Tomorrow doesn't exist

– Новое расписание меня не радует, – фыркнул Сириус, отвернувшись от доски объявлений и прислонившись плечом к стене. – Что я на парах делать буду? Нет ни информатики, ни физики… – Нет физики… – тихо повторил Питер и облегченно выдохнул. – Какая-то тупая экология, которая никому не нужна, – продолжал возмущаться Блэк. – Экономику тоже никак не прогуляешь, потому что ведет ее наш уважаемый ректор. Джеймс хмыкнул и слегка приподнял уголки губ в задумчивой улыбке. Правда, когда снова принялся перечитывать список предметов, улыбка с его лица исчезла и парень замер на пару секунд. – Сириус, – позвал он друга, дернув за плечо, – смотри сюда. Он ткнул пальцем в столбик «Среда», где первой парой красовалось правоведение. – И что? Если на должность препода не взяли моего отца, то я бы сходил раза два. Джеймс никак не отреагировал на слова Блэка, лишь ткнул еще раз пальцем, показывая на фамилию преподавателя. Сириус улыбался так, будто ничего страшного там нет, однако прочитав про себя имя препода, тоже перестал веселиться. – И как же я раньше не додумался… – еле слышно проговорил Бродяга себе под нос. – Логично, что право будет читать Люциус Малфой. – Малфой? – переспросил Питер. – Это тот самый… – Ага, – перебил его Джеймс, кивая, – тот самый Малфой. – Он же просто будет вести пару... – нахмурившись, проговорил Ремус, до этого времени молча переписывающий расписание. – И то – всего раз в неделю. Сириус снова фыркнул. – Тут в среду как раз день такой хороший – астрономия, геометрия… Не к месту это право. Малфой будет перед любимыми предметами настроение мне портить. – Блэк взял черный маркер и перечеркнул первую пару в блокноте толстой линией. – Так-то лучше. – Это значит, что на пару ты ходить не будешь? – спросил Джеймс, заглядывая через плечо. Ремус, не говоря ни слова, хмыкнул и пожал плечами. Сириус сделал вид, что не заметил этого и кивнул, отвечая на вопрос Поттера. – Ты, наверное, и так все знаешь, – сказал Питер, все еще глядя в расписание, – ну, из-за… – Хвост запнулся, не решаясь упомянуть родителей. Бродяга, конечно, все понял и спокойно ответил, пытаясь загладить неловкость друга: – Да, мне рассказывали много чего, так что в голове кое-что отложилось. Впрочем, никто уже не удивлялся, что Сириус умудрялся не ходить на пары, но знать, о чем на них идет речь. При всем своем нежелании углубляться, Блэк, закончив самую престижную школу Британии, все равно оставался одним из лучших учеников. То же самое можно было сказать и про Джеймса – тот учился в школе попроще, однако, обладая хорошим потенциалом, тоже умудрялся учиться очень хорошо, даже при всей своей лени и несерьезности. Ремус чувствовал себя рядом каким-то недалеким и всячески пытался держать планку, чтобы друзья (особенно Сириус) не сочли его глупым. Конечно, он старался не только из-за этого – хотелось показать всему миру, что он и со своими отклонениями способен хорошо учиться и впоследствии получить хорошую достойную работу. Питеру приходилось еще хуже. Не обладая ни усердием, как у Ремуса, ни средствами, как у Сириуса, ни потенциалом, как у Джеймса, он старался хоть как-то соответствовать своим друзьям. Иногда было очень стыдно быть самым неспособным в их четверке, просить помощи с домашним заданием или какими-то самостоятельными и лабораторными работами. Перед Рождеством Хвост чуть не сошел с ума – семестровые экзамены были такими волнительными и сложными, что парень всю неделю ходил бледный, замученный и совершенно не выспавшийся. В придачу он еще и потерял вес: пухлые щеки куда-то исчезли, а живот спал, и Питер стал похож на Ремуса в миниатюре – такого же тощего, только ниже ростом. Конечно, за рождественские каникулы Петтигрю удалось снова немного поправиться, но результаты все равно не были столь значительными. В первую неделю каникул тоже пришлось поволноваться, ожидая результатов экзаменов. Впрочем, результаты не были настолько хорошими, чтобы у Питера сильно возрос аппетит. Несмотря на просто неоценимую помощь Джеймса на информатике, Хвост ее завалил. По физике он тоже не набрал высоких результатов – Сириус, который мог бы решить ему несколько задач, сдавал экзамен на другом конце аудитории. Не сложилось и с химией, так как Ремус, сидящий рядом, успел подсказать только несколько заданий. Каникулы прошли весьма скучно. Не считая Рождества, проведенного у Джеймса, Питеру даже нечего было вспомнить. Приехав домой, парень с порога получил нагоняй от бабушки – результаты экзаменов пришли чуть раньше, чем приехал Хвост. Мать только сидела в углу и вздыхала, и такое «наказание» Питеру казалось гораздо ужаснее, нежели крик бабки. Питер рос без отца почти с рождения. Он никогда не видел его, а мама никогда не рассказывала о нем. Фотографий тоже не сохранилось, как и его вещей. Единственным источником информации была бабка, которая поминала своего зятя не самыми лестными словами. У Хвоста сложилось впечатление, что его отец был человеком не очень хорошим, бросившим семью ради чего-то менее значительного, дабы избежать ответственности. Мама так и не нашла себе другого мужчину, чем бабушка ее попрекала, говоря, что это неправильно – растить сына одной, когда в доме нет мужчины. Увы, мужчины не было. Однако это не имело особого значения, так как в их доме функции главы семьи исполняла бабка. Характер у нее был отнюдь не женский – она была похожа на типичного немецкого генерала и все время пыталась построить дочь и внука, будто те были рядовыми солдатами. Телосложения она тоже была не хрупкого – высокий рост, широкие плечи, большие руки, квадратная голова с выпирающим подбородком – и напоминала Фрекен Бок. Питер, сколько об этом ни думал, так и не понял, что его покойный дедушка мог найти привлекательного в этой даме. Она была не просто коренастой – в ней не было ни капли женственности и, если бы не одежда, со спины ее можно было бы легко спутать с мужчиной. Отношения с бабушкой у Питера были натянутые. Он немного побаивался ее строгости и постоянных попыток построить всех вокруг. Не очень любящий порядок, Хвост с самого детства очень страдал во время субботних уборок. У бабки были очень простые способы борьбы с хаосом – выбросить все, что лежит не на месте, ко всем чертям, даже если это какая-то дорогая или очень важная вещь. Несмотря на то, что мать Питера была совершенной противоположностью бабушки, страсть к порядку она одобряла и поддерживала. Она позволяла своей матери командовать в доме, распоряжаться финансами и заниматься внуком. Сама мисс Аврора Петтигрю разрывалась между двумя работами, и времени на воспитание сына у нее не оставалось. После истории с побегом Сириуса Питеру не один раз приходило в голову, что, возможно, миссис Блэк очень похожа на его бабушку. Конечно, Хвост не считал, что сбежать из дому – выход, ведь, в отличие от Бродяги, у него нет возможности жить отдельно. Да и как он может подвести мать и бабушку? Какими бы они ни были, нельзя просто проигнорировать то, что они его растили все шестнадцать лет, невзирая на какие-либо трудности. В этом семестре предметы казались намного проще, и Питер решил, что ему нужно хорошенько поднапрячься, чтобы повысить свои баллы. Его не волновало то, что летом его снова может ругать бабушка, но хотелось доказать, прежде всего, самому себе, что не все так безнадежно. С астрономией должно быть все в порядке – Питер очень любил ее в школе. Чтобы не было проблем с геометрией и правоведением, нужно было просить помощи Сириуса. Экономика была вроде как по части Джеймса, а английский – Ремуса. С остальным не должно возникнуть трудностей – биология всегда была сложной, но интересной. То же самое можно было сказать и об экологии. Итак, что же было нужно для того, чтобы повысить свои баллы – время, интерес и друзья. Времени у Петтигрю было более чем достаточно – из всех кружков он ходил только на шахматы. Джеймс как-то предлагал записаться на поло, но Питер, который вроде как хорошо относился к лошадям и даже умел ездить верхом, настороженно относился к тому, чтобы совмещать верховую езду с командной игрой. Нет, парень верил, что некоторые лошадки относятся к такому виду спорта весьма позитивно, но было немного страшно проверить это самому. Нельзя было сказать, что парень был весьма плох в седле – когда-то в детстве, когда они жили вместе с маминым младшим братом, тот часто брал его на ферму и учил кататься. Когда же дядя женился и переехал в Лондон, Питеру пришлось отказаться от такого проведения досуга, поэтому профессионалом в этом деле его назвать трудно. Что касалось других увлечений, то Питер не любил о них распространяться. Он вряд ли сам бы мог сказать, что ему больше всего нравится делать, все зависело от настроения. Когда-то он увлекался шитьем и вязанием, даже подарил маме шарфик на Рождество. Бабушке такое увлечение не очень нравилось – безусловно, когда внук умеет шить и вязать, это повод им гордиться, однако занятие это нельзя было назвать мужским. Питеру вскоре и самому надоело этим заниматься, и он решил попробовать себя в оригами. Через какое-то время он это тоже забросил и стал увлекаться рисованием. Последнее из увлечений Хвоста – кулинария. Правда, из-за того, что в Хогвартсе не было возможности изучать новые рецепты на практике, Питеру пришлось на время сменить увлечение готовкой на плетение всяких изделий из ниток. Он уже успел сделать браслеты дружбы для Джеймса, Сириуса и Ремуса, подарить маленький браслетик собственного производства Эммелине, которая помогала приготовиться к экзамену по литературе и обществознанию, а также сплести кучу закладок для книг. Интерес к учебе у Питера был не очень большой. Во всяком случае, сравнивая хотя бы с тем же Ремусом. Хвост понимал предмет довольно поверхностно и, когда углублялся в изучение, делал это не из интереса, а просто потому что это надо выучить. Возможно, поэтому он учился хуже, чем Люпин. Другое дело Сириус и Джеймс – они воспринимали все предметы как один и выбирали самое интересное, а остальное как-то запоминалось само. Питер даже немного завидовал таким способностям. – Что-то у меня тут не сходится… – убито произнес Питер, пялясь в учебник по геометрии так, словно он его очень серьезно обидел. Сириус, сидящий рядом, заглянул к Хвосту в тетрадь и хихикнул. – А почему у тебя все углы по сто двадцать градусов, если это треугольник? Питер жалостливо взглянул на Блэка. – Ты с формулой напутал, – мягко произнес Ремус сзади, через плечо взглянув на задачу, – там все должно быть в два раза меньше. – И угол один убери, а то чего их четыре? – вмешался Джеймс, нависая над Хвостом с другой стороны. – Пресвятой Аполлон, я так никогда не закончу колледж… – Питер тяжело вздохнул и устало обмяк на стуле. К задаче возвращаться совершенно не хотелось. Парень попытался еще раз перечитать условия, но ему не хватало еще одного числа, чтобы решить все до конца. После пятой попытки Хвост все же плюнул и решил прогуляться – в этом семестре даже экономика давалась легче, чем эта геометрия. Выйдя на улицу, Питер направился к любимому месту у озера под деревом. Они с друзьями часто бывали здесь, когда на улице еще не было так холодно. Сейчас, когда была зима, и на земле лежал снег, на их месте особо долго не посидишь, поэтому друзья оккупировали холл своего братства. Преимущества именно этого места перед, скажем, библиотекой или Большим Залом было в том, что здесь им не мешали такие ребята как Снейп, и можно было поговорить с Лили (ну, лично Джеймсу) без «надзора» сальноволосого любителя черного цвета. Но сегодня Питеру хотелось прийти именно сюда – это место было что-то вроде отправной точки дружбы их четверки. Несмотря на то, как отличался Хвост от своих друзей, он все равно чувствовал себя частью команды, переживал за остальных, старался помочь, поддержать, участвовал во всех их мероприятиях. Одному здесь было сложно – взять вот хотя бы этого Снейпа, у которого толком друзей и не было. Даже Лили в последнее время с ним стала общаться реже. Иногда, конечно, дружба мешала. Например, в личной жизни. Нет, Питер вовсе не хотел бы обвинять кого-то в том, что он никак не может найти себе девушку, наверное, дело в нем, но на фоне своих друзей он выглядит куда менее привлекательным, чем в одиночку. Причем, Хвост единственный, у кого еще не было даже намека на пару. Джеймс все еще пытался подкатить к Лили, Сириус был объектом воздыхания доброй половины студенток Хогвартса, а Ремус… Не то чтобы Питер следил, но что-то у него явно такое происходит, отчего тот ведет себя так, будто влюблен. Может, это последствия того случая в больнице, может, он с кем-то встречается, но не говорит друзьям (мало ли, вдруг Блэк отобьет), может, кстати, это все их весьма странная дружба с Бродягой, если это вообще можно назвать дружбой. Поскольку Питер не мог знать наверняка, то и делать выводы не спешил, но это не мешало ему переживать за свою личную жизнь на фоне других. В общем, дабы исправить эту оплошность, решил как-то Хвост подкатить к девушке. Причем, к девушке не простой. После завтрака в выходной день, когда остальные вышли играть в снежки, Питер надел свой самый лучший свитер и пошел «охотиться». Конечно, охотник из него не очень хороший, но попытка не пытка, можно попробовать. Подойдя к двери комнаты, где жила его избранница, Хвост сделал несколько глубоких вдохов, на всякий случай перекрестился, расправил плечи, втянул живот и постучал. Ответа не последовало, и Питер подумал, что никого внутри нет, расслабился и облегченно вздохнул, как вдруг услышал звук проворачиваемого ключа. Снова напрягшись, как солдат во время дежурства, он чуть ли не отдал честь, когда из-за двери выглянула та самая девушка. – Питер? – Привет, Эммелина, – проговорил он на одном дыхании. – Ты не занята? – Я… – девушка почесала затылок, – я делаю домашнее задание на понедельник. – Геометрию? – с надеждой спросил Хвост, решив, что если он прав, то они могли бы совместить приятное с полезным. – Нет, биологию, – замотала головой Эммелина, а затем добавила: – Геометрию я сделала еще вчера, там такие простые задачи. – Она махнула рукой и сделала такое лицо, будто задачи и вправду были чуть ли не для детей дошкольного возраста, отчего у Питера аж ноги подкосились. – Ага, точно! – быстро ответил он, кивая и делая вид, что геометрия для него вообще не наука, а служит на досуге развлечением вместо кроссворда. Наступила неловкая пауза – Питер смотрел куда-то в стену, Эммелина в пол, и никто из них не знал, что говорить. Наконец Вэнс вроде как засобиралась попрощаться, но Хвост, заметив это, тут же перебил девушку: – Может, тебе помочь с биологией? – он попытался заинтересовать ее и не прогадал – кажется, девушке действительно нужна была помощь. Питер чуть ли не затанцевал на месте от счастья, правда, через пару секунд, когда эйфория прошла, и Эмма впустила его в комнату, понял, что кое-что упустил: с последней темой по биологии у него складывалось… не очень. И что же теперь делать? – Ты же понял, как решать эти задачи по генетике? – спросила Эммелина, вглядываясь Петтигрю прямо в глаза, будто пытаясь в них найти решение домашнего. Хвост почесал затылок и снова мысленно спросил сам себя, что ему делать. На лекции он не очень внимательно слушал, решив, что с этими задачами ему позже поможет Джеймс, а учебник вообще не открывал, так как именно когда он задумал почитать нужный параграф, Сириусу вдруг пришла в голову очередная шалость, в которой Питер должен был принимать непосредственное участие. Чтобы не отбиваться от компании, парень, скрипя зубами, все же отложил книгу и поступил в полное распоряжение Блэка. Тот эксплуатировал его весь вечер – да так, что когда закончил, Питер мог только дойти до своей кровати и упасть без сил. – Кажется, да, – соврал парень тихонько, будто боялся услышать собственный голос. Он был не очень хорошим лгуном и не очень любил это делать, а когда приходилось, то Питеру казалось, что за ним следят сразу все возможные боги, которых когда-либо придумывали люди, осуждают и уже договариваются между собой о наказании. Правда, это его не часто останавливало, именно поэтому до Ремуса Хвосту было очень далеко. Пока он придумывал все возможные способы выкрутиться из этой ситуации, Эммелина уже подсунула под нос ему задачник и листок бумаги с карандашом. Увидев перед собой эти предметы, которые казались в данный момент пыточными инструментами, Петтигрю издал нервный смешок и как-то испуганно посмотрел на девушку. Понимая, что выглядит как дурак (впрочем, почему «как»?), он попытался улыбнуться, но получилось только скривиться, отчего Питеру хотелось ударить самого себя, да посильнее, чтоб поставить на место мозги. Ну, назад дороги нет – Хвост смирился со своей участью и нарисовал маленькую табличку для решения. Дотронувшись кончиком карандаша до своих губ, он слегка приоткрыл рот и стал задумчиво покусывать древесину. Эмма украдкой глянула на парня и насторожилась, а когда увидела, как тот облизнул карандаш, отвернулась и прикрыла глаза рукой. Внезапно Питер подскочил на месте и смачно врезал себе по лбу ладонью. Девушка вздрогнула и отсела от Хвоста на край кровати, испугавшись такой реакции. – Я же обещал помочь Ремусу! – он виновато посмотрел на Вэнс, а затем резко подорвался с кровати и пулей выскочил в коридор. Не оглядываясь, он помчался к своей комнате и, заскочив внутрь, даже закрыл ее на замок. Нет, ну какие девушки? Питеру явно нечем их впечатлять. Даже Ремус с прорвой всяких стихов, выглядел на его фоне намного лучше. Посоревноваться за звание самого непривлекательного заморыша колледжа с ним мог бы разве что Снейп, с которым даже Лили Эванс общается редко и весьма неохотно. Ну там-то ладно, Снейп был очень непривлекательной внешности, да и характером походил на ворчливого социофоба. К тому же, кому понравится парень, который, наверное, всю свою жизнь ни разу не встречал шампунь? Это было так обидно – нельзя было сказать, что у Питера плохой характер или некрасивая внешность, тем не менее, как парня его почему-то не воспринимали. Петтигрю обреченно сел под стенку около двери и засмотрелся куда-то в пол. Скоро ему уже исполнится семнадцать, а у него еще никогда не было девушки. Если бы друзья знали, какой он на самом деле, наверняка не общались бы с ним. Особенно Сириус – он бы смеялся и тыкал пальцем, не воспринимал бы Питера серьезно и даже не хотел разговаривать. Или не смеялся бы? Несмотря на то, как Бродяга и Сохатый часто насмехались над всякими ботанами или заморышами, Хвост никогда не становился жертвой их насмешек. Во всяком случае, серьезных насмешек. Тем не менее, лучше о провалившейся попытке подкатить к Эммелине не рассказывать никому. Ну, может Ремусу, правда, вряд ли ему будет это интересно. День своего рождения Питер не особенно ждал. Во-первых, не хотелось осознавать, что время бежит быстрее, чем парню нужно, и тот еле поспевает за ним, во-вторых, отмечать все равно приходилось дома, а это было… если честно, ужасно. Ужасно, потому что бабка все всегда портила. В этом году на выходные парень отправился домой. Он бы с радостью остался в Хогвартсе, но мама прислала ему письмо с просьбой все же отметить день рождения в кругу семьи. Если бы письмо писала бабушка, возможно, Питер и попытался бы найти причину не ехать, ответил бы, что у него завал с уроками или закончились деньги, но матери отказать было намного труднее. Хвост скучал по ней, они были довольно близки, делились внутренними переживаниями не просто как мать и сын, но как друзья. Возможно, мама даст какой-то совет по поводу девушек. Друзья проводили Петтигрю на автобус до Лондона, который как раз проезжал мимо городка, в котором жил Питер. Здесь было тихо и спокойно, протекала узенькая, но чистая речка, а почти возле самого дома, где жил Хвост, находился лес, благодаря которому даже в помещении стоял восхитительный запах хвои. Даже чистый воздух на территории колледжа не шел ни в какое сравнение. Питер почти ничего не брал с собой: только книгу, которую читал, и домашнее задание на понедельник. В сменной одежде он не нуждался – дома у него оставалось несколько вещей. Несмотря на то, что ехал он налегке, бабушка все равно настояла на том, чтобы встретить его на остановке. По дороге было запланировано зайти в магазин и купить продуктов специально для готовки на завтрашнее застолье. Петтигрю не был против – наоборот, он хотел сам купить какой-нибудь гостинец для друзей. Пусть в Хогвартсе и хватало еды, но, тем не менее, продукты там были не магазинные. Вряд ли он удивит ими Сохатого или Бродягу, но почему-то Питеру казалось, что им будет приятна такая забота. Несмотря на надвигающийся праздник, у бабки настроение было скверным. Хвосту показалось, что она сегодня еще более неразговорчива и строга, чем обычно, посему боялся заговорить с ней о чем-либо, чтобы не нарваться. Мало ли что могло быть у нее на уме. Может, дома что-то произошло? Что-то Питеру не хотелось спрашивать это у бабушки – когда они придут, он обязательно узнает то, что его интересует, у мамы. Миссис Петтигрю сама решила, что нужно купить. Питер до последнего боялся брать что-то, что не входило в список покупок бабки, но затем все-таки взял несколько вафельных батончиков и упаковку конфет. На выходе из магазина он словил на себе недовольный взгляд, однако не услышал никаких возражений. Все-таки завтрашний день спасал Питера от лишних перепалок. Бабушку нельзя было назвать конфликтной, однако она очень раздражалась, когда все происходит не так, как она хочет. – Как мама? – спросил Хвост, когда они уже были на полпути к дому, чтобы не молчать. Бабка сурово сдвинула брови и через пару секунд ответила ледяным тоном: – Нормально. Парень тихонько вздохнул, думая, что бы еще можно было спросить, чтоб дорога домой не казалась такой скучной и напряженной. Он вообще не очень любил болтать, но сейчас ему нужно было послушать голос и интонацию бабки, чтобы выяснить, в каком она все-таки пребывала настроении. – В этом семестре такие интересные предметы, – заговорил снова Питер. – Мы изучаем экологию и экономику. Еще у нас есть правоведение. Оно не очень интересное, но мой друг… – Поговорим об этом за столом, – перебила внука миссис Петтигрю и плотно сжала губы от недовольства. Хвост замолчал и, понурив голову, уже молча следовал вслед за бабкой. Та нахохлилась и снова сдвинула брови, осуждающим взглядом осмотревшись, будто все вокруг находилось не на своих местах. Когда они наконец пришли, Питеру доверили открыть дверь и занести продукты на кухню. Миссис Петтигрю же задержалась в коридоре дабы снять свое строгое черное пальто, шляпу и обувь. Свои сапоги она тут же поставила на самую высокую полку для обуви, ухватила щетку и принялась их чистить. – Мам, – позвал Хвост, заходя на кухню. Аврора Петтигрю сидела за столом, склонившись над тетрадью. Рядом лежала стопка таких же тетрадок, и Питер решил, что мама, видимо, проверяет какие-то самостоятельные работы своих учеников. Однако, когда Аврора услышала голос сына, то подняла голову и обрадованно улыбнулась. – Здравствуй, сынок, – ответила она тепло и встала из-за стола. Подойдя к Питеру, она обняла его и поцеловала в щеку. – Привет, – не менее радостно ответил Хвост и сжал в объятьях мать. – Ну, все, все, – послышался строгий голос бабки, которая, видимо, уже закончила со своими сапогами. – Мы должны успеть приготовить все к ужину, я пригласила свою приятельницу из соседнего дома. Питер отпустил маму и отошел от нее на шаг, поворачиваясь к бабке. Та стояла на пороге кухни, скрестив руки на груди и строго глядя на дочь и внука. То, что миссис Петтигрю пригласила кого-то на чужой день рождения, не было удивительным. Она часто поступала так, как ей того хочется, совершенно не считаясь с желаниями других людей. Видимо, ей было что-то нужно от этой соседки, иначе вряд ли бабка, обычно скупая на приглашения и угощения, пригласила бы ее на ужин, особенно на такой роскошный, какой ожидался сегодня вечером. Было, конечно, обидно и неприятно, но Питер ничего не мог поделать – его мнения бабушка не учитывала, да и даже если бы и учитывала, дело было уже сделано, и отказывать незнакомому человеку в обещанном ужине было невежливо. Ах, как же Хвост мечтал поскорее закончить колледж, найти работу и переехать! Желательно, в Лондон, чтобы бабке было трудно добираться, и она не беспокоила его частыми визитами. Вряд ли он полностью избавится от ее контроля, но жить с ней не под одной крышей – это уже хорошо, так как не нужно было мучиться каждую субботу, отдраивая дом, кушать только тогда, когда бабка велит, ложиться спать и вставать по ее команде и даже завести себе какого-нибудь зверька. Питер всегда мечтал завести грызуна – хомячка или крысу, но пока миссис Петтигрю была жива, это было невозможно. Вечером, когда еда была приготовлена, а сам Питер изрядно вымотан из-за указаний бабки, он устало опустился на кровать в своей комнате и закрыл глаза. Вот тебе и день рождения… Миссис Петтигрю изрядно потрепала нервы внуку, раздавая то один приказ, то другой, не давая минуты чтобы перевести дух. Стоило ему только опуститься на стул, как бабушка тут же командным тоном окликала Питера, стоя прямо над ним и уперев руки в бока. И он, кряхтя и вздыхая, вставал и продолжал делать то, что ему велят. Но даже сейчас ему не дали спокойно полежать и пяти минут. Хвост только улегся поудобнее, как в его комнату влетела бабка, даже не постучав, и начала тарабанить о том, что соседка уже вышла, и ему срочно нужно переодеться. – Выглядишь, как босяк, совсем распоясался! – возникала она. – Где твоя белая рубашка и брюки? Не дожидаясь ответа внука, она открыла его шкаф и принялась искать в нем названные ею вещи. Попутно она бурчала о том, что в шкафу вещи весят неподобающе, а на полке – совершенно не сложены и перепутаны. Питеру не хотелось препираться сегодня, чтобы не портить настроение еще больше, поэтому он просто молча встал и, когда бабушка вышла, переоделся в одежду, которую она вытащила для него. Выходя из комнаты и попутно поправляя рукава, Хвост услышал, как в дверь кто-то позвонил. Аврора бросилась открывать, а бабка стала рядом с Питером и критично оглядела его. – Почему ты не причесался? – гневно спросила она, строго сжав губы. Парень не нашел, что ответить, и стал спешно приглаживать волосы, но миссис Петтигрю это никак не устроило. Она развернула Питера к себе спиной и стала самостоятельно приглаживать его волосы. От фанатизма бабки Хвост чуть было не упал вперед в тот самый момент, когда его мать открывала дверь и впускала сегодняшнюю гостью. Вернее… гостей. Соседка пришла на празднование не одна. – Добрый вечер, Уолда, – поздоровалась зашедшая в дом женщина с миссис Петтигрю. – Здравствуй, Агата, – кивнула бабка. – Позвольте взять ваше пальто, – Аврора тут же закрутилась, ухаживая за гостями. Старшая из семейства Петтигрю с укором посмотрела на Питера, который стоял как вкопанный и совсем не помогал матери. Тот спохватился и подошел ко второй гостье, которая вошла следом за Агатой. – Привет, – поздоровалась с ним молоденькая девушка, на вид того же возраста, что и Питер, и улыбнулась. – Оу… – опешил Хвост, подхватывая ее куртку, – привет. А ты… – Меня зовут Дэйзи, – поспешила представиться девушка и протянула руку. – Питер… – парень смутился и порозовел, пожимая скромно руку. Вот так сюрприз! Хвост и не думал, что бабушкина подруга придет с… Питер даже не знал, кем Дэйзи приходится миссис Агате – возможно, она была внучкой, возможно, племянницей. Разве это имело хоть какое-то значение? С одной стороны, парень был приятно удивлен, ведь ему совсем не хотелось сидеть весь вечер за столом с бабкой, мамой и этой Агатой, не имея возможности даже поговорить на хоть немного интересующие его темы. Ему вообще не хотелось сидеть за столом в такой компании, ибо он ощущал себя лишним. Хуже всего было то, что ему приходилось терпеть это занудство в собственный день рождения, который совершенно не приносил ему никакой радости. Так как же было прекрасно, что в этот вечер у него будет собеседник! С другой стороны, этим собеседником была девушка. И, как заметил Питер в первую же минуту их знакомства, весьма симпатичная девушка. Парень не мог признаться даже себе в том, что она очень ему понравилась, и он бы хотел с ней познакомиться поближе, но какой в этом прок, если Питер вел себя с девушками как идиот? Он считал, что у него и так было очень мало шансов хотя бы заставить Дэйзи обратить на него внимание, а если учесть, что она находится в его собственном доме, да еще и за одним столом с его семьей… К тому же она застала его врасплох, и он, непричесанный и совершенно потерянный из-за этого неожиданного визита, отбросил все помыслы о каких-либо отношениях. Но все же, так хотелось верить… «Нет!» – решил для себя Питер. Зачем было лишний раз позориться, да еще и на глазах у бабки? Тем не менее, как Хвост ни старался, за столом он то и дело ловил себя на мысли, что смотрит в сторону Дэйзи. Он стал убеждать себя в том, что это все только потому, что ему просто не с кем поговорить. Чтобы глаза лишний раз не обращались в сторону девушки, Питер все время ел, пялясь в тарелку или на какие-то блюда на столе. Когда желудок его был заполнен, он налил себе полный стакан домашней наливки и с периодичностью в десять секунд делал маленький глоток, стараясь растянуть этот стакан до конца ужина. Увы, на половине он почувствовал, что и наливка уже не помещается в его желудке, вдобавок немного закружилась голова от выпитого, и Питер беспомощно опустил глаза, глядя в пустую тарелку. – Тебе положить чего-нибудь? – услышал он тихий мамин голос у себя над ухом. Вздрогнув, парень поднял голову и посмотрел на Аврору. Отрицательно замотав головой, он снова опустил взгляд. С другой стороны Дэйзи тихонько откашлялась, и Питер, совершенно случайно, по инерции, взглянул на нее. Все-таки она была очень красивой. У нее были большие глаза цвета молочного шоколада и очень длинные ресницы, которыми она то и дело хлопала по пухлым розовым щекам. Нос ее был маленьким и слегка вздернутым, а губы, не пухлые, но и не тонкие, выделялись на бледном лице ярким алым окрасом. Волосы были тусклого пепельного цвета, похожего на темную солому, но они казались такими мягкими и пушистыми, что даже непривлекательный цвет не делал их некрасивыми. Они были слегка волнистые, не слишком длинные, едва доставали до плеч. Дэйзи то и дело заправляла передние пряди за уши, постоянно приглаживая, даже когда они не мешали. Питеру показалась эта привычка такой милой, что он, когда девушка поднимала руки к волосам, украдкой наблюдал за ее плавными движениями. «Ну что ты как маленький… – укорял себя мысленно Хвост, – все ведь решено!» Увы, чем больше Питер отгонял от себя мысли о Дэйзи, тем сильнее они лезли обратно в голову, и все попытки занять себя чем-то другим, не увенчались успехом. Они еще даже толком не разговаривали, а Хвост уже представлял себе, как было бы здорово, если бы они вместе гуляли вместо занудного ужина. Может, им все же поговорить? Вдруг у нее плохой характер или она совсем глупая? Или, возможно, у них совсем разные интересы… Питеру совсем не хотелось думать, что Дэйзи не подходила ему. Возможно, побеседовав с ней, он поймет, что она – самый лучший для него вариант. Если она заговорит с ним после знакомства с бабкой, которая имела свойство отпугивать всех друзей Хвоста, значит, она – именно тот человек, который ему нужен. Стерпеть бабушкины замечания, комментарии и совсем не смешные шутки – это заслуживало рыцарского звания. Правда, пока Питер решался заговорить с Дэйзи, бабушкина подруга Агата успела обратиться к нему четыре раза. Только он ей ответил и хотел было повернуться к девушке, соседка снова задавала какой-нибудь вопрос. Хвост собирался в очередной раз повернуться к Дэйзи, как вдруг то, что он хотел ей сказать, совершенно вылетело из головы. Эта Агата совсем его запутала! – А ты ведь учишься в Хогвартсе? – спросила она снова. Питер тихонько вздохнул и кротко кивнул. – Дэйзи в следующем году тоже поступает туда, – произнесла Агата, взглянув на девушку. Та скромно закивала и опустила взгляд. – И как там? – она снова глянула на парня. – Там… – Питер замялся, не зная, как ему ответить короче, но максимально точно охарактеризовать учебу в колледже. – Там очень чудесно. Хорошие преподаватели, чистый воздух, интересные занятия… – Хорошие преподаватели? – переспросила женщина. – Строгие? – Да, – опять кивнул Хвост. – Но на их уроках интересно. Ему бы хотелось рассказать Дэйзи о своей учебе в Хогвартсе, о друзьях и вообще о том, что происходит в колледже. Конечно, о всяких заговорах и несчастных случаях он бы умолчал – не хотелось пугать девушку, да и вряд ли она во все это так безоговорочно поверит. – А кормят хорошо? – услышал он очередной вопрос. В который раз кивнув, он ничего больше не сказал, не зная, что к этому добавить. Кормили в Хогвартсе и вправду превосходно, совершенно не жалея никаких средств, что всегда очень удивляло Питера. – А дорогое там обучение? – Не очень, – отозвалась Аврора. – Плата весьма символическая. – Странно… – хмыкнула гостья, сделав глоток вина. – Качественное обучение за маленькие деньги. В чем подвох? – Ректор сам выбирает студентов, – объяснила мисс Петтигрю. – В Хогвартс поступают либо дети тех, кто учился здесь раньше, либо… очень одаренные дети. – Но ведь… – Агата резко смолкла, потупив взгляд. Питер заметил, что его мать слегка покраснела, а бабка насупилась и сдвинула брови. Его всегда интересовал вопрос, что же такого в нем нашел профессор Дамблдор, что дал право поступить в Хогартс, ведь его мать вовсе не училась в этом колледже, а самого парня трудно было назвать одаренным. Целую минуту длилось неловкое молчание, которое никто не смел нарушить, прежде чем до Хвоста дошла нужная ему мысль. Он вспомнил, после каких слов у его матери и бабушки наступает такая реакция, как сейчас. Он уже давно ничего не спрашивал их такого, отчего бы они так смутились и замолчали, но было довольно трудно забыть выражения их лиц. Обычно они так реагировали на расспросы Питера об отце. Что если Хвост учится в колледже Хогвартс именно благодаря ему? Отец не оставил ему ни наследства, ни воспоминаний, ни даже фамилии… Значит, Дамблдор знал его! Питер не успел взвесить все «за» и «против» решения спросить у ректора о своем отце. Мысли его перебила миссис Петтигрю, которая громко отодвинулась от стола и встала. – Пора доставать пирог, – объяснила она свои действия и направилась к плите, оставляя остальных все так же сверлить взглядами полупустые блюда и слушать тишину. Когда бабушка вернулась уже вместе с пирогом, все стало постепенно налаживаться. Агата начала рассказывать, как этим летом придумала новый рецепт консервированных овощей и салатов, а миссис Петтигрю, поддержав беседу, стала расспрашивать о том, то соседка собирается высаживать на своем огороде в этом году. Аврора по-прежнему молчала, слушая разговор своей матери с гостью и иногда кивая в знак согласия. Дэйзи и Питер тоже молчали, поглядывая то на сидящих за столом, то друг на друга. В конце концов, Хвост сложил пустую посуду около раковины и предложил Дэйзи пройтись или посидеть во дворе. – Я тоже хочу поступить в Хогвартс, – решительно произнесла девушка, садясь на край лавочки, что стояла у забора. – Как ты туда поступил? – Приехал к ректору и… мама обо всем договорилась, – Питер пожал плечами. – А как ты вообще узнал о Хогвартсе? – девушка заинтересованно подняла глаза и уставилась на Петтигрю. Тот совершенно растерялся, не зная, что отвечать. Он узнал от матери, а она… А как она узнала? Может, отец ей рассказывал? – Мама хотела, чтоб я там учился, – ответил он сдержанно, надеясь, что такой ответ удовлетворит Дэйзи, и она не станет спрашивать что-то еще про его поступление. К счастью, гостью это не слишком интересовало, и следующие ее вопросы не ставили Питера в неловкое положение. – А там же не все такие, как мы? Ну… есть богатые? Хвост утвердительно кивнул. – У меня есть друг, чьи родители – одни из самых богатых людей Британии. – Здорово… – тихо произнесла девушка с такой интонацией, будто Питер дружил с самой Елизаветой. – И много там таких? – Есть ребята, – парень не понимал, что Дэйзи подразумевала под словом «много». – Хотелось бы с ними подружиться, – сказала она мечтательно. – В Хогвартсе у меня будет шанс потом переехать в Лондон. – Ты… хочешь переехать в Лондон? – удивился Питер. – А почему нет? В таком месте, как этот городишко, мне делать нечего. Я хочу жить в квартире на последнем этаже очень высокого дома, кататься на лондонских автобусах и метро, работать в офисе какого-нибудь небоскреба и в обеденный перерыв обедать в кафе. Правда, это чудесно? Хвост не знал, что ответить. С одной стороны, в Лондоне намного больше перспектив, чем в их городке, но дело было в том, что он совсем не знал, чего он хочет от будущего. Никто, даже бабушка, не смог действительно заинтересовать чем-то парня. Он вообще не понимал, чем смог бы заниматься всю жизнь. Ему приносит удовольствие рукоделие, рисование, кулинария, но при мысли заниматься этим постоянно Питера бросало в дрожь. С Дэйзи ему не удалось найти общий язык. Она была красивой, но не более. Хвост мог бы влюбиться в нее, но ее слова о том, что неплохо было бы подружиться с богачами ради того, чтобы переехать в Лондон, отталкивали его. Во-первых, вряд ли она сможет даже поступить в Хогвартс – разве что, у девушки тоже есть отец, бросивший ее еще до рождения, но учившийся в этом колледже. Во-вторых, богатые студенты колледжа интересуются чаще всего такими же богатыми студентками. Даже Блэк в виде исключения, наверное, не воспринял бы Дэйзи всерьез, посчитав ее мечты самой нелепой глупостью. В-третьих, разве можно было заявлять о своих намерениях так открыто? Кто захочет с ней дружить, зная, что девушка нуждается только в деньгах и влиянии? Питер отправился в Хогвартс утром следующего дня. Мама просила остаться до обеда, но парень выдумал себе кучу домашнего задания, которое должен был делать на понедельник. На самом деле ему просто хотелось поскорее уехать от бабки. К тому же он боялся, что если пробудет дома еще какое-то время, ему захочется спросить об отце, чего делать было нельзя. Он хотел предупредить Сириуса по телефону о том, что приедет раньше, но тот почему-то не брал трубку. После третьей попытки дозвониться, Питер махнул рукой и пошел за вещами. Бабушка, как обычно, вызвалась провести внука. – Проверь почту, – крикнула она, закрывая двери. – Мне должны были прислать семена из Шотландии. Питер покорно заглянул в ящик, куда приходили письма и посылки, однако он оказался пуст. Или… почти пуст. Хвост увидел в глубине маленькую коробочку. Достав ее, парень уже собирался позвать миссис Петтигрю, однако, краем глаза заметив на посылке свое имя, не стал этого делать. Воровато глянув в сторону бабки и убедившись в том, что она мучается с плохим дверным замком, Питер спешно спрятал маленькую посылку в кармане куртки. Что-то ему подсказывало, что об этом подарке нельзя было упоминать. – Ну что? – нетерпеливо спросила бабка, наконец закрыв двери. – Ничего нет, – Хвост пожал плечами и решил, что развернет свою посылку в автобусе. Бабка как-то недобро зыркнула на внука, словно он был виноват, что ее посылка еще не пришла, но ничего не сказала. Развернувшись, она заспешила в сторону автобусной остановки и Питер, спешно ухватив свой багаж, засеменил следом. Они пришли на несколько минут раньше, но время шло так медленно, что парню казалось, будто он уже ждет автобуса несколько часов. Посылка в кармане тяжелела с каждой секундой, заставляя Питера думать о ней все настойчивее. Ему не терпелось развернуть ее, посмотреть, что там, и от кого она вообще. Ему никто раньше не присылал ничего, поэтому его имя на коробочке очень удивило его. Наконец, когда автобус подъехал, Хвост смог распрощаться с бабкой и занять себе место. Как только транспорт тронулся и отъехал от остановки, Питер вынул посылку из кармана и уставился на нее. Коробочка была небольшая, весила тоже немного, почти помещалась в кулаке. Кроме имени на ней не было указано абсолютно ничего, что пробуждало в Питере еще большее любопытство. Дрожащими руками развернув обертку, он открыл коробочку: в ней оказался какой-то перстень из темного металла с полустертой печаткой, небольшой сверток денег и маленькая записочка. Перстень казался очень старым. Хвост повертел его в руках, попытался рассмотреть рисунок на печатке, однако не смог понять, что он из себя представлял. Почему-то надевать Питер его боялся – он не знал, от кого была эта посылка, и это настораживало его. Положив перстень обратно в коробку, парень достал оттуда записку и развернул ее. Здесь должны быть ответы. «Дорогой Питер! Я всегда жалел о своем решении оставить тебя, но у меня не было иного выхода. Обстоятельства сложились так, что я был вынужден уйти и оставить тебя на руках матери. Мой поступок до сих пор мучает меня, и мне очень жаль, что мы с тобой так и не познакомились. Мне бы хотелось узнать тебя получше, позаботиться о тебе, стать тебе другом и наставником, но уже слишком поздно просить прощения и навязывать свое общество. Возможно, ты совсем не хочешь знать обо мне совсем ничего, и я это понимаю. Однако я все же должен передать тебе кое-что. Этот перстень принадлежал моему отцу. Перед смертью он попросил меня передать его своему наследнику в день его семнадцатого рождения, что я и делаю. Кроме того с этого дня, имея такую возможность, я буду присылать тебе деньги. Их не очень много, но это все, что я могу тебе дать. Мне очень стыдно за то, что я не смог стать тебе достойным отцом, и я вовсе не надеюсь на твое прощение, но позволь мне хоть немного помогать тебе. Отец. P.S. Я думаю, будет лучше, если ты не станешь искать меня. Я не достоин того, чтобы ты это делал.» Питер несколько раз пробежался по строчкам, еще не совсем осознавая, чьей рукой они написаны. Он не знал, что ему думать и как реагировать. Наверное, хорошо, что обратный адрес не был указан – тогда не пришлось бы сочинять ответ. Вместо ответов у парня возникло еще больше вопросов. Как отец нашел его? Он все это время знал, где он живет и как? Почему он не хочет, чтобы его искали? Почему не называет имени? Хвост не успел ничего даже предположить, как автобус уже подъехал к колледжу. За размышлениями время прошло очень быстро – Питер едва успел сложить коробочку с перстнем и деньгами в карман, а записку сжать в свободной от багажа руке. Что же ему делать? Как это понимать? Такого он никак не ожидал на свой день рождения.