – ответил Сириус, отводя глаз от Лунатика. – Это одно и то же, – отозвался Ремус. – Вот видишь! – спохватился Блэк. – Ладно, – на выдохе сказал Люпин, слегка улыбаясь. Рему показалось, что Сириус как-то неправдоподобно перепутал кислоты, но виду он решил не подавать. Бродяга же обрадовался и не трогал Лунатика до конца лекции. На химии, как и обещал, Ремус сел с Бродягой. Перед ними сразу же заняли места Джеймс и Питер, а за ними – староста Гвеног с Эммелиной. – Да чего она все время за нами ходит… – бубнил Блэк, когда пара только-только началась. – Следит, что ли? – Чтобы вы с Джеймсом ничего не натворили – ей же отвечать потом, – пояснил Лунатик и перевел взгляд на стоящий на столе поднос с химическими реактивами и оборудованием. – Какое у нас задание? – уточнил Сириус, разглядывая бутылочки с жидкостями. Ремус кивнул на доску, где была указана тема практической работы – «Реакции замещения: хлорирования, нитрования. Реакции обмена: нейтрализации, этерификации, гидролиза этера» – Это все тема? – переспросил Блэк, не сводя глаз с доски. – Угу, – подтвердил Ремус, уже рисуя в практической тетради таблицу. Итак, реакции. Сириус почесал затылок и принялся разглядывать реактивы. Химия была единственной наукой, где Блэк, скажем так, не блистал. Конечно, он бы смог сделать эту практическую работу, но у Бродяги никак не выходило запоминать по химии все так же хорошо, как и по другим предметам. Разбираться было так лень… – Ты же понимаешь, что мы должны сделать? – на всякий случай осведомился Люпин, внимательно посмотрев на Сириуса. Тот в ответ поднял брови и уныло посмотрел на пробирки, а затем пожал плечами. – Что-то смешать, наверное, – он снова посмотрел на Ремуса, как бы спрашивая его. Лунатик закатил глаза и вздохнул – не верилось ему, что Блэк мог быть насколько глупым. Скорее всего парень просто относился к предмету равнодушно, да и невнимательность сказывалась. Решив, что самое время ему объяснить все, ведь Ремус не мог все делать сам, он подробно рассказал о каждой реакции. После вступительной речи, Люпин продемонстрировал в качестве примера реакцию нейтрализации – взял бутылочку, перед тем назвав жидкость в ней гидроксид натрия, открыл ее и передал Блэку. – Налей в пробирку, только совсем чуть-чуть, – попросил Ремус, открывая тем временем бутылочку с соляной кислотой. – А теперь добавь это. Сириус сделал все так, как сказал ему Люпин. Наблюдая за реакцией в пробирке, Блэк увидел, как образовался осадок в виде мелкого порошка. – Я вспомнил! – Бродяга улыбнулся и поставил пробирку в соответствующую коробочку. – Правда… – Зацени! – перебил его Джеймс, который повернулся к ним с пробиркой. – Царская водка! – Сейчас проверим, – Сириус подмигнул Сохатому и, сняв с себя зажим для галстука, кинул в пробирку. – Матушка подарила на шестнадцатилетие, – объяснил Блэк. – Он позолочен, если что. Ремус пораженно уставился на пробирку, в которой постепенно разъедало позолоту на зажиме. Для Лунатика это было дикостью – так легко испортить подарок, да не чей-нибудь, а матери! – Зачем?! – Ты просто не знаком с этой женщиной, – ответил Сириус, улыбаясь и глядя на пробирку. – Лучший подарок, который она может для меня сделать – отрезать себе свой поганый язык. – Нельзя так про маму... – тихо проговорил Люпин, отворачиваясь и начиная самостоятельно работать над следующей реакцией. – У меня исключительный случай, – махнул рукой Блэк. – А Вальбурга, – он интонацией выделил ее имя, – заслуживает это. Ремус ничего не ответил на эту реплику, но по лицу его было видно, что подобное положение вещей он считает величайшей кощунственностью. Приблизительно то же самое можно было сказать о выражении лица Питера. Даже Джеймс немного скривился, однако виду не подал. Парни решили, что, как бы там ни было, а семейные проблемы Блэка обсуждать вне этой семьи было неразумно. Мало ли какая там мать могла оказаться? Правда, ни один из друзей не мог поверить в то, что эта мать действительно может оказаться такой противной, чтобы заслужить такие слова в свой адрес. Сириус же сделал вид, что все в порядке. Он мог понять, почему его друзья так поражены сказанным, однако не считал нужным оправдываться. Вместо этого он заглянул в таблицу Лунатика и списал оттуда уравнение нейтрализации. Следующие полчаса прошли без приключений. Сириус и Ремус уже закончили с экспериментами – Лунатик дописывал уравнение, а Бродяга вовсю строчил вывод. У Пита и Джима дела продвигались не так быстро, но тоже успешно – им осталось провести последнюю реакцию. Дописав уравнение, Поттер потянулся к пробирке, как вдруг услышал на соседней парте мелкий взрыв. Почувствовав «результаты» взрыва на себе, Джеймс медленно повернул голову и увидел Снейпа, у которого, собственно, этот взрыв и произошел. – Это что такое, мать твою?! – крикнул Сохатый, не сдерживаясь и приподнимаясь со стола. – Мистер Поттер, вам необходимо срочно оказать первую помощь! – воскликнул профессор Слагхорн, подбежав к нему. – Видимо, мистер Снейп, просто не рассчитал время и перегрел пробирку, – преподаватель вопросительно посмотрел на Нюниуса, и тот согласно кивнул. – Ага, как же, – буркнул Джим, покосившись на своего обидчика. – Мистер Снейп все очень даже точно рассчитал! – Ожог пришелся только на руку, – сделал вывод профессор, тем временем осматривая Сохатого, – если бы не халат, все было бы хуже, а так смесь попала только на кисть. Джеймс взглянул на тыльную сторону ладони – на ней образовалось большое овальное серое пятно. – Вам нужно срочно промыть ожог! – скомандовал Слагхорн, указав пальцев на дверь в подсобное помещение. Джим тут же вскочил с места и поспешил к двери. Профессор пошел за ним. – Дописывайте и сдавайте тетради, но не расходитесь, – сказал он, выходя из кабинета, – я вернусь через несколько минут. – Как думаешь, это серьезно? – испуганно спросил Пит, повернувшись к Сириусу и Ремусу. – Область ожога небольшая, да и вещества у нас несерьезные. Если вовремя промыть – не останется и следа, – спокойно произнес Люпин, склонившись над тетрадкой. – Этому уроду такое просто так с рук не сойдет, – прошипел Блэк, глядя в сторону Снейпа. По выражению лица парня нельзя было с точностью сказать, нарочно ли он это сделал. Северус не смеялся, но ему и не было стыдно. Лили, сидящая рядом, тоже не понимала ничего, но на всякий случай не разговаривала со своим другом – видимо, такой поступок пришелся ей не по душе, даже если пострадал парень, который ее раздражал. Сириус же готов был подойти к нему и разобраться, правда, сначала его задержал Пит, а потом вышел Слагхорн с Джимом. – Мистер Петтигрю, вы не могли бы отвести вашего товарища в медпункт? – спросил преподаватель. Пит рассеянно кивнул и хотел уже встать, но Лунатик оперативно опустил руку ему на плечо и усадил обратно. – Профессор, – позвал его оторвавшийся от своей тетради Лунатик, – Питер не дописал вывод. – Он легонько пнул коленом Блэка. – Я могу! – тут же воскликнул Сириус и встал. – Замечательно, – согласился профессор, улыбаясь. Ремус облегченно вздохнул, радуясь, что удалось избежать еще одного конфликта – драка в кабинете химии чревата очень плохими последствиями и, как бы ни был виновен Снейп, нельзя подвергать студентов опасности. «И Сириуса, конечно, тоже», – добавило про себя подсознание, заставляя Люпина стыдиться собственных мыслей. И с каких это пор он начал беспокоиться о Блэке? Тем временем Сириус и Джеймс вышли из кабинета и направились по коридору к лестницам. Практические работы по химии проходили всегда в лабораториях, которые располагались в подземельях замка. Отсюда до мед-пункта было не так уж и далеко – нужно было подняться на цокольный этаж и свернуть в другое крыло. – Ты видел, какое у Эванс было лицо? – осведомился Бродяга, когда они поднимались. – Кажется, ей не очень понравилась выходка Нюниуса. – Неужели есть что-то, что ей не нравится в нем? – устало проговорил Джеймс. – как с ним можно вообще общаться? – Понятия не имею, – пожал плечами Блэк, – но сочувствую его соседям по комнате. Представляешь, они, наверное, пол по три раза в день моют – жир-то капает с волос. – Вот почему он светлую одежду не носит, – Сохатый улыбнулся. Дойдя до мед-пункта, парни постучались в белую дверь и осторожно открыли его. – Я слушаю, – раздался женский голос. Ребята зашли внутрь и осмотрелись. Кабинет был не очень большой, но довольно уютный и светлый. Здесь стояли шкафчики с бумагами, диванчик и письменный стол со стулом, на котором сидела женщина лет пятидесяти. За ней сразу располагалась дверь. Она была закрыта, так что Сириусу и Джеймсу не удалось разглядеть, что было за ней, однако можно было предположить, что там хранились лекарства. – Здравствуйте, – поздоровались парни одновременно. – Здравствуйте, – женщина подняла голову и тепло улыбнулась. – Я – мадам Помфри, доктор. Что случилось? – Производственная травма, – заумно произнес Джеймс, делая шаг вперед. – У нас была практическая по химии и один… – Поттер запнулся, – один не очень хороший парень вылил на меня… то ли кислоту, то ли щелочь. – Ну-ка покажи, – мадам Помфри сощурилась и сосредоточенно посмотрела на Джима. Тот подошел, сел напротив нее и протянул руку. – Профессор Слагхорн промыл ожог, но сказал показаться вам. Доктор внимательно рассматривала ожог, а потом подняла глаза на Сириуса. – А вы… – Сириус Блэк, мадам, – представился Бродяга. – Я здесь на случай, если он вдруг сознание потеряет. – Ну, я же тебе не принцесса, – хмыкнул Джеймс и посмотрел на мадам Помфри. – Он для того, чтобы мне скучно не было. И чтобы, если вдруг это смертельно, было кому записать завещание – рука-то теперь неработающая. – Вы можете избавить меня от таких подробностей, молодые люди? – мягко прервала парней женщина, доставая из шкафчика какие-то бутылочки и баночки, при этом не переставая недовольно бормотать: – Калечат детей, на химии нужно работать в перчатках… Неужели профессор Слагхорн не предусматривает такие элементарные нормы безопасности? Парни решили промолчать, не рассказывай доктору, что сами не позаботились о перчатках, так как возомнили из себя гениальных химиков. Сириус присел на диванчик и посмотрел на часы – пара уже закончилась. Желудок заурчал, напомнив парню об обеде, и он обреченно вздохнул. – Мистер Блэк, я думаю, вам не обязательно ждать вашего товарища, – произнесла доктор, глянув на Сириуса. – Нет, я его одного не оставлю, – Бродяга развалился на диванчике и с ленивым видом стал разглядывать содержимое полок. Мадам Помфри закончила уже когда шла следующая пара. Сириус и Джеймс долго не решались пойти на алгебру, но потом все же решились, так как вел ее «смешной коротышка Флитвик», как часто называли его ребята. На самом деле профессор был серьезный, просто из-за своего маленького роста выглядел забавным и немного неуклюжим. Поднявшись на второй этаж, где располагалась аудитория профессора Флитвика, парни уже завернули в нужный коридор, как вдруг по всему замку раздался звук, напоминающий тревогу. – Что случилось? – спросил Джеймс остановившись. Сириус глянул на него и пожал плечами. Какое-то время они стояли замертво, пока не увидели, как им навстречу неслась толпа первокурсников во главе с Флитвиком. – Не разбегаемся, идем к лестнице организовано, не задерживаемся в проходе, – командовал он, спешным шагом идя прямо к Сириусу и Джеймсу. – Что происходит, профессор? – спросил Джим, когда Флитвик подошел к ним. – Срочная эвакуация, – объяснил он, а затем прищурился, вопросительно глядя то на Сохатого, то на Бродягу. – А вы где были все это время? – На практической по химии один не очень хороший студент пролил на Джеймса какую-то кислоту, и мне пришлось вести его к мадам Помфри, – объяснил Сириус. – Но теперь-то все в порядке? – осведомился профессор, тревожно разглядывая перемотанную руку Джима. – Как же вы собирались записывать лекцию, мистер Поттер? – На память, – Сохатый пожал плечами. Тем временем студенты уже прошли мимо них и завернули за угол. Профессор посмотрел им вслед, а затем положил свои коротенькие руки на спины Джеймса и Сириуса, слегка подталкивая, и последовал к лестнице. – Нужно спешить, у нас мало времени, – суетливо произнес он, быстро передвигая короткими ногами и постоянно толкая руками парней. Джеймс и Сириус последовали за ним, спустились опять на первый этаж, а потом вышли через запасной выход около Большого Зала. На улице уже столпилось несколько десятков студентов, которые, вероятно, ждали своих преподавателей. Джеймс принялся искать в толпе Лили. – Смотри-ка, а Нюниус-то с Эванс поссорился, – Сохатый кивнул в сторону девушки, которая стояла рядом с Марлен и о чем-то переговаривалась с подругой. Снейп же стоял поодаль, отдельно от остальных, поглядывая на Лили. – Я не вижу Лунатика, – обеспокоенно произнес Сириус, вглядываясь в лицо каждого студента. – Он же не мог остаться в замке. – Наверное, он где-то в толпе, – предположил Поттер и пошел в сторону Лили. – Спрошу у Эванс, все ли в порядке. – Он постарался сказать это так безразлично и холодно, будто ему и правда все равно. Бродяга пошутил бы на эту тему, однако был слишком встревожен из-за Ремуса. – Ведь ему могло стать плохо… – сказал он задумчиво, но Джим уже отошел и не слышал друга. Увидев, что внимание Флитвика отвлек один из студентов, а остальные преподаватели были слишком далеко, Сириус рванул обратно в замок. – Мистер Блэк, куда вы? – услышал он вслед голос профессора Флитвика. – Постойте же, нельзя заходить внутрь! Бродяга старался не оглядываться и не останавливаться, чтобы его не успели догнать и отвести к другим студентам. Он скрылся за массивными дверьми, снова оказавшись внутри здания. Побежав в сторону лестницы, Блэк повернул голову в сторону Большого Зала, чтобы проверить, нет ли там Люпина, и вдруг на кого-то наткнулся. – Все студенты уже на улице, и вам не следовало возвращаться, мистер Блэк, – услышал он чей-то ровный и совершенно спокойный неторопливый голос. Тем временем Рем находился на лестнице, поднимаясь к себе в спальню. Перед началом алгебры он вдруг вспомнил, что его лекарства остались в комнате, и решил, что за ними необходимо вернуться. Да и вообще, странно, что он их забыл – обычно память не подводит его, особенно если дело касается таких важных деталей. Правда, сбежать быстро не получилось. Почти поднявшись до нужного этажа, Люпин вдруг услышал тревогу. Казалось бы, ничего особенного, но парню стало не по себе. Наверное, сбилось дыхание из-за длительного подъема, да и волнение за то, что кто-то может пострадать (или уже пострадал?). Лунатик почувствовал головокружение. В глазах у него потемнело, а руки похолодели; ступеньки размывались, словно он смотрел на них через мутное запотевшее стекло. Ноги подкосились, и Ремус опустился на одну из ступенек, опираясь плечом о стену. Интересно, что за тревога? Может, пожар? Наверное, странно будет так глупо умереть. А ведь Рем уже почти поверил в то, что его жизнь изменилась, и болезнь – вовсе не помеха ни учебе, ни дружбе, ни каким бы то ни было другим приятным занятиям. Никто так и не узнает, что же случилось на самом деле. Подумают, что он просто не успел выбраться и сгорел заживо. Хотя, может, у Сириуса будет другая теория? Блэк ведь догадывался о чем-то, пытался выяснить… Возможно, он объяснит, что к чему, да только какая уже разница? Может, нужно было рассказать ему? Рем чувствовал, что ему становилось еще хуже. Постепенно плечо начало съезжать, и через несколько секунд Люпин упал, ударившись головой об угол ступеньки. Парень все еще оставался в сознании, но соображал с каждой минутой все меньше. Когда же он готов был закрыть глаза и окунуться во тьму, то увидел чей-то силуэт перед собой. В следующий момент кто-то подхватил его под руки и потащил наверх по ступенькам. Почему-то хотелось, чтобы спасителем оказался Сириус, но Ремус понимал, что это не могло быть правдой. Бродяга ни за что бы не догадался искать его здесь, да и зачем тащить его наверх, если нужно было выбираться из замка. Если только он не догадался о таблетках… – Сириус?.. – переспросил Люпин тихим хриплым голосом. Человек, дотащивший его до спальни, промолчал, видимо, не разобрав слов.