Что русскому хорошо, то немцу смерть

- Оранжевый холодильник и синие стены? Миленько. - выдал Чед, критично оглядывая обстановку во время поглощения глазуньи. Ему хотелось сказать слишком многое, но он представлял все совсем по-другому и не знал, с чего начать. Наверно, Люрту тоже было как-то странно слышать родную речь в его исполнении, и они перешли на английский. Правда, в улучшении взаимопонимания это не сильно помогло. Люрт варил кофе и обернулся. - Нравится? - Удивился он в ответ. - Сам красил. - Мне не нравится твоя стрижка, - сказал Чед, задумчиво глядя на короткие темно-фиолетовые, почти черные волосы на затылке. - И косичка эта дурацкая... Люрт пожал плечами. - У тебя тоже не очень, - он подошел к столу вместе с ароматной джезвой и бутылкой бейлиса. - И бороду ты зря стал отращивать, если честно. Летом париться будешь. - Сволочь, - беззлобно откликнулся Чед и вернулся к яичнице. Люрт сел рядом, глядя в окно. В ванной шумно набиралась вода, за окном щебетали воробьи, у кого-то из соседей бухала музыка. Но тишину трудно заполнить пустыми звуками. Чед отпил кофе и поставил чашку. - Наверно, я приехал слишком неожиданно. - Перестань, - отмахнулся Люрт. - Ты ко мне даже прикоснуться боишься, - скрывая обиду, произнес Чед и тоже отвернулся к пустому окну. - Еще бы, - Люрт усмехнулся. - Ты себя в зеркало видел? Пока не отмоешься, никаких "прикосновений". Он рассмеялся, и, не дожидаясь, пока Чед снова обидится, наклонился и поцеловал его в губы. Удержаться было трудно, и, разбавленный кофе поцелуй перешел в объятия. Люрт приник к его шее, борясь с непонятной нерешительностью, которая мешала сделать что-то, чего ему давно не хватало. Он уткнулся носом Чеду под подбородок. - Пойдем в ванну, - сказал он, руками уже проникая под растянутый болотного цвета свитер. - От тебя собачьей мочой несет. - Козлиной, - поправил его Чед и наконец-то начал избавляться от бомжового прикида. В ванной он позволил себе блаженно отдаться на волю осторожных, все менее нерешительных рук. Наслаждался запахом пачули и лаванды, потом, повинуясь струям воды, запрокинул голову, открывая распаренную шею для безопасной бритвы. Люрт не пожалел пены, медленно растирая ее вокруг губ и по щекам. Потом провел станком вниз, снова размазал крем и стал вести в обратную сторону, оставляя чистой нежную кожу. Чед не собирался шевелиться, почти засыпая в убаюкивающих объятиях пены и мочалки. Он приоткрыл глаза, когда она коснулась его груди, но Люрт осторожно провел ею вокруг проколотых сосков, спускаясь ниже. Чед бесстыже развел колени, позволяя обмыть себя всего, улыбаясь чему-то кончиками губ. Не будь он таким усталым, он бы возбудился, но сейчас член только незаметно под водой дернулся от тайного предчувствия, когда Люрт опустил в пену руки по локоть. Люрт уделил внимания ему всему, до каждого пальчика на ногах. Подал большое полотенце и, проводив в спальню, сам залез под душ, пытаясь сбить свой жар. Потом еще долго копался на кухне, собрал в пакет грязные вещи, вытер со стола - делал все что угодно, стараясь подольше насладиться своим предвкушением. Там, в его комнате, в его доме, в его городе и стране, спит Чед. Весь его, Люрта, после такой водной процедуры, до каждого волоска его! Он заглянул в комнату и сделал несколько шагов, останавливаясь перед спящим. Чед лежал на животе, сбив ненужное одеяло. Ночью наверняка замерзнет, проснется, потянет тонкий край, и они затеют сонную борьбу за ускользающее тепло. Но сейчас после воды чистое распаренное тело наслаждалось прохладой, прикрытое легким халатом. Люрт остановился рядом с диваном, стараясь не смотреть на голую ляжку, выставленную в расходящихся полах и натянутую на ягодицах ткань. Он поставил будильник и опустил его на пол; время теперь пошло против него, отсчитывая часы до далекой консультации с руководителем, но здесь и сейчас оно подчинялось только ему, и взгляд вернулся к спящему человеку. Не зная, с чего приступить, Люрт придвинулся ближе, заглядывая в закрытые глаза, за веками которых сейчас цвели далекие миры. От пахучей кожи веяло мягкой свежестью, влажные пряди струились по виску к подбородку, собирались за ухом, оставляя белой шею, где снова начинался халат. И где он только выкопал его! - подумал Люрт мимоходом. - Кто-то сто лет назад дарил это банное одеяние, ни разу им не пользованное, а оно теперь мешает полноте его персонального зрелища. Он помнил покрасневший синяк под лопаткой и на пояснице, хотел прикоснуться к ним еще раз, но не мог. И, вдруг решив действовать иначе, спустился к ногам. Одна была почти прямой, а вторая, согнутая в колене, пересекала ее пяткой. Легко касаясь кожи ладонью, Люрт повел ткань наверх, освобождая для себя расслабленные члены, еще выше, совсем задрав полы к длинной впадинке позвоночника, у самого низа которого начинали пушиться светлые с рыжиной волоски. Люрту тоже стало жарко, до безумия, и тесно в небольшой комнате, тесно в самом доме. Он суетливо сбросил футболку и шорты, и голый осторожно забрался на диван рядом, приник сбоку почти целомудренно, начиная потихоньку загораться все сильнее и томительней. Но рука не вытерпела, и, уже плотней поглаживая, пробралась к упругой гладкой складке, примеряя, насколько можно открыть и проникнуть, чтобы освободить закипающий в нем жар. Чед что-то промычал во сне и двинул коленом, сдвигая ноги, ждать больше было нельзя. Люрт навис над ним, все не решаясь навалиться окончательно, и самым чувствительным кончиком своей возбужденной плоти коснулся теплых ягодиц, потом примерился и опустился чуть ниже, балансируя на локтях и пальцах ног. Он едва удержался, когда, почувствовав напряжение под собой, поднял голову и встретился взглядом с Чедом. Повернув голову, тот пристально следил за ним из-под бахромы ресниц и видел все, что он делает. Люрту было бы стыдно, если бы сладость уже не собралась в нем, затуманив голову, легкой дробью пробегая по всему телу. Он лег на теплую влажную спину, уже рукой, пальцами прокладывая себе дорогу, но Чед дернулся, и в последний момент выполз вперед. Недалеко, но все пришлось начинать сначала, уже сквозь разрастающееся сопротивление. Чем теснее он проникал к нему, тем дальше Чед пытался отползти, пока выступающим коленом не навис над краем дивана и (на этот раз повезло Люрту) раздвинул ноги, спустив одну на пол. Но позиции едва не были потеряны, - пока Люрт возился над ним, он начал слазить с дивана, скользкий, жаркий, и, уже не церемонясь, Люрт просунул руку вниз и, нащупав его, двинул пальцами. Замерев на секунду, словно не понимая, что с ним происходит, Чед снова оказался в ловушке, но уже окончательной; а Люрт, навалившись всем весом, лбом тяжело уперся в плечо, припечатал его животом к углу дивана и расставленными коленями к полу. Чед продолжал что-то рычать, не в силах сдвинуться от неожиданного и полного поражения, когда с грудным выдохом едва не вскрикнул, хватая скатившуюся подушку липкими пальцами. Он чувствовал, как гаснут последние всполохи борьбы, и, не в силах больше сопротивляться, делал чужую победу еще полнее, приподнимаясь в одном ритме, выгибая лоснящуюся спину, еще ближе, резче, горячей; зажмурившись и прикусив случайно до крови губу. Но соленые крики все равно вырывались, смешиваясь с чужими стонами, окружая их алым сладковатым маревом. Когда, опустошенный бешеным ритмом, Чед пытался снова вдохнуть, Люрт упал на него, мокрый, соленый, словно вибрирующий по инерции, но тоже невероятно усталый. Стук его сердца пронзал обоих, и, продолжая мягко скользяще двигаться, Люрт теперь просто гладил застывшего под ним Чеда по ребрам, плоскому животу, шее, размазывая по коже их смешанный пот и поцелуи. Чед так и лежал, когда тяжесть и жар со спины исчезли, а где-то далеко отрезвляюще зажегся свет и раздались звуки воды. Он пугающе отчетливо понял, что мир вокруг него - настоящий, он поглотил его тысячью своих граней - алеющего за горизонтом нового мая, легкого утреннего морозца, безразличного линолеума на полу и капель прохладной, пахнущей железом воды, которой кто-то смывал с себя его тепло. И этот до боли настоящий мир показался ему совсем чужим. За окном вовсю светилось ясное голубое небо, а полуденное солнце припекало пятку. Чед перевернулся на другой бок, широко раскинув ноги, и вдруг проснулся от внезапного ощущения окружающей пустоты. Он с надеждой вслушался в тишину, но в квартире уже никого не было. Передумав пугаться и решив не расстраиваться, Чед блаженно потянулся и попытался рассмотреть одним глазом стрелки на настенных часах. Оказалось, ему хватило шести часов, чтобы выспаться, но странная тяжесть, словно после похмелья, когда еще даже не пытаешься встать с постели на ноги, приковывала голову к подушке, а ленивая истома растекалась по телу все сильнее от ярких лучей из окна. В конце концов, Чед пересилил себя и сделал ставку на душ. Ему показалось, что так будет намного лучше: побудет немного в одиночестве, придет в себя и... заодно изучит Люртово "естественное место обитания". Начал гость с кухни, устроив себе бранч. В холодильнике, помимо прочего, обнаружилась кастрюля русского борща, фаршированные блинчики и салат. Чед удивился домашней еде в холостяцкой квартире и тщетно попытался представить Люрта за плитой (яичницу, впрочем, он в расчет не брал). Потом как был, нагишом, прошлепал в комнату, но вместо того, чтобы просмотреть гардероб и одолжить себе хоть что-нибудь из одежды, увлекся полкой с дисками, не торопясь, прочитал названия на книжных корешках и, вытащив фотоальбом, уселся с ним в кресло. Он пристально разглядывал фотографии, отмечая про себя, что люди на них почти никогда не улыбаются в объектив во всю челюсть, большинство картинок сняты ночью и художественно пересвечены цветными бликами, потом стал замечать одного и того же мощного парня на многих фотках, тоже, видимо, ди-джея, обычно голого по пояс и с сигарой в зубах, узнал девушку, которая провожала Люрта до дома утром, и про себя определил ее как безопасную "поклонницу", и, перевернув страницу, наткнулся на знакомый пейзаж Новой Англии, снятый из иллюминатора. Незаметно для себя, Чед начал нервничать, медленно проводя взглядом по ностальгическим картинкам. Люрт показывал его, Чеда, своим друзьям? Как? Какими словами говорил о нем?... "А вот это - Чед, мой бойфренд! Клевый чувак, мне его не хватает." Чед усмехнулся. Нет, такое Люрт точно никому бы не сказал. Но, пересмотрев уже половину фотографий, и ни на одной не встретив себя, Чед начал нетерпеливо листать быстрей, чтобы найти хоть что-то. На нескольких он мелькал где-то в толпе или на заднем плане, но вместе - ни одной. То есть, почти ни одной: уже под конец ему попался снимок, где они стоят полубоком, опираясь на плечи друг друга на августовском "Балу середины лета", Чед недовольно кривляется, сложив руки на груди, а Люрт смотрит на него через плечо и ухмыляется. Потом Адам снял другой кадр, с поцелуем "влюбленного ковбоя", но Люрт, видимо, показывать его друзьям не решился. Да и что бы он сказал? "А это парень, с которым мы трахались. Ха-ха, да шучу, конечно!" "Да так, голубой ковбой, помнишь, который за мной бегал? Ох и приставучий был тип!" Впрочем, это было бы менее обидно, чем: "Этот придурок в шляпе? Да, был какой-то..." Щелканье в замочной скважине прервало поток мрачных мыслей, Чед вздрогнул. Он вскочил, всунув альбом на полку, хотел схватить халат, но передумал и сел обратно в кресло, соблазнительно закинув ногу на ногу. Снова передумал и, подбежав к прихожей, вальяжно встал у входа в комнату. Он как раз успел придать лицу фальшиво сладкое выражение, когда дверь распахнулась и на пороге оказались две незнакомые дамы лет под пятьдесят. - Ну, проходи же, - сказала та, что была еще в коридоре, до того как заметила его и уперлась взглядом ему в пах. - Ой. - Здравствуйте! - Не растерялся Чед, продолжая скалиться. - Здрасте-здрасте, - ответила первая женщина, с ключами. Здоровалась она явно не с Чедом, а с его членом. Чед заметил это и почувствовал легкий дискомфорт. - Могу чем-нибудь помочь? - Попытался он переключить их внимание чуть выше своего паха. - На вора не похож, - высказала мнение первая. Тетки переглянулись между собой, потом снова посмотрели на него. - Это у него соски проколоты? - Заметила вторая. - Н-да. - Так Лешка твой вроде с девушкой жил? - Подожди, - женщина с ключами опустила пакеты на пол и обратилась к Чеду. - Молодой человек, вы что тут делаете? Вы вообще кто? - Оу, - Чед даже немного растерялся, - я к Люрту... Я... Я тут живу! - Правда? И вы живете тут с моим сыном? - Да, конечно, - он энергично согласился. - Дело в том, что я и Люрт... Ну, то есть... Я его любовник. На минуту воцарилось молчание. Чеду снова стало неуютно, у него зачесалась левая подмышка. В конце концов та, что оказалось мамой Люрта, выдавила из себя, обратившись к своей не менее ошарашенной подруге: - Он что, издевается надо мной? - Нет, - Чед решил идти до конца. Он понимал, что это жестоко и глупо - вот так появляться в чужой жизни и бесцеремонно менять чужие отношения, но другого пути не было. Только вперед. - Мы познакомились в Штатах прошлым летом. И вот, после долгой разлуки, я приехал к нему в гости, представляете! Странно, что Люрт вам ничего не сказал, уверен, он как раз собирался. - Ой, какой ужас, - тихонько ахнула вторая гостья. - А я ему рогалики испекла... - Первая покачала головой. - Думала, он, бедный, к диплому готовится, не ест, не спит... - Ох, ну и детки пошли... - вставила первая. - ... а он разврат у себя устроил! - Мне очень жаль, - посочувствовал Чед, прикрыв низ живота ладонями от внезапного приступа стыдливости. - Ну все, с меня довольно, - сурово пригрозила Люртова мама. - То одна б... - она запнулась, - проходу не дает, каждый день названивает, так он из-за границы какого-то педераста приволок!.. - Может, врет? - Попыталась как-то отвлечь вторая дама, но та только махнула в сторону Чеда рукой: - А то по нему не видно! Последний стыд потеряли... Бросив гневный взгляд в его сторону, она развернулась, вытолкнула вторую гостью в коридор, и через мгновение дверь захлопнулась. Чед нервно сглотнул и решил повернуть защелку от каких-нибудь еще незваных гостей. Потом разобрал брошенные на полу сумки с продуктами, и загадка домашней еды в холодильнике растаяла. Он усмехнулся про себя, когда представил такую родительскую заботу. Поначалу, при виде убранной квартиры Люрта, который в своей комнате в Мэноре устраивал погром, Чед ревниво подозревал какую-нибудь хозяйственную герлфренд. А теперь ему даже стало стыдно, что рассорил его с предками, и в качестве компенсации, он решил прибраться. О том, что скажет Люрт, когда узнает о "каком-то педерасте в квартире" от своей мамы, Чед старался не думать. Под одеялом на диване обнаружилась помятая записка, Люрт извинялся за то, что ушел, не прощаясь, и должен был уже вернуться из университета к обеду, а на случай, если надоест сидеть дома, оставил ему деньги и ключи. Чед пошел изучать гардероб. К вечеру он уже почти успел заскучать. Спешить было особенно некуда, но каждая минута вынужденного одиночества, когда Люрт пропадал черте где, казалась тратой времени. Правда, если бы Чед заранее знал, в каком настроении "студент" придет вечером домой, он бы подождал еще и морально подготовился. Если бы Люрт ругался, было бы, пожалуй, легче. Но он просто был просто недовольным до той неприятной стадии, когда "еще капля - и будет взрыв", а взрыва не было, но его неминуемая близость пугала еще сильнее. - Да, у меня проблемы! - Люрт налил себе чашку чая, но вместо того, чтобы пить, сжимал ее двумя руками. Чед почти пожалел, что спросил. - У меня серьезные проблемы с дипломом, потому что его нужно делать! Всего-то разрисовать каких-то восемь квадратных метров с каким-то концептуальным решением какой-то среды, а я не могу сдвинуться с места. - Не паникуй, - Чед осторожно сжал ладонями его плечи, пытаясь разбудить в себе персонального психотерапевта. - Ты все успеешь. Я с тобой. - Да, это очень обнадеживает, - съязвил Люрт. - Что это ты хотел сказать? - То ли в шутку, то ли всерьез, Чед вместо плечей, сжал шею. - Я сказал, - Люрт тщетно пытался отодрать большой палец от своего кадыка и покраснел от напряжения, - что очень рад, что будешь рядом, когда я провалю защиту, поддержка мне будет просто необходима... отпусти, сдурел что ли! Люрт пихнул локтем и попал Чеду в солнечное сплетение. Ему, наконец, удалось вдохнуть, но Чед неожиданно дал сдачи, заехав кулаком под ребра. Люрт от удивления почти рассмеялся. - Да ты чего? Но после еще одного чувствительного удара, пришлось обороняться серьезнее. - Я! Приехал! В эту дикую страну! - Люрт едва успевал отбивать удары, когда Чед четким приемом "с колена в печень" заставил его согнуться пополам. - И ты делаешь всё, - продолжил он чуть спокойнее, - чтобы я чувствовал себя еще большим кретином. Люрт восстанавливал дыхание, флегматично думая, что сегодня не его день. Сначала ему "имел мозг" руководитель, и теперь еще дома нет спокойной жизни. Он готов был сдаться. И попросить прощения. Хотя то, что Чед пережил в "дикой стране" у него в голове пока не укладывалось, и то, что этот подвиг был ради него - тем более. Но какое-то вредное гадкое чувство из глубины души сопротивлялось изо всех сил не то что Чеду, себе признаться, как он на самом деле был рад его приезду. И Люрт передумал. - Кончилась истерика? - Исподлобья спросил он. Чед хмуро смотрел в ответ, сложив руки на груди. Люрт непроизвольно заметил, как ему идет голубая футболка, которую сам он терпеть не мог из-за облегающей модели - для нее нужно было быть в хорошей форме, а накаченные прошлым летом мышцы без тренировок потихоньку сдулись. - Я рад, что ты успокоился, - обойдя Чеда, он пошел к ванной, и громко добавил, словно про себя, - только бешеных ковбоев мне и не хватало. Он как раз успел склониться над раковиной, как в коридоре хлопнула входная дверь. Люрт умылся холодной водой, как всегда надеясь на беспроигрышную логику. Идти Чеду некуда, пусть погуляет, остынет, в любом случае это лучше кулаков, ему ведь все равно сейчас ничего не объяснишь. "Ты и не пытался", - упрекнул внутренний голос. "Только потому, что заранее оценил бесплодность попыток", - ответил ему Люрт. Подсознание оскорбленно замолкло и больше его не беспокоило. А Чед в это время шел дворами куда глаза глядят, больше всего жалея, что не успел перекусить. Ждал, чтобы романтично поужинать вдвоем. Домашней едой. Как чертова семейная пара после рабочего дня. Им бы еще домашнее животное, собаку, которую надо будет выгуливать на рассвете, или кота, чтобы мелко пакостил в тапки, и полная иллюзия. Чед обнял себя, вечером становилось прохладней. А вместо этого он идет чужими непонятными дворами, голодный и злой, и еще больше злится оттого, что идти-то и некуда. Нахохлившись на подвернувшейся скамейке, Чед спрятал руки в карманы и нащупал там скомканные бумажки. Через пять минут он уже сидел в кафе "Пельмешка", вывеска которой маячила за углом, и смотрел в меню, пытаясь подогнать его под непонятные русские деньги. - Блинов нет, - меланхолично отозвался мальчик на раздаче блюд. - И картошечки с чесночком тоже. - А рыба? - Нет. - Котлета по-киевски, пюре, заливной язык? Получив очередной отрицательный ответ, Чед решил сменить тактику. - А что есть? - Гречка, - мальчик ткнул половником в большую кастрюлю. Чед почувствовал, как в животе неприлично заурчало, и согласился, безнадежно попросив хотя бы каплю кетчупа. - У нас пересменка, мы все убрали, - вдруг объяснил ему раздатчик, видимо, запоздало распознав по произношению иностранца. И добавил, снизив голос. - Могу еще яйцо вареное принести. Чед заговорщицки кивнул и пошел к барной стойке за напитками. Там его тоже ждало разочарование - кофемашину помыли, чай кончился, была только водка, на которую ему едва хватило денег. Но полчаса спустя оказалось, что денег у него было как раз, сколько надо, потому что мир за окном заметно подобрел, и он словно очнулся. - Я в России!!! - Кричал он в подсвеченное фонарями небо. - Я сделал это! Слышите, лю-уди! Я выжил! - Ненадолго, - откуда-то сверху прервали его вдохновенный монолог, после чего раздались звуки, смахивающие на автоматную очередь. Чед недоуменно попытался выяснить источник звука, но говоривший скрылся за занавеской, и орал кому-то про другие колонки, которые надо врубить, а то пендос сбежит. Не дожидаясь более правдоподобной очереди Калашникова, Чед пошел дальше, каким-то волшебным образом выбирая правильное направление. Ему вдруг стало грустно. Веселье иссякло, алкоголь в крови стал давить на жалость. Где-то в глубине души Чед даже чувствовал себя немного виноватым, словно перегнул палку. Не сильно, совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы больше не чувствовать себя обиженным. Он даже подумал, а не погулять бы еще немного, вдруг Люрт не успел достаточно побеспокоиться и потерзать себя, как оглянулся и увидел его на противоположной стороне дороги, всего в нескольких метрах от себя. Он шел с ним шаг в шаг и не сводил тяжелого взгляда. Чед всплеснул руками: - О, а вот и ты! Давно за мной следишь? Люрт не ответил и даже не убавил шаг. - А я как раз тут гулял... - Чед догнал его и приобнял за талию, цепляясь за пояс для устойчивости. - И давно ты меня ждешь? Ответа снова не последовало. Чед пожал плечами. - Знаешь, я немного выпил, и у меня отличное настроение... Правда, шатает немного. Он просунул руку за ремень и, пока Люрт не почуял неладное, ладонь Чеда уже оказалась в трусах у него между ягодиц. Люрт ойкнул, выворачиваясь. - Не трогай меня, мне неприятно! - Аха, я нашел волшебную кнопку, ты подал голос! Чед снова попытался пробраться к этой "кнопке", но Люрт успел перехватить руку. - Я так рад, что ты не обижаешься... - Чед повис на нем в лифте, Люрт закатил глаза. - Хотя, по правде говоря, это мне надо было обижаться. Ты меня вчера изнасиловал, вроде бы. - Тебе понравилось, извращенец, - не так уверенно ответил Люрт, неожиданно по-детски покраснев. - Ничего подобного! - Подхватил Чед. - Ты ведь и раньше был не особенно-то милым, помнишь? Но вчера ты просто перешел все границы... - Ой, перестань, - Люрт отцепил от себя его руки, удерживая на расстоянии. - Если тебе было не приятно, то ты очень хорошо это скрывал. И кончил очень реалистично, я даже поверил. - Хорошо, хорошо, - он отошел на полшага. - Физически мне было приятно, так и быть. Рефлексы, сам понимаешь. Очень приятно. Хотя, нет, вру: наверно, это был самый крутой секс за всю мою жизнь. Вот так. Но морально, Люрт... Морально мне почему-то совсем не понравилось. - Значит, самый крутой секс? - Изумленно повторил Люрт, пропустив последнюю фразу мимо ушей. - Точно! - Ты - чертов извращенец, я всегда это знал. Не зная, стоит ли снова обижаться, или это все-таки был комплимент, Чед задумался над ответом, но его как раз впихнули в дверь квартиры, и он отвлекся. Уже чуть позже, в постели, Чед приподнялся на локте, разглядывая в темноте лицо Люрта, пока тот не отвернулся, пожелав спокойной ночи. Чед хотел было снова поприставать, но потом передумал и тоже лег на другой бок. Но сон на этот раз был слишком беспокойным, ему постоянно что-то мешало, сквозь мутные видения и бредовые обрывки снов он пробирался к Люрту, словно через заросли бесконечных препятствий, пока из другого сна, как из другого мира к нему в объятия приник Люрт, жаркий, страстный, но на этот раз все вдруг стало совсем другим, в каждом движении скользила нежность, то ли как продолжение сна, то ли навеянная лунным сиянием за окном. Но Чед почти протрезвел и пришел в себя, когда его колени вдруг оказались прижаты к груди горячим телом. Но такой плен чужой тяжести не был больше борьбой, Чед поддавался, еще сильнее открываясь. Он растворялся в этих прикосновениях, так что уже было непонятно, где кончается его тело, его кожа, и начинается чужая, непонятно, потому что все ощущения теперь разделились: одно тепло, одно напряжение, одна боль на двоих, а боль, словно пропуск в этот уязвимый откровенный рай, казалась невозможно естественной, как часть переполнявшего тело наслаждения, выдержать которое было почти невозможно. В конце, когда током и тягучей влагой их впаяло друг в друга насовсем, Чед обхватил шею Люрта, чтобы ни за что не позволить ему уйти и снова включить невыносимый свет. Но Люрт без сил лежал сверху, окончательно вымотанный, и никуда не собирался. Он выдохнул Чеду куда-то в висок, щекоча еле заметной щетиной: - Слушай... Я чувствую себя каким-то чудовищем. И как ты меня вытерпел? - Один день - не страшно, - ответил на поцелуй Чед. - Тем более, у меня не было другого выхода. - Прости меня, ладно? - Еще тише добавил он, почти ощущая, как Чед улыбается в темноте. - Давай представим, что ты только что приехал, а я встретил тебя в аэропорту, привез к себе домой и устроил романтический ужин? - О, так мило с твоей стороны, - искренне удивился Чед. - Всегда знал, что ты в душе самый настоящий слюнтяй! - Неправда, - возмутился Люрт, но вырваться из объятий ему не удалось. - Слюнтяй! - Нет! Поняв, что ситуация безвыходная, Люрт поймал зубами кончик маячившего перед глазами носа и легонько прикусил. После того, как Чед перестал орать, что стал теперь безносым уродом, включить противный свет все же пришлось, чтобы найти что-то холодное. - Да, забыл тебе сказать, - мстительно прошипел Чед с куском мороженой курицы вместо носа. - Я сегодня познакомился с твоей мамой и даже с ее подругой. - И...? - Предвещая недоброе, спросил Люрт. - Не переживай, ничего страшного, - говорящим обратное тоном сообщил Чед. - Хотя, судя по тому, что она решила больше не кормить тебя пирожками, я ей не понравился. - Ну, ничего, - Люрт пожал плечами, но потом добавил грозным голосом: - Потому, что пирожки теперь печь будешь ты! - Ага, и хаускипингом заниматься... - Усмехнулся Чед через зажатый курицей нос. - Да, и посуду мыть, и постель застилать, всё будешь делать. - И в постели ублажать? - Да, если у меня будет желание. Чед мило улыбнулся, но потом произнес не менее жутким тоном. - И не надейся, мамочкин сынок. Будешь привыкать жить самостоятельно. Борясь с нестерпимым желанием откусить от Чеда что-нибудь еще, Люрт пересилил себя и пошел спать. Заснул он с ностальгически болезненным ощущением тепла рядом с собой, которого ему не хватало черт знает сколько времени. Странное дежа вю не покинуло и на следующий день, и даже через неделю. Бывало, правда, по вечерам они лежали в постели, а в холодильнике томилась отдающая тухлятиной пустота, которая навевала мысли о грядущем завтраке. - Может, сходишь с утра в магазин? - Размышляющим тоном интересовался Чед, накручивая на палец волосы в паху Люрта. - Зачем? - Удивлялся тот. - Я лучше попробую тебя, и сэкономим заодно. Чед обычно был не против, что его "пробовали" по утрам. А, бывало, постель приходила в совершенную непригодность от частого и бурного использования, а купить новую проще и интереснее, чем пробивать в хозяйственном магазине закончившийся порошок. Было в этом что-то глубоко интимное - подбирать постельное белье вдвоем, перешептываясь под взглядом консультантки. - Только не в синюю полосочку, пожалей меня, - говорил Чед светским тоном. - Это самое скучное белье в мире. - Неужели ты думаешь, что будешь на нем скучать? Люрт спрашивал это таким многообещающим бархатным голосом, что даже у синей полосочки после этого появлялся шанс. Ощущение "это уже было" в такие моменты относилось больше к эмоциям, а не ситуациям; к чувству чего-то нереального, которое вот-вот растает, но последний миг вдруг растягивается и замирает, и ночью в темноте хочется до глючных серых звездочек всматриваться в глаза друг другу, чтобы удостовериться, что это не сон. Правда, иногда они просыпались, и Чед, встав не с той ноги, мог припомнить синяк от зубов на носу, с которым позорился несколько дней, а Люрт справедливо обвинял его в моральной травме мамы и ее подруги, которую они ему пока не простили. Однажды Чед не выдержал, и всё-таки задал давно гнетущий его вопрос о фотографиях в альбоме. Вместо ответа Люрт молча достал спрятанный в шкафу альбом, другой, с подписанными фотографиями и украшающими их схематичными рисунками. Чеду больше не надо было гадать, какими словами припоминал его Люрт, зачастую неприличные подписи превосходили любые его ожидание. А кленовый лист, аккуратно вклеенный на последней странице, добил его окончательно. Лист уже не был таким ярко-красным, как прошлой осенью, когда Люрт снял его с волос Чеда в центральном парке столицы мира, но даже такой пожухлый и помятый, он лишил Чеда родной речи на несколько минут. - Это - самое... - пытался он выразить потом свои чувства. - Самый трогательный поступок, который я когда-либо видел. Нет, правда... Он сделал глубокий вдох. - Трудно поверить, что всего год назад ты считал меня голубым из-за каких-то фенечек и духов унисекс. Ничего голубее этого я и в жизни не видел! Люрт сделал вид, что не обиделся. Хотя, может, так оно и было, судя по его задумчивой улыбке, когда он решил оправдаться: - Я был уверен, что мы никогда не увидимся. *** - Удивительно, во что два засранца могут превратить приличную квартиру за какую-то неделю. Люрт, балансируя на одной ноге, пытался найти подходящее место для одного из своих метровых планшетов. Чед сидел на широком подоконнике, свесив ноги. За окном сияло синее небо, и солнечные лучи в его волосах и на плечах были такими яркими, словно он сам светился. - Хочешь сказать, без меня ты хуже справлялся? Он посмотрел на ванночки с краской, валики, разноцветные бумажные обрезки и давно почившие объедки скудных ужинов, которые вперемешку валялись на полу и, подобрав ноги, отвернулся к горизонту. По мосту, часть которого была видна из окна, вместо сплошных рядов автомобилей прогуливались толпы народу. - За неделю ты мне не показал никаких достопримечательностей, - угрюмо сказал Чед. - В этом городе вообще есть какие-нибудь достопримечательности? - Добавил он с сомнением. Люрт подошел и сел рядом, уставившись вникуда. Обрывок малярной ленты, прилипший к тапку, оставил за ним насыщенный черный след. - Даже не знаю с чего начать, - ответил он, сдерживая улыбку. - Здесь есть краеведческий музей, зоосад и завод "рудгормаш"... Но ты не очень похож на туриста, если честно. - Я хочу в музей, - упрямо сказал Чед. - А он сегодня не работает, - ответил Люрт. Потом оценил скептическую мину Чеда и добавил: - И завод тоже не работает, не смотри на меня так! Сегодня все празднуют, даже салют будет. Но у меня последний вечер в клубе перед тем, как я с головой уйду в это, чтоб его... в формирование образа объекта информационно-рекламными средствами... - Выговорив, он перевел дух. – В общем, я думал, ты пойдешь со мной. Чед продолжал молча созерцать блестящую гладь воды, по которой вдалеке скользили несколько разноцветных парусников. Он сидел неподвижно, и в тоже время словно уплывал куда-то вслед за растворяющимся в свете горизонтом. Люрт вспомнил, что уже видел это странное выражение на его лице: именно таким он был в прошлом сентябре, когда они возвращались с западного побережья, чтобы потом расстаться. - А когда... - Он встретился с Чедом взглядом и запнулся. - Ты надолго приехал? В глазах Чеда словно погас огонек, и Люрт сразу пожалел о своих словах, но спустя мгновение лицо снова стало непроницаемым. - Ну, виза у меня на месяц, а потом практика на автомобильном заводе в Германии. Но... я решил... - Что ты решил? - Внезапно севшим голосом спросил Люрт. - Живем ведь один раз, правда? - Чед улыбнулся и с деланным равнодушием пожал плечами. - Важно ведь не где жить, а ради чего, а если разница только в удобствах и комфорте, то это ерунда. Жизнь состоит из того, на что ты ее тратишь. Когда ради нескольких таких дней, как теперь, ждешь месяцы, и все это время жизнь словно стоит на месте, но зато сейчас, именно в это мгновение ты оживаешь, дышишь, и ты - счастлив, то это и есть настоящая жизнь... Он вдруг рассмеялся. - О, перестань, у тебя такое лицо, словно тебе из роддома вынесли тройню! Слишком много счастья за раз? - Ты что, шутишь? - Конечно, шучу. Мне просто хотелось увидеть твою реакцию, не переживай, скоро уеду. Правда. - Знаешь, ты иногда просто невыносим. Люрт долго смотрел на него, но Чед выдержал взгляд. - Ты тоже, - ответил он, словно чему-то удивляясь. - Мне все время кажется, ты нарочно это делаешь. - Что делаю? - Сопротивляешься. Вместо того чтобы решить раз и навсегда... Ты словно хочешь сохранить свое одиночество, строишь преграды, об которые я постоянно спотыкаюсь. С тобой нереально тяжело. Но, - добавил он едва слышно, - без тебя вообще невозможно... - Ладно, я все понял, - Люрт подумал, что ничего не понял, и мысленно свалил все на языковой барьер. Он знал, что Чед хочет услышать что-то, но ему нечего было ответить. Он нерешительно снял футболку и вплотную подошел к Чеду. - Иди сюда. Чед тоже колебался, но всего одно мгновение. От Люрта веяло жаром, таким привычным, первобытным, поглощающим. Чед подался к нему, словно притянутый магнитом, чувствуя, как наконец-то уходит неприятный холодок, который он начал ощущать. Он ответил на поцелуй так отчаянно, словно, зажмурившись, прыгнул в омут, притягивая руками голову, зарываясь в волосы пальцами, почти задыхаясь от нехватки воздуха. Люрт отстранился, любуясь им, он провел руками от ключиц, по ребрам, притянул к себе за бедра и, наконец, опустился между его коленей. Чед судорожно выдохнул и откинул голову, и пульсирующий жар скоро поглотил его без остатка, отключая мозг со всем водоворотом грустных и непонятных мыслей. - Что это? - От неожиданности Люрт даже присел на диван. - Где ты взял эту майку? Я выбросил эти джинсы еще перед выпускным в школе! Он не выдержал наплыва эмоций от увиденного и расхохотался. Чед сложил руки на груди и недовольно посмотрел на часы. - Какая разница. Отличные джинсы. И футболка тоже из твоего шкафа. Долго ты еще будешь рассиживаться? - Недолго, просто подожду, пока ты переоденешься, и пойдем. - Я не собираюсь переодеваться. Люрт еще раз с ужасом посмотрел на футболку с большим котенком на всю грудь. Потом помотал головой, но видение не растаяло. - Я не знаю, каким образом это, - он встал и ткнул пальцем в котенка, - попало в мой шкаф, но ты в нем на улицу не выйдешь! А если попытаешься, - добавил он на всякий случай, - я ее уничтожу прямо на тебе. Считаю до трех: два!.. Чед предупредительно поднял руки: - Да ладно тебе, не нервничай. Сейчас сниму. Он ушел в комнату, но быстро вернулся в самой обычной белой футболке. Люрт скептически скривился, но придраться на этот раз было не к чему. Он почему-то вспомнил статистику из мужского журнала, которые от нечего делать листал когда-то в самолетах: восемьдесят процентов девушек считают белую футболку самой сексуальной одеждой для мужчин. - Ну, опять не то? - Возмутился Чед, поймав его странный взгляд. - Да нет, - Люрт покачал головой. - Ничего. Только ты будешь самым ярким пятном на весь зал. Так хочется привлекать побольше внимания? - А что, - невинно удивился Чед, - у вас зачем-то другим ходят в подобные заведения?