Непростительное магуйство

Одной из самых излюбленнейших забав недомагистра Дориана Павуса была игра на нервах Инквизитора. Честно говоря, таким видом деятельности он озаботился только с недавних пор – сказывались другие, привычные для альтуса виды развлечения. Но, как оказалось, все имело свой предел – в том числе и интерес обмениваться колючками с участниками отряда и комментирования окружающей местности. В Западном Пределе ему было жарко. В Эмприз дю Лионе ему было холодно. В Бурой трясине было мокро; в Долах воняло мертвечиной. На закономерный вопрос по поводу того, что он вроде как некромант и привык к такого рода запахам, Дориан капризно морщил нос и ядовито зубоскалил, что «материал для опытов» ему предоставляли всегда «свежий», а также предлагал спрашивающему понюхать тело на первый день после смерти – и, для сравнения, на первый день после появления характерных признаков разложения. На что все спрашивающие тактично уводили разговор в другую сторону, и тевинтерец был обеспечен хорошим настроением до самого вечера. Ну как же можно спасать мир, если ты выглядишь при этом не идеально и не гадишь ближнему через определенные интервалы времени? Так же скрашивало долгие промежутки пути и постоянное, хоть и не всегда приятное общение с сопартийцами – но, когда Лавеллан брал помимо него в отряд Варрика с Кассандрой, Дориан был готов возблагодарить небеса. Леди Пентагаст всегда было забавно дразнить; а Тетрас являлся одним из самых приятнейших собеседников – не даром же он травил байки в киркволльских тавернах, да потом начал писать книги. При чем он явно в этом деле был мастером – гному не составляло труда выражать свое отношение к окружающей действительности всего одним словом. Помнится, у них разговор как-то зашел о родном городе Варрика, и Павус на мгновение нахмурился, кое-что припоминая. - Знаешь, а я бывал когда-то в Киркволле. - Н-да? - Такая дырища. - Да-а!!! И этим все было сказано. А потом мерзейший, злейший, чернейший – воплощение порочности всея Тевинтера, не меньше! – и, между тем, чертовски обаятельный магистр вдруг осознал, что может невозбранно бесить Вестника Андрасте. С тех самых пор Сэра и Вивьен скромно отходили в сторонку, а Варрик и Кассандра завороженно внимали мастер-классу, когда эти двое начинали изощренно стебать друг друга. При чем взаимные шпильки и подколки походили скорее на бесконечное соревнование; а оба мага – на участников Марафонской дистанции - с той лишь разницей, что ни Лавеллан, ни Павус не знали, кто такие марафонцы и что это за дистанция. Сегодняшняя тема острот была посвящена явно наболевшему в душе альтуса – эльфийским игрищам; слушателями же были тонко улыбающийся Солас и хихикающий в бороду Блэкволл. - Я все-таки не пойму, что ты именно к играм-то привязался? Дориан многозначительно повел бровями. - Как тебе сказать… ты же меня понимаешь… я так мало знаю о долийцах… - А почему тебя привлекла именно ЭТА сторона?! Хотя, нет, не отвечай; я этого не хочу знать… - Ну вот, а я уже целую речь подготовил! – деланно вздохнул альтус и хищно оскалился, - Так ты мне расскажешь про ваши народные… забавы? - В данной ситуации поведать хочется только об одной: «Поцелуй меня с разбега – я за деревом стою» называется. - Фи! Попахивает отсутствием вкуса, знаешь ли! - Зато отбивает лишние вопросы. А некоторым – и морду лица. - Не знаю, не знаю. Не думаю, что, допустим, людям понравится такая глупая игра. - Да неужели? А как же человеческая народная забава «догони меня, кирпич»? Павус на мгновение замялся, пытаясь понять, имеет ли в виду Лавеллан что-то, помимо того, что имеет в виду. А потом еще на мгновение, пытаясь осилить свои же собственные мысли. - Ну… это, скорее, прерогатива магов – швыряться наколдованными булыжниками… - Не сказал бы. Наши строители развлекаются только так… - Не хотелось бы вас прерывать, - внезапно вмешался Солас, - Но, кажется, мы пришли. Я уже вижу Хоука. - Да я тоже уже вижу Хоука, - фыркнул Дориан и затем громче добавил, - Доброе утро, Хоук! Вы сегодня ПРЕКРАСНО выглядите! Гаррет, мантия которого уже была заляпана чьей-то кровью, басовито хохотнул – он и сам был не дурак поприкалываться. - Благодарю! Правда, для пущего антуража мне не хватает паучьих внутренностей на шее; но, надеюсь, вы простите мне этот моветон. Здрасте, в общем; я чертовски рад вас видеть. Сам сюда недавно добрался; так что вы как раз вовремя… Пещера, где предполагаемо обосновался Страуд, принадлежала некогда каким-то бандюкам – стоило лишь на примитивную наскальную живопись посмотреть; и, если судить по тишине, бывшим обитателям было предоставлено право покинуть помещение чрезвычайно убедительными звиздюлями. - Страуд? – позвал своего друга Хоук, и из глубины пещеры показался сам страж, держащий наизготовку меч. - Все в порядке, дружище, они свои, - вовремя предупредил возможное развитие событий Гаррет и миролюбиво поднял руки вверх, - Позвольте мне вас представить: Нирнамэ – это мой друг Страуд; Страуд – это Инквизитор Лавеллан. - Очень приятно, - склонил голову страж, убирая меч в ножны, - Но… В общем, с того момента, когда мы виделись с тобой в последний раз, Чемпион, ситуация немного поменялась. - Ты больше не Страуд?! – озадачился Хоук, на что страж только усмехнулся: - Дело не в этом. Я просто встретил еще одного союзника, кто, как оказалось, тоже имел дело с разумными порождениями тьмы, - и, обернувшись, позвал, - Командор! - Вряд ли меня теперь можно назвать командором, Страуд. Сейчас я просто эльфийская девица, которая еще не везде получила по шее, - раздался смешок со стороны; все присутствующие в пещере, кроме вышеназванного стража, повернулись и… застыли. - Мать моя бронто! – выдохнул Блэкволл. - Андаран ати’шан, - хором вымолвили Солас и Лавеллан. - Разрешите и мне представить нашего нового союзника, - раздался голос Страуда, - Страж-командор ферелденских серых стражей Сильванас Махариэль. Перед ними стояла долийка. Светловолосая, стройная, с лукавыми морщинками возле глаз и валласлином, посвященным богу Джуну – Дориан прекрасно знал, к кому относилась эта татуировка – почти такая же украшала лицо Инквизитора. - Бывший, - вновь поправила его Сильванас и усмехнулась, - Кларель усомнилась в моих правах на эту должность после того, как я усомнилась в здравости ее ума. К счастью, бойцы Башни Бдения полностью поддержали меня и покинули ее стены под предводительством моих близких друзей; так что смею вас уверить: гарнизона из этой части Ферелдена в Адаманте нет – Нат, Огрен и Сигрун меня никогда не подводили… - Кстати, мне о вас Мерриль с Андерсом рассказывали, - вставил Хоук, - Правда, Андерс все больше напирал на то, как вы отбирали у него пироги с курицей, утащенные с какой-то кухни в Амарантайне, а еще кота подарили… - Не удивлюсь, - хохотнула долийка, - Он всегда был редкостным долбодятлом. И, как я понимаю, он долбодятлом и остался: нашла бы – придушила собственными руками… Внезапно девушка шагнула к Лавеллану и улыбнулась шире: - Кстати говоря, о птичках… Интересно видеть в рядах церковной шемленской организации долийца. Я бы в жизни не поверила в такой поворот событий. - Я тоже, - со смехом ответил Инквизитор, - Вам не кажется странным, что за последнее десятилетие только эльфы разгребают всякую муть, которую начудили люди? - Наверняка Фен’Харел постарался, - фыркнула Командор, - Представляете, вылез такой из пучины забвения и распечатал пендель нашей расе, типа «не фиг прозябать на задворках цивилизации, а ну пошли всякую гнусь отмачивать!» Солас, поправлявший где-то сзади выбившиеся ленты из обмотки посоха, не удержал свое оружие, и оно, громко звякнув, ударилось металлическим наконечником о камни. - Так что вы нам про разумных порождений тьмы хотели рассказать? – сменил тему Вестник. - Это будет долгая история про Архитектора, Инквизитор, - вновь улыбнулась Махариэль, - Я расскажу вам все подробности позже, когда мы окажемся в Скайхолде (нет, я вовсе не набиваюсь к вам в гости!); а пока у нас есть проблемы посерьезнее…

***

- Я вот никак не пойму: в чем смысл поминания Фен’Харела во всех ситуациях, даже не вполне уместных? – Дориан, уютно расположившись в кресле, был как никогда доволен своим нынешним обществом: рядом с ним кругом расположились Хоук, Махариэль и Инквизитор собственной персоной. Павус, конечно, был избавлен от многих предрассудков, но даже для него крутость момента зашкаливала все мысленные пределы, - Я имею в виду, зачем вспоминать бога, который считается предателем и, в сущности, опасен для вашего народа в целом – так и для вспоминающего в частности? Вы же и так говорите, когда прощаетесь – «чтобы Ужасный Волк не учуял твоих следов»… Они находились на втором этаже библиотеки, завалившись в уютный уголок тевинтерца и теперь наслаждались непринужденной беседой. Время стремилось к закату, и Лавеллан, наконец, смог вырваться на желанный перерыв – к концу дня они с Калленом окончательно сошлись в тактике захвата крепости Адаманта; и теперь Инквизиция готовила войска и ожидала подкрепления от союзников в качестве современных осадных машин. - Старшие, как правило, и не поминают, - пояснил Нирнамэ, - Такой беспечностью страдает, как правило, молодежь – впрочем, молодые всегда беспечны и им всегда море по колено. А так же они искренне считают, что ничего не боятся – оттого и поминают его имя всуе. - То есть, если в жизни происходит какая-то фигня, то эльфы все неприятности сваливают на Фен’Харела? – заинтересовался Гаррет. - Не то слово, - хмыкнул Вестник, - Такие наклонности сродни поминанию андрастианской церкви во всех земных грехах «гнусных тевинтерских магистров» – без обид, Дориан, - ну и, периодически, демонов. А у эльфов помимо демонов и людей добавляется еще и Ужасный Волк, и, собственно говоря, ему уже из этих соображений стоит посочувствовать. - Посочувствовать? – изогнул бровь Павус и наклонился вперед в своем кресле, - Ты меня удивляешь, аматус… - На самом деле, тут удивляться нечему, - хмыкнула Сильванас и откинула на спину шелковистую гриву белоснежных волос – она, кстати, тоже вернулась лишь недавно: с Лелианой, а затем Морриган наверняка полно было тем для разговоров, - Молодняк достаточно часто пренебрегает наследием предков и такими, казалось бы, банальными вещами, как уважение к старшим и тому подобное – понимаю, для вашего восприятия долийского народа это звучит дико, но такие вещи имеют место быть. К тому же, наш пантеон и вся история – вещь зыбкая и с трудом изучаемая, потому что отделить истинные факты от ошибочного восприятия – а иногда даже откровенных выдумок! – не всегда легко. Поэтому и разгадать истинную сущность Ужасного Волка достаточно трудно. А если учесть отношение долийцев и исторические реалии, то, знаешь ли, не особо приятно, когда твое имя втыкают куда ни попадя. Тебе же не нравится, кода все вокруг воспринимают тебя малефикаром, работающим шпионом на благо Тевинтера? Так и тут: три аравеля сломалось – Фен’Харел виноват; погода испортилась – Фен’Харел напортачил; Первого Хранительницы коротнуло током при неправильном использовании заклинания – угадайте, кто посодействовал? Доходит иногда до такого маразма, что, обнаружив поутру в своих ботинках кучку однозначно пахнущей субстанции, некоторые ребята не ищут то животное, которое непосредственно гадило в тапки, а сразу начинают проклинать несчастного бога, словно тот лично в этот ботинок пристраивался… Где-то этажом ниже Солас поперхнулся чаем. - К счастью, периоды такой дурости почти у всех быстро заканчиваются, а не то наши кланы давно превратились бы демоны знают во что. - И не говори, - хохотнуло где-то сбоку – и все четверо подскочили от неожиданности. - Варрик, ну тебя, я же сколько лет тебя прошу, чтобы ты так тихо не подкрадывался! – пробухтел Хоук, схватившись за сердце. - О! Прошу прощения; но вы, видимо, так увлеклись разговором, что попросту меня не заметили! – ухмыльнулся гном, - Я, собственно, чего пришел: не хотели бы вы спуститься к нам в таверну и поиграть в Порочную Добродетель? - Ууу, - протянула Махариэль и фыркнула, - Я, если честно, не особо мастерица в нее резаться. А если учесть, что ребята из Легиона Мертвых научили меня играть в «Хартию», то я как-то и не особо ей интересовалась. - А что за «Хартия»? – заблестел глазами Тетрас, и эльфийка усмехнулась еще шире: - Пойдем, покажу.

***

Далеко за полночь Махариэль объявила перерыв и дала небольшой промежуток времени, чтобы все отдохнули и подготовились к другой игре, объясняя это тем, что «вы уже достали меня, бестолочи»! Собственно, Дориан был с ней всецело согласен: выбранная в качестве ведущей, Сильванас наверняка сбилась со счета, неизведанное количество раз за этот вечер произнося: «Город засыпает, просыпается Хартия!» Дориана больше всего в этой игре поразило то, сколько много нового он узнал о своих, казалось бы, хорошо изученных спутниках. Варрик, который написал немало книг, и который, вроде бы, должен был предусматривать все возможные развития событий, офигевал не меньше: оказалось, что Жозефина могла с целеустремленностью Лелианы самыми разнообразными способами устранять тех, кого заподозрила в причастности к Хартии; Бык не словил леща разве что от Коула; Каллен каким-то невообразимым методом индукции умудрялся вычислять роли игроков; а Кассандра – та самая Кассандра, которая моментально краснела и начинала заикаться, подлови ее с варриковой книгой в обнимку, - с совершенно невозмутимым видом изображала из себя добропорядочного горожанина, являясь при этом Абсолютным Злом в лице Хартии. Такой мясорубки – пусть и в игровом формате! – Дориан не видел даже на приемах у Черного Жреца. - Блииин, - выдохнула Сэра, - Чёт я себя лохом полным ощущаю рядом с этими ребятами… - Не ты одна, - пробурчал Хоук, потирая макушку, - Я так, кажется, и от Аришока не огребал, как огреб от нашей душечки Жозефины, когда она, решив, что я – Хартия, стукнула меня по голове кружкой. - Ты принимаешь игру близко к сердцу, дорогая, - захихикал Варрик. Участники, обмениваясь впечатлениями, разбредались на краткосрочный отдых – кто выпить, кто отлить, а кто – припудрить носик; Дориан же, решив освежить голову, вышел на улицу подышать морозным горным воздухом. - Можно тебя на секунду? Прошу прощения за фамильярность, если тебя это покоробило… Павус, улыбаясь, отрицательно покачал головой и повернулся к незаметно подошедшей Сильванас. - Никаких проблем. Ты, я так понимаю, тоже не любишь ворошить прошлое – если учесть, как ты ко мне относишься, будучи долийкой. - Я видела всякое дерьмо, Дориан, чтобы понять: никогда не стоит судить кого бы то ни было только по одной принадлежности к расе или социальному слою. К тому же, я сильно сомневаюсь, что во времена расцвета эльфийский народ являл собой воплощение всех земных добродетелей, - девушка криво усмехнулась и дернула ухом. Альтус вдруг озадачился, почему это только долийским эльфам досталось умение так потрясающе двигать заостренными ушными раковинами, - Это доказывает хотя бы то, что люди неспроста в древние времена начали нас ненавидеть. Но я не об этом хотела поговорить. - О чем же тогда? - Лавеллан. Ты… береги его, Дориан. Павус в знак удивления поднял одну бровь, молча ожидая продолжения; и Махариэль вздохнула. - Понимаешь ли, с недавнего времени у меня возникла странная мысль, что все, кому приходится нести бремя героя в этом грёбанном мире - прокляты. Скажу честно: я начала так думать, когда встретила Хоука и Лавеллана… И вот что меня гнетет… Мы можем влюбляться, строить семьи, потому что мы тоже не железные, и нам тоже иногда хочется сбросить со своих плеч всю тяжесть прошлого и предстоящего выбора. И мы пытаемся это делать. Но всё бесполезно. Мир привык сидеть на чьей-то шее и разгоняться только с пинка исторической личности – поэтому такие, как мы, «герои», без возврата и без права на отдых приговорены к служению. И рано или поздно мы будем вынуждены уйти в безвестность – и не сказала бы, что эта безвестность станет счастливой. Поэтому, если тебе захочется хоть на какое-то время оставить Лавеллана после того, как все закончится – думай о том, что ты можешь его больше и не увидеть. - Отчего такие не радужные мысли у тебя, моя дорогая долийская подруга? В чем подвох? - Подвох есть всегда, Дориан. Хоук оставил Фенриса, отправляясь исправлять свои ошибки и прекрасно понимая, что в сложившейся ныне ситуации он может и не вернуться живым. Когда-то и Зевран оставил меня ненадолго, лишь чтобы разобраться с преследующими его Воронами – и вот уже десять лет мы не можем встретиться. И, боюсь, я его уже никогда не увижу – я чувствую, что мой срок подходит к концу. - Клянусь Создателем, не думай так! Тебе ли не знать, что если все Стражи слышат Зов, это может быть и не Зов вовсе? - Это не связанно с Зовом. Я была дочерью Хранителя и, хоть сама не обладаю магическими способностями, магия всегда была сильна в моей крови – отчего у меня с детства хорошо была развита интуиция. И есть ещё вещи, которые нельзя изменить. Тевинтерец передернулся. - Вы, долийцы, странный, черт возьми, народ! Я не понимаю – ты издеваешься надо мной?! Как можно с таким спокойствием говорить о собственной смерти?! - Если говорить о смерти, то я должна была умереть десять лет назад; но умудрилась отсрочить эту дату. Сейчас мне отсрочить её не удастся – просто потому, что я устала бегать. И – я это чувствую – Лавеллан уже понял и принял моё решение. Поэтому позволь мне сказать важную вещь, Дориан: если ты можешь урвать те мгновения, которые можно провести вместе с тем, кого любишь – не опровергай и не признавайся, просто слушай, - то урывай их. Не надейся на будущее – оно эфемерно. Живи тем, что реально. Иначе этой реальности не окажется в твоём эфемерном будущем. А сейчас, - голос Сильванас неожиданно изменился и из серьезного и проникновенного стал веселым и насмешливым, - Пошли внутрь, мне пора разыгрывать новую игру!

***

Дориан сидел, плотно сдвинув брови на переносице и напряженно думая. Скрежет всеобщего мыслительного процесса слышен был, наверное, даже в районе Рэдклиффа; но это никоим образом не помогало. Презабавная вначале игра с набирающими обороты уровнями сложности превратилась в самый настоящий напряг интеллекта. Сама Сильванас называла игру «Угадай, что», но это мало передавало весь характер творившегося за столом действа. И сейчас Дориан, побывав фиником, зайцем и песочными часами, пытался отгадать: кого же из выдающихся деятелей человеческой истории загадала ему Махариэль. Сама эльфийка сидела рядом с Калленом, который был, кстати, королем Каленхадом, и сама оказалась в затруднительном положении, пытаясь отгадать, что она… Героиня Ферелдена. Варрик, написавший и приклеивший ей на лоб данную «историческую личность», оказался в своем репертуаре. И ведь даже не поспоришь… - Я… у меня были дети? – кажется, Кассандра совсем растерялась, и Павус, повернув к ней голову, в очередной раз едва удержался от хихиканья. Ну еще бы: вот уж кого соотнести невозможно, так это Искательницу и королеву Ашу Антиванскую! - Да, - хором ответили остальные игроки. - Много? - Да. - Эээ… я была знатной? - Да. - Я жила в Орлее? - Нет. Кассандра выругалась; настала очередь Дориана. - Итак, как мы выяснили, я был… была женщиной, жила в Древний век, у меня был муж и я стояла во главе какой-то крупной человеческой коалиции. Сейчас вопрос на миллион: меня предали? - Да. - Меня… меня убили? - Да! - Меня сожгли на костре?! - Да!!! - Клянусь носками Создателя!!! Я что – АНДРАСТЕ!? Судя по тому, как гоготнула большая часть стола, он сделал правильный вывод и стащил со лба приклеенное имя и в очередной раз убедился, какой исторической личностью ему угораздило стать. Теперь стало понятно, почему все окружающие ржали в течении пяти минут от начала игры, а леди Пентагаст сурово буравила его лоб тяжелым взглядом. Особенными же красками заиграл и персонаж Инквизитора – прямо на высокий эльфийский лоб была прикреплена бумажка с именем «Гессариан». «Когда мы останемся наедине, - мрачно думал Дориан, сверля глазами хихикающего Лавеллана, - Если мы вообще сегодня наедине останемся, то придется провести разъяснительную работу, что ролями мы поменялись только на бумажках; и что по всем параметрам Гессарианом лучше быть мне. А если быть точнее – мечом Гессариана». Сильванас же хохотала и, кажется, даже подергивала ногами от удовольствия – словно и вправду развлекалась в последний раз в жизни.

***

Венок из ярко-голубых васильков мерно закачался на волнах и, уносимый течением, устремился прочь от Инквизитора. - Ступай осторожно, леталлан. Да убережет тебя Фалон’Дин на твоем пути. - И не учует Ужасный Волк твоих следов, - добавил стоящий рядом Солас. Какое-то время оба эльфа провожали взглядом венок, до тех пор, пока он окончательно не исчез из виду – как и просила Махариэль. - Жаль, что самые здравомыслящие и самые лучшие из нас так быстро уходят, - мудрый эльф тяжело оперся на свой посох и на мгновение показался древним старцем, - А я так надеялся, глядя на нее, что для долийцев ещё не все потеряно… - Для них не все потеряно, Солас. Нужно только время. Время меняет всё. - Время меняет всё, - согласился маг. Несколько секунд тишины, разбиваемой лишь журчанием маленькой речушки, и Лавеллан задумчиво вскидывает на старшего взгляд: - Скажи, Солас, а правду ли говорят долийские легенды о двуличии Фен’Харела? - Правду. Но, как ты сказал, время меняет всё. Даже богов.