Обретенное и потерянное

― Что случилось, мальчик мой? Почему ты плачешь?        Услышав это, Визерис ещё больше стал захлебываться слезами. Разве она не видит, что всё потеряно? Что теперь ничего никогда не будет, как прежде? Он слёзно припал к её мягкому животу. ― Просто… так много крови, ― и вдруг он услышал собственный крик, заглушённый окровавленными одеждами матери; этот звук напугал его, и слёзы хлынули с новой силой. ― Мальчик мой, мой маленький дракон, ты тоже был рожден в крови. И Рейегар тоже. И все люди на земле. Ты боишься крови? ― Мать положила свою тёплую ладонь на его серебряные с позолотой волосы. ― Когда рождаются драконы, крови бывает много больше. Посмотри на неё, я родила тебе сестру и невесту. Ты видишь, как она прекрасна? Моя милая Дейенерис.        Он попытался посмотреть на девочку, но увидел лишь мазки белого, обагренные кровью и тусклым светом фонаря и совсем чуть-чуть ― благородного лилового. ― Она такая же, как ты, ― сказал он тихо, останавливая слёзы. Младенец на груди у матери не плакал, хотя он помнил детский плач, раздавшийся из комнаты, где королеву разрывали роды. Его сестра и невеста не плакала, прожив лишь от силы час, он же, Визерис, рыдал в голос, являясь королём после смерти отца, брата и племянника, прожившим целых восемь лет. Было ли это от того, что малютка не понимала бедственность своего положения? Имел ли он право ронять слёзы, пока она была спокойна? ― Поверь мне, мой милый дракон, она будет красивее, намного красивее меня! Настоящая Таргариен, рождённая в буре, в крови и дыму потонувших кораблей… ты обещаешь оберегать её?        Пол качался, рвота подступила к его горлу, голова потяжелела от слёз, глаза слипались. Оберегать её? Конечно, он будет оберегать её. Но почему мама просит об этом? Мама тоже дракон и имеет силы защищать Дейенерис, только если она не… ― Но разве ты умираешь?        Королева Рэйла не ответила. Даже она, его мать, оставила Визериса. Только Дейенерис осталась у него во всём белом свете.