Nihil verum est licet omnia

Lasta est quam nemo rogavit. Целомудренна та, которой никто не домогался.

Дверь за гостем плавно закрылась, оставляя Отца Матиэса одного в пустой комнате. Он не сразу смог сойти с места и приступить к своим прямым обязанностям. Силы будто покинули его, а разум опустел. Тело напоминало огромный комок непослушной ваты, а мысли — рой сбрендивших насекомых, метавшихся с места на место. И из этого облака безумия не получалось выловить ни единой цельной мысли. За окном серело, в комнате стояла приятная прохлада, свежий воздух был почти осязаем. Матиэс прилёг на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Получалось плохо. Волей-неволей, Отец всё равно возвращался к их с Аристодэлем разговору. Странно было обсуждать с кем-то настолько обыденные вещи. Чаще всего люди приходили к Матиэсу с серьёзными проблемами: кто-то умер или скоро умрёт, или когда-то, но умрёт — неважно. Любая исповедь, которую мог вспомнить Отец, была в десятки раз существеннее того, что происходило сейчас. Только единственная проблема заключалась в том, что этот разговор не имел ничего общего с исповедью. Аристодэль напрочь отказывался говорить о себе. Вместо этого он с интересом расспрашивал Отца Матиэсе о его жизни, церкви, приходе. Узнавал о людях в городе, о местных праздниках, традициях и обычаях. Постепенно общие фразы переросли в занимательную беседу. И когда любопытство окончательно заглушило чувство долга, Отец начал по-настоящему наслаждаться обществом мужчины. Прежде чем провалиться в сон, Матиэс снова и снова прокручивал в голове недавний разговор. — Приятно поговорить с кем-то, кто не смотрит на меня, как на демона, — поделился Аристодэль, отставляя кружку с полуостывшим травяным чаем. Взглянув на священника, он встретил озадаченный взгляд и быстро объяснил: — Из-за Карды. Как я понял, её здесь не особенно любят, и в городе о ней ходит множество занимательных слухов, — протянул демон, усмехнувшись. — Слышали, что она режет свиней каждое полнолуние? — И вы, конечно, также попали под острые языки горожан, — понимающе кивнул Матиэс, стараясь скрыть моментально вспыхнувшие нотки недовольства после упоминания рыжеволосой женщины. — Не думаю, что подобное продлится долго, вы не производите «демонического» впечатления, — Матиэс натянуто улыбнулся, игнорируя двоякое чувство в груди. — А Карда привыкла к подобному за эти годы, и слухи эти никак её не волнуют. К тому же, я уверен, нет причин им верить. — Правда? — Арис широко улыбнулся, глядя на священника так, как хищники смотрят на своих будущих жертв. — Кого вы обманываете, Матиэс? Священнослужители точно чувствуют подобное, или я не прав? Эти слова сбили Матиэса с толку. Неужели он не один заметил в этой женщине нечисть? Отец, как связанный с небесами, действительно должен чувствовать зло. И он, возможно, чувствует: среди всех жителей города только Карда заставляет священника испытывать подобные чувства. Но значит ли это, что та дрянь, которую болтают горожане, является правдой? Озадаченный своими догадками, священник даже не обратил внимания, что кто-то впервые за долгие годы обратился к нему по имени. — Мало чувствовать, нужно знать, — наконец ответил мужчина. — К тому же, у всех нас есть свои скелеты в шкафу. — У вас тоже, Отец? — Аристодэль внимательно всматривался в глаза священника, наклонив голову набок. — Да, — быстро ответил Матиэс, не подумав. — То есть… все мы люди, Арúс. Мы все смертные существа, которым неподвластен полный контроль над своим телом и эмоциями. Но если пытаться, если верить, что там, выше, нам помогут избежать грехов, то жизнь станет легче. Если контролировать себя и каяться в уже свершённых проступках, Бог простит нас, — закончив свою речь, Матиэс почувствовал себя лучше. Он действительно верил в то, что говорил. — Но есть пороки, которые не поддаются прощению, — тихо отозвался Аристодэль. — То, за что люди горят в Аду. Поступки, после которых невозможно получить благословение. Вы ведь знаете о таких, Отец? Матиэс опустил глаза, не выдерживая на себе прожигающего взгляда демона. Мужчина некоторое время молча рассматривал свои руки. Конечно, он знал. Но он должен был знать другое и верить в это другое. И он верил. — Лишь те, кто не признают свои грехи, горят в Аду, — повторил Матиэс в тон собеседнику. — Все остальные, кающиеся, получают прощение. — Ад до предела заполнен людьми, которые каются в своих поступках, — улыбка скрылась с лица демона, когда он заговорил предельно чётко и твёрдо. — Но их раскаяние не приводит ровным счётом ни к чему. Потому что когда они грешили, они наслаждались этим. Они получали от этого величайшее удовольствие в своей жизни. И поверьте, Матиэс, большинство из них готовы терпеть любые муки изо дня в день, чтобы только думать о возможности вернуть время вспять и согрешить вновь. В комнате было тихо и прохладно. Матиэс обдумывал слова мужчины и находил их слишком правдоподобными, чтобы позволить себе усомниться. Но почему они были столь похожими на правду, он не понимал. За окном серело. Отец пропустил обед, а, значит, его церковь тоже не приступала к еде. Он пропустил воскресный поход в дом сирот, а значит, они остались без внимания и, скорее всего, переживают из-за Отца. Он пропустил обеденную молитву, а это уже было слишком. — Я сильно задержался, злоупотребив вашим гостеприимством, Отец, — будто услышав мысли пастора, зашевелился гость. — А ещё позволил себе несколько раз обратиться к вам по имени. Должно быть, это непозволительно. Я сильно извиняюсь. Мужчина легко встал со своего места и направился к выходу. Но рука, неуверенно лёгшая на его плечо, заставила демона остановиться, перед этим слегка вздрогнув. Как только священник убедился, что гость не собирается немедленно уходить, то тут же отступил на шаг, убирая руку. — Аристодэль, я должен вас поблагодарить за сегодняшний день. Было весьма полезно и… приятно с вами пообщаться. И, если хотите… — священник замешкался, обдумывая свои слова. — Если хотите, можете называть меня по имени. Отец — это не обязательное обращение, это лишь должность. — Как скажите, — Арúс улыбнулся и уже собрался выйти из дома, но замешкался и, обернувшись, добавил: — Мы ещё увидимся. Жаль, не скоро. Я завтра уезжаю на охоту. — Надолго? — На пару дней.

***

На следующее утро Отец вошёл в церковь задолго до того, как сёстры и братья проснулись. Он медленно прохаживал по тёмным этажам, наблюдая, как восходящие лучи солнца освещают комнаты одну за другой. Но беда случилась: Матиэс чувствовал себя невероятно слабым. Как морально, так и физически. Во время завтрака мужчина не встретил ни единого возражения или упрёка в том, что позволил себе долго отсутствовать и оставить церковь. Лишь только голодные глаза смотрели умоляюще. За завтраком тарелки братьев и сестёр быстро пустели, в то время как Отец не смог и взглянуть на еду. Аппетита совсем не было. Новость о том, что сестра Белен испарилась прямо из церкви, ещё сильнее ухудшила состояние священника. Один из братьев видел, как девушка развешивала бельё на заднем дворе рано утром. Это было последним, что кто-то смог вспомнить. Все вещи сестры остались на месте. В любой другой день Матиэс обошёл бы весь город, сам заглянул бы в каждый угол, но сегодня был другой день. Сегодня всё складывалось совершенно не так, как должно было. Матиэс решил, что он болен. В таком случае Отец не мог принести большой пользы, и оставшись в церкви, он бы подверг риску здоровье братьев, сестёр и своих прихожан. Поэтому мужчина оставил поручения братьям и сёстрам, разрешил им сделать исключение и садиться в этот день за стол без настоятеля, хотя Матиэс прекрасно знал, что они этого не сделают. Весь остаток дня священник не поднимался с колен. Наутро следующего дня Матиэс чувствовал себя куда более бодрым. Физическое истощение испарилось, тело наполнилось святой энергией. А моральное истощение можно было легко заменить работой. Поэтому после плотного завтрака Отец посетил несколько семей с больными детьми, отнёс пожертвования нуждающимся и, наконец, посетил сирот, которые несколькими днями ранее остались без внимания Отца. Вернувшись в церковь уже в послеобеденное время, Матиэс застал там Цергарта. Мужчина, должно быть, пробыл там долгое время, чтобы встретиться с настоятелем и обратиться к нему с просьбой. С просьбой освятить дом его сестры. Матиэсу давно не приходилось слышать, чтобы кто-то желал наполнить своё жилище благодатью. Он даже улыбнулся, теша себе мыслью, что люди всё ещё чтят религию и обращаются к ней за помощью. Матиэс не думая согласился помочь.

***

Демон вёл священника вглубь города, наблюдая, как люди по сторонам озираются. О нём, как и об Арúсе, ходили слухи. И кто знает, возможно, часть из них была правдой. Огибая небольшие улочки и одноэтажные дома, мужчины вышли к центру, а оттуда направились к окраинам города, в сторону леса. Вскоре они выбрались к дубовой роще, за которой и располагались дома самых зажиточных людей города. Один из таких домов несколько лет назад купила и Карда, надеясь в последние годы своего пребывания на Земле утащить в Преисподнюю побольше душ. Она планировала «захватить» весь город, но события сложились иначе. Произошло так, что её заинтересовала одна единственная душа, но та была уже запятнана. И теперь всё, чего она хочет — забрать эту душу с собой во мрак, когда наступит время. Путь занял не больше десяти минут. Мужчины шли спокойно, наслаждаясь прекрасной погодой и беседуя. — Пару дней назад ко мне наведывался ваш брат. Но как я не пытался, не смог совершенно ничего узнать о вашей семье. Возможно, вы мне что-нибудь расскажите? Конечно, Цергарт знал, что священник задаст этот вопрос. И для него это был превосходный шанс показать себя в лучшем свете. — Арúс не любит говорить о семье, — начал демон, — Его отношения с отцом складывались не лучшим образом. Когда он подрос и смог сам распоряжаться своей жизнью, ему выделили часть состояния и отправили в путь, который он мог выбрать сам, как того и хотел. Отец и мать не желали видеть Арúса в своём доме из-за отвратительного характера и неподобающего поведения. Да он и не сильно изменился с тех пор, — Цер глубоко вздохнул, безупречно изображая глубокое разочарование. Он мимоходом взглянул на собеседника: Матиэс, заинтересовавшись, ждал продолжения. — Мы с ним поддерживаем отношения. Сейчас ему негде задержаться — семьёй мой брат не обзавёлся, детей нет, даже внебрачных. Карда давно звала нас к себе на некоторое время, к тому же, мы ещё ни разу не собирались всей семьёй после смерти родителей. Но я не думаю, что Аристодэль пробудет здесь долго. Зная его непостоянство, он может уехать в любой момент. Сегодня утром, кстати, его уже не было. — Он уехал на охоту, разве нет? — Да, так он сказал. Он уже неоднократно обманывал нас, так что ему стоит сделать это ещё раз? Не думаю, что Арúс вернётся обратно, — заключил Цергарт и торжествующе взглянул на Матиэса. Тот выглядел обеспокоенным. Но выглядел он таковым ровно до того момента, пока Цергарт не указал на дом, в котором священнику предстояло работать. Отец Матиэс редко отходил так далеко от своей церкви, но о домах на окраине был наслышан. Ещё до его рождения здесь жили самые обеспеченные и важные горожане. По соседству с домом Карды жил Кеуда. Здесь же мэр предлагал подарить дом и священнику, но тот отказался. Дом Карды находился в самом конце улицы. Здание было окружено подобием сада, за которым уже лет десять никто не ухаживал. Дом, хотя и был довольно старым, выглядел вполне пригодным для жизни. Выложенный чёрным камнем, он отличался от других — сделанных из кирпича или просто побеленных. Дом напоминал небольшой замок: просторный, полузаброшенный и совершенно недружелюбный с виду. Зайдя внутрь, священник не поверил своим глазам. От этого места он ждал чего угодно, но только не такое изобилие света. Десятки незанавешенных окон и несметное количество свечей — вот что увидел Матиэс, войдя в помещение. Цергарт заметил, что священник замер, оглядываясь, и объяснил: — Карда любит свет слишком сильно. Честно сказать, вся наша семья любит его. Мы сильно по нему скучали. — Скучали? — Матиэс нахмурил брови, не понимая смысла сказанного. — Прежде нам проходилось жить во мраке. Но и после ответа Цера яснее не стало. Цергарт провёл священника на кухню, откуда тот должен был начать свой обряд. — Мне кое-что понадобится. Небольшой стол и чистая белая скатерть, чтобы я мог разложить нужные вещи. Пока демон был в поисках скатерти, к тому же белой, священник начал готовиться к обряду. Из своей сумки он достал освящённый елéй¹, свечи, мел и специальное кропило из иссопа², для обрызгивания дома святой водой. Мелом Матиэс начертил на каждой из четырёх стен кресты, затем специальной кистью смазал изображения оливковым маслом. Каждое движение, каждый взмах кисточки был наполнен священным рвением справиться с работой как можно лучше. А всё дело было в том, что священник наслаждался этим процессом так, как не наслаждался ничем уже давно. Освещать дом ему приходилось всего единожды в жизни, все остальные возможности отбирал его отец. Цергарт появился с небольшим деревянным столиком и белоснежной скатертью. Священник обошёл комнату несколько раз, параллельно читая молитву. На первых строках Цергарт вздрогнул и недовольно скривился, но затем привык. Пока Отец расхаживал по второму этажу, опрыскивая святой водой комнаты, мебель и вещи, демон с интересом наблюдал, как небольшие пучки света пытаются пробраться в дом. Они просачивались сквозь окна, двери, стены, щели, но стоило им оказаться в комнате, как они попадали в ловушку — густой чёрный туман обволакивал их, хороня в себе. Даже сотня самых опытных священников не смогла бы справиться с пребывающим здесь так долго злом. Отец продолжал своё дело, иногда прося демона принести ему ещё воды. Когда воду приносили, Матиэс склонялся над ней со своим крестом и шептал неразборчивые слова, от которых Цер морщился. К тому моменту, когда Матиэс освятил весь второй этаж, в дом вошла молодая девушка, держа тяжёлый мешок, заполненный едой. Хрупкая девушка с лёгкостью внесла его наверх и скрылась на кухне, попутно получив от демона приказ приготовить ужин. — Это наша служанка, — коротко объяснил Цергарт. Освящение первого этажа заняло ещё около получаса. К тому времени во всём доме уже витал соблазнительнейший запах жареного мяса. Цергарт спокойно ждал, пока Матиэс сложит свои вещи, а затем покорно выслушал все напутствия. — Я хочу, чтобы вы остались на ужин, наша служанка прекрасно готовит, — произнёс Цергарт, и, видя, что Матиэс хочет отказаться, пусть и нехотя, сразу добавил: — Я посчитаю это неуважением с вашей стороны, если не позволите отблагодарить вас за работу. Как минимум ужином, — улыбнулся мужчина. Матиэс и Цергарт ели одни. Девушка накрыла на стол и ушла, как предположил священник — в сад. На столе стоял разнос с печёным мясом и овощами и графин вина. Отец Матиэс ещё в детстве зарёкся не пить алкоголь. Всю жизнь он старался вести себя правильно, как и подобает божьему служащему. Когда Цергарт налил вина в оба бокала, Матиэс не сказал ни слова против, дабы не расстраивать мужчину. Когда демон отпил несколько глотков и вызывающе глянул на священника, тот поморщился, чувствуя, что с ним что-то не так. — Potum, nolite timere. Et non erit vobis iniquitas haec vobis³… — прошептал Цергарт, наклоняясь ближе к священнику. С самого начала пребывания в Аду, Цер славился своим умением искушать людей. И не стоит утаивать, это было его любимым занятием. Здесь он мог применить все свои знания, смекалку и пару любимых запрещённых заклинаний, которые могли помочь сломить волю человека. Но ни одно из них не подействует, если того не захочет человек. Заклинания лишь пробуждают и распаляют то, что внутри нас. Если распалять нечего — нет смысла бояться. Первый глоток приятно обжёг горло, жидкость начала медленно поступать в кровь, охмеляя рассудок. После второго глотка вино уже не казалось таким отвратительным. В конце концов, его постоянно пил отец Матиэса. Священник совсем забыл, что возненавидел вино именно благодаря этому факту. Ужин окончился «в пользу» демона: Цергарт и Матиэс сидели всего в нескольких шагах друг от друга, весело болтая о полной ерунде. Но весело было только Отцу, демон же настороженно прислушивался к шуму наверху. Карда вернулась несколько часов назад. Хотя она и осталась незамеченной Отцом, демон отчётливо чувствовал её присутствие и негодование. Отец смеялся впервые за долгое время. И сквозь пьяные бредни он, кажется, в десятый раз благодарил Цергарта за возможность связать его жилище с высшими силами. — Знаете, Цергарт, я чувствую, что дом заполнился святым духом! — восклицал Отец, подымая вверх очередной наполненный бокал. Демон довольно скалился, кивая в ответ. Ближе к вечеру Цергарт провёл священника домой, тот почти не стоял на ногах. Он даже посмел зайти в дом и уложить полусознательное тело в кровать. Но оставаться смысла не было, поэтому демон сразу ушёл. На следующее утро ведро холодной воды помогло Матиэсу прийти в себя. Рассудок был снова чист, а воспоминания обновлялись с каждой секундой. Священник поклялся себе всю оставшуюся жизнь замаливать этот грех. Но стоит ли обещать то, что ты выполнить не в силах?.. ___________________________________ ¹ Елéй — оливковое масло, употребляемое в церковном обиходе. ² Кропило — богослужебный предмет, предназначенный для окропления, то есть крестообразного обрызгивания святой водой. Представляет собой кисть с деревянной или металлической рукояткой. Иссоп — растение, часто упоминаемое в Библии. ³ Potum, nolite timere. Et non erit vobis iniquitas haec vobis (лат.). — Пейте, Отец, не бойтесь. Это не первый грех ваш и точно не последний.