Обретенное и потерянное

      Король Алистер о своей супруге говорил туманно, тихо и еле разборчиво. Он говорил: «Она Кусланд, и это многое объясняет», — и мечтательно вздыхал (ему казалось ― бесшумно). Ещё почти шептал: «Мы сблизились после того, как остались единственными Стражами». Заговорщицки понижал голос: «Она настояла на нашей свадьбе в качестве правителей Ферелдена, когда как мы могли бы остаться простыми вояками…» ― и взгляд его выражал, сколь он хотел избавиться от бремени престола. Кассандре было жаль его по-человечески, ей казалось, что венчание королевской четы состоялось по расчёту.       Правящий принц Себастьян о принцессе Старкхэвена говорил скорее жестами, чем словами. Правил перстень с огромным рубином, когда спрашивали об её нраве, и скалил зубы, а потом-таки подавал голос: «Она ― Хоук». Глядел вдаль небесным взором, замирал и отвечал: «Она меня подтолкнула к этому пути, я не жалею, что отвоевал престол», — но на мгновенье лицо его кривила тоска. Себастьяна тоже было жаль, он был использован даже больше, как казалось Кассандре, чем король Ферелдена. Потому что разуверился в собственных желаниях и мотивах.       А потом, Пентагаст встретила молодого Инквизитора. О нём говорили: «Сын семейства Тревелиан», ― и говорили, что, ― «это как раз таки о нём!». Он был красив и происходил из знатного рода, умело орудовал двуручным мечём. Он нравился ей, ибо был статен и умён. А потом однажды он заикнулся о происхождении Кассандры, вспомнил правящую династию Пентагастов, о споре между двумя наследниками. Спросил, в какой степени родства она находится от Маркуса. Сказал, что поможет, если она вдруг решит, что является законным преемником престола. Затем ухаживал и намекал на чувства, дарил побрякушки, успокаивал в минуты отчаянья, целовал её при свете костра и под люстрами. И Кассандра представила, как будет рассказывать какой-нибудь глупой Искательнице о том, каков её супруг, и эта Искательница по глупости своей пожалеет её. Тогда ей немедленно захотелось завоевать Неварру.