Tomorrow doesn't exist

На следующий день Сириус, как и обещал, приехал сразу после обеда. Зайдя в больницу, он встретил врача Ремуса, который сообщил Блэку, что Лунатик идет на поправку. Более того кислородную маску сняли, и теперь Рем мог разговаривать. Радостный Бродяга, спешно поблагодарив доктора за информацию, рванул к Люпину, остановившись только у самой палаты. Уже собираясь войти, он вдруг увидел сидящего внутри Рабастана, что-то увлекательно рассказывающего Лунатику. Ремус улыбался, кивал и изредка шевелил губами. Люпин обрадованно улыбнулся вошедшему Сириусу, несмотря на красные глаза. – Не помешал? – с укором спросил Бродяга, не здороваясь. Ремус тут же посерьезнел и перевел взгляд на Сириуса. Он, безусловно, был рад видеть Бродягу, но тон его Люпину не понравился. – Привет, Блэк, – не оборачиваясь, поздоровался Лестрендж. – Вот уж не ждал, что ты наконец соизволишь Рема навестить, – фыркнул Сириус. – Ты мое место занял. – Бьюсь об заклад, ты меня вообще не ждал, – ухмыльнулся Рабастан. – Хоть в чем-то ты прав, Лестрендж. Может, подвинешься? Теперь Люпин строго смотрел на обоих. Они тут решили соперничество за место устроить. Хотя парню было тяжело говорить, он, все же, выдавил из себя: – Может быть мне выйти?.. Оба парня замокли и посмотрели на Лунатика. – Что случилось? – спросил Блэк, показывая на красные глаза, а затем перевел взгляд на Рабастана, будто это он был виноват. Тот сжал губы и хмыкнул. – Мама... – только выговорил Рем, и тут же отвернулся к окну, надеясь, что за то время, пока он не смотрит на парней, те не подерутся. Сириус и Рабастан одновременно потянулись к руке Люпина, но Лестрендж все же уступил Бродяге, получив раздражительный взгляд в свою сторону. – Ты слишком слаб, что присутствовать на похоронах, – произнес Рабастан. – Это меня не оправдывает... – покачал головой Люпин, и даже попытался приподняться. – Лежи! – спохватился Сириус, укладывая его обратно. – Не строй из себя героя, тебе еще рано вставать. В надежде на поддержку, Ремус бросил взгляд на Рабастана. Тот растерянно глянул на Бродягу, который как-то злобно зыркнул, и выдавил из себя: – Блэк прав. – Я твоей поддержки не требовал, – фыркнул Сириус, но решил, что все же лучше так, чем если бы Лестрендж согласился с Ремом. – Мне кажется, ты засиделся. – Если вы не прекратите, я вас обоих выгоню... – обиженно заявил Рем, которому было как-то неприятно видеть их, пусть и не явные, но все же заметные перепалки. – Да нет, я правда пойду, – буркнул Рабастан. – Мне кажется, я буду здесь лишний. Не хочу, чтобы ты расстраивался из-за этого всего, – парень встал и вышел из палаты, помахав рукой напоследок. Ремус с укором посмотрел на Бродягу. – Я его не выгонял, он сам решил выйти, – поспешил оправдаться тот. – Да и вообще, чего это он к тебе приходит? И с какого дня вы… гхм… дружите? – Зачем ты к нему так? Он ведь хотел как лучше, помочь хотел, – расстроенно проговорил Люпин, тоскливо глядя на дверь. – Причина на то есть, – немного резко ответил Бродяга. – Так чего это вы сдружились? – Он... хороший и интересный человек, – подернул плечами Рем, устало прикрывая глаза и глубоко вздыхая. Говорить много было довольно трудно. – Это Лестрендж-то хороший? – воскликнул Сириус. – Да ты знаешь вообще его семейку? Там же бахнутый на всю голову отец и не менее бахнутый брат! Ты знаешь, что они оружием торгуют? – Нелегально? – тут же спросил Рем, а потом добавил: – Он говорил, что с его братом и отцом трудно ладить... И... и вообще, много чего говорил, но с тобой же я общаюсь, хотя твоей семье и тебе я тоже далеко не ровня. Парень отвернулся к окну, чувствуя, что в уголках глаз защипало. Похороны, неприятная боль в груди из-за долгого разговора. Да еще и эти двое пытаются друг друга облить грязью. Рабастан ведь тоже говорил много плохого о семье Блэков, однако Лунатик не перестал общаться с Сириусом из-за слухов, которые ходят о его родных. – Он что-то говорил о моей семье? – настороженно спросил Бродяга. Чтобы как-то утешить Рема, он по привычке взял его руку и несильно сжал. – Что значит не ровня? – Сказал, что Блэки – самая влиятельная семья среди британской аристократии, – пожал плечами Рем, не поворачиваясь. Сначала он даже хотел одернуть руку, но потом подумал, что Бродяга может на это обидеться. – То и значит, Сириус... Сравни положение наших семей. Твои родители наверняка хотят, чтобы ты общался с кем-то из своего круга. Блэк закатил глаза и вздохнул. – Рабастан не сказал тебе главного – у меня весьма натянутые отношения с отцом, ужасные отношения с матерью и сложные отношения с братом. Про более дальних родственников я вообще молчу, – Сириус помрачнел. – Мне все равно, чего там хотят мои родители. Они не заставят меня жить так, как им нравится, потому что я – личность. И я в своем праве выбирать, с кем мне общаться, а с кем не стоит. С такими как Лестрендж – явно нет. Да и… – он опустил глаза, – твоя семья богаче моей, и дело не в деньгах. Твой отец любит тебя за то, что ты – его сын. Моему отцу на меня вообще плевать, ему главное, чтобы я был достойным носителем его фамилии. – Поэтому я и общаюсь с тобой. И других не слушаю. Что бы мне ни говорили другие, они тебя не знают, а я тебя уже успел узнать. Но и ты о других не говори, ты ведь о них тоже все знать не можешь, – Ремус все же перевел грустный взгляд на Сириуса. – А еще ты папе понравился. Он долго расхваливал моих друзей. – Я рад, что ты обо мне хорошего мнения, и этому, – он презрительно фыркнул, – Рабастану не удалось настроить тебя против меня. – Посмотрев на Рема, он улыбнулся ему и спросил: – Так он расхваливал твоих друзей или меня? – Но и ты против него меня не настраивай... – слегка улыбнулся Люпин, снова пытаясь слегка приподняться. – Он расхваливал друзей, но главным образом тебя. Вы, видимо, успели с ним подружиться? Сириус положил свободную руку на плечо Лунатику, укладывая обратно. – Ну, мы говорили несколько раз, – он пожал плечами. – Это понятно, что мы сблизились. У тебя замечательный отец, – последние слова были сказаны полушепотом, а сам парень отвел глаза в сторону. – Сириус, я не собираюсь вставать, я просто хочу пить, а ты не даешь мне достать до стакана... – шепотом «намекнул» Ремус, а потом взглядом указал на стакан, стоящий рядом с графином на тумбочке. – А папа у меня хороший, ты прав... Бродяга тут же потянулся к тумбочке и, налив воды, повернулся к Люпину. Одной рукой он приобнял его за шею, слегка приподнимая, а второй поднес стакан к губам Лунатика. От такого близкого контакта Лунатик неуверенно дернулся, но, понимая, что в данной ситуации это глупо, сделал несколько глотков воды, просто смирившись с участью больного. – Спасибо. Сириус довольно улыбнулся и, убирая стакан, пальцем вытер нижнюю губу Ремуса. – Ты такой милый, когда беззащитный. – Я не беззащитный и не милый! – тут же вспылил Рем, отворачиваясь. – Можешь опустить меня обратно? Блэк рассмеялся, но Лунатика все же опустил обратно на подушку. – Мне со стороны видно лучше, – он подмигнул. – Приехал бы ты к нам в гости летом, я бы посмотрел, кто из нас беззащитный, – буркнул Люпин, бросив быстрый взгляд на друга и ожидая его реакции. – А что летом? – поинтересовался Бродяга, подвигаясь ближе. – Вот ты когда-нибудь рыбу ловил? А еду готовил? А в лесу собирал что-нибудь? – спросил Люпин, и губы парня дрогнули в хитрой улыбке. Сириус, улыбаясь, помотал головой. – Ты приглашаешь меня на лето к себе? – Если хочешь, – Люпин сконфуженно пожал плечами. – Я буду рад. – И ты всему этому меня научишь? – Бродяга прищурился. – Научу, – кивнул Лунатик. – Расскажи мне про свой дом. – А что тебе рассказать? У нас дома нет ничего особенного, – Рем пожал плечами. – Каков сам дом, что находится вокруг, какие интересные места рядом… – У нас небольшой дом, а вокруг такой же небольшой сад, – Лунатик поднял глаза и слегка улыбнулся, думая о доме. – И там носится наша собака. Ты на него похож... Сириус удивленно уставился на Люпина, а затем громко рассмеялся. – Нет, ну ты скажешь… – произнес он сквозь смех. Чуть успокоившись, он спросил: – И чем же я на нее похож? – Не знаю, он черный и очень наглый. Но добрый, – улыбнулся парень, вспоминая любимого пса. – А рядом с нашим домом есть библиотека. – Лучше бы про пса рассказал, – хмыкнул Блэк. – Впрочем, я не удивлен, это, наверное, твое любимое место, – Сириус издал смешок. – Но зачем мне библиотека? Я читать не люблю, не веди меня туда. – Но там действительно особо интересных мест нет. Недалеко есть кафе, несколько магазинов, дом заброшенный… – вспоминал Люпин, глядя в потолок. – А пса Оскар зовут. – Оскар… – повторил Бродяга задумчиво. – А что за дом заброшенный? – Там когда-то люди жили, а потом не то съехали, не то умерли – не знаю, я маленький был. Но дом не продан, и никто там не живет сейчас. А мебель внутри не закрыта ничем, как вот делают обычно, когда уезжают. Глаза Сириуса заблестели, предвкушая отличное приключение, и он подвинулся еще ближе к Рему. – И туда можно зайти? – Ну, раньше там дверь была закрыта, но замок уже давно сбили, так что да, сейчас туда легко зайти. – Ты сводишь меня туда, – произнес Бродяга так, будто все уже решено. – Кстати, я тебе тут кое-что принес… – Сириус лукаво улыбнулся и подмигнул, а потом полез в сумку. Через несколько минут он вытянул руку, в которой была зажата шоколадка. – Я на всякий случай купил молочную, так как не был уверен, что ты любишь горький шоколад. – Я люблю молочный, – улыбнулся Ремус. Блэк удовлетворительно кивнул и раскрыл упаковку. Отломив полоску из четырех кубиков, он откусил один, а потом поднес оставшиеся три к губам Лунатика. Смущаясь, тот приоткрыл рот и сжал зубами шоколад. Кусая, он словил взгляд Бродяги и отвел глаза, а щеки порозовели, выдавая Рема. Сириус улыбнулся, явно довольный такой реакцией, и снова откусил кусочек шоколада. Последний кубик он поднес ко рту Люпина, и тот, стараясь не смотреть Блэку в глаза и не касаться губами рук Сириуса, быстро взял шоколад в зубы и немного отстранился. – Я бы и сам мог... – произнес он тихо. – Так неинтересно, – хмыкнул Бродяга. – Еще? – Что ты делаешь? Сириус сдвинул брови, а потом непринужденно ответил: – Кормлю тебя. – Ты знаешь, что я имею ввиду, – Рем вздохнул. – У меня ведь проблемы с сердцем, а не руками. Бродяга нахмурился, не зная, что на это ответить. Он даже сам себе не может признаться, что он делал, что уж говорить о Лунатике? – Хорошо, что ты принес не кашу, – произнес Люпин, пытаясь как-то заполнить молчание и разрешая не отвечать на свой неловкий вопрос. – Завтра принесу, – пообещал Блэк, широко улыбаясь. Ненадолго повисло неловкое молчание. Сириус смотрел Ремусу прямо в глаза, а тот пытался найти какую-нибудь тему для разговора, чтобы не чувствовать себя так неуклюже. – А ты обещал кое-что, – спешно проговорил Лунатик, наконец решив, о чем поговорить. Бродяга сдвинул брови в попытке вспомнить, однако у него ничего не получилось. Уже открыв рот, чтобы спросить, что же именно он обещал, Люпин перебил его: – Почитать книгу. Мы закончили первую главу. – Но ты ведь… – начал Блэк, но потом замолчал под внимательным взглядом Рема и потянул руку к книжке. Казалось, сегодня Сириус читал еще лучше – Лунатик заметил, что его друг очень хорошо копировал голоса, чувствовал каждое слово и читал с такой интонацией, будто играл на сцене. Не хватало только движений и мимики. На самом деле Ремус был удивлен таким стремлением Блэка прочитать ему эту книгу – по сути, он мог сам это сделать, и что заставило его все же попросить Сириуса, Рем не мог сказать. Да и ладно попросил – почему Блэк согласился? Это было… приятно. А еще Лунатик волновался за отца. Близился вечер, за окном темнело, Бродяга заканчивал читать уже третью главу, и было слышно по интонации, что тот уже устал. – Сириус, – тихо произнес Люпин, жалея, что перебил друга. – Где мой отец? Парень остановился, прикрыл книгу, а затем обернулся, разглядывая коридор. – Понятия не имею, – пожал плечами он. – Наверное, он… не знаю. – Он как-то печально выглянул в окно. – А мне вообще идти надо уже. – Эх... – Лунатик тут же помрачнел и, по привычке, глянул на руку, на которой обычно носил часы, но их там, ясное дело, не оказалось. – Не побудешь тут до прихода отца? Я один с ума сойду. Сириус, который хотел избежать любого серьезного разговора, вздохнул, но с места не сдвинулся. Возможно, что отец придет только утром, но с другой стороны, не проведет же Рем всю ночь в ожиданиях? – Молодой человек, – окликнул его врач. – Время посещений закончилось. – Подожди, я сейчас, – тихо произнес Бродяга и подошел к врачу, и они оба вышли в коридор. Ремус с грустью посмотрел вслед Блэку. Одному дожидаться отца не хотелось, но парень понимал, что заставлять Сириуса сидеть тут всю ночь – тоже нехорошо. Но то, что Рем увидел через окно, выходящее в коридор, повергло в шок. Он готов был поклясться, что Бродяга протянул врачу деньги. Люпин не знал, как на это реагировать и что делать. Почему Сириус вообще это сделал? Ремусу вдруг стало неприятно. Будто только что его выкупили… Доктор кивнул Бродяге, и тот зашел обратно в палату с довольной улыбкой на лице. – Зачем ты... – Иначе мне бы не разрешили остаться здесь, – перебив, объяснил Сириус и снова опустился рядом с Ремом. – Зато ты не будешь один. – Но это нечестно... Блэк закатил глаза. – Ты сам попросил меня побыть с тобой до прихода отца! – Я не думал, что уже так поздно. Бродяга привычно взял Ремуса за руку и ободряюще улыбнулся. – Нельзя так делать, – не унимался Лунатик. – Мне можно. Люпин хотел было отчитать Сириуса и объяснить, что так делать нельзя никому, да и вообще, сорить деньгами – плохо, но промолчал. В конце концов, друг сделал это ради него, и обижать Блэка не хотелось. Вместо чтения нотаций Рем глянул в окно. На улице уже темнело, отца все еще не было, а Бродяге, судя по всему, придется или не спать вовсе этой ночью, или спать на неудобном стуле, что стоял у кровати. Лунатику стало стыдно, что он, по сути, вынуждает человека, привыкшего, наверное, к роскоши, спать в таких ужасных условиях. Но самого Сириуса это, казалось, вообще не пугало. Парень, похоже, совсем не задумывался о том, как проведет ночь в больнице. Он действительно был каким-то неправильным аристократом. Сначала Блэк поставил перед собой задачу вообще не спать, даже оставил Ремуса на пять минут, чтобы сходить за кофе, но когда Люпин уснул, а Бродяге стало очень скучно, он потихоньку начал засыпать. Было неудобно, поэтому он уснул только через час, и проснулся рано, когда солнце еще только вставало. Открыв глаза, он зевнул и уставился на Рема. Тот, кажется, еще спал, слабо сжимая Сириуса за руку. Желудок заурчал, видимо, прося чего-нибудь поесть. Нужно было сходить за едой. Бродяга попытался осторожно вытащить руку, чтобы встать, но Лунатик, наверное, спал слишком чутко, чтобы этого не почувствовать, и открыл глаза. – Доброе утро, – поздоровался с ним Блэк, улыбаясь. – Ты вообще не спал? – потер глаза Рем, разглядывая Сириуса из под прикрытых век. – Меня гораздо больше волнует то, что я не ел, – ответил Бродяга, уходя от ответа. – Тебя можно ненадолго оставить? Я только куплю себе что-нибудь и сразу приду. – Да, конечно. Блэк встал и направился к выходу. Больница казалась такой пустой утром – пациенты, видимо, еще спали, их родственники и близкие еще не успели прийти, чтобы их проведать. Персонала тоже было негусто, чему Сириус был даже рад. Однако спустившись вниз, он все-таки встретил одного из посетителей – Бродяга не сомневался, что мистер Люпин примчится к сыну как только солнце встанет. Поздоровавшись с ним и сказав, что Ремус уже встал, он умолчал о том, что сидел с ним всю ночь и вышел из больницы. Интересно, сам Рем расскажет? Если да, то у них будет достаточно времени обсудить этого «очень странного, но преданного друга». Купив два сандвича, Сириус вернулся в больницу. По дороге он успел съесть один, а второй решил оставить на потом, чтобы побыть в больнице подольше. Поднявшись на третий этаж, он дошел до палаты. Мистер Люпин сидел у сына, видимо, рассказывал, как прошли похороны жены, поэтому Бродяга решил подождать в коридоре, чтобы не мешать. Сев на диван, он принялся за второй сандвич и почти за минуту справился с ним. Привыкший к сытной еде в Хогвартсе, Блэк не наедался малыми количествами еды, в частности сладостями, которые он принес сюда. Другое дело Рем – он, наверное, привык есть мало, особенно здесь, и, казалось, без еды мог пролежать целый день. Отец вышел через несколько минут. Он сразу же направился к Сириусу. – Тебе стоило бы поехать в Хогвартс и выспаться, – сказал он. – Ремус сказал мне, что ты просидел тут всю ночь. – Сегодня суббота, – отмахнулся Блэк. – Разве это отменяет здоровый сон? – покачал головой мужчина, усаживаясь рядом. – Я, конечно, благодарен тебе, что ты остался рядом с моим сыном, когда ему нужна была поддержка, но именно поэтому с моей стороны будет неправильно позволять тебе губить здоровье. Мистер Люпин, должно быть, и сам не замечал, как начинает проникаться к Сириусу доверием. В конце концов, впервые у его сына появился такой верный друг, готовый сидеть всю ночь в больнице. – Да и твои родители вряд ли будут рады, что ты ночуешь в больнице. – Мои родители никогда не рады, – пожал плечами Бродяга. – Поверьте, им все равно, где я ночевал. – Не ладишь с ними? – мягко спросил Люпин-старший, после чего протянул парню небольшой контейнер с едой. – Если не хочешь уезжать, хотя бы поешь нормально. Сухомяткой испортишь желудок. – Спасибо, сэр, – кивнул Сириус. Несмотря на то, что он уже поел, он все равно оставался голоден, поэтому не смог отказаться от предложенной еды. – Мои родители – напыщенные юристы, презирающие всех, кроме самих себя, – отрезал парень. – Ну-ну-ну, – пожурил его мистер Люпин, глядя на свои руки. – Зачем же так резко? Может быть, они просто не понимают тебя? Или ты их? Родители должны в любом случае любить своих детей, какими бы они не были, – мужчина бросил быстрый взгляд на Рема, с которым сейчас разговаривал врач, проверяя, судя по всему, состояние и показатели. – А кто твои родители? То, что юристы, я понял. А фамилия? – Мистер и миссис Блэк, сэр, – произнес Сириус с такой интонацией, будто представляет их перед королевой. – Весьма странные люди. Люпин вскинул брови. – Я о них что-то слышал. Но, к сожалению, слишком далек от таких высокостоящих людей, чтобы оценить масштаб твоей... проблемы. На самом деле, мужчина был удивлен. Не был похож Сириус на избалованного сына богатых родителей. Но, почему-то, появилась в душе некая тревога за Ремуса. – А вы презираете таких богатых, как они? – спросил вдруг Бродяга, пристально разглядывая мистера Люпина. – Я? Нет, что ты. У меня нет оснований кого-либо презирать, я ведь с ними даже не знаком, – нахмурился мужчина. – Я не сужу людей по материальному положению. С точки зрения анатомии все люди одинаковые. У некоторых есть дефекты, но дело не в деньгах. – Дефекты? – переспросил Сириус. Мистер Люпин невесело усмехнулся. – Мутации, пороки, психические заболевания... Я врач, – пояснил он. Бродяга сдвинул брови. Это, наверное, очень странно – быть врачом, но не мочь вылечить своего сына. – А какая у вас специализация? – спросил Блэк, бросив мимолетный взгляд на Ремуса. – Я невролог, – поняв, о чем думает парень, Люпин-старший кивнул. – И, к сожалению, я ничего не могу сделать для Рема. Я пытался, и не только я, но, к сожалению, это нельзя вылечить. – А что… – он запнулся, не зная, можно ли спрашивать, – а что у него? От чего оно? – Коллапс, – отозвался Люпин, тяжело вздохнув. – Он маленький был, когда его сбила машина... Но «сбила» – сказано слишком мягко. Была большая кровопотеря, от этого пострадала вся сердечно-сосудистая система. Долго не могли найти донора. Развился коллапс, и... – мужчина кивнул в сторону сына. – И если бы на этом все закончилось... Мистер Люпин выглядел несколько виноватым, пытаясь не смотреть ни на Сириуса, ни на Рема. – Но на этом не закончилось? – Увы, нет, – покачал головой мужчина. – Слишком сильная травма. Психическая. Он потерял всякое доверие к людям, шарахался от всех, включая врачей. Детское мышление другое, и те, кто может сделать больно, даже во благо, считаются ребенком плохими. Он перестал общаться со сверстниками, в школу пошел с огромным трудом. Ему часто снились кошмары. Это слишком сложно для ребенка, поэтому я был приятно удивлен, когда узнал, что у него появился такой близкий друг. Что он был готов тебя к себе подпустить. Сириусу теперь стало понятно, почему Ремус не любил прикосновений и почти ничего о себе не рассказывал. Более того, он удивился, как тот вообще позволил Бродяге находиться с ним рядом так часто и так близко. С другой стороны, прошло ведь много времени… – И друзей у него никогда не было? – догадался Блэк, печально глядя на Лунатика. Мистер Люпин покачал головой. – Не было. Иногда мне даже казалось, что он в школу не ходит... Он даже имен одноклассников на память не мог назвать. Химические элементы помнил, а имена окружающих его людей – нет. Бродяга не знал, что на это ответить. Ему стало стыдно за то, как он вел себя с Ремусом до того, как тот попал сюда. Конечно, он до конца не понимал всего этого, ведь не был в такой ситуации, но от этого было еще хуже. Он просидел в больнице почти целый день, лишь под вечер вернувшись в Хогвартс. На завтра Джеймс и Питер решили составить Сириусу компанию, проведать Рема, так как не видели его уже несколько дней. Через пару дней Лунатика, наконец, выписали. Отец предлагал ему немного побыть дома и набраться сил для учебы, но тот отказался, так как уже пропустил много занятий, и надо было все догонять. В первый день учебы все прошло нормально – Сириус сидел рядом на всех трех парах, стараясь помогать даже там, где Ремус и так все знал и понимал. – Бродяга, я могу сам написать сочинение по литературе, правда. И диктовать с черновика мне не нужно, – мягко улыбаясь, возразил молодой человек. – Я вообще собирался пойти к телефону и отцу позвонить... Сириус кивнул и отложил свои записи. – Пошли. Люпин закатил глаза, но возражать не стал. – Ладно, – натянув свитер, так как в коридорах было куда холоднее, чем в комнатах, парень направился к телефону на посту дежурного. Блэк не отставал ни на шаг, отойдя от Рема только когда тот подошел к телефону Филча. Мистер Филч покосился на Сириуса, отчего Бродяга на всякий случай сделал шаг назад. Быстро переговорив с отцом и убедив того, что все хорошо и новые обмороки не предвидятся, Рем положил трубку и подошел к Сириусу. – Я закончил. Тот подмигнул другу и кивнул на двери. – Прогуляемся? Ремус с опаской глянул на дверь, но, пожав плечами, направился к ней. – Тебе, наверное, надоело уже везде со мной ходить... – Не хотел бы – не ходил, – как-то обиженно ответил Сириус, выходя на улицу. – Извини. Просто я не привык, что... в общем, ладно, не бери в голову. – Лунатик вышел следом, на автомате направляясь к лесу за озером. – Ремус, – окликнул парня Бродяга. Они уже пересекли границу леса, но шаг Рем убавил только тогда, когда услышал, что его окликнули. Должно быть, он шел слишком быстро и слишком целенаправленно, но куда пойти еще, парень не знал. Ведь именно среди высоких деревьев, закрывающих густыми кронами солнце, было крайне мало людей. Точно никто не прицепится. – Что? – Ты обещал кое-что. – Я надеялся, что ты забудешь, – грустно улыбнулся Люпин, опуская взгляд и глядя теперь себе под ноги, медленно вышагивая куда-то вперед. – Да рассказывать не о чем особо. Я просто в аварию попал, когда маленький был. Папа говорил потом, что на меня специально тот... человек наехал, потому что отец что-то не то сказал ему. Ну... потом, насколько я знаю, я потерял крови слишком много, от этого и проблемы. – Про последствия я знаю, твой отец рассказал, что это, – тихо признался Бродяга. – А что за человек такой? Что нужно было такое сказать, чтобы он… А сколько тебе было? Люпин с сомнением глянул на Блэка, но все же продолжил. – Мне шести не было. А человек... да пациент папин какой-то. Я его видел раза два, приходил к нам домой, скандалил. Кричал на весь дом, что отец все напутал, что анализы не верны, что с головой у него все хорошо. Я сомневаюсь в этом, правда, учитывая его поведение, – Ремуса даже передернуло, когда он вспомнил жуткое лицо того мужчины. – Я был маленький, поэтому он казался мне большим и страшным. А как-то он пришел, а я сразу убежал во двор, чтобы не видеть его... фамилия у него еще странная такая. А потом он с криком, что мой отец пожалеет, вылетел из дома и сел в машину... и меня увидел. У нас забор низкий вокруг дома, деревянный, отлично участок видно. Откуда же мне было знать, что он так газанет в меня... Забор в щепки, да и я сам – почти в щепки. Больно было, я потом вообще мало что помню. Сириус поморщился и помрачнел. Ему стало так жалко Лунатика, но он понятия не имел как это выразить словами. Что тут вообще скажешь? Он ведь все равно уже ничего с этим не поделает. Он подошел к Рему и осторожно обнял его. – Все нормально, я... я привык уже. – Люпин как-то нервно дернулся, но потом неуверенно приобнял Сириуса в ответ. – Я в порядке, просто не хочу, чтобы кто-то знал. Люди или смеются, или жалеют. – Я никому не скажу, – шепотом произнес Бродяга. – И я рад, что ты доверился мне. – А я удивлен, – честно признался Ремус, поднимая взгляд на Блэка. – Ты можешь меня отпустить, я не упаду. Сириус рассмеялся и отстранился от Лунатика. – Чему удивлен? – спросил он, улыбаясь. – Ну, я никому о себе не рассказывал. Некоторые мои одноклассники даже не знали, как меня зовут. Просто... ты располагаешь к себе, наверное, – Люпин негромко хмыкнул и добавил, - тем, что спасаешь жизни. – Я рад, что не послушал тебя тогда и пошел за тобой, – Бродяга пожал плечами. – А еще я рад, что пошел за тобой я, а не Рабастан. – Кстати, почему? Зачем тебе было идти? Ты ведь не мог знать... – Рем только печально вздохнул. – И сдался же тебе Рабастан... – Я не знал, я просто пошел за тобой, сам не понимаю, почему. А Рабастан… ну не нравится он мне. – Вы друг другу обоюдно не нравитесь. Это у вас в высших кругах так принято? – Ремус сел на поваленный ствол дерева и с интересом уставился на Блэка. – Нет, в высших кругах мы должны были стать лучшими друзьями, – хмыкнул Бродяга. – Странные вы... – Люпин улыбнулся. – Может, ты про себя расскажешь? Ты уже и о болезни, и о доме, и о собаке знаешь, а я про тебя ничего. – А что рассказывать? – вздохнул Сириус. – У меня ни болезни, ни собаки. И дома скоро не будет, наверное, так что, нечего рассказывать. – Ну, расскажи, как вы живете, что ты обычно делаешь... – Не успел Люпин закончить вопрос, как что-то запиликало в сумке Бродяги. Сириус вздрогнул, а потом извиняюще улыбнулся. – Мой телефон, – объяснил он и достал его из сумки. – Алло? За секунду парень изменился в лице. Сначала исчезла улыбка, а затем появились беспокойство и тревога. – Я сейчас приеду, – ответил он быстро и положил трубку. – Мне надо бежать, – сказал он Рему и рванул к замку. Лунатик не успел ничего спросить, как Сириус исчез из виду. Попытавшись его догнать, Люпин выбежал к озеру, но заметил, что его друг уже выбегал за пределы территории колледжа. Ремус совершенно не понимал, что же могло заставить Блэка бросить все и умчаться в неизвестном направлении, но спрашивать было слишком поздно. Может, Джеймс что-то мог знать?