Tomorrow doesn't exist

Бродяга уже спешил в Лондон. Ему повезло – как только он подбежал к остановке, то тут же подъехал автобус. Он был не таким быстрым, как такси или папина машина, но выхода другого у Блэка не оставалась – Кикимер сейчас возил отца, а такси все рано пришлось бы ждать. По дороге он несколько раз набирал домашний телефон, но позвонить не решался – он приедет и увидит все сам. Выйдя на остановке, которая располагалась ближе всего к его дому, Сириус тут же рванул по улице. Около таблички «Площадь Гриммо» он свернул направо и добежал до дома под номером 12. Он поднялся на порог и ладонью ударил по звонку, нетерпеливо стуча второй рукой по двери. Спустя минуту ему, наконец, открыл незнакомый мужчина в белом халате. – Где он? – выпалил Блэк и протиснулся внутрь. – В спальне, – послышалось за спиной. Бродяга тут же направился к лестнице и, поднявшись на второй этаж, влетел в первую же дверь слева. – Рег! – позвал он обеспокоенно, когда оказался внутри комнаты. Спальня была небольшой и немного мрачной из-за темных винтажных обоев и задернутых штор. Кровать, которая стояла у окна, обступили с двух сторон, загораживая Сириусу брата, который, видимо, там лежал. В комнате находилось как минимум пять человек – он сам, Регулус, их мать, врач и медсестра. – Что произошло? – спросил Бродяга, сделав несколько шагов к кровати. Миссис Блэк повернулась к старшему сыну, и тот заметил на ее лице тревогу и обеспокоенность. – Он упал с лестницы в школе… – объяснила она дрожащим голосом. – Сириус, он сильно ударился головой! Бродяга поморщил лоб и сдвинул брови. Подойдя к кровати, он опустился на колени и взглянул на лицо Регулуса. Тот был очень бледен, весь его лоб был скрыт под широким бинтом, а глаза закрыты. – Он давно без сознания? – осведомился Бродяга, не сводя глаз с брата. – Чуть больше часа, – ответила Вальбурга. – Что вообще это такое? – Сириус поднял глаза на доктора, который стоял напротив. – Контузия головного мозга средней степени, – монотонно отчеканил он. – Он очнется через пару часов. – Это ведь… не очень серьезно? – парень прищурился, сверля взглядом врача. – Риск есть, в любом случае, – он пожал плечами. – В лучшем случае он отделается головной болью и кратковременной потерей памяти. – А в худшем? – спросила едва слышно мать, сжимая тонкие губы. – Возможна полная потеря памяти, дефекты речи, потеря слуха, зрения, обоняния, психические расстройства, эпилепсия… Вариантов очень много, я не уверен, что вы хотите их знать. – Это не вам решать! – Вальбурга резко подняла голову и перевела взгляд на доктора, повысив голос. – Мой сын не может стать каким-то… инвалидом. Врач на слова женщины не ответил и вообще никак не отреагировал, видимо, не желая спорить. – Завтра утром вам следует сделать томографию – тогда можно будет говорить о каких-либо последствиях. Пока он не очнулся, я ничего не могу сказать наверняка. Вальбурга что-то пробубнила себе под нос, недовольная работой этого доктора, но озвучивать это не стала. Несколько минут посидев около постели сына, она все-таки встала и выпроводила врачей из дому. Сириус тем временем остался с Регом. Бродяга решил, что это какая-то черная полоса. Сначала Рем, теперь Регулус… не хотелось бы, чтобы за вслед за братом пострадал кто-нибудь еще. Обидно еще было то от Ремуса его «отпуск» в больнице был вполне ожидаем, Рег же был полностью здоров, полон сил, энергии, не страдал какими-то расстройствами. И как его угораздило-то? Стараясь не думать о последствиях, Блэк пытался занять мысли чем-то более приятным, но с каждым взглядом на бессознательного брата, парню лезли в голову всякие ужасные варианты развития событий. Жаль, что томографию можно было провести только завтра – всю ночь и он, и его мать будут мучиться, переживая о Регулусе. – Когда отец приедет? – спросил Бродяга, когда мать вернулась в комнату. – Поздно, – кратко ответила женщина, а затем добавила: – Но он пришлет Кикимера. Больше говорить было не о чем. Сириус давно привык, что мать ему была чужой, а отец… Разве мог он считать отцом человека, который ради одного из своих сыновей не может хотя бы уйти раньше работы? Иногда казалось, что они с Регулусом были приемными или внебрачными матушкиными – может, поэтому мистер Орион Блэк так относился к своей семье? Бродяга сначала хотел пойти к себе в комнату, но потом решил, что дождется, пока Регулус очнется. Тот лежал, не двигаясь уже несколько часов, и к вечеру Сириус забеспокоился. Но, как только Бродяга засобирался отойти чего-нибудь перекусить, так как все это время ничего не ел, вдруг заметил, что лежащий на кровати брат зашевелился. Поморщившись, тот коснулся повязки на голове и немного приоткрыл глаза. – Рег… - одними губами произнес Сириус, обратно опускаясь на стул у кровати. Парень прищурился и поднял глаза на старшего брата. – Где я? – взглядом он обвел в комнату, морща лоб, будто никогда не видел этого помещения. – Это твоя спальня… – немного удивленно ответил Бродяга и встревожено взглянул на Регулуса, – твой дом, – добавил он тише. – А я – твой брат Сириус… – Я помню, – задумчиво ответил Блэк-младший, снова посмотрев на старшего брата. – А наши родители… Сириус задумался, как бы лучше напомнить ему о Вальбурге и Орионе. Бродягу немного напугала эта потеря памяти, но было так приятно, что из всей семьи, он вспомнил именно Сириуса. – Напыщенные юристы, – парень улыбнулся и подмигнул лежащему брату, правда, увидев, что он смотрел куда-то за его плечо, тут же пожалел о своих словах. Видимо, в комнату зашел кто-то из родителей. – Следи за тем, что говоришь, молодой человек, – строгим и холодным тоном произнесла Вальбурга и подошла к кровати. Одарив старшего сына презрительным взглядом, она опустилась на второй стул по другую сторону кровати, и взглянула на Регулуса. – Как ты? – спросила она уже мягче и тише. Рег сдвинул брови и закусил нижнюю губу. Взгляд опустился на собственные руки, лежащие поверх одеяла. Через пару секунд, он снова посмотрел на мать. – А вы кто? – спросил он так, словно впервые видел. Вальбурга нахохлилась, открыла рот, но тут же прикрыла его, не зная, как выразить свое возмущение. С одной стороны, она бы накричала на Регулуса, но с другой она помнила, что врач предупреждал ее о том, что сын может потерять память. – Я – твоя мать! – напыщенно ответила она, стараясь не выдать раздражения или обиды. Рег перевел взгляд на брата и увидел, как тот явно потешался над этим неловким моментом. Блэк-младший, вместо осуждения, слегка улыбнулся. Словив грозный взгляд матери, Регулус опустил глаза, а Сириус пожал плечами. – Ты должен все вспомнить! – обеспокоенно воскликнула Вальбурги, широко раскрыв глаза. Бродяга издал тихий смешок, бросив короткий взгляд на мать. Неужели, она не понимает, что по одному только ее приказу память не вернется? – Это не смешно! – прошипела Вальбурга, посмотрев на старшего сына. Сириус не ответил: он встал и направился к двери. У порога он оглянулся и надменно произнес: – У меня есть знакомый невролог, который завтра осмотрит Регулуса перед и после томографии. Не дав что-либо ответить матери, Бродяга вышел из комнаты и направился к телефону. По дороге он вынул из кармана крошечный блокнот, где записывал важные сведения и дела, которые необходимо сделать. Сюда же он записал телефон мистера Люпина – еще в больнице. Сириус набрал нужный номер и приложил трубку к уху. Через несколько секунд он услышал гудки, а затем и уже знакомый мужской голос. – Добрый вечер! – поздоровался Блэк. – Мистер Люпин? – Да, это я… – ответил мужчина сонным голосом, вероятно, еще не понимая, кто ему звонит в такой поздний час. – Это Сириус, – представился Бродяга. – Извините, что так поздно звоню, но мне необходима ваша помощь. – Здравствуй, Сириус. Какого рода помощь? Что-то случилось? – Мой брат упал с лестницы сегодня днем и потерял сознание… Очнулся совсем недавно, но, кажется, у него частичная потеря памяти. Ему вызывали врача, но тот не дал никаких конкретных ответов и назначил томографию на завтра, – Бродяга сделал паузу. – Сэр, вы не могли бы завтра осмотреть его? Внимательно все выслушав, мистер Люпин несколько секунд молчал, а затем ответил: – Конечно, – согласился он. – Завтра после томографии мне нужно взглянуть на ее результаты и на самого пациента. Что конкретно он не помнит? – Я сильно не проверял, но он забыл, как выглядит наша мать, – Сириус на секунду притих, а потом все же добавил более живым голосом: – Зато узнал меня и даже вспомнил мое имя. Люпин выждал еще одну коротенькую паузу. Бродяга решил, что, вероятно, разбудил его, и мужчина не сразу понимал, что от него хотят. Но через некоторое время он все же произнес: – Иногда бывают кратковременные потери памяти и ориентации. Если без сознания он был меньше суток, то, скорее всего, память к нему вернется, правда, постепенно. Я не могу тебе точно сказать, когда он сможет вспомнить все, но почти уверен, что к завтрашнему утру ему удастся вернуть половину информации, которую он «потерял» в результате травмы. Его не тошнит? – Вроде бы нет… – Сириус пожал плечами. – Во всяком случае, он не жаловался. – Если что, то такая реакция нормальна, как и сильная головная боль, головокружение и кратковременная потеря зрения или слуха. Так что, не пугайся. В какую больницу вы завтра поедете? Блэк замолчал, пытаясь вспомнить, какие в Лондоне вообще были больницы, и какая из них была самая лучшая. – А где можно сделать самую лучшую томографию? – спросил он. – В центральной частной клинике, в Вест Энде. Я так понимаю, стоимость не имеет значения? – Отец все оплатит… – Я буду ждать вас у местного невролога завтра. Правда, я работаю во второй половине дня, так что смогу осмотреть твоего брата часов до двенадцати. Успеете? – Конечно, – согласился Сириус и обрадованно улыбнулся. – Спасибо за помощь, сэр! – Не стоит… – тихо произнес мистер Люпин. – Доброй ночи. – Доброй ночи. Положив трубку, Бродяга поднялся обратно в спальню Регулуса. Матери внутри уже не было, чем парень был несказанно рад. Сев рядом с братом, он опустил взгляд и попытался придумать, чем можно было занять Рега, но в голову ничего не приходило. – Сириус… – шепотом произнес Регулус. Бродяга немного обеспокоенно глянул на брата, но все же слегка улыбнулся тому. – Почему матушка злится на меня? – Он положил свою ладонь на руку Сириуса и слабо сжал ее. – Потому что она боится, что у тебя могут быть какие-то… отклонения, и им с отцом придется стыдиться тебя, – честно ответил Бродяга. – Стыдиться? – переспросил Рег чуть громче, округлив и без того большие глаза. Сейчас он казался Сириусу совсем маленьким – будто они оба вернулись в прошлое, где им еще нет и десяти. У Регулуса всегда были очень большие глаза ярко-голубого цвета, которые обрамляли густые и длинные ресницы. В детстве он очень напоминал девочку, и Бродяга даже смеялся над этим. Со временем младший брат вырос, глаза перестали выделяться так, как раньше, но сейчас на бледном лице они казались просто огромными и бездонными, как два глубоких озера. – Наши родители не из тех людей, которые любят своих детей несмотря ни на что, – Сириус тяжело вздохнул. – Отец способен отказаться от меня или от тебя, если мы будем не такими, какими он хочет нас видеть. – Но почему? – удивился Рег. – Отец нас не любит? – Любит… – тихо ответил Бродяга, глядя куда-то в сторону. – Просто у него какая-то… особенная любовь. Увидев, как расстроился Регулус, Сириус поспешил добавить: – Но я-то от тебя не откажусь! – он тепло улыбнулся. Брат улыбнулся в ответ, а затем спросил: – Ты останешься со мной на ночь? – Конечно… Только переоденусь. Бродяга резко поднялся со стула и поспешил в свою комнату. Сняв повседневную одежду, он вытащил из шкафа свои старые спортивные штаны и вернулся в комнату брата. Регулус подвинулся, освободив половину широкой кровати, и отдал одну из своих подушек. Сириус благодарно кивнул и прилег рядом. Выключив светильник, он повернулся на бок и закрыл глаза. Заснул он не сразу. Во-первых, Бродяга беспокоился за Рега и совершенно не знал, чего ожидать от завтрашних результатов томографии. Во-вторых, он уже несколько месяцев жил в Хогвартсе и так отвык от собственного дома, что чувствовал себя сейчас примерно так же, как и тогда в больнице с Ремусом. Сон совершенно не шел, всякие дурные мысли то и дело лезли в голову. Где-то через полчаса Сириус вспомнил про своих друзей и пожалел, что не предупредил о том, где он. Он так спешно покинул колледж и Рема, с которым гулял тогда, а затем так замотался, что наверняка заставил всех волноваться. Сейчас уже было слишком поздно звонить – мобильного ни у кого не было в колледже, а звонить на дежурный уже было запрещено. Оставалось смириться со сложившейся ситуацией и все-таки хоть немного поспать. Но Сириусу удалось уснуть почти под утро. Он проспал всего пару часов и проснулся даже раньше брата. Почувствовав, что все части тела затекли, Бродяга осторожно встал с кровати, чтобы не разбудить Регулуса, и потянулся. Сделав короткую зарядку и похрустев всеми костями, Блэк вышел из спальни. Он привел себя в порядок в уборной, а затем переоделся в своей комнате. Все в доме еще спали – слышны были только шаги Кикимера где-то на первом этаже. Когда Сириус вернулся в комнату Регулуса, тот по-прежнему спал. Где-то через полчаса их проведала мать. Поинтересовавшись состоянием младшего сына, она позвала старшего завтракать и вышла в коридор. Бродяга около минуты посидел с братом, а затем, чтобы не злить Вальбургу, спустился в столовую. – Доброе утро, отец, – холодно поздоровался Сириус, проходя мимо Ориона. Тот кратко кивнул, не отрываясь от утренней газеты. – Сегодня Регулус чувствует себя намного лучше, – произнесла Вальбурга, мешая ложкой утренний кофе и обращаясь, по-видимому, к своему мужу. Мистер Блэк опять кивнул и отхлебнул чаю. – Кикимер отвезет нас сегодня в больницу на томографию? – спросил Сириус, посмотрев на отца. – Да, – ответила миссис Блэк вместо мужа. – Сегодня Орион может приехать на работу позже. Мистер Блэк хмыкнул, но все же промолчал, все также пялясь в газету. Видимо, Вальбурга расценила это как отказ – она громко звякнула ложкой о блюдце и сжала губы. Мужчина никак не отреагировал: перелистнув газету, он сделал еще один глоток и его взгляд снова забегал по строчкам. – Как ты можешь быть таким безразличным?! – воскликнула мать, широко раскрыв глаза – такие же большие и голубые, как у Регулуса. – Наш сын может остаться инвалидом! Вместо ответа последовала очередная пауза. Сириус чувствовал, что назревает скандал – ссоры родителей именно так и начинались. Утреннее молчание отца Бродяга никогда не понимал, особенно когда на него орет собственная жена. Однако Ориону Блэку, кажется, было совершенно плевать на то, что происходит вокруг него. – Ты совершенно не интересуешься жизнью своей семьи! С тобой невозможно вести беседу! Как можно так относиться к собственному ребенку? Ты даже не зашел к нему вчера вечером! – Вальбурга резко встала из-за стола и приблизилась к Ориону. – Почему ты молчишь?! Мистер Блэк медленно отложил газету, допил свой чай и снял очки. – Сегодня я поработаю дома с бумагами, – флегматично ответил он, встал из-за стола и вышел, вероятно, направляясь в свой кабинет. – Старый дурак! – прошипела Вальбурга и смела его газету на пол. Сириус хихикнул в кулак и допил свой уже остывший чай. Мать всегда добивалась своего, но каждый раз, когда они с отцом ссорились, победителем почему-то казался именно Орион. Закончив с завтраком, Бродяга поднялся к Регулусу в спальню. Тот допивал чай, который, видимо, принес для него Кикимер. – Нам нужно ехать уже, – уведомил Сириус брата. – Тебе помочь собраться? – Я сам, – Рег махнул рукой и отставил поднос на тумбочку. – Кто нас отвезет? Кикимер? – Рад, что ты вспомнил, как его зовут, – Бродяга улыбнулся. – А я и не забывал, – Регулус пожал плечами. – Странно, правда? Родителей не помню, а слугу… Сириус опустил голову и, выждав небольшую паузу, произнес: – Я буду внизу. Выйдя из комнаты, Бродяга съехал по поручню на первый этаж. Поймав гневный взгляд матери, он стал под стеночку и задрал голову, выглядывая брата. Рег не заставил себя долго ждать – он спустился ровно через десять минут. – Вчера я звонил врачу, – сообщил Сириус когда они вышли из дому. – Нас будут ждать. Мать ничего на это не ответила, но в машине дала возможность старшему сыну дать Кикимеру адрес и сесть рядом с ним на переднем сидении. Бродяга был немного удивлен маминой уступчивости, но потом решил, что все дело было в том, что она еще не отошла от вчерашнего шока и волнения за Регулуса. Доехав до больницы, Сириус вышел из машины первым и направился в регистратуру. Он старался не спешить, чтобы брат и мать успевали за ним, но и мешкать тоже не хотел – мистер Люпин наверняка уже ждал их, а его не хотелось задерживать. И Бродяга оказался прав – отец Ремуса уже ждал их в холле. – Доброе утро, сэр! – поздоровался Сириус, пожимая руку Люпину. – Доброе утро, – мужчина улыбнулся и перевез взгляд на входящих в больницу Регулуса и Вальбургу. – Мистер и миссис Блэк, я полагаю? – Здравствуйте, – ответил Регулус, любопытно разглядывая доктора. Вальбурга лишь высокомерно кивнула. – Я – доктор Люпин, – мужчина улыбнулся как можно вежливее, но она никак не отреагировала на это. Люпин перевел взгляд на Сириуса – парень лишь пожал плечами. – Томография на четвертом этаже, – произнес он, снова посмотрев на миссис Блэк, и указал в сторону лифта. По дороге мистер Люпин рассказывал Регулусу о том, что он должен будет делать, и как вообще делается томография. Рег то и дело кивал и улыбался, пребывая явно в хорошем расположении духа. Когда все дошли до кабинета, он даже шепнул Сириусу на ухо, что тот нашел ему очень хорошего врача. Бродяга же поблагодарил всех известных ему богов за то, что свели его с Ремусом Люпином и его отцом. – Регулус, – обратился к парню врач. – Если ты волнуешься, ты можешь взять с собой кого-нибудь. Томография – это не больно, но если ты не хочешь идти один… – Ты не против? – Рег вопросительно посмотрел на брата. Сириус улыбнулся и кивнул. – Мне тоже нужно все видеть! – взволнованно произнесла Вальбурга. – Вы можете пройти со мной к компьютеру, – ответил мистер Люпин. – Я буду показывать вам снимки головного мозга. Женщина пожала плечами и последовала за доктором. Регулус и Сириус же пошли следом за медсестрой в соседний кабинет с томографом. Одна из стен комнаты была стеклянной, и они могли видеть кабинет с компьютерами, где, вероятно, будут сидеть мать и врач. – Сказал бы я тебе, что ничего страшного в этой штуке нет, – Бродяга покосился на аппарат посреди помещения, похожий на огромный белый рулет, – но мне такого никогда не делали, так что… – он пожал плечами и улыбнулся, утешающе похлопав брата по плечу. – Я волнуюсь не за саму процедуру, а за результаты, – тихо ответил Регулус. – Все будет хорошо, – Сириус прижал парня к себе, обнимая. Через несколько минут медсестра попросила покинуть комнату, и Бродяга зашел в соседнюю, где уже стояли его мать и мистер Люпин. – Регулус, ложись так, чтобы голова находилась в пределах рамок. Смотри прямо вверх и постарайся по возможности не шевелиться, – сказал Люпин, нажимая на кнопку микрофона, а затем повернулся к стоящему позади него Сириусу и кивнул в сторону средства общения. – Нажимай сюда, тогда он сможет тебя слышать. Поговори с ним – думаю, твоему брату так будет спокойнее. Волнение может смазать результат. Сам же мужчина обратился к монитору, ожидая, пока медсестра поможем парню правильно лечь. Через какое-то время Рег оказался внутри аппарата по грудь. Томограф зашумел, а на экране, по мере движения и шума агрегата, стали появляться изображения, похожие на мозг в разрезе, разукрашенный в яркие цвета. – Посмотрите сюда, – обратился он, видимо, к миссис Блэк, – Вот здесь находится участок, отвечающий за нашу память. Он плохо функционирует из-за ушиба. Сама травма несерьёзная, но мозг несколько растерян. Из-за стресса или испуга при падении, нервная система сочла некоторые воспоминания угрозой, заблокировав их. Скорее всего, он помнит преимущественно хорошее. Вальбурга какое-то время молчала, глядя то на экран, то на доктора. Через минуту она, наконец, отрыла рот и спросила, стараясь придать своему голову спокойствие и скрыть волнение: – Но он ведь все вспомнит, да? – Это временное явление, поэтому да, он вспомнит. Не сразу, конечно – постепенно. Для этого нужны встряски, – проговорил доктор, но тут же себя поправил: – Не физические встряски! Показывайте альбомы, вещи, может, какие-то подарки. Все, что напоминает ему о тех или иных событиях. Я еще осмотрю его после процедуры, выясним, что именно он не помнит. – Хорошо… Тем временем Сириус продолжал разговаривать с Регулусом, краем уха слушая вердикт врача. Такой расклад был очень даже неплох – хорошо, что все ограничилось только временной потерей памяти. С другой стороны Бродягу это и опечалило: когда брат все вспомнит, то снова станет любимым сыном – настолько идеальным для родителей, что это может пошатнуть их и так не очень простые отношения. Эти мысли Блэк постарался засунуть как можно дальше – в глубину своего сознания, дабы не чувствовать себя эгоистом. Мистер Люпин оторвался от монитора. – Теперь вы должны выйти и подождать в коридоре, пока я обработаю результаты. Потом мы сможем пройти в кабинет, и я осмотрю вашего сына, – кивнул он Вальбурге, после чего улыбнулся Сириусу, – и брата. Бродяга кивнул и взглянул на свою мать, которая, несмотря на окончание процедуры, все еще была взволнована и бледна. – Я буду на первом этаже около буфета. Парень вышел из кабинета и с опущенной головой поплелся к лестнице. Он сам не понимал, почему грустит, ведь все худшее позади, и с Регулусом все будет хорошо. Наверное, просто не отошел от шока. Уже поворачивая к ступенькам Сириус вдруг почувствовал чьи-то руки у себя на лице, закрывающие глаза, и услышал хихиканье за спиной. – Сюрприз! – воскликнул знакомый голос. Бродяга резко повернулся и увидел позади себя Джеймса, улыбающегося во весь рот. – Мы все думали, услышишь ты, что за тобой кто-то наблюдает и ходит, или нет. – Он повернулся куда-то в сторону и воскликнул: – Хвост, ты мне проспорил. За спиной Джеймса возник бледный Ремус, выглядевший так, словно не спал несколько ночей и потерял пару литров крови. – Мы переживали, – подойдя ближе к Блэку, заявил он, и хотя он обобщил всех друзей, объяснений он требовал в первую очередь для себя. – Ты ведь мог сказать, что случилось, чтобы мы не искали тебя всю ночь... Увидев Рема, Сириус не смог сдержать улыбки. Несколько секунд он просто молчал, разглядывая его, а затем все-таки ответил: – Я совсем забыл предупредить, а когда вспомнил, что нужно позвонить, было уже очень поздно. А тебе отец рассказал обо всем? – Да, позвонил утром и сказал. Он знает, что некоторые из нас очень... нервные... – Люпин неуверенно улыбнулся в ответ. – Как твой брат? Я сначала хотел отца найти, но потом решил ему не мешать. Блэк махнул рукой. – Все нормально, жить будет. Он же мой родственник! – Бродяга, – требовательно произнес Джим, прерывая их с Лунатиком диалог, – вообще это не дело. Мы должны как-то связываться! – Стырить телефон у Филча не вариант? – спросил Сириус. – Может, пейджер? – тихо предложил Питер, тоже пытаясь вклиниться в беседу. Бродяга повернулся к нему и хитро улыбнулся. – Вот это действительно классная мысль! – воскликнул он. – Пейджер совсем не дорогой, я хоть десять штук могу купить. – Достаточно четырех, – поддержал Сохатый. Питер и Ремус одновременно отвели взгляд, стараясь сделать вид, будто их здесь нет. Затем Лунатик все-таки объяснил эту странную реакцию. – Не нужно нам ничего покупать, – тихо попросил он, умоляюще глядя на Блэка. Пит пару раз кивнул, соглашаясь со словами Люпина. Сириус настаивать не стал, решив, что они к этому разговору еще вернутся. Он пожал плечами, соглашаясь, и направился в сторону кабинета невролога. Внутри уже сидели Регулус, Вальбурга, мистер Люпин, еще один врач и медсестра. Кажется, брата уже осмотрели, и мать собиралась уходить. – Ну, что? – спросил Бродяга, глядя на Люпина. – Волноваться не стоит, – утешил доктор парня. – Потеря не очень значительная – я выписал нужные лекарства и рассказал, что нужно делать для восстановления памяти. Хотелось бы еще сразу предупредить, что могут проявиться еще какие-то последствия, но мелкие. Правда, я бы хотел, чтобы о любых странностях вы сразу же мне сообщали, – мистер Люпин внимательно посмотрел на Вальбургу. Миссис Блэк согласно кивнула. – И я бы хотел, чтобы завтра Регулус показался мне, – доктор посмотрел на Рега. – Ездить самому я пока не рекомендую. Я думаю, я сам бы мог приехать, если вы позволите, – Люпин снова перевел взгляд на Вальбургу и получил от нее очередной положительный ответ в виде сдержанного кивка. – А, и не забывайте про питание, – вспомнил врач. – Я написал, что не рекомендуется употреблять после такой травмы. – Спасибо за помощь! – поблагодарил Сириус мистера Люпина и пожал ему руку. – Не за что, – улыбнулся мистер Люпин. – До свидания. – До свидания, – Бродяга махнул рукой. – До свидания, – повторил Регулус, следуя за братом. Вальбурга тоже попрощалась, хотя и не так тепло и дружелюбно, как ее сыновья, и вышла последней. – Возвращайся в колледж, – произнесла мать, когда они спускались по лестнице. Сириус глянул на брата, как бы спрашивая его. Тот кивнул и слабо улыбнулся, разрешая себя оставить и доверить матери. – Хорошо, – согласился Бродяга. – Я позвоню завтра. Обогнав брата и мать, Блэк спустился на первый этаж, где его уже ждали друзья. В колледж они поехали все вместе на автобусе. Сириус предлагал снова вызвать такси, но Рему и Питеру опять стало неловко, так что пришлось поддержать более бюджетный вариант. По дороге Бродяга рассказывал о том, что произошло с ним вчера вечером и сегодня утром. Он не сильно вдавался в подробности, описывая своих родителей, но про реакцию Вальбурги на потерю памяти Регулуса все же рассказал. Друзья, правда, не сильно восприняли эту шутку, так как в больнице так и не наткнулись на миссис Блэк. Сириус был безмерно рад такой удаче. В Хогвартс ребята как раз успели к обеду. Бродяга предложил не идти на оставшиеся пары, и все поддержали эту идею – даже Ремус согласился прогулять. – Можем посидеть у озера, – сказал Джеймс, допивая чай. – Лунатик, мы даже можем подняться за твоими книгами, чтобы тебе не казалось, будто мы тратим время попусту. Ремус хотел уже возразить и прочитать лекцию о том, что ему сегодня очень важно уделить время друзьям, но идея взять учебники была такая соблазнительная, что он просто кивнул. – Сходить с тобой? – спросил Сириус у Люпина, когда все уже доели. – Если ты не против, – ответил тот, слегка улыбаясь. – Был бы против – не предлагал бы, – Блэк подмигнул другу и направился к лестнице. Поднявшись к комнатам, Ремус и Сириус направились к своей. Бродяга сначала не заметил, что в конце коридоре кто-то стоял. Когда они подошли чуть ближе, Блэк заметил, что это был Рабастан. – Только не разговаривай с ним слишком долго, – тихо проговорил Бродяга в сторону Рема. Лунатик вздохнул и закатил глаза, просто кивнув. Около двери Сириус остановился и смерил Лестренджа высокомерным взглядом. Прищурив глаза, он сказал, что подождет Ремуса в комнате и уже собирался зайти, но остановился после слов Рабастана: – Вообще-то я с тобой хотел поговорить. – Я жду в комнате, – произнес Люпин, повторяя недавнюю реплику Бродяги, и скрылся за дверью. – Чего тебе, Лестрендж? – спросил Сириус, опираясь спиной о стену. – Я знаю, что произошло с твоим братом, – произнес он, опустив голову. – И я… соболезную. Надеюсь, ничего серьезного? Блэк насторожился и изогнул одну бровь. – Откуда ты знаешь? – Это и так понятно, – махнул рукой Рабастан, ухмыльнувшись. – Это все, что ты хотел мне сказать? – Нет, – Лестрендж замотал головой. – Я так понимаю, Регулус не помнит, что с ним случилось? – Не помнит. – Ты не думал, что он не просто упал? – Рабастан понизил голос. – Что ему могли помочь… – Ты на что намекаешь? – Сириус приблизился к парню, сдвинув брови. – Думаю, мне не нужно объяснять, какие сейчас трудные времена, да? Я сейчас намекаю на одно… политическое движение, – Лестрендж сделал небольшую паузу, а затем продолжил, говоря еще тише: – Знаешь, каких единомышленников ищет лидер этого политического движения? Чем влиятельнее союзники, тем больше людей поддержат это движение. – Как одно связано с другим? – Бродяга снова расслабился, сделав небольшой шаг назад и снова прислонившись к стене. – Как думаешь, далеко ли пойдет лидер этого движения, чтобы заполучить себе в союзники самую влиятельную семью во всей Англии? Способен ли он на шантаж и угрозы? – Хочешь сказать, таким образом пытаются влиять на моего отца? – догадался Сириус. – Не пытаются, а реально влияют. Всего пару минут назад я узнал от своего брата, что вчера вечером твой отец публично поддержал это самое политическое движение. Блэк ничего не ответил, пытаясь переварить услышанное. – Бред какой-то… – все же пришел к выводу парень, тряхнув головой. – Да ну, не может такого быть! – Еще как может, – кивнул Лестрендж. – Так что мой тебе совет – когда спускаешься по ступенькам, всегда проверяй, не стоит ли кто-то за спиной. – Это угроза? – хмыкнул Сириус. – Нет, это совет… – Не дожидаясь ответа, Рабастан отошел от окна и направился по коридору к своей комнате. – Зачем тебе это? – немного растерянно спросил Блэк, не зная как реагировать на это предупреждение, но ответа так и не дождался.