Tomorrow doesn't exist

– Нет, это полная чепуха! – заявил Джеймс, стараясь не слишком повышать голос, чтобы их разговор не подслушали. Они с Сириусом сидели за последней партой в аудитории Теда Тонкса, который вел у них обществознание. Впервые парни расположились отдельно от Питера и Ремуса – Бродяга хотел рассказать Джиму о предположении Рабастана Лестренджа. Почему-то не хотелось впутывать остальных, да и Блэк не хотел спешить с выводами. Может, боялся, что друзья сочтут эту идею бредовой, с чем и не прогадал – Сохатый явно не верил в умышленную попытку навредить Регулусу. – Скорее всего, кто-то просто случайно задел его сумкой, – Поттер пожал плечами, – или он подрался с кем-то. Сириус хмыкнул. Предположение Джеймса было гораздо реалистичнее, с этим он поспорить не мог, но ведь мысли Рабастана так хорошо ложились на происходящие события. – У меня есть причины недолюбливать Лестренджа из-за его семейки и Ремуса, но зачем ему врать? Я знаю, что он не очень ладит с отцом и братом, не поддерживает их идей, но разбирается в этом лучше меня. Видишь ли, мои родители, несмотря на то, какие они идиоты, – Блэк фыркнул и закатил глаза, – никогда не были такими радикалами, как те же Лестренджи. Именно поэтому Рабастан, скорее всего, знает даже больше, чем моя мать. И, я думаю, у него есть причина думать о том, что он мне рассказал вчера. – Я и не сказал, что он врет… – Джеймс отложил карандаш, которым минуту назад выводил на полях замысловатые узоры, и поднял глаза на друга. – Возможно, он пересмотрел слишком много детективных и криминальных телешоу, отчего ему теперь везде мерещатся заговоры. К тому же, это политическое движение, а не кучка террористов – я не уверен, что они бы набирали себе сторонников, угрожая детям. – Ты недооцениваешь их… – Сириус, – Сохатый остановил его, положив руку на его локоть, – у тебя паранойя. Я понимаю, что этот случай застал тебя врасплох, и сейчас ты пытаешься найти адекватную причину того, что случилось, потому что так легче на это реагировать. Гораздо сложнее согласиться с тем, что это было беспричинно и совершенно ненамеренно – потому что это кажется абсурдным и глупым. Но тебе необходимо признать, что это – несчастный случай как можно скорее, – Джеймс добродушно улыбнулся и кивнул в сторону первых парт, за одной из которых сидел Ремус. – Хватит с нас одного психа. Блэк перевел взгляд на Лунатика, морща лоб. – Может, ты и прав… – задумчиво произнес он, пожимая плечами. Он посмотрел на Рабастана, который сидел прямо за Ремусом, но тот ничего не заметил, сосредоточенно конспектируя лекцию. Когда пара закончилась, Сириус еще некоторое время никак не мог сконцентрироваться на чем-то конкретном, обдумывая слова Джеймса. А ведь и правда – они с Рабастаном были похожи на детей, которым вздумалось поиграть в детективов, и в каждой случайности они пытались разглядеть часть какого-то запутанного политического заговора. Почему же тогда Бродяге хотелось верить именно Лестренджу? Ведь версия Джима была гораздо более правдоподобной и оптимистичной. Наверное, ему и вправду не хватало приключений. – Ты идешь вообще? – перед лицом кто-то замахал рукой, а над ухом прозвучал голос лучшего друга. Сириус кивнул и закрыл свою сумку с тетрадями. В аудитории уже никого не было, кроме них двоих и преподавателя, собирающего свои бумаги. – Уже уходишь, Тонкс? – услышали ребята, идя между рядами к выходу. – Спешишь на студенческий обед, наверное… – На пороге у двери возник высокий мужчина с очень светлыми прямыми волосами, достающими почти до лопаток и собранными сзади в пучок черной лентой. – Тебе не кажется, что это признак нищеты – когда ты обедаешь вместе с детьми? Преподавателям следовало выделить отдельное помещение для трапезы, ты так не думаешь? – голос его был насмешлив и приторно вежлив. Тед Тонкс, наконец, поднял голову и обратил внимание на незваного гостя. – Сегодня подают баранину, не могу это пропустить, – коротко ответил преподаватель и снова уткнулся носом в свои бумаги. – А в обеде со студентами не вижу ничего постыдного – мы ведь тоже когда-то ими были, Люциус. Светловолосый мужчина оперся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди, флегматично осматривая аудиторию. – Даже будучи студентом, я старался обедать со своим отцом в более приличном месте. Еда в Хогвартсе всегда казалась для меня слишком жирной, особенно, когда на должность директора назначили Дамблдора. – Ты что-то имеешь против человека, на которого ты работаешь? – Казалось, двух оставшихся студентов в аудитории никто не замечал, чем Сириус и Джеймс воспользовались, слушая разговор, по-видимому, двух преподавателей. – Я работаю на себя, просто в учебном заведении, которым руководит… Дамблдор, – из его уст фамилия директора вылетела небрежно и насмешливо. – Но на работу принимал тебя именно он, а не ты сам, – Тонкс пожал плечами и, наконец, поднял стопку бумаг с кафедры. – И именно он тебя уволит, если ты будешь действовать неправомерно. Случайно, конечно же, – добавил мужчина, подойдя к выходу, – ты ведь юрист, и наверняка не станешь намеренно нарушать закон, правда? В ответ светловолосый собеседник лишь хмыкнул. Медленно развернувшись, он задел локтем бумаги Тонкса, и те, как перышки, разлетелись вокруг него. – Удачного дня, – бросил через плечо мужчина и вышел в коридор. Преподаватель тяжело вздохнул и присел на корточки, собирая разлетевшиеся листки. – Профессор, вам помочь? – спросил Джеймс, подойдя к нему. – Во-первых, я еще только аспирант, – не поднимая головы, ответил Тонкс, – во-вторых, студенты не должны подслушивать разговоры преподавателей, даже ненамеренно. А вообще, если вам не трудно… Сохатый тут же опустился рядом с аспирантом и принялся лазать по полу, собирая бумаги. Сириус повторил за другом, правда, когда он наклонился, почти все уже собрал Джим. – Кто это вообще такой? – спросил Поттер, вручив стопку листков Тонксу. – Люциус Малфой, – ответил Бродяга вместо преподавателя. – Правда, я не думал, что он здесь работает. – Я вот тоже не понимаю, что он забыл в учебном заведении… – Тед пожал плечами, морща лоб. – Ни за что не поверю, что это от большой любви к подросткам. – Аспирант резко глянул на Джеймса, а затем перевел взгляд на Сириуса. – Но я этого не говорил, если что. Нельзя наговаривать на других преподавателей, даже если это святая истина. Блэк широко улыбнулся, а Сохатый издал тихий смешок, глядя в коридор. – Кстати, – воскликнул Тонкс, поднимая указательный палец, – совсем вылетело из головы сказать о том, что у нас тут есть разные спортивные кружки, к примеру, поло, гольф, шахматы и все такое. Я заметил, что лекции вам не кажутся столь интересными, чтобы их слушать, – будто по команде, Сириус и Джеймс отвели взгляд в сторону, – и подумал, что вам мог бы нравиться спорт. Вы ведь гриффиндорцы, да? Парни одновременно закивали. – Может, запишетесь? Я не настаиваю, но в прошлом году как раз закончили колледж два игрока в поло, и нашей команде позарез нужны новые люди. – Я думаю, идея очень даже ничего, – улыбнулся Джим и посмотрел на Бродягу. – Ты как? – Почему бы и нет? – Сириус пожал плечами. – Только скажите, куда нам в следующий раз подойти и что надеть. Тед Тонкс поднял брови, улыбаясь во весь рот. – Инвентарь вам выдадут на месте, одежда непринципиальна, главное, чтобы вам было удобно. Форма выдается перед играми с другими братствами, а игровой сезон начинается весной. Надеюсь, ездить верхом вы умеете? Ребята снова утвердительно кивнули, на что преподаватель улыбнулся еще шире. – Что ж, тогда подходите в пятницу после четвертой пары на поле за колледжем. Попрощавшись, Сириус и Джеймс направились в столовую. Нужно было рассказать о ссоре между Тедом и Люциусом Рему и Питу. Зайдя в зал, Джим тут же заметил друзей, сидевших за крайним столом. Питер вовсю наяривал мясо, а Ремус, который, наверное, уже наелся, пил чай. – Вы где так долго ходили? – спросил Пит, задрав голову, когда Бродяга и Сохатый подошли к столу. Сириус тут же уселся к Лунатику, а Джеймс – рядом с Хвостом. – Мы такую сцену застали… – Поттер хитро улыбнулся, накладывая себе в тарелку овощное рагу. Увидев, как глаза Петтигрю заблестели от любопытства, он полил содержимое тарелки соусом и продолжил: – Короче, Бродяга что-то призадумался и мы собрали вещи позднее всех. Когда собрались выйти из аудитории, то зашел какой-то странный и очень борзый препод, и они с Тонксом начали друг друга опускать. Как фамилия этого блондинчика? – Малфой, – напомнил Блэк, внимательно вглядываясь в лица товарищей. – Вы не слышали о таком? Ремус замотал головой, а Пит поморщил лоб. – Кажется, я видел его однажды по телевизору, – задумчиво произнес Хвост, закатывая глаза и вспоминая. – Он вроде политик какой-то, да? – он вопросительно уставился на Бродягу. – Ну, не совсем, – ответил Сириус. – Вернее, тот, кого ты видел, политик – Абраксас Малфой. А вот у нас в колледже работает его сын. – Мерзкий он, – фыркнул Джеймс, пережевывая пищу. – И чего это он к Тонксу прикопался? – Отец у него не лучше, уж поверь, – Блэк многозначительно посмотрел на Сохатого. – Он – лидер того самого политического движения, про которое я тебе рассказывал… – Сириус попытался намекнуть на их недавний разговор, но Джим лишь отмахнулся. – Я согласен, что эти Малфои – полный отстой, но я не думаю, что они способны на покушение. Подумай, что было бы, если бы у них вместо инвалида получился жмурик? – Ты вообще в этом не шаришь! – Бродяга слегка повысил голос, но потом успокоился и стал говорить тише, чтобы не привлекать внимание к их разговору. – Политика – дело грязное, даже у итальянских мафиози и бостонских ирландцев руки чище. – Вы вообще о чем? – недоумевал Ремус, переводя взгляд с одного друга на другого. Сириус и Джеймс переглянулись. Несколько секунд они молчали, но потом Блэк все же ответил на вопрос Лунатика: – Короче, я думаю, что с этим падением Регулуса все не так просто. – Он всматривался в лицо Люпина дабы понять, как он отреагирует и поверит ли ему. К несчастью, лицо не отражало ничего похожего на понимание. – В общем, помнишь, мы с Лестренджем разговаривали вчера? Так вот, он предположил, что, возможно, это вовсе не несчастный случай, а попытка… угроза моим родителям. Они – наследники самой влиятельной семьи в Англии после королевской, а вот это политическое движение, возглавляемое Малфоем, хочет заручиться поддержкой таких семей, как моя. Лунатик отвел глаза в сторону и поморщил лоб, думая. Затем он перевел взгляд на Джеймса, который лишь пожал плечами. Посмотрев снова на Бродягу, он осторожно произнес: – Сириус, – он сделал небольшую паузу, – я понимаю, что это все очень увлекательно и интересно, похоже на какой-то детектив, но… притормози. Это выглядит слишком наивно, я не думаю, что взрослые политические деятели будут использовать такие дешевые методы американских криминальных боевиков. – С каких пор ты не веришь своему Лестренджу? – воскликнул Блэк. – А с каких пор ты веришь? – парировал Рем. – А зачем ему врать в этом случае? – Сириус… – Джеймс попытался остановить друга, положив ему руку на плечо, но тот лишь стряхнул ее и продолжил: – Ремус, как ты можешь говорить то, о чем не знаешь? Ты этих людей в глаза не видел, ты не знаешь, какие они, как они ведут дела и так далее. А я встречался с теми же Малфоями, с Лестренджами и другими влиятельными семьями! Я знаю, что это за люди и считаю, что они способны на убийство ребенка ради своих целей. Ты смотришь на это все с позиции среднего класса, который вообще нихрена не понимает в этих всех делах, так что ты не можешь оценивать эту ситуацию! – Понятно, – тихо произнес Ремус, встал из-за стола и молча вышел из Большого Зала. Когда Лунатик скрылся из виду, Джеймс повернулся к Блэку. – Ну ты молодец… Сириус сдвинул брови и уже открыл рот, чтобы оправдать себя в глазах Сохатого, но не сказал ни слова. Он же знал, что Ремус так на все остро реагирует, и кто его за язык тянул? Зачем он так рвался что-то доказать? Бродяга поднялся, так ничего и не съев, и направился следом. – Пойду подумаю над своим поведением, – фыркнул он и вышел. Когда и Сириус скрылся за массивными дверьми, Джеймс, не зная, что еще делать, уткнулся взглядом в тарелку и стал перебирать вилкой овощи. – А я думаю, что в словах Бродяги есть смысл… – тихонько сказал Питер. Поттер удивленно уставился на друга, но ничего ему не сказал. Пит смущенно отвел взгляд. Когда Питер и Джеймс вернулись в комнату, то застали Ремуса за книгой. Сириус появился в комнате только к вечеру, и Сохатый сразу же стал расспрашивать его, где он пропадал. – Ездил к Регулусу, – коротко ответил он и прилег на кровать. Ясно было, что больше Блэк не хотел разговаривать об этом. Джим махнул на него рукой и направился к своей тумбочке, где лежала книга «Все про поло», взятая парнем в библиотеке после обеда. Питер, оставшись без дела, уговорил Сириуса сыграть с ним разочек в шахматы. Бродяга сначала отнекивался, но потом решил, что все равно не может так пролежать до ночи, ничего не делая, и согласился. В итоге Хвост и Блэк провели аж три партии. Все три раза Питер выиграл у Бродяги, хотя в последний пытался поддаваться, дабы не огорчать приятеля. Правда, Сириусу было все равно. Отыграться в четвертый раз он согласился на автомате, так как не представлял, что еще ему делать. – Тебе бы на шахматы походить, – промямлил Блэк и, совершенно не подумав, ткнул ферзя прямо под нос коню. – Тонкс сегодня упоминал, что у нас шахматный клуб есть. Питер замялся и на какое-то время застыл, сверля взглядом доску. Затем сделал вид, что ферзя не заметил, и двинул вперед пешку. – Завтра к нему подойду, – ответил Хвост. – Вообще шахматы – это здорово. Сириус равнодушно пожал плечами и ферзем сделал шах королю. – Слушай, – шепотом проговорил Питер, не спеша делать следующий шаг, – я тебе верю. То, о чем ты говорил в столовой, имеет смысл. – Тем не менее, в глазах Ремуса и Джеймса я все равно придурок. Питер тяжело вздохнул и отступил королем влево. С одной стороны хотелось поддаться, но с другой Хвост пытался вести адекватную игру, продуманную и сложную. Видимо, Сириус не разделял его энтузиазма – мало того, что он вообще играл как-то не очень, так сейчас у него не было настроения, чтобы хотя бы постараться не проиграть. В какой-то момент он почувствовал, что уже не соображает и устал от игры, поэтому сам быстро поддался и лег спать. Питер, делая вид, что рад четырехкратной победе, какое-то время поиграл сам с собой и тоже отправился спать – одновременно с Ремом и Джимом. Перед сном он думал о том, какие у его друзей натянутые отношения, и как это можно было исправить, но никаких идей не возникало, и Хвост просто уснул. Следующие несколько дней прошли не очень интересно. Сириус все так же был на удивление молчаливым и задумчивым, Ремус по-прежнему старался не попадаться ему на глаза, Джеймс вовсю пытался придумать способ помирить друзей, а Питер просто наблюдал за происходящим, переживая за товарищей, но совершенно не понимая, что он может с этим поделать. Он пробовал поговорить с Ремусом, но тот неохотно болтал об их отношениях с Бродягой. Джеймс же пытался настроить Блэка на примирение, однако его голова была полностью забита мыслями о покушении на Регулуса. Когда наступила пятница и пришло время идти на первую тренировку, Сохатый еще раз попытался заговорить с Сириусом о Люпине. – Я не могу сейчас об этом думать, – огрызнулся Блэк, когда им раздавали инвентарь. – Единственное, что меня волнует в данный момент – мой брат. Мне нужно следить за его состоянием и за отношениями между ним и родителями. Ты знаешь, что он пару дней назад начал заикаться? Я не знаю, почему это проявилось не сразу после травмы, но это очень плохо! Мать делает вид, что не замечает этого, и это ненормально! Сегодня после тренировки я поеду сразу к нему чтобы проверить, не узнал ли об этом отец и не отвернулся ли от своего второго сына. Джеймс притих, не зная, что ответить на этот поток слов. Наверное, он и правда немного достал друга со своими попытками помирить его с Ремом. Резкий тон Бродяги немного выбил Поттера из колеи, однако он даже не пытался как-то оскорбляться, понимая, что Блэку сейчас было очень нелегко. – Кстати, Регулус вчера сказал мне, что ему приснился странный сон… – горько продолжил Сириус. – Будто его толкнули с лестницы. – Увидев, как Джим закатил глаза, Блэк поспешил объяснить: – Я знаю, что это всего лишь сон, но мистер Люпин сказал, что сейчас Регулусу могут сниться те моменты, о которых он не помнит. Я не могу просто закрыть на это глаза, не имею права! Поттер про себя согласился с другом. Все-таки Бродяга был прав в том, что нельзя было отбрасывать любые варианты. Может, это и не заговор, но Регулуса и правда могли толкнуть. Уже собираясь извиниться, Сохатый открыл рот, но не успел ничего сказать, так как услышал тревогу, доносящуюся со стороны замка. – Что случилось? – спросил он вслух, глядя на Сириуса. Вместо ответа Бродяга рванул в сторону здания колледжа, бросив все, что держал в руках. У него было не очень хорошее предчувствие. Блэк вспомнил о прошлой тревоге и о том, как искал Ремуса. Нет, в этот раз он такого не допустит. Около входа уже собрались ученики и преподаватели. В толпе Сириус увидел седоволосую голову Дамблдора и направился к нему. – Как это случилось?.. – спросил кто-то из учеников. – Как можно было просто выпасть из окна? У Бродяги екнуло сердце. Что, если это Ремус? Разве существовал ученик, у которого было бы больше шансов на это? – Рем! – закричал он, продвигаясь вглубь массы людей и вглядываясь в лица. – Мистер Блэк, – услышал он голос директора и резко повернулся. – Кто это упал? – он обеспокоенно посмотрел на Дамблдора. Тот смотрел ему за плечо, и Бродяга обернулся – за спиной мадам Помфри ему удалось различить гриффиндорскую нашивку на пуловере и растрепанные волосы каштанового цвета. Девушка… – Гвен? – переспросил он, снова посмотрев на директора. – Она жива? Дамблдор утвердительно кивнул. – Мне нужно поговорить с вами, сэр, – произнес Сириус, понизив голос. – Я не уверен, что найду свободную минутку сейчас, – неторопливо отвечал директор, то и дело выглядывая из-за Блэка и следя за тем, как мадам Помфри оказывает ученице первую помощь. – Приходи завтра утром в мой кабинет, и мы все обсудим. Сразу после завтрака. Бродяга утвердительно кивнул и снова глянул на лежащую Гвеног. Её внешний вид оставлял желать лучшего. Пожалуй, выглядела в этот момент хуже только побледневшая как труп девушка, сидевшая на коленях рядом. Она явно была со второго или с третьего курса, так как Сириус не помнил, чтобы они в этом году была на Посвящении. Лицо показалось знакомым, и Блэк чуть позже сделал вывод, что это, наверное, была сестра Гвен. Выбравшись из толпы, Бродяга заметил стоящих поодаль Питера и Ремуса. – Где Джеймс? – спросил он, оглядываясь назад. – Он где-то там, в толпе, – пожал плечами Питер. Сириус кивнул, опустив голову. – Я не понимаю, как можно было так упасть, – задумчиво произнес он. – Откуда она вообще выпала? – Пойдем, – тихо произнес Ремус, кивая в сторону замка. – Это было в библиотеке, прямо у меня перед носом. Блэк поморщил лоб. – Ты не видел, как… – он запнулся, – как это было? – Обзор закрывали стоящие книжные шкафы, – объяснил Люпин по дороге. – Я не видел. По дороге Сириус обдумывал случившееся. Был ли это несчастный случай? Может, ее кто-то специально вытолкнул? Но зачем? – Она сидела одна? – спросил Бродяга, когда они поднялись в библиотеку. – Может, ты слышал, как она с кем-то разговаривала? – Сириус! – Рем резко повернулся к нему, повышая голос, – если ты опять начнешь говорить, что это какой-то заговор, я с тобой не заговорю до конца своих дней. Ты понимаешь, как это глупо? Девушка пострадала, а ты играешь в Шерлока Холмса! Оставь это, я тебя умоляю! Блэк опешил, не зная, что отвечать. Ремус не был вспыльчив и редко психовал, но каждый его срыв был таким ярким, что Бродяга иногда побаивался что-то говорить в ответ, чтобы окончательно не оттолкнуть от себя Люпина. Он так ничего и не сказал ему в ответ, лишь только осмотрел помещение. Он был почему-то уверен, что кто-то толкнул ее. Вспомнились слова Рабастана о поиске влиятельных союзников, правда, Сириус не совсем понимал, почему Джонсов таковыми считали. Он не слышал о такой семье, не мог ответить, чем они занимались, но пообещал себе проверить. Правда, позже, и явно не у самих Джонсов. – Мне нужно домой, – произнес Блэк. – Регулус меня ждет. Попрощавшись с друзьями, он выбежал из библиотеки и спустился на первый этаж. Сейчас он найдет свою сумку и вызовет такси. Правда, поедет не домой, а к отцу на работу, чтобы поговорить. Слова Лестренджа отчетливее звучали в его голове, и Бродяга хотел раз и навсегда проверить, правдивы ли эти догадки.