Сердце на замок

      Жизнь после потери любимого человека не кончается – факт. Вот и для Ороку Саки уход приёмной дочери к его врагам, пусть и немного его расстроил, но в его жизни ничего не изменил. В списке врагов оказалось имя девушки; и комната некогда бездомной девочки, которая нежно называла его Учителем, не сохранила в себе воспоминания о ней – выбросили вещи, убрали и забыли о ней. Жизнь с чистого листа. Новую главу в книге своей жизни начал писать мастер ниндзя, пусть и книга эта напоминала скорее записки смертника, но тут уж ничего не поделаешь.       Ночная вылазка с Шреддером во главе. Кажется, этого не было лет сто – карательная операция, нацеленная на врагов якудзы. Гангстеры, будь они неладны, как всегда, строят свои планы по захвату города, но рассудительный мастер всегда предугадывает всё наперёд. Вот сейчас его враги сыграют роль боксерской груши, на которую можно выплеснуть всю накопленную агрессию.       Воины тени, как всегда, готовы идти под пули за своего Мастера. Готовы – вот и сейчас именно они и огребают первую порцию свинца от огнестрельного оружия гангстеров. «Пушечное мясо» старалось закрыть от пуль Мастера, хотя броня Шреддера и не такое проходила. Свист пуль, шум, неразбериха, горы трупов – родная стихия главы якудза. Пред ним нет преград. И стоя пред лицом врага, Мастер никогда не откажется от своего намерения проучить наглецов. Сид «Арат» Гетерс, двадцатисемилетний глава мафиозной группировки под названиям «Торнадо», трясся в уголочке, словно беглый кошак.       - Ты сам во всём виноват, – почти эпично, в стиле Шварценеггера–Терминатора, прошёл сквозь пистолетный залп, свист сюрикенов и лужу крови оябун-сама. – Ты и твоя горстка идиотов не впервые демонстрируете неповиновение и дерзость, но ЭТО уже слишком.       Сам же Сид, известный в криминальной среде как «Арат» за свои арабские корни и грузинский акцент, напоминал сейчас побитого среднестатистического эмигранта (хотя, почему напоминал – он и был избит оравою ниндзя и их железным мастером), который в поисках лучшей жизни в Штатах свернул чуть не в тот проулок. Чуть полноватый, смуглый, кареглазый и со странными стрелообразными бровями и тонкими губами мужчина был вне себя от того, что не он сейчас бьёт себя в грудь и вопит на весь мир о том, что его судьба избрала. Нет, так никто не делает, но в аналогии со случившимся – именно это и представлял себе мафиози-неумеха.       Хотя и у этого антагониста есть скрытая причина - не один он уже пробовал обустроиться в «Новом свете» - его отец основал маленькую компанию, за которой в семидесятые закрепилась слава логова отщепенцев. Дела шли худо, но все-таки шли. И сейчас его сын стоит во главе общества под названиям «Торнадо». Парниша был неосмотрительный, беспечный, и где-то засветился пред почти титулованным хозяином Большого Яблока. Хитрожопый - пардон - вперёдсмотрящий глава организации пытался с помощью политики а-ля лизания места, предназначенного для сидения, уладить ситуацию. Но нет – фатум залез и сюда, Шреддеру плевать на все – у него комок нервов, который просится вырваться на волю. Вот и вам возможность почесать кулаки.       - Тебе меня не понять, - из последних сил выдал Сид, который от побоев мир видел в размытых оттенках. - Я ведь все это… это… семья… не я… - плевок крови на пол и гордый взгляд «умирать, так с улыбкой»: - Это было делом моей семьи, и я, как наследник, должен вести за собой людей. Так меня мой отец учил, – с неким ностальгическим тоном молвил мафиози.       А Саки? А ему побоку слова мальца. Его нервы только вошли во вкус и не собирались так скоро прекращать столь насыщенный вечер.       - Кого волнует твой долг и чувства к отцу?! – с издевкой молвил Саки. Ему оставалось нанести последний удар, но что-то велело услышать мотивы врага. Что-то - или кто-то, из столь далекого прошлого?! Вопрос открыт...       - Ты можешь меня убить. Убей же. Но война не принесёт тебе мира, – из последних сил завопил парниша. Хотел было что-то колкое напоследок сказать, эпичное... но вместо этого как бы взывал к предкам, к отцу и товарищам. - Мой отец… Моя семья… Мои люди... они - часть меня, а я – их. Пусть простит меня моя родина – предал. Пусть простит отец – не оправдал надежд. Пусть небо… Нееее…       Шух. Пусть пустой лепет прекратится – голова предателя пусть покатится с плеч долой. Ороку Саки решил не слушать нотаций жалкого мафиози. На душе и так противно, да и еще этот втирает о семье. «Пусть передаст от меня привет отцу и всей его братии» - таков ход мыслей победителя в войне за часть Нью-Йорка.       Ороку Саки решил продемонстрировать задатки тирана – собрал всех выживших ниндзя и пленников, которых, как назло, раз-два и обчелся, но все же лучше, чем с самим собой говорить. Это нужно к психиатру идти. Стоп... Отошли от темы. Шреддер уверенным шагом мерил поле битвы и хозяйским тоном заправлял:       - Вы увидели, что бывает с предателями и выскочками, – тыкнул в сторону трупа Сида. – Та же история ожидает всех, кто не согласен со мной. Кто перейдёт мне дорогу. Я хозяин этого города, и никто, никто – ни полиция, ни политики, ни, тем более, какие-то жалкие мошки-мафиози - не смогут мне помешать.       Далее пошёл скучный монолог о том, какая ответственность лежит на ниндзя, и как накажут бывших членов группировки «Торнадо». Саки говорил, и воздух содрогался, аура вокруг Мастера отпугивала всякого, кто хоть на километр подходил в месту разборок. Гробовая тишина воцарилась. Нужно поставить точку.       - Мне не нужна война — мне нужен мир! Желательно - весь! – с полуоборота сказал уже уходящий Мастер. Он напоследок велел расчленить тело Сида Гетерса и отослать по куску тела в каждую из группировок, которая так или иначе перечила клану «Фут», тем самым предупредив: «Вы либо со мной, либо примите его участь». Грубо, но эффективно.       Дорога домой была мимолетна, и оставшись наедине с мыслями, Саки задумался о словах Сида о семье. А ведь они-то его и задели – семья, долг, ответственность, верность семье... Сам Ороку ассоциировал семью с некой казармой, где тебя насильно заставляют думать то, что нужно, издеваются, коль что-то не так сделал, унижают; где нет свободы, нет вольнодумия. Мысли не давали ему спать всю ночь. Но с каждой новой секундой мысли о предательстве Караи отдалялись, и он подходил к другому: кому можно доверять.