Tomorrow doesn't exist

Немного времени прошло с тех пор, как Хвост вернулся из дома после своего дня рождения и получил странное письмо от отца. Он так и не показал его никому из ребят, не зная, стоит ли делиться такой новостью. Он сам еще не понимал, как к ней нужно отнестись – с одной стороны, ему всегда было интересно, кто же его отец, но с другой… А нужен ли он ему? До этого момента он не знал его и прекрасно чувствовал себя один. Но ведь он неспроста не назвал свое имя. Что, если он какой-нибудь преступник или отшельник? А вдруг они знакомы? А может это письмо вовсе и не отец прислал… Но кто мог так жестоко пошутить над ним? Все, что было у Питера – кусок пергамента, на котором текст был написан незнакомым ему почерком, и перстень. С момента приезда в Хогвартс Хвост несколько раз доставал его из кармана, вертел в руках, пытаясь понять, что же изображено на нем, однако так и не смог прийти ни к какому выводу. Наверное, он никогда не опознает, что это за рисунок – видимо, только определенный круг людей в этом разбирается. Он мог бы попросить Сириуса помочь выяснить, что это за перстень, но не знал, как объяснить, откуда у него данный предмет. Говорить правду об отце не хотелось никому, даже друзьям, но соврать было бы нечестно, да и фантазии выдумать адекватное и правдивое оправдание не хватало. Может, нужно было обратиться к Дамблдору? Питер много раз обдумывал это, но почему-то так не решился на встречу с ректором. По какой-то причине было страшно спрашивать – Петтигрю очень боялся правды, какой бы она ни была. На правоведении он опять сидел один – Ремус сел с Гвеног чтобы обсудить дела, касающиеся старост (Лунатик метил на место девушки, и она была вроде как не против), а Джеймс наслаждался обществом Лили, которая за каникулы неожиданно смягчилась и позволила себе не просто разговаривать с Поттером, но даже улыбаться ему. О Сириусе речь не шла, ведь он, как и обещал, уроки права не посещал. Малфой, казалось, не был сильно этим озабочен, видимо, зная, кто такой Блэк и почему ему позволительно пропускать его пары. Вырисовывая на полях замысловатые узоры, парень то и дело косил взгляд на своих друзей, которые были заняты своими делами. Малфой сидел за столом и что-то читал – десять минут назад он дал самостоятельную работу и, заняв преподавательское кресло, не обращал на студентов ни малейшего внимания. Питер даже не начинал писать – мысли его были заняты совсем другим. Он мог бы спросить у Ремуса, что от него требовалось, или попросить у Джеймса пейджер, чтобы связаться с Сириусом, но ему было лень даже спрашивать у Эммелины, которая сидела перед ним. Она вроде как тоже не была ничем занята, правда, скорее всего, потому, что уже все сделала. Сидящая рядом Марлен что-то быстро писала, перечеркивала, а потом снова писала, не отвлекаясь ни на слова подруги, ни на любой другой шум. За две минуты до конца пары на Питера все же снизошло вдохновение, и он окликнул Марлен. Изображать пофигиста и бунтаря было очень увлекательно, но по части Сириуса. У Хвоста, извините, кишка тонка вести себя вот таким образом. Вот как он потом будет исправлять баллы, полученные за эту работу? Бабка же его съест! Марлен, понимая всю сложность ситуации, подсунула Питеру свою тетрадь, и парень стал судорожно переписывать ответы. Почерк был неаккуратным и не очень разборчивым, но те слова, которые Хвост не понял, он тупо скопировал. Лучше пусть Малфой поймет, что работа списана, чем увидит пустой лист, смело подписанный сверху. Мало ли, вдруг вызовет к себе на ковер и как начнет спрашивать… Еле успев дописать последнее предложение, Питер спохватился и сдал на учительский стол две работы – свою и Марлен. Девушке он благодарно кивнул и выдавил подобие улыбки, на что в ответ она махнула рукой и выпорхнула из аудитории. – А где Сириус? – донесся до него голос Лили, которая шла сзади него. – Ждет нас в столовой, – ответил Джеймс, идущий рядом с девушкой. Питер обернулся и слабо улыбнулся, увидев, какой милой парочкой казались эти двое. Затем он обратил внимание на идущего чуть в стороне Ремуса, тоже смотрящего на Сохатого, и понял, что не он один такого мнения об их друге и Эванс. – Мне нужно отнести книги наверх и взять учебник по биологии, – сказал Лунатик и тут же отстал от их компании, подмигнув Хвосту. – Я, наверное, тоже отнесу, – произнес он с небольшой заминкой и остановился. Попятившись назад, он обернулся и нагнал Лунатика. – С каких пор они подружились? – спросил Питер, когда они поднимались по лестнице. – Вроде как на каникулах Джеймс отправил Лили какой-то подарок к Рождеству. Она написала ему письмо с благодарностью, и… – Ремус пожал плечами, – завязалось общение. Они даже нашли общие интересы. – А как же Нюниус? – спросил Хвост, стараясь, чтобы последнее слово прозвучало так же круто, как его произносил Блэк. Люпин поджал губы, неодобрительно реагируя на прозвище Снейпа, однако не сказал ни слова, лишь пожав плечами, и Питер остался доволен таким ответом. – Вот черт… – шепнул спустя минуту Лунатик и резко остановился перед последним пролетом. Петтигрю тоже остановился, удивленно пялясь на друга. Он уже открыл рот, чтобы спросить, что случилось, как Ремус развернулся и стал спускаться обратно. – Забыл опять свой блокнот, – объяснился он не оборачиваясь. – Ты поднимайся, я приду сейчас. Питер кивнул сам себе и, дойдя до нужного этажа, направился в конец коридора. Сириус же провел первую половину дня на улице, лежа на снегу под ивой и срисовывая Хогвартс в тетрадь по правоведению. Получалось не очень правдоподобно, так как Блэк никогда не учился рисовать, но необходимо было чем-то занять руки. Дорисовав башню, где находился кабинет Дамблдора, парень посмотрел, который час. Пять минут до конца пары. Он поднялся со своего места, захватил сумку и тетрадь с карандашом и направился в сторону замка. Вдали виднелись два силуэта молодых девушек, шагающих туда же, куда спешил Блэк. Подойдя ближе, Бродяга узнал в них своих кузин – Андромеду и Нарциссу. Догнав их у самых дверей, он окликнул девушек и поздоровался. – Я и забыла, что ты в этом году поступил, – приветливо улыбнулась Меда. – Как быстро летит время… Нарцисса кротко кивнула и развернулась к двери. – Давай поторопимся, – проговорила она своей сестре, даже не глянув на кузена, и взялась ладонью за ручку. Андромеда пожала плечами и снова улыбнулась парню. Поспешив за сестрой, она скрылась за дверью, оставив Сириуса в полном недоумении. И что вдруг им здесь было нужно? Помотав головой, Блэк пришел в себя и юркнул в замок вслед за своими двоюродными сестрами, однако тех уже не было видно. Жаль, что не удалось как следует пообщаться, быть может, удастся их перехватить на обратном пути. Зайдя в Большой Зал, Сириус оглядел всех присутствующих и почти сразу заметил черную шевелюру непослушных волос лучшего друга. Рядом с ним сидела рыжеволосая Лили Эванс, с которой Джеймс последние недели проводил почти все свое свободное время. – Добрый день, дамы и господа, – торжественным тоном произнес Бродяга, плюхнувшись на лавочку рядом с Поттером. – Виделись уже, – ответил тот, активно поглощая кусок мяса. – Здравствуй, Сириус, – тихо произнесла Лили, глянув на Блэка. – Ты опять пропустил правоведение. – Да ну? – Бродяга округлил глаза, изображая удивление, а потом громко рассмеялся. – Не переношу этого напыщенного придурка. Эванс сдвинула брови, показывая свое недовольство, однако ничего не сказала. Прочистив горло, она вновь повернулась к столу и взяла в руки ложку. – А где все? – спросил Сириус, снова осмотрев Зал. Джеймс поднял палец вверх, намереваясь ответить, однако не мог сказать ни слова, так как его рот был полностью набит едой. Когда же он, наконец, прожевал и открыл рот, чтоб объясниться, Блэк обернулся на дверь, увидев, что их друзья уже спешили к ним. – Рем такое видел! – воскликнул Питер, когда они с Люпином подошли к местам, где сидели друзья, и уселись рядом. – Расскажи! – Да что там рассказывать, – вздохнул Ремус и опустил глаза. – Ну, к Люциусу Малфою какая-то дамочка пришла. И они вели себя как… ну, как пара… – он почесал затылок и чуть порозовел. Питер махнул на него рукой и принялся рассказывать сам: – Короче, Лунатик опять там что-то забыл, и… – Блокнот, – вставил пояснение Люпин тихо. – Не важно, – снова махнул Петтигрю и продолжил: – В общем, он спустился обратно в аудиторию Люциуса, зашел, забрал блокнот, уже развернулся чтоб выйти, а там они, – Хвост сделал небольшую паузу, мысленно проигрывая в этом месте барабанную дробь, – целуются! Прямо посреди аудитории! – Возмутительно, – Поттер наигранно сдвинул брови и пожурил героев рассказанной истории, – как можно целоваться двум взрослым людям в аудитории, где никого нет? Кошмар! Хвост издал смешок, и даже Лили улыбнулась, а Ремус плотно сжал губы и пожал плечами. Отвернувшись, он принялся за обед. Сириус же все это время выглядел задумчивым, будто вовсе и не слышал сказанного. – А ты что думаешь, Бродяга? – спросил его Джеймс, слегка толкнув локтем в руку. Вместо того чтоб откликнуться и ответить, Блэк повернулся к Ремусу и серьезным голосом спросил: – А как выглядела эта девушка? Люпин, который в этот момент пережевывал пищу, поднял голову и, проглотив еду, ответил: – Ну такая… худая, высокая, со светлыми волосами, – он закусил губу и отвел взгляд в сторону, изображая задумчивость, – опрятная, красивая, скорее всего, из богатой семьи. – Блондинка значит… – произнес Сириус тихо. Почему ему казалось, что это могла быть Нарцисса? Зачем ей понадобилось приходить сюда? И почему она спешила? Может, они с Малфоем вместе? Ничего никому не сказав, Блэк встал из-за стола и поспешил к выходу из Большого Зала. Он за несколько минут преодолел расстояние от своего места до лестницы и поднялся на этаж выше, где находился кабинет Малфоя. Однако, заглянув внутрь, Сириус не застал того, кого искал. Уже собираясь выйти, он вдруг услышал, как его окликнули: – Ты ищешь Люциуса? – спросил его женский голос. Блэк резко развернулся в сторону, откуда услышал вопрос. Его кузина Нарцисса стояла в конце аудитории и разглядывала какие-то книги, располагающиеся на полках за стеклом. – Так он уже Люциус? – процедил сквозь зубы он, приближаясь к сестре. – Ты вообще знаешь, кто он такой? Ты знаешь, чем он занимается? Кто его отец? Из-за них в нашей стране происходят страшные вещи, страдают люди! Неужели ты разделяешь их точку зрения? Нарцисса опешила, однако совсем не потому, что не знала, чем занимается семья Малфоев. – Это вообще не твое дело, Сириус, – ответила она немного нервно, стараясь скрыть нотки беспокойства и не повышать голос. – То, что происходит между мной и Люциусом, тебя не касается. Гневно глянув на сестру, Блэк сжал губы, чтобы сдержать нецензурные слова, то и дело пытающиеся вырваться наружу. Сосчитав до пяти, он сделал шумный глубокий вдох через нос, ноздри его раздулись, придавая ему еще более разозленный вид. Затем Сириус так же шумно выдохнул и только после этого произнес, пытаясь сделать это как можно спокойнее: – Абраксас Малфой – это фашист, который хочет истребить людей, не похожих на него самого. Тебе мало того, что твоя сестра вышла замуж за этого психа Лестренджа? Тебе мало того, что брат нашей бабушки, который во времена Второй Мировой воевал на стороне наших противников, поддерживает партию Малфоя? Тебе мало того, что даже нашим родителям нравится идея истреблять людей, которые не имеют английских корней и состояния как у нас? Да как это вообще можно поддерживать? – Никто никого не истребляет, – возмутилась Нарцисса, скрестив руки на груди. – Повзрослей наконец! Ты должен понимать, что они все равно не такие, как мы. – И за это нужно их ненавидеть?! – Сириус чуть было не перешел на крик. – Мистер Блэк, – неожиданно услышал он за спиной. Сначала он подумал, что это вернулся Малфой, однако голос его звучал совсем не так. Нарцисса уставилась на человека, стоящего за спиной Сириуса, но ее взгляд был встревоженным и совершенно недружелюбным. Бродяга повернулся и увидел Фабиана Пруэтта. – Да? – спросил он, успокоившись. – На пару слов, – он указал в сторону двери. Сириус кивнул и последовал за своим преподавателем. Нарцисса осталась в аудитории, так ничего и не ответив. Выйдя в коридор, Фабиан развернул к себе Блэка и внимательно уставился на него. – Ты бы поменьше кричал такое в кабинете Малфоя, – почти шепотом проговорил Пруэтт. – А если бы вместо меня зашел он? – Мне все равно, – фыркнул Сириус, отведя глаза в сторону, – это моя кузина. А ему она кто? Вопрос был риторическим, однако Блэк все равно получил на него ответ. Весьма неутешительный и шокирующий. – Она ему невеста, – произнес Фабиан не без отвращения. Видимо, он тоже не любил Малфоя. Бродяга сначала не поверил своим ушам, но, увидев, что преподаватель говорит серьезно, понял, что это не шутка. Вот почему она не была так разговорчива с ним на входе… Не хотела делиться такими новостями, зная, что Сириусу они не понравятся. Но как же Меда? Как же она не досмотрела? И где она вообще? – Простите, мне нужно найти другую свою кузину, – спохватился Блэк. Собираясь уходить, парень заметил, что Пруэтт пока не намерен с ним прощаться. Сириус сдвинул брови, недовольно посмотрев на преподавателя, но тот и глазом не моргнул. – Как много ты знаешь о… делах Малфоев и других? – спросил он еще тише, чем говорил до этого. Даже если бы Нарцисса стояла около самой двери, она бы ничего не услышала. – Достаточно, – ответил Бродяга равнодушно и холодно, – а что? Фабиан призадумался, но не ответил парню ничего. Лишь спустя несколько секунд он снова посмотрел на него и сказал: – Это ведь все из-за твоей семьи? Они поддерживают их? – последнее слово учитель интонационно выделил, сделав на нем акцент. – Кого - их? – переспросил Сириус, хотя сам прекрасно понимал, о ком речь. Не дождавшись ответа от Фабиана, парень продолжил: – Им просто нравятся такие взгляды. Они симпатизируют этому… Тому Реддлу. Пруэтт прочистил горло и потупил взгляд, когда услышал, видимо, знакомое ему имя. Блэк насторожился. – Вы тоже его поддерживаете? – спросил он с беспокойством, изогнув бровь. Фабиан снова поднял глаза на студента и замотал головой. – Скорее, наоборот, – добавил он. – Ты вроде как тоже ему не симпатизируешь? – Вроде как, – подтвердил Сириус. – И пытаюсь разобраться с тем, что творят его… сторонники. Пруэтт на это ничего не ответил. Вместо этого он взял Блэка за локоть и отвел за угол, подальше от аудитории Малфоя. – Я сейчас схожу за некоторыми документами, которые касаются вашего курса и лежат на столе Люциуса, а ты ступай на урок. Я приду позже. После урока подойди ко мне, нам нужно будет обсудить кое-что. Не дав даже возразить, Фабиан развернулся и скрылся за углом, оставляя Сириуса в полном недоумении. И что ему от него понадобилось? С чего такой интерес к студенту? Может, он поможет выяснить, кто виноват в травме Регулуса? Задумавшись об этом, Бродяга не сразу заметил, как на его пути возникла Андромеда. – Опять встретились, – произнесла она, улыбаясь. – А я иду за Нарциссой. – Ты знала, что она выходит замуж за этого… – но Сириус так и не договорил, услышав шаги за спиной. Оглянувшись, он ожидал увидеть Фабиана, однако к ним шел не Пруэтт, а Тонкс, размахивая какой-то папкой. – Добрый день, Сириус, – поздоровался он и улыбнулся. Затем посмотрел на Меду и кивнул ей. – Тед Тонкс, – он протянул руку, – преподаватель обществознания. А Вы… – Андромеда Блэк, – представилась кузина, пожимая ладонь, – кузина Сириуса. – Очень приятно, – продолжал улыбаться Тонкс, не сводя глаз с Меды. Затем все-таки повернулся к Бродяге и уже другим, учительским тоном произнес: – Разве тебе не пора на урок? Сириус чуть было не закатил глаза, но сдержался. – Моя кузина… – Я проведу мисс Блэк куда нужно, – прервал его Тед, снова глянув на Андромеду. – Вам куда? Заметив блестящие глаза сестры и розовые щеки, Сириус понял, что тут творится, махнул на них рукой и просто пошел на урок. Не хотелось устраивать сцен перед чужими людьми, лучше он поговорит с Медой потом как-нибудь. Радовало только одно: если ей и правда понравился Тед Тонкс, а не очередной фашист, можно было надеяться на то, что еще не все Блэки сошли с ума. По дороге до кабинета Сириус никак не мог поверить в то, что узнал за последние несколько минут. Нет, он был не очень сильно удивлен этой новостью – у него в роду имелось достаточное количество женщин, которые вышли замуж за представителей других похожих семей вроде Лестренджей, Крэббов, Розье, Яксли, Булстроудов и прочих. Все эти семьи были так или иначе связаны между собой родством, так как в их обществе было не принято жениться на простых людях. Под простыми людьми подразумевались те, кто не вел родословную чуть ли не с древних времен, кто не имел какого-то семейного бизнеса, больших средств и многолетнего влияния на правительство. Среди таких семей были исключения – люди, которым было все равно на родословную, положение и деньги. Неприязнь к ним не была такой резкой, но все же она была. Так за кого же еще могла выйти замуж Нарцисса, если не за человека, принадлежащего к этим напыщенным личностям голубых кровей. Нормальным было и то, что ему никто бы и не сказал – все Блэки знали, что Сириус думает по поводу Малфоев и вообще об этом глупом принципе. Правда, все молчали не потому, что боялись, будто это ранит чувства Бродяги, а просто решили, что ему это знать не надо. Сириус быстро дошел до кабинета. Зайдя внутрь, он сел рядом с Питером, несмотря на то, что возле Ремуса никого не было, и стал выкладывать вещи на стол. – Где ты был? – спросил Хвост, обеспокоенно разглядывая друга. – Ты выглядишь… не очень веселым. – Мягко сказано, – буркнул Блэк и сдвинул брови. – Моя семейка опять напомнила о себе очередным бредовым поступком. Питер хотел расспросить Бродягу о подробностях, но в аудиторию зашел Фабиан, и парень отвлекся. Спустя минуту, когда Пруэтт дал коротенькое письменное задание на пять минут, Петтигрю решился поинтересоваться деталями. – Что случилось? – шепотом спросил он. Сириус, не глядя на Питера, ответил: – Моя очередная сестра выходит замуж за очередного хвастливого идиота из очередного аристократического рода болванов. – Блэку хотелось добавить еще какие-то нелестные слова описания данной ситуации, однако он сдержался. – Это что-то вроде традиции? – уточнил Хвост. – Это что-то вроде обязательства, – Сириус презрительно фыркнул. – У нас так заведено – представитель, а особенно наследник такого знатного рода, как мой, должен жениться на девушке из такого же рода. Если он этого не делает, значит, он не достоин называться именем этого рода, жить в особняке, который много веков принадлежит этому роду, посещать разнообразные приемы и уж тем более получать наследство. – А зачем это нужно? – Затем, чтобы сохранить английскую кровь, – пояснил Бродяга. – Мои родители, и не только они, считают, что лишь только определенные семьи могут считаться полноправными англичанами. Остальные люди – это что-то вроде сброда чужеземцев, которые многие годы пользовались нашей землей, разоряли ее, женились на наших женщинах и производили потомство, закрепляясь, таким образом, на Британских островах и конкретно в Англии. – Но ведь это… – Питер запнулся, – какая разница, как они считают? – Ладно, если бы они просто так считали, – Сириус махнул рукой, – они борются за эти права! В парламенте среди консерваторов-националистов есть отдельная веточка таких вот радикалов. До этого времени они не имели особого влияния, но недавно среди них появился некий человек… – Блэк, и без того говоривший очень тихо, перешел на едва различимый шепот, – официально он не состоит в этой партии, однако является их негласным лидером. Даже окружающим его последователям он кажется… опасным. – Но что в нем такого, отчего его боятся даже… – Хвост так и не договорил, почувствовав толчок под партой. Бродяга легонько пнул его коленом, так как, видимо, Фабиан Пруэтт заметил их увлеченную беседу. Остаток урока Питер сидел молча, не спрашивая Сириуса ни о чем, что хоть отдаленно касалось затронутой ими темой. Он решил, что они поговорят вечером, а потом и вовсе забыл об этом. Блэк же тоже не особо горел желанием рассказывать такие вещи. Правда, с другой стороны, если он будет часто об этом болтать, люди буду знать, чего им стоит опасаться. После пары Сириус, как и обещал Фабиану, собрал сумку и подошел к нему. Тот, заметив парня, молча кивнул ему и, спешно захватив пару бумаг со стола, вышел из аудитории. Бродяга направился за ним. Пруэтт поднялся по лестнице, заскочил в учительскую и положил бумаги, а затем повел своего ученика в конец коридора, где располагалась еще одни ступеньки – винтовая лестница, ведущая в кабинет ректора. Всю дорогу преподаватель не проронил ни слова, и Сириусу очень хотелось спросить, зачем они идут к Дамблдору, однако он так и не решился. Наконец, когда они поднялись, Фабиан облегченно выдохнул и постучал в дверь. Блэк чувствовал легкое волнение с примесью любопытства – не терпелось узнать, зачем сегодня он здесь нужен. Меньше чем через минуту за дверью раздался звонкий металлический звук задвижки. Затем Сириус услышал два щелчка поворачиваемого в замке ключа. Наконец, дверь распахнулась – на пороге стоял профессор Дамблдор. – Мистер Пруэтт, мистер Блэк, – ректор словно знал, что они придут, хотя на двери не было никакого глазка, через который он мог бы их заметить. Наверное, Фабиан предупредил его заранее. – Добрый вечер, профессор, – кивнул Фабиан и зашел внутрь. – Здравствуйте, – сказал и Сириус негромко, следуя за своим преподавателем. В кабинете Дамблдора он уже бывал, но в тот раз все выглядело абсолютно по-другому. Во-первых, дверь не была закрыта, а во-вторых… сама обстановка в этот раз была более уютной и домашней – то ли потому что в камине вовсю плясали языки пламени и трещали угли, то ли потому что на Дамблдоре была одежда свободного кроя, напоминающая халат. Странно, что он так оделся, ведь за окном еще не стемнело, и до отбоя оставалось еще много времени. Видимо, ректор не был готов как следует к этому визиту. Ну, или же просто не счел нужным соблюдать формальности. – Присаживайтесь, – он указал на диван у камина, а сам, не дожидаясь пока гости сядут, занял широкое кресло рядом. Кабинет не был очень большим, но тут без труда помещалось достаточно много мебели. Находящийся в башне, он был круглым, а стены закрывали книжные полки, на которых было очень трудно отыскать хоть немного свободного места. Не было книг только там, где находилась узкая каменная лестница, ведущая на второй ярус башни. Сириус подумал, что, возможно, там располагалась спальня ректора. Около лестницы располагался камин, два широких кресла и диван, рассчитанный на троих. Чуть дальше находился шкаф с непрозрачными дверцами, закрытый на замок. В центре стоял письменный стол, полностью заваленный документами, и стул, обитый замшей. За ним, прямо на книжной полке стояла огромная клетка, в которой сидела странного вида птица, напоминающая большого попугая огненно-рыжего окраса. Бродяга был уверен, что в прошлый раз ее здесь не было. Блэк сел с краю дивана и уставился на огонь в камине. Фабиан занял место рядом. Несколько секунд все сидели молча, видимо не зная с чего начать. Наконец, Пруэтт прокашлялся и произнес: – Я знаю, что вы думаете, профессор, – начал он, – о наследнике людей, которые поддерживают эту… не очень хорошую идею о чистокровности английских граждан. Вы думаете, что он… – Погоди, Фабиан, – мягко прервал Дамблдор своего молодого коллегу, – я ничего такого не думаю о мистере Блэке. Иначе, зачем бы я согласился сегодня с ним встретиться? – Извините, – не выдержал Сириус, поднимая глаза на ректора, – но я не понимаю, зачем я здесь. Дамблдор лишь улыбнулся и поправил свои очки на длинном остром носу. Бродяга с удивлением наблюдал за ректором, пытаясь догадаться, с чем связан его визит. Может, потому что он пропускал пары Люциуса Малфоя? Но тогда причем здесь Пруэтт? Или это могло быть связано с их сегодняшним разговором… – Мистер Пруэтт рассказал мне сегодня, что стал свидетелем не очень приятного разговора между вами и вашей кузиной, – наконец, прояснил Дамблдор. – Как ректора этого заведения меня не должны волновать такие проблемы, однако, как ты знаешь, у нас не совсем обычный колледж. Сириус понятливо кивнул и отвел глаза – сверлить Дамблдора взглядом без перерыва казалось ему неприличным. – Наша беседа не является официальной, как между преподавателем и студентом, – продолжил ректор. – Мы можем ее назвать приятельской или дружеской – как тебе будет угодно, – он снова добродушно улыбнулся, и в глазах его отразились искорки каминного огня. – Я работаю здесь очень давно и знаю многих выпускников, в том числе и представителей твоей семьи, так что, могу понять все твои опасения. Ни в коем случае не сочтите за плохой поступок то, что мистер Пруэтт рассказал мне о вашей беседе с мисс Блэк. Тем более не подумайте плохо обо мне, что я хочу с вами об этом поговорить. Парень снова кивнул и заерзал на диване, не терпя узнать, чего же конкретно хотел от него ректор. – Как преподаватель я не должен навязывать свою точку зрения студентам касательно политических, религиозных или каких-либо других взглядов. Я хочу, чтобы ты сразу понял, что все мои слова, которые я сегодня тебе скажу, остались только между нами – тобой, мистером Пруэттом и мной. И что все твои слова никак не повлияют на наши отношения, как преподавателя и студента. В очередной раз кивнув, Сириус снова поднял глаза на Дамблдора. Он уже совсем не волновался и даже немного заскучал, когда профессор в очередной раз напомнил о неформальности их беседы. Сдерживая порыв сладко зевнуть, будто уже был вечер, Блэк скрестил пальцы в замочек и положил себе на колени. – Так уж получилось, что я неравнодушен к проблеме, связанной с идеей ущемления прав людей только за то, что они не являются представителями древних английских родов. Я думаю, ты замечаешь, что студенты, выпускники и преподаватели Хогвартса – это что-то вроде большой семьи или маленького государства со своими определенными внутренними проблемами. Так вот, в нашем небольшом «государстве» проблема чистокровности особенно остра. Не могу объяснить тебе, почему, но это так. Я знаю, что тебе это не по нраву, как и многим другим людям, к примеру, мне или мистеру Пруэтту. Ты же знаешь, что в любом государстве есть определенные общества и группы, обладающие определенными взглядами и иногда конфликтующие между собой. Некоторые такие общества являются плохими, приносящими вред людям. Некоторые являются хорошими, борющимися с плохими. Мы считаем, что дискриминация, существующая сейчас – это проблема, а люди, которые ее создают, наносят вред. Именно поэтому, в противовес таким людям, мы создали свою организацию, цель которой – бороться за справедливость и равные права. Сириус не знал, что на это сказать. То, что сказал Дамблдор, было и так ему известно. Конечно, он понимал, что профессор не хотел, чтобы это выглядело как промывка мозгов, но ведь кроме Фабиана Пруэтта в кабинете больше никого не было. Ректор просто боялся, что Бродяга не так все поймет? Наверное, этот разговор гораздо важнее, чем кажется. – Я вижу, что ты, без сомнений, являешься сторонником таких же взглядов, каких придерживаюсь и я, и мистер Пруэтт, и наша организация. Именно поэтому я, как лидер этой организации, хочу, чтобы ты стал ее частью. Блэк оторопел. Он удивленно вытаращил глаза на Дамблдора, потеряв дар речи. Он только что предложил вступить ему в политическую организацию? Сам Дамблдор? Чтобы бороться с этими… фашистами? – Разумеется, что мы учитываем и твой статус, и твой возраст и даже твою принадлежность к семье, которая придерживается противоположных взглядов, – добавил ректор, видя замешательство на лице своего студента. – Я считаю, что человек такого возраста уже самостоятелен и сознателен, поэтому не вижу в этом проблемы. Кроме того, не могу не скрыть от тебя то, что в этом есть определенная выгода для нас – ты хорошо разбираешься в нюансах, которые касаются таких семей как твоя. Мы нуждаемся в такой информации. Сириус все еще молчал, не зная, что ответить. Все это казалось ему каким-то розыгрышем. Разве шестнадцатилетние первокурсники имеют право вступать в политические организации, лидерами которых являлись их профессора? Это было так странно, что Блэк никак не мог в это поверить. Но все же, где-то в глубине души, он хотел, чтобы это была правда – членство в такой организации гарантировало какие-то приключения. В последнее время вокруг него почти ничего не происходит и, возможно, с сегодняшнего дня все изменится. Если конечно это не шутка. – Вы серьезно? – Бродяга, наконец, смог что-то сказать. – Вы хотите видеть меня в своей организации, сэр? – Я бы не предлагал, если бы это было не так, – Дамблдор подмигнул. – Тебе нужно время подумать? – Нет! – спешно воскликнул Сириус. – Я… Мне нравится это предложение, и я приму его. Я согласен, – он решительно кивнул. – А как называется эта ваша организация? – Орден Феникса.