Непростительное магуйство

Смеркалось. Небесное светило озаряло последним багрянцем нестройный ряд облаков на западе, отдаленно напоминающих башни Минратоуса, и особенно отчетливо выхватывало морду гигантского волка на ближайшей скале. Небольшая компашка в составе Инквизитора, Павуса, Тетраса и Железного Быка в бодром темпе чесала по каким-то холмам, проклинаемой половиной этой самой компашки, и безразлично игнорирующей причитания первой половины второй половиной. Не далее, как полчаса назад они очистили древнее эльфийское кладбище от засилья демонов и Лавеллан, определив по одним только ему понятным критериям, что рядом находится какой-то долийский клан, пошел разыскивать своих сородичей, но не так, как делают это относительно адекватные личности, а непосредственно в своем репертуаре. - Клянусь задницей Андрасте, кто додумался поставить землю стоймя?!* – пробурчал Варрик после продолжительных скачков туда-сюда на короткие дистанции, и Дориан, подбирая полы мантии, чтобы видеть, куда прыгают его ноги и не упрыгать куда-нибудь в обрыв, всецело с ним соглашается. Еще немного, и теплые чувства, которые альтус начинал испытывать к Вестнику вышеобозначенной Тетрасом пророчицы, исчезнут как дым, оставив после себя лишь глухое раздражение. Но не тут-то было: Инквизитор неожиданно со свистом уезжает под откос и его команда, поминая почем зря всех богов, пророчиц, святых и родственников Лавеллана до седьмого колена включительно, отправляется следом за своим предводителем. Пара десятков метров – и они действительно находят стоянку эльфийского клана возле несущей свои воды мелкой речушки на – слава Создателю! – относительно ровной местности. - Долийские аравели! – неожиданно даже для себя самого восклицает Дориан, разглядывая принадлежащие культуре Вестника постройки с ярко-красными парусами, - Такие причудливые! Лавеллан бросает на него взгляд, как на голову пришибленного и, оставив своих товарищей отдыхать возле кромки воды, уходит разговаривать с хагреном. - Ты его так не добьешься, дружище, - хмыкает Бык, стаскивая сапоги и с довольным охом заходит по колено в воду, - Ты хоть замечаешь, что он… как это сказать… не совсем долиец? - В смысле – не совсем? - Татуировки. Если учесть то, что я знаю об их этих… валласлинах… то они сделаны относительно недавно. Года три максимум. Павус задумался. - Но… это же ритуал, связанный с их совершеннолетием. Я думаю, это нормально… - Ему 26 лет, если верить Жозефине. Сам-то он не скажет просто так... Или ты считаешь, что у них совершеннолетие в 23 наступает? Нет, это похоже, скорее, на то, когда городские эльфы сбегают к долийцам, а там уже получают все причитающееся по этому поводу... Только вот тут несостыковка получается... Он ведь маг. - Ну, может он отступник? – задумчиво хмыкнул Варрик, - Смылся из круга и прибился потом... - Для мага круга он практикует очень нетрадиционные методы. Он слишком дикий для городского эльфа, и слишком хорошо разбирается в законах человеческого общества для долийца. И слишком гавнюк для того, чтобы не выдержать ритуал нанесения валласлина с первого раза. - О чем это вы тут судачите? – вмешался вернувшийся Лавеллан, несущий с собой несколько остро пахнущих кореньев, которые наверняка выменял у кого-то из долийцев, - Чай, не меня обсуждаете? - Мы разговаривали о том, сколько лет ты жил в своем клане, - с ходу задал вопрос кунари, и человек с гномом напрягаются, поскольку прямая атака «в лоб» могла принести самые неожиданные последствия. - И сколько ж вы дадите? – безразлично отвечает Вестник. - Три года? - Три с половиной. Все, привал окончен, собираемся. Варрик с Дорианом застонали; Железный Бык же, буркнув что-то на своем наречии, пошел надевать сапоги. Темнело; непонятно, зачем, они продолжали идти и Павус, глядя на идеально ровную спину недодолийца, задумался о том, что почти ничего не знает об объекте своего интереса. Вроде бы, этот эльф проявлял к нему благосклонность и иногда отвечал на флирт; однако расстояние между ними казалось бесконечно далеким и Дориан колебался оставить это бесполезное дело. С одной стороны желание завладеть проклятым эльфом походило на попытки попасть пальцем в небо; а с другой... Боги, что у Дориана вертелось в этот момент в голове... Черт возьми, ведь раньше все было гораздо проще, да и с Быком тоже – он сам был не прочь провести с тевинтерцем вечерок-другой, и однажды Павус проснулся с ним вместе после одной из пьянок и смылся, толком не одевшись. Развлеклись – разбежались; к счастью, агент Бен-Хазрат особыми заходами не страдал, только шутил иногда, чтобы тот забрал из его комнаты свои панталоны. Впрочем, альтус сам прекрасно видел, что кунари положил бы на Инквизитора - на этого эльфийского засранца - не только глаз, но и руки, ноги, а также все прилагающиеся части тела, если б это было возможно. Но если эта гнида была непоколебима для Дориана, то что уж говорить об остальных жаждущих инквизиторского тела личностях? Прошла ровно неделя после того, как Дориан все-таки помирился с отцом, и теперь Лавеллану было известно о нем все, включая подчеркнутую десять раз в течение разговора ориентацию – но проклятый негодник ответил, что против этого ничего не имеет и свалил на самом интересном месте, оставив альтуса удивленно таращиться в пустоту. И, вроде бы, стоило уже строить из себя оскорблённую невинность; но эльф умел строить из себя невинность куда лучше, и альтус в очередной раз попался. Павус любил поговорить о себе, любил себя и еще раз любил себя, поэтому пара совместных прогулок, немного флирта – и тевинтерец с удивлением осознает, что приходит в дрожь об одной только мысли, что можно сделать с Вестником в одном из укромных уголков замка. Но тут все не просто так; долиец не то, чтобы пуглив и осторожен – он словно прикидывает, стоит ли сближаться, или не стоит; позволить ли этому гадкому шемлену прикоснуться к себе, или же нет. Снова этот проклятый план, чтоб его. - Жаль, что Соласа тут нет, - говорит идущий рядом с Лавелланом Варрик и Павус прислушивается, - Он бы, наверное, рад был бы видеть своих сородичей... да и эти места в принципе. - Не думаю, - ровный голос Инквизитора звучит невероятно отрешённо, - Он не особенно любит долийцев. - Почему? - У него аллергия на галлью шерсть. - Правда?! - Нет. Тетрас только фыркнул, а Вестник, решив наконец-то, что стало уже слишком темно для путешествия, скомандовал остановку. Проходит какое-то время, и путники, вытягивая уставшие конечности, собираются возле костра и вполголоса переговариваются, обсуждая прошедший день и дела Создатель знает сколько минувших лет. На горизонте едва чернеют руины Виль-Монтевелан с ползающей по ним червеобразной фигурой демона гнева; но сейчас никто даже не почешется пойти убивать его. Во-первых, гадина была далеко и ползала в основном только по радиусу с истонченной Завесой селения; во-вторых, убивать демонюку впотьмах – себе дороже: если не сломаешь ногу, так эта тварь тебе зад подпалит и ничего с этим не сделаешь; ну и в-третьих было банально лень. Поэтому все завтра, завтра; а сейчас самое то было есть солонину, потягивать из металлических кружек найденное вино в одном из рядом стоящих домов и слушать байку Варрика о том, как Хоук нарезал круги от Аришока во Дворце Наместника. - Слушай, Нин… Ним… - коссит путается и сплевывает в темноту, - Проклятье с вашими эльфийскими именами… - Нирнамэ. Имя, конечно, не эльфийское, но это не важно. Что ты хотел спросить? - Помнишь тот день, когда Сэра вылила ведро с водой на Жозефину? Так вот, ты где вообще пропадал? Она тебя по всему замку искала, чтобы выразить свое негодование! - Ну так в саду же. Мы с Калленом там в шахматы играли. Могли бы у Дориана спросить. - Что ты, - фыркнул в ответ тевинтерец, - Я в тот день потерпел сокрушительное поражение от нашего коммандера и пошел заливать горе на кухню. Так что вы ничего бы от меня не добились даже под угрозой пыток. - Ты переквалифицировался в дрова, мы поняли, - хохотнул Тетрас, а кунари протянул: - Значит, в шахматы играли? Ну и?.. Кто кого?.. - Да никто никого, Бык, мы же в шахматы играли! Варрик радостно хрюкнул в кружку, а кунари в шутку поднял в знаке капитуляции руки: - Ладно, босс, намек понял. Отваливаю. Бык, а за ним и Тетрас разбрелись по своим лежакам; возле огня остались только полулежащий Дориан и сидящий в своей неизменной позе Лавеллан, немигающим взглядом уставившийся в огонь. - Говорят, что можно смотреть бесконечно на две вещи: на горящий огонь и на бегущую воду, - непринужденно нарушил через какое-то время тишину альтус и эльф, погрузившийся, видимо, в свои мысли особенно глубоко, вздрогнул. - Я бы добавил к этому звездное небо. На это высказывание Павус лишь улыбнулся. - В конечном счете, это условная поговорка. Всему рано или поздно приходит конец: огонь догорает, вода может перестать течь или будет скована льдом, а на смену ночи всегда приходит утро… - Огонь догорает, говоришь? – фыркает эльф, - Ты это вооон тому огненному глисту скажи, ага. - Ах, да, я же и забыл, что ты у нас ледяной маг, и огня боишься… Ведь правда же, боишься? - Нет. В следующую секунду Инквизитор шипит и вскакивает с места, когда неосторожно опущенную руку обжигает тонкий язычок пламени, обособленно выбившийся из костра. Павус смеется и ядовито вскидывает на Лавеллана взгляд. - Те, кто не любит играть с огнем, проживают скучную и неинтересную жизнь, Инквизитор. И ты тоже – скучный и неинтересный, верно? Инквизитор же ничего не отвечает и уходит к своему лежаку. Вестник никогда не спал, но от этого легче не становилось, и настроение падает еще ниже, чем даже могло быть. Остро захотелось напиться; что Павус и пытается сделать. И взвизгивает от неожиданности, когда кружка оказывается холодной; настолько холодной, что кожу обжигает и пальцы едва не приклеиваются к металлическому боку. Потому что жжется не только огонь. И Дориан, глядя удивленно то на свои пальцы, то на замороженный напиток в кружке, начинает улыбаться. Похоже, его вызов был принят.