Tomorrow doesn't exist

Он плохо помнил, что именно произошло. Вой сирены, учащенное сердцебиение, а потом - чьи-то руки, поднявшие его наверх. Как только глаза стали способны на чем-то сфокусироваться, Рем огляделся. Сомнений не было - он в комнате. Желая увидеть, кто тот неизвестный спаситель, да и узнать, что творится в школе, юноша резко сел, о чем тут же пожалел. Стены вновь заплясали, голова заболела, но он смог разглядеть фигуру, что сидела неподалёку от него на другом конце кровати. Но какого же было удивление Лунатика, когда он осознал, что перед ним... – Рабастан, – напомнил парень, обратив внимание на Люпина. – Мы незнакомы, но я видел тебя на посвящении. – Рабастан, – хриплым голосом повторил Лунатик, задумчиво глядя в потолок, – припоминаю. Я Ремус. – Знаю, – собеседник кивнул ему и слегка улыбнулся. – Ты не волнуйся, это была ложная тревога. Скоро директор все поймет, и студенты снова смогут вернуться в замок. – А из-за чего тревога? – спросил Люпин, потерев глаза. – Дамблдору позвонили и сказали, что здание заминировано, – объяснил Рабастан. – Только это большая тайна, не проболтайся. – Ты так говоришь, будто ты и позвонил, – Ремус приподнялся на локтях, но на этот раз уже медленнее и аккуратнее. Рабастан рассмеялся. – Нет, у меня просто свои методы… добычи информации, – парень пожал плечами. – Меня гораздо больше волнует твое состояние. – А что не так с моим состоянием? – машинально отозвался Ремус, отворачиваясь. Эта реакция была уже настолько выработана, что парень не мог ничего с собой поделать. Хотя, в данной ситуации было глупо оправдываться и молчать. Если Рабастан притащил его сюда, стало быть, он понял, что с Люпином что-то не так. – Ты никому не рассказываешь, да? – переспросил Рабастан. – Может, в этом и есть смысл… – он немного задумался, а затем посмотрел на Рема, приподняв уголки губ в печальной улыбке. – Моя мама работала на скорой помощи когда-то, и в тот день меня не с кем было оставить. Она взяла меня к себе на дежурство в больницу, и как раз тогда привезли тебя. Не знаю, почему, но я запомнил тебя. Правда, я не думал, что еще встречу где-то тебя, а на посвящении Макгонагалл назвала твою фамилию, и я вспомнил. Я не помню диагноза, который тебе поставили, но мама пару раз упоминала при мне о том, что это… на всю жизнь, и что теперь ты вынужден все время пить таблетки. Ремусу вдруг стало стыдно. И, скорее всего, от того, что он этого парня не помнил вовсе. Хотя, немудрено. Он и больницу-то помнил весьма смутно, а уж первый день там – тем более. Но кроме этого, Лунатик испугался. Он действительно предпочитал молчать о своей болезни, стараясь сделать все, чтобы это не мешало жизни. Стараясь себя убедить в том, что это нисколько не мешает. – Не говори никому, ладно? – неуверенно попросил Люпин, исподлобья глянув на Рабастана. - Ты поэтому решил... помочь? – Потому что знаю тебя? Нет, я бы помог любому, кто лежал на лестнице без сознания. А тебе просто легче было помочь – я даже сумел таблетки твои найти, – он продемонстрировал баночку с лекарством у себя в руке. – Тебе, наверное, следует проветриться – тут душно. Лунатик как-то печально посмотрел в окно. На самом деле ему не очень хотелось куда-то выходить. Голова все еще была тяжелой, но в одном этот внезапный спаситель был прав – в комнате и правда было довольно душно. – Только если я снова упаду, тебе придется опять тащить меня наверх... Рабастан согласно кивнул и, встав с кровати, подал Рему руку. – Ну, я же не настолько калека, – улыбнулся Люпин, поднимаясь самостоятельно. Голова все еще кружилась, но парень чувствовал себя уже намного лучше. Рабастан повел Лунатика через один из запасных ходов – прямиком к озеру, где надеялся поговорить с Ремусом. Несмотря на замкнутость Люпина, он наверняка все-таки расскажет, что же с ним происходит, ведь очень тяжело держать все в себе, не имея возможности ни с кем поговорить. И Рем вроде как не возражал – оказавшись на улице, он первый снова затронул эту тему. Увлекшись прогулкой, Лунатик совсем забыл о своих соседях по комнате, с которыми разминулся на лестницах. Как раз тогда директор объявил, что никакой опасности нет и разрешил всем возвращаться в замок. Студенты поднялись в свои комнаты, а Сириус еще какое-то время ходил следом за Дамблдором, обеспокоенный пропажей Люпина. – Вы же понимаете, что довольно глупо было вернуться в замок, мистер Блэк? – спросил директор, поднимаясь в свой кабинет. – Но ведь опасности не было все равно, а Ремус… – Он взрослый парень, и понимает сам, что нужно делать в случае тревоги, – перебил его Дамблдор, пропуская вперед. – Входите. Сириус ступил на порог и огляделся: кабинет выглядел довольно уютно, несмотря на то, что здесь почти не было окон, которые могли бы в достаточной мере осветить помещение. Казалось, что стенами здесь были шкафы и полки, почти полностью забитые книгами. По центру стоял большой стол с горами папок и бумаг, массивное кресло за ним и еще несколько стульев, как понял Бродяга, для посетителей. – Присаживайтесь, мистер Блэк, – директор указал на один из стульев, а сам занял место за столом. Сириус сел прямо напротив Дамблдора и взглянул на него. Тот казался таким спокойным, будто ничего не случилось, что немного злило Блэка. – Профессор… – начал он, однако замолчал, как только директор поднял на него взгляд и остановил рукой. – Признаюсь, что во время эвакуации мы не досчитались нескольких студентов, – спокойным голосом произнес директор, не сводя глаз с Сириуса, – но поверьте мне, что мистер Люпин сейчас в полном порядке… – Но он же болен! – воскликнул Блэк, перебив Дамблдора. – Профессор, – Бродяга обреченно опустил глаза, – он мог просто потерять сознание. – Я знаю, – директор говорил так, будто его совершенно не волнует состояние здоровья Ремуса, и он все держит под контролем. Снова посмотрев на Дамблдора, Сириусу показалось, что профессор действительно контролирует ситуацию, но легче от этого не стало, так как парень понимал, что директор вовсе не волшебник и не может знать обо всем, что творится в замке. – Я уверен, что сейчас мистер Люпин уже «нашелся», и делает домашнее задание у себя в комнате или в библиотеке, – Дамблдор добродушно улыбнулся Бродяге. Тот окончательно убедился в словах директора и немного успокоился. Поблагодарив профессора за разговор, Сириус попрощался с ним и вышел из кабинета. Имеет ли смысл идти и проверять в библиотеке? Бродяга решил, что уже было слишком поздно для посещения, и спустился на первый этаж, чтобы перейти в другое крыло. – Сириус, – услышал он у себя за спиной знакомый голос. Обернувшись, он увидел в нескольких шагах от себя Ремуса – живого, как убеждал его директор всего несколько минут назад. – Я искал тебя целый день! – воскликнул Блэк немного раздраженно, будто бы обвиняя Люпина. Время беспокойства прошло, и сейчас Бродяга просто злился от того, что Ремус сам его нашел. – Прости, я... я не хотел тебя пугать, – выдохнул Лунатик, виновато глядя на Сириуса. – Я не испугался, – тут же ответил Блэк. – Но какой идиот шляется по замку во время тревоги? – он сделал несколько шагов вперед, приблизившись к Ремусу. – Мне просто нужно было в комнату... Я забыл учебник, – уставившись на свои ботинки, проговорил Рем, стараясь отойти подальше от Бродяги. – Забыл учебник… – повторил Сириус едва слышно, чувствуя, как злится еще больше. Он попытался успокоиться, сделать глубокий вдох, сосчитать до десяти, но, не дойдя и до тройки, схватил Лунатика за плечи и встряхнул. – Да ты сумасшедший! Какой на хрен учебник?! – Не трогай меня! – тут же воскликнул Люпин, вырываясь из рук Блэка и отступая на несколько шагов. – Просто не трогай... Бродяга опешил, опустив руки и уставившись на Ремуса. Не понимая, что это такое вообще было, Сириус несколько раз пытался что-то сказать, но лишь безмолвно открывал и закрывал рот. Вместо слов, он сделал пару глубоких вдохов – он мог бы извиниться, что вторгся в личное пространство, но, черт возьми, за что? Блэк волновался, искал его, бегал по всему замку, а Люпин просто ходил за книжкой? – Ты больной… – шепотом произнес Бродяга и спешно пошел к лестнице. С одной стороны Ремусу хотелось извиниться за свое поведение и последовать за Сириусом, но как он объяснит эту свою истерику? Блэк ведь наверняка сталкивается с таким впервые. Проводив его взглядом до лестницы, Лунатик еще какое-то время стоял на месте, а затем медленно последовал за ним – на таком расстоянии, чтобы Бродяга не видел, что сзади плетется Люпин. Он несколько минут не решался зайти в комнату. Уже собираясь открыть двери, он вдруг услышал за спиной чьи-то шаги и обернулся. – Зря ты не пошел на ужин, – произнес Рабастан, подойдя ближе. – Что случилось? – Не бери в голову, – Ремус махнул рукой, – просто Сириус… Он искал меня, наверное, беспокоился, а я… я не могу рассказать ему. – Сириус Блэк? – уточнил парень, прищурившись. – Странно, что он вообще водится с такими, как ты. – С такими, как я? – переспросил Люпин. – Это с какими же? – это было похоже на оскорбление, но Лунатик не спешил злиться, ожидая, что его новый друг объяснит свои слова. – С обычными парнями из, скажем так, небогатых семей. – Откуда ты знаешь про семью Сириуса? – спросил Рем. – Вы с ним дружите? – Наши семьи дружат, – Рабастан интонационно подчеркнул слово «семьи». – Лестренджи и Блэки имеют, так сказать, общую политическую позицию. Такие семьи, как моя или Блэки – это своего рода «аристократия» Британии. Главы семей имеют очень большое влияние на представителей власти, иногда сами занимаются политикой, как, например, Малфои. – Но Сириус совсем не похож на… – Люпин запнулся, – на аристократа. – И тем не менее, – Рабастан пожал плечами. – Ну, то, что я о нем слышал… Он странный парень, Рем, так что, будь осторожен. Блэки – это самая влиятельная семья. – Тебе он не нравится? – переспросил Лунатик, немного огорчаясь. – Но почему? Ты ведь тоже из такой семьи. – Понимаешь… – Лестрендж задумчиво посмотрел куда-то сквозь пол. – Дело в том, что у меня и моей семьи взгляды немного отличаются. А мой брат… Рудольфус очень тяжелый человек, с ним трудно ладить. А с отцом еще сложнее, хоть он и отошел от дел. В общем, это такая тема… больная… – Я понял, не продолжай, – поспешил остановить его Ремус, которому стало неловко от своих вопросов. – Спасибо за… совет, я буду присматриваться. Не говоря больше ни слова, Люпин исчез за дверью и направился к своей кровати. Сириус, который был уже в комнате, бросил на Лунатика немного обеспокоенный взгляд, но затем быстро отвел глаза и уткнулся в какую-то тетрадку. – Ремус, – окликнул его тихо Питер, когда Люпин сел на кровать и принялся рыться в своем рюкзаке. – Ты не мог бы мне помочь с физикой? Я просил Сириуса, но он… Кажется, у него нет настроения. «Ну, конечно, у Сириуса нет настроения, это ведь ты ему его испортил», – упрекнул внутренний голос, заставляя бросить на Блэка виноватый взгляд. Бродяга не заметил этого, что-то увлеченно рисуя в тетради. – Показывай, какие задачи, – вместо согласия сказал Рем, улыбнувшись Питу. Тот метнулся к своей кровати и принес сборник с заданиями. Судорожно пролистав первые страницы, он всунул его в руки Люпина и ткнул пальцем в середину страницы. Ремус пробежался глазами по строчкам, а затем произнес вслух: – Сила тока в электрической лампочке равна двум амперам. Какой заряд проходит через лампочку за десять секунд… Пит, я не очень разбираюсь в теме электрического поля, но это задача на одну формулу. – Я просто думал, что надо амперы переводить… – Питер опустил глаза. – Я попробую разобраться сам. – Все нормально? – спросил Ремус. – Да, – кивнул парень. – Мне нужно самому научиться разбираться в таких элементарных задачах. Хотелось сказать что-то утешительное, чтобы Пит не расстраивался, но Лунатику не приходило в голову ничего хорошего, поэтому он просто кивнул. Ночью Сириус долго не мог уснуть. Как и тогда, в первую ночь, проведенную в замке, сон не приходил, однако если в прошлый раз на то причиной была простая смена обстановки, то сегодня эта причина спала на соседней кровати. Блэк понимал, что то, где был весь день Лунатик, не его дело, да и ему вообще должно быть все равно, но почему же тогда его беспокоило сегодняшнее отсутствие Люпина во время эвакуации? Бродяга не мог похвастаться хорошо развитой интуицией, но что-то ему подсказывало, что Ремус не просто забыл учебник. Да и насторожил директор – почему он был так спокоен? Сириус ни за что бы не поверил, что Дамблдору все равно, где пропадают его студенты. В конце концов, усталость взяла свое – Блэк даже не понял, в какую минуту начал засыпать, теряя нить своих мыслей. Он вроде как уже придумал целый заговор по поводу сегодняшней ситуации, но с каждой минутой предположения расплывались и перемешивались, заставляя Бродягу забыть о самых гениальных мыслях, которые пришли ему в голову этой ночью. Сириус, скорее всего, так бы и уснул, полусидя-полулежа на подушке, занятый размышлениями, если бы внезапный шорох, раздавшийся слева. Резко раскрыв глаза, Блэк повернул голову – Ремус, обычно кутающийся в одеяло так, что была видна только макушка, лежал полураскрытый. Бродяга же поймал себя на том, что сейчас разглядывает его смешную пижаму (сам Сириус спал в одном белье, считая что пижамы носят только маленькие дети). Переведя взгляд на его лицо, казавшееся сине-серым в свете луны, парень подумал, что Рем чем-то встревожен. Интересно, что ему снилось? Наверное, что-то плохое. Бродяге почему-то казалось, что Лунатику дурные сны снились чаще, чем остальным. – Нет... не надо... – пробормотал Люпин и, дернувшись, широко открыл глаза. Он растеряно смотрел на потолок и дышал так, словно только что пробежал кросс. Сириус сам не понял, как тут же резко вскочил с кровати. Правда, потом остановился, лишь обеспокоенно глядя на Ремуса. – Что случилось? – спросил Бродяга, стараясь скрыть в голосе тревогу. Он, конечно же, понимал, что случилось – очевидно, соседу по комнате приснился кошмар, но Сириусу хотелось получить более конкретный ответ. – Ничего... – покачал головой Лунатик, переводя взгляд с потолка на Блэка, – спи. – Как же ты достал меня со своим «ничего»! – неожиданно вспылил Бродяга, правда, стараясь злиться шепотом, чтобы не разбудить Джеймса и Питера. Сириус и правда психовал из-за того, что Ремус был таким скрытным. Блэк уже ловил себя на мысли, что переживает, но старается переубедить самого себя, что все это всего лишь из интереса. Ремус в ответ только поджал губы, отвернувшись к окну. Он явно не желал ничего говорить. В конце концов, он подтянул одеяло повыше, укрываясь им почти с головой. – Неужели я не заслужил твое доверие?! – выпалил Бродяга чуть громче, а затем обернулся назад, проверяя, не разбудил ли соседей. – Не молчи! – он немного понизил голос. – Я же сказал, все нормально, – сдавленно проговорил Люпин, не поворачиваясь, – это просто плохой сон. Тебе не снились плохие сны? Сириус вдруг словил себя на мысли, что воспринимает это все как-то неправильно. И правда, что тут такого? Но, черт возьми, почему ему казалось, что было здесь что-то не так? – Расскажи мне о своей болезни, – спокойно попросил Бродяга, резко меняя тему. – Мне кажется, я имею право знать. – Думаю, тебе о ней известно больше. Ты же назвал меня больным. Значит, и о диагнозе должен знать, – спокойно парировал Ремус, глянув на Блэка через плечо. – Да что ты вообще несешь такое?! – Сириус снова вспылил, на этот раз не заботясь о том, что может мешать Сохатому или Питу. – Как же ты не понимаешь? А если ты умрешь где-то посреди этого здоровенного замка?! – Почему я должен где-то умирать? – Ты прекрасно знаешь ответ, Ремус! – Блэк вдруг умолк, переведя взгляд куда-то в окно. – Я бегал по замку, искал тебя… – Бродяга осекся. – То, что случилось той ночью… Ты можешь говорить, что все хорошо, можешь отмалчиваться, делая вид, что обижаешься на мои слова, но я знаю, что все у тебя хреново! Люди, у которых все нормально, не пьют ту наркоту, которую ты вечно таскаешь с собой в той баночке. Вся твоя жизнь зависит от этой гребаной баночки! – Я уже говорил, что я не болен, – Рем оставался убийственно-спокойным, во всяком случае, так казалось со стороны. Смерив Блэка строгим взглядом, парень поднялся на локтях. – И я сам разберусь с тем, от чего зависит моя жизнь. – Да что ты, – произнес Сириус с ухмылкой на лице. Спустив ноги с кровати, он присел на корточки и достал из тумбочки Рема ту самую баночку с лекарствами, уже зная, на какой полке она лежала. Люпин не успел никак отреагировать на это. Между тем Блэк залез на кровать к Лунатику, стараясь на наступить коленом ему на ноги, и приоткрыл окно. – Раз ты не болен, я выкину эти чертовы таблетки. Уверен, что ты справишься без них, – он поднял руку, в которой некрепко сжимал емкость для лекарства и начал постепенно высовывать ее в окно. – Стой! – испугано дернулся Люпин, подорвавшись и вцепившись в руку Сириуса. Это было уже слишком, и выдержки Лунатика не хватило. – Положи их на место, – шепнул Рем. Бродяге казалось, что парень вот-вот заплачет. Несмотря на шепот, Блэк отчетливо слышал дрожащие нотки. А еще Лунатик впервые сам дотронулся до него, что вызвало у Сириуса какое-то непонятное волнение. – Расскажи мне, – попросил он, переместив руку обратно в помещение. Он больше не ухмылялся, на лице, наоборот, застыла тревога. Как только таблетки оказались вне опасности, Рем выхватил их, прижав к себе так, словно дороже этой баночки в его жизни ничего не было. Парень тут же отодвинулся, глядя на свою руку, сжимающую спасительный зачастую пузырек, и глубоко вздохнул. – Что тебе рассказать? – Зачем ты их пьешь? – спросил Сириус, глядя Лунатику прямо в глаза. Видя, что в них до сих пор отражался испуг, он пожалел, что заставил его волноваться. Наверное, стоило попросить прощения, но Блэку не удалось заставить сделать это вслух. Вместо этого он глянул на окно и спросил: – Тебе не холодно? – У меня проблемы с сердечно-сосудистой системой, – выдавил из себя Ремус, немного успокоившись. – Можно, я расскажу тебе завтра? Я очень хочу спать, и завтра обещали тест по физике. Я и так не очень хорошо разбираюсь в ней, а если не высплюсь, вообще ничего не напишу. И окно лучше закрыть, да. Прежде чем сказать что-то, Блэк потянулся к ручке оконной рамы, чтобы выполнить просьбу Люпина. Когда он с этим закончил, то предпочел пересесть обратно на свою кровать, чтобы Ремус не чувствовал дискомфорта. Возможно, Лунатик воспримет это как извинение. – Хорошо, – согласился Сириус, поправляя подушку. – Я сяду завтра с тобой и помогу с тестом, – он лег и укрылся одеялом. – В школе по физике у меня были самые высокие баллы. Рем хотел было сказать, что помощь ему не нужна, но вместо этого негромко хмыкнул, затолкав таблетки под подушку. – Только по физике? – Нет, просто с физикой у меня особые отношения. – В полутьме Лунатик не видел лица Сириуса, но по его интонации нетрудно было догадаться, что он улыбался. Бродяга повернулся на бок и подложил обе руки себе под подушку. – Доброй ночи, – сказал он уже с закрытыми глазами. – Доброй ночи… Правда, вместо того, чтобы уснуть, Сириус еще какое-то время обдумывал то, что сказал ему Лунатик. Стало интересно, давно ли он болел, что стало причиной болезни, как он с этим справляется. Еще Бродяге было интересно, можно ли это вылечить. Скорее всего, нет, но ведь можно было как-то подавить это. Нужно будет поспрашивать у дяди Альфарда – он, поскольку тоже болел, должен был что-то знать. Пообещав себе, что обязательно спросит его, как только тот прилетит в Лондон, он не заметил, как уснул. Ремус, который все это время тихо лежал, наконец, отвел взгляд от спящего Сириуса и развернулся к стене. Наутро ни Бродяга, ни Лунатик к этой теме не возвращались. Со стороны все выглядело так, будто и не было ночного инцидента. Хотя Сохатый все же спросил у Рема, где он был во время эвакуации. Люпин ответил Джеймсу то же самое, что вчера от него услышал Сириус – он просто забыл книжку, и ходил за ней в комнату. Отчасти это была правда, он ведь действительно кое-что забыл. Да и по поводу своего приступа он не врал – просто умолчал. Бродяга, похоже, и так волнуется, что же будет, если Ремус ему расскажет о том, что вчера чуть не умер? За завтраком они тоже не общались. Лунатик готовил Питера к сегодняшнему тесту по физике, а Джеймс обсуждал с Сириусом Лили. Вернее, Джим обсуждал, а Блэк делал вид, что слушает. Ремус иногда поглядывал на Бродягу – то ли чтобы проверить, не рассказывает ли он Сохатому о ночном происшествии, то ли хотел, чтобы тот тоже на него посмотрел. Сириус же не смотрел на него, что Люпина почему-то задевало. На физике, как и обещал, Бродяга сел рядом с ним. Люпин, если честно, очень хотел отсесть, по привычке, но поборол в себе это желание, опасаясь снова взбесить или обидеть Блэка. Так как раньше Ремус почти не общался с людьми, да и друзей, как таковых, у него не было, получать чью-то помощь, даже в таком деле, как контрольная по физике, было странно и непривычно. Он честно старался все сделать сам, о списывании думать было элементарно неприятно. И парень почти выполнил задания, но последние два вопроса и задача вогнали его в полный ступор. Он совершенно не представлял, какой из четырех вариантов верный. Стараясь не выглядеть как брошенный щенок, Лунатик глянул на Сириуса, который уже явно сделал все и теперь скучал, пытаясь привлечь внимание Поттера, строчившего что-то на листке. Взгляд Ремуса Бродяга почувствовал сразу и невольно улыбнулся. – Что там у тебя? – спросил он, подвинув к себе листик с тестами Люпина. – Во сколько раз увеличится сила электрического взаимодействия… если расстояние между ними… Конечно в девять! – Тише, – взмолился Люпин, касаясь предплечья Сириуса, но тут же отдернул руку и отметил нужный вариант на листке с тестом. – У тебя с этим проблемы? – Блэк кивнул на его руку, сам не понимая, зачем спросил. – Ты к людям вообще не прикасаешься? – Не прикасаюсь... Но проблем у меня нет, – нервно ответил Лунатик, наобум отмечая ответ на последний вопрос и отодвигая и от себя лист. – Ага, – Сириус улыбнулся. – Ты говорил, что со здоровьем у тебя тоже проблем нет. И с физикой. – Он притянул тест обратно к себе, вчитываясь в последний вопрос. – У тебя здесь ошибка. Ремус посмотрел на тест так, будто он чем-то очень обидел парня, после чего снова придвинул к себе и отметил другой вариант. – И опять мимо, – Бродяга не переставал улыбаться, но его улыбка была скорее добродушной, чем насмешливой. Люпин нахмурился, перечитывая вопрос, и неуверенно ткнул карандашом на очередной вариант ответа, зачеркивая прежнюю отметку. – Тебе определенно в этом не везет, – рассмеялся Блэк и обвел карандашом последнюю из оставшихся строчку. – Ничего, повезет в любви. – Улыбаясь, он посмотрел Лунатику в глаза. Определив, что те были теплого кофейного цвета, Сириус решил, что они подходят к волосам Рема, да и вообще очень красивые. – Там мне точно не повезет... – покачал головой Люпин, отводя глаза и вставая с места, чтобы сдать свою работу, прихватив заодно и листок Блэка. Сириусу хотелось сказать что-то вроде «это ты сейчас так думаешь» или «вот увидишь», но Ремус уже отошел, а кричать на весь класс ему не очень хотелось. Вместо этого он дождался, пока Люпин сядет на место, чтобы спросить кое о чем другом. – Ты помнишь, что обещал мне? Ремус сконфуженно кивнул, глянув на старенькие часы на запястье, чтобы узнать, когда будет звонок. – У нас ведь нет занятий после обеда? – Нет, сегодня только две пары, – ответил Бродяга. – После обеда расскажешь? – Расскажу, – выдавил из себя Лунатик, и как только прозвенел звонок, поспешил выйти в коридор. Блэк хотел пойти за ним, но почувствовал, как Джеймс положил руку ему на плечо. – Что это с ним? – спросил он у Сириуса. – Понятия не имею, – он пожал плечами. – Идем? В класс информатики Ремус зашел одним из первых. Судя по скучающему виду тех из ребят, кто присутствовал сейчас в кабинете, мало кто любит информатику. В общем, сам Люпин тоже никогда этот предмет не любил. Заняв место у окна, парень с сожалением обнаружен, что парта предназначена на два человека, и компьютера тоже было два, а он так надеялся отдохнуть от общества хотя бы полтора часа. – Не занято? – услышал он чей-то голос у себя над головой. Подняв голову, он увидел, что перед ним стоял Рабастан Лестрендж. Что ж, все оказалось не так плохо. Спокойный Рабастан был не худшей компанией, так что Люпин кивнул и убрал сумку с соседнего стула. Лестрендж присел и, достав учебник, повернулся к Ремусу. – Ты сегодня не в духе? – спросил он. – Просто была физика, а я не очень люблю этот предмет. Особенно контрольные по нему, - подернул плечами Люпин, глядя на выключенный монитор. – Зато у тебя, кажется, хорошее настроение. – Никто меня еще не успел огорчить, – Рабастан улыбнулся. – Ты вроде как один из первых сдал работу. Или все наугад отметил? – Мне немного помогли, – стыдливо признался Люпин, опуская голову. – Никогда раньше за меня никто ничего не решал. Скорее бы общий курс закончился. – Блэк? – переспросил Лестрендж, вглядываясь в лицо Рема. – Да, – печально кивнул Рем, и тут же добавил: – Но он сам вызвался! Рабастан как-то сразу погрустнел. Отведя взгляд, он тихо просил, боясь, что кто-то мог его слышать: – Ты помнишь, что я вчера тебе говорил? – Да, я помню, – Ремус грустно улыбнулся. – Я обещаю быть осторожным, – и чуть тише добавил: – Теперь и ты невеселый. Извини. – Не надо извиняться, – Лестрендж махнул рукой. – Лучше расскажи, как ты вчера чувствовал себя. – После прогулки гораздо лучше. До сих пор не понимаю, как мог оставить их в комнате. Должно быть, все дело в смене обстановки. Никогда вокруг не было столько людей. Нужно привыкать, – сделал выводы Рем. – А у тебя как дела? – В порядке, – Рабастан снова улыбнулся. – Целое утро искали Адриану носки. У него с ними беда – все время теряет. В итоге Северусу пришлось одолжить свои. Вот и все приключения. – Он посмотрел Лунатику за плечо, вероятно, на дверь, и его лицо переменилось. Желая проверить, что вызвало такую реакцию у товарища, Рем тоже обернулся и увидел, как зашел Сириус. Встретившись с им взглядом, он тут же отвел глаза и повернулся к окну. Бродяга же долго смотрел в его сторону, изредка переводя взгляд на Рабастана. – Когда они успели сдружиться? – спросил Джеймс, тоже удивляясь увиденному. – Понятия не имею, но… – Блэк сжал в руках рюкзак, – но мне это не нравится. Ты со мной? Джеймс извиняющим взглядом посмотрел на друга. – Я вообще-то Питу обещал, что помогу с сегодняшней практической. Бродяга махнул рукой и пошел искать место. Он был конечно не против того, что Джеймс и Питер сдружились, ведь он сам все это время садился с Ремусом, но стало как-то одиноко. Ремус бросил короткий виноватый взгляд на Сириуса, но, должно быть, тот этого не заметил, занятый поиском места, и Люпину пришлось снова обратиться к соседу по парте: – Выходит, вы живете недалеко от нас, если я верно понял комнату. А для носков нужно иметь отдельное место. Всегда так думал, – уверенно заявил он и, услышав голос преподавателя, нажал на кнопку запуска компьютера. Сириус сел около Эммелины Вэнс. – Единственное свободное место, – пояснил он. – А где Гвеног? Девушка смущенно посмотрела на Блэка и тихо ответила: – Ей плохо стало. – Ясно, – ответил Бродяга, доставая учебник. – Ты как, в информатике шаришь? – Не очень, – Эммелина покраснела. – Тогда просто смотри и запоминай, – он включил компьютер и зашел в программу, которая была написана на доске. Пара прошла быстро – Бродяга быстро сделал задание, немного запнувшись в конце. Написав записку Сохатому, который разбирался в информатике лучше него, Блэк передал ему записку. Через пару минут, когда Джеймс написал ответ, Сириус доделал работу и сразу же поднял руку. – Откуда ты все знаешь? – спросила вдруг Вэнс, которая молчала почти все это время, видимо, стесняясь что-нибудь говорить. Сириус пожал плечами и глянул на Ремуса. Тот еще что-то печатал, поглядывая на Рабастана, который вроде бы диктовал что-то из учебника. – Школа с соответствующим уклоном, – объяснил он. – А у тебя информатики вообще не было? – Да нет, была… Но курс поверхностный и короткий – у нас почти никто ничего не понял. – Не беда, все намного проще, чем кажется. Казалось, что девушка хотела сказать еще что-то, но просто не знала, что именно. Блэк на какое-то время задержал на ней взгляд, а потом снова посмотрел на Лунатика. Вряд ли они были знакомы раньше, ведь Сириус хорошо знал Рабастана и его семью. Но они так общаются… У Бродяги все сжалось внутри, когда Лестрендж дотронулся до Ремуса, а тот лишь улыбнулся, совсем не возражая. Прозвенел звонок, и Сириус тут же сорвался с места, спешно направляясь к Люпину. На полпути он остановился, не зная, что ему говорить. Тряхнув головой, он сделал еще несколько шагов к Лунатику. – Ремус… – позвал он его тихо, тут же словив на себе напряженный взгляд Рабастана. – Ты идешь обедать? – спросил он, стараясь не обращать внимания на Лестренджа. – Вообще, собирался, – рассеяно кивнул Люпин, занятый поисками чего-то в сумке. Как только его пальцы наткнулись на баночку с таблетками, Лунатик уже спокойно выдохнул, понимая, что не повторил вчерашнюю ошибку, и затолкал в слишком толстую от книг сумку учебник. – Правда, неплохо было бы сначала дойти до телефона. – Держи, – Сириус достал из сумки мобильный и протянул Ремусу. Люпин удивленно уставился на устройство, что было у Сириуса в руке, но тут же покачал головой. – Нет, не нужно, я дойду до школьного. Можете не ждать меня, до Большого зала я смогу добраться сам, – он улыбнулся и поспешил выйти из класса, оставив Блэка стоять с мобильным телефоном в руке. Не двигаясь несколько секунд, Сириус смотрел вслед уходящему Люпину, не понимая, почему тот избегал его. Было даже как-то обидно. – Лучше не лезь к нему, – добавил Рабастан через плечо. – Это ты не лезь! – разгневался Блэк, оборачиваясь. – Тебе вообще какая разница? – Разве ты не видишь, что он не хочет с тобой разговаривать? – спросил Лестрендж спокойно, укладывая вещи в сумку. – Отстань от него уже. – Сам разберусь, – фыркнул Бродяга и спешно вышел из класса, следуя в Большой Зал. Вслед ему уставились удивленные Питер и Джеймс. Уже у самой двери в Зал Сириус остановился. И что у Ремуса с этим Лестренджем? Он думал об этом пока шел сюда, но никак не мог понять, после чего они сблизились. Да и как вообще это возможно? Развернувшись, Блэк поспешил к дежурному, у которого стоял телефон. Лунатик должен быть там – нужно было срочно рассказать ему о семейке Рабастана, чтобы тот его не перехватил на полпути. Мало ли что он уже ему наговорил о Сириусе. Может, поэтому Люпин так быстро убежал? Дойдя, наконец, до телефона, Бродяга увидел разговаривающего Лунатика. Вернее, слушающего. Судя по всему, родители сообщали ему какую-то плохую новость, так как Ремус выглядел очень расстроенным. Люпин вцепился в стол дежурного так, словно это была последняя опора в его жизни. Он бессмысленно кивал, совершенно не помня, что отец, с которым парень разговаривает, даже не видит его. Но, скорее всего, мужчина все понимал. – Я... я понял, – хрипло выговорил молодой человек. – Я отпрошусь у директора домой. Судя по всему, в телефоне этому заявлению были не очень рады. – Но... но как я останусь? Папа! – И снова Люпин был вынужден слушать. – Хорошо. Как скажешь... Он едва смог положить трубку, так как перед глазами все расплывалось. Это слезы или приступ? Было как-то неважно. Ремус прошел мимо Сириуса, выдавив из себя: – Пожалуйста, давай потом? – и сразу после этого, парень свернул в коридор, ведущий из здания. Только там, в пустом сейчас пространстве, он осел на пол, обхватывая себя похолодевшими вмиг руками. Бродяга тут же поспешил за ним, встревоженный его состоянием. Опять приступ? Наверное, дома случилось что-то серьезное. Завернув за угол, он увидел Лунатика сидящего на полу и тут же направился к нему. – Ремус, – произнес он тихо, опускаясь рядом. – Мне нехорошо... Я, наверное, лучше выйду. Но выйти у Люпина не получилось. Не получилось даже встать, так как ноги предательски подкашивались. Парню пришлось сесть обратно и притянуть к себе сумку. Нужно просто найти таблетки, и все будет хорошо. Сириус положил свою руку на ладонь Ремуса, которой он пытался расстегнуть молнию, и мягко отодвинул ее. Открыв сумку, он сам попытался найти баночку с таблетками, которую, скорее всего, и пытался найти Лунатик. Она лежала где-то на самом дне, но Блэку все же удалось ее вытащить. – Одну? Ремус кивнул, протянув дрожащую руку ладонью вверх. Бродяга вытащил таблетку и отдал Люпину. Благо, парень не уронил спасительное лекарство. Положив таблетку под язык, он попытался вдохнуть поглубже, но эта попытка не увенчалась успехом. Напротив, в груди болезненно кольнуло, от чего Рем поморщился и отвернулся к стене. Лучше нисколько не становилось. Сириус встряхнул его за плечи – Люпин походил на тряпичную куклу. – Рем! – воскликнул Блэк, уже серьезно переживая. Встряска, скорее всего, только усугубила ситуацию, и чтобы не упасть окончательно, Ремус схватился за руки Бродяги, в надежде удержаться хотя бы в сидячем положении. Сириус обнял Лунатика одной рукой и приложил к своему плечу, чтобы тут не съехал на пол. Второй рукой он пытался нашарить в сумке телефон. – Колледж Хогвартса около Лондона, человеку плохо, похоже на сердечный приступ! – затараторил Блэк, когда ему удалось найти мобильный и набрать неотложку. – Надо встать, Рем… – произнес он, когда на том конце провода сообщили о принятии вызова. Реакции на слова Сириуса не последовало – если бы не полураскрытые глаза, Бродяга подумал бы, что Люпин без сознания. Он осторожно положил тело Лунатика на их сумки, встал и приподнял парня, придерживая голову. Кое-как взяв его на руки, он направился к выходу – на свежий воздух, где, ему казалось, Ремус должен был немного оклематься. Не слишком торопясь, чтобы ненароком не споткнуться, он вышел и направился к воротам колледжа, чтобы ждать машину скорой помощи прямо там. За ними приехали не сразу. Сириус матерился из-за этого и даже хотел закурить, но не решался этого делать при Ремусе, которому было и без того паршиво. Наконец, когда его погрузили в машину, Блэк замолчал и сел с ним рядом. Ему вдруг стало страшно от того, что произошло – таблетки, от которых зависела жизнь Лунатика, не помогли. А что, если бы Бродяга не пошел за ним? Что, если бы ждал его в Большом Зале? Он бы никогда не пришел… Сириус тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли, которые все равно упорно лезли в его разум. Он взял Ремуса за руку и закрыл глаза, пытаясь настроить себя на что-то хорошее. Так они доехали до самой больницы – Блэку пришлось отпустить его, когда Лунатика вынесли из машины и повезли внутрь. Поспешив за санитарами, он остановился только когда ему запретили следовать за Люпином и закрыли перед ним дверь. Сириус устало плюхнулся на стул, стоящий напротив, и опустил голову. Какое-то время он просто смотрел в одну точку, не думая ни о чем конкретном. Блэк чувствовал волнение, неспособность помочь или исправить то, что случилось. Он ведь сделал все, что мог, верно? Он не врач и не целитель, чтобы помочь Ремусу сейчас. Через какое-то время Сириус все же немного отошел от шока. Он завертел головой в поисках врачей, но никого по близости не было. Наверное, нужно было позвонить Джеймсу – он наверняка волнуется вместе с Питером. Бродяга уже хотел было снять сумку с плеча, но потом вспомнил, что оставил ее в колледже, в коридоре. Нужно было спускаться вниз, в регистратуру, где точно был телефон. – Здравствуйте, – поздоровался он с пухлой дамой, сидящей за высокой стойкой. – Только что поступил пациент, Ремус Люпин. Я приехал с ним, сейчас его откачивают. Могу я воспользоваться телефоном, чтобы предупредить администрацию нашего колледжа о случившемся? Женщина подняла глаза и, сдвинув брови, закивала. Конечно, Сириус не собирался сообщать Дамблдору – ему нужно было предупредить Джеймса, который мог бы донести эту новость до директора. Зайдя за стойку, он быстренько набрал номер колледжа. Трубку дежурный взял почти сразу. – Мистер Филч? Позовите к телефону Джеймса Поттера, пожалуйста, – попросил он. Выслушав бурчание их дежурного, который всегда был недоволен звонками во время пар, он все же согласился, и через какое-то время на том конце провода послушался знакомый голос. – Алло, Сохатый? Это я, Сириус. Мы с Ремом в больнице. Бери Питера и наши сумки, которые лежат в коридоре около главного входа, и дуй сюда. Женщина покосилась на парня, но ничего не сказала, отвлекаясь на свои бумаги. – Что случилось? – спросил Джеймс встревоженно. – Мы сейчас приедем! – Не забудь передать Дамблдору, – добавил он спешно, чтобы Джим не ушел раньше времени. Услышав короткое «ага», а затем гудки, он положил трубку. – Благодарю вас, – бросил он через плечо, уже направляясь обратно, однако остановился, когда услышал знакомую фамилию. – Люпин, да… Ты помнишь его? Блэк прислонился к стене, слушая разговор докторов недалеко от него. – Рано или поздно, это должно было случиться. Я, правда, не думал, что так скоро. – Неужели его уже не спасти? У Бродяги екнуло сердце, но он продолжал слушать, ожидая услышать опровержение. – Шансов почти нет – его, вероятно, что-то очень шокировало. Нужно расспросить парня, который приехал с ним. Сириус спешно направился к лестнице, дабы не попасться врачам на глаза. Сев около двери, за которыми некоторое время назад исчез Ремус, он принялся ждать окончательного вердикта.