Хроники империи

— Это и есть Шераз? — с немалой долей разочарования в голосе поинтересовался Рубеллин, стоило саням остановиться у здания ратуши. Городок оказался куда меньше, чем он ожидал. Да что там говорить, даже Левобережье лишь немного уступало в размерах резервации оборотней. Единственным двухэтажным зданием оказалась ратуша, весь остальной, с позволения сказать, город представлял собой чуть больше сотни стоящих на отдалении друг от друга каменных домиков. — Только видимая его часть, — заметив расстроенное выражение лица брата, улыбнулся император. — Идём.        Взяв принца за руку, мужчина повёл его к ратуше, но, не доведя до крыльца, свернул по широкой дорожке вправо. «Сумеречные» безмолвными тенями следовали за ними.        Рубеллин плотнее запахнул плащ. На открытой местности холодный северный ветер продувал даже сквозь подбитую мехом одежду. Айлин тут же окутал близнеца коконом тёплого воздуха. — Почти пришли, — подбодрил юношу Триалин. — Куда? — устало отозвался принц. Они обогнули ратушу и шли вглубь пустыря по вычищенной тропе под тусклым светом фонарей. Утомлённому дорогой Эллину всё больше хотелось прилечь. Недавнее отравление и последующий приступ тоже не лучшим образом сказывались на состоянии юноши.        Дорожка внезапно окончилась огромной дырой. Шагнув ближе, Рубеллин увидел широкий пологий спуск. — Большая часть города находится под землёй, — объяснил Триалин и уверенно потянул близнеца за собой вниз. Невольно вспомнившему о тоннелях Нижнего Тракта Эллину ничего не оставалось, кроме как следовать за братом.        Спуск оказался недолгим и освещенным куда лучше дорожки наверху. По краям каменной тропы торчали огромные лиловые и голубые кристаллы, а через каждые десять ярдов стояли фонари с магическими шариками.        Потолок пещеры был весь испещрён дырами, подобными той, через которую братья вошли. От особенно крупных вниз вели спуски — каменные и деревянные, покатые и ступенчатые. — Это первый ярус, — объяснил Триалин, стоило братьям спуститься. — Здесь почти никто не живёт. Тут только сады и дороги. Не сильно устал? Потерпи немного. — Я в порядке, — раздражённо ответил принц. Юношу немного удивляло, что им до сих пор никто не встретился. Город, если его можно так назвать, словно вымер, что вызывало неприятные ассоциации с Тербтом. — Где все? — не удержался от вопроса Рубеллин, пока братья в сопровождении «сумеречных» шли вдоль стены пещеры. — Чуть ниже, — улыбнулся Айлин. — В тепле.        Дорога привела их к широкой расщелине, внутри которой обнаружились ступени. — Осталось совсем чуть-чуть, — попытался ободрить близнеца император. — Зайдём на рынок? Это по пути, — добавил мужчина. — По пути куда? — сбившись со счёта степеней, уточнил Эллин. — Ко мне домой.        Около трёхсот ступеней спустя расщелина стала расширяться и, наконец, братья вышли на открытое — насколько это слово применимо к пещерам — пространство. — Второй ярус. Зубцовая улица, — улыбнувшись, озвучил их место пребывания Триалин. Принц едва удержался от удивлённого возгласа.        Пустынные пещеры так резко сменились оживлённой улицей, что у юноши не хватало слов, чтобы описать охватившие его эмоции. Разношёрстная толпа оборотней, спешащих домой или просто прогуливающихся по торговой улице, создавала характерный гул под высокими сводами пещеры. Сотни, если не тысячи, светящихся сфер самых разных цветов и размеров гирляндами висели над улицей, протянувшись зигзагами от одного здания к другому. Эллин насилу совладал с собой, чтобы не вертеть головой — так много вещей притягивало взор принца. И пёстрые лавки, и жители подземного города, и причудливые растения, и таверны с забавными названиями. Одно особенно запомнилось юноше. Рубеллин не удержал улыбки при виде вывески, изображавшей лежащую на спинке летучую мышь с круглым пузом под надписью «Сытый нетопырь». — Хорошее место, — проследив взгляд брата, заметил император. — Там подают просто изумительный суп из стеклянных рыбок. И пиво у них отменное. Если хочешь, завтра зайдём. — Обязательно, — рассеянно кивнул Эллин, любуясь светящимся мхом на сталагмитах вдоль дороги. — Это грибы. На вкус напоминают сморчки, — поделился Айлин. — Они съедобные? — удивился принц. — Да. Здесь довольно большой выбор местных деликатесов. Летучие мыши на вертеле, — начал перечислять мужчина. Рубеллин брезгливо поморщился. — Пещерные раки, пещерные саламандры, слепые карпы, стеклянные рыбки, грибы, которые растут только здесь. Но сегодня ограничимся чем-то более привычным, — усмехнулся Триалин, заворачивая в рыбную лавку.        Час спустя братья дошли до следующего спуска. Все покупки, сделанные императором, тащили «сумеречные». К тому времени Эллин не чувствовал ног от усталости. Первый восторг от города оборотней успел немного угаснуть, и юноша, всё больше желая просто лечь, еле плёлся за братом вниз по ступеням. — Мы не можем просто переместиться? — не выдержав, спросил принц. — Вокруг Шераза стоят барьеры, ограничивающие такого рода формулы, — извиняющимся тоном ответил старший близнец. — Долго ещё идти? — Несколько минут.        Триалин не соврал. Вскоре они вышли на новую улицу. Людей здесь было куда меньше, зато дома стояли выше и выглядели богаче. — Третий ярус, Каменный двор. Вон мой дом, — император указал на двухэтажное каменное строение, наполовину вросшее в стену пещеры.        Дверь открылась, стоило Айлину коснуться её ладонью. «Сумеречные» тотчас занесли сумки со снедью внутрь и… исчезли. — Мы будем тут… только вдвоём? — поинтересовался Рубеллин, не заметив, чтобы их особы кто-то встречал. — Здорово, правда? — помогая брату снять плащ, улыбнулся старший близнец. — А как же слуги? — А зачем они тебе? — Кто-то же должен готовить, убираться. — Готовить буду я, убираться будем вдвоём, — обрадовал принца Триалин и, глядя на вытянувшееся лицо юноши, со смехом добавил: — Не бойся, это не так трудно, как тебе представляется.        Откровенно говоря, Рубеллину это вообще никак не представлялось. — Идём, покажу дом, — повесив плащи в шкаф, пригласил император. — Здесь кухня, тут столовая, дальше гостиная, а сразу за ней мой кабинет. Слева купальня. Шераз славиться своими горячими источниками, так что почти в каждом доме Каменного Двора есть горячая вода — можешь прямо сейчас принять ванну. Спальни и библиотека наверху. Располагайся, отдыхай, а я пока соображу нам что-нибудь на ужин.        Всё ещё пребывая в несколько шокированном состоянии от предрекаемых братом перспектив, Эллин решил перво-наперво заняться делами насущными и привести себя в должный порядок после долгой поездки. Без труда отыскав ванную, юноша вошёл в каменную комнату, заставленную деревянными стеллажами с полотенцами и купальными принадлежностями. В центре комнаты, прямо из пола, высилась огромная круглая, наполненная водой, каменная чаша с неровными краями. К облегчению принца природная ванна, как и обещал брат, оказалась достаточно горячей, чтобы можно было ополоснуться. Впрочем, ополаскиванием Эллин ограничиваться не стал. Он почти час отмокал в горячей воде, согревая уставшие и замёрзшие конечности, пока в купальню не заглянул брат. — Плавники ещё не отрастил?        Принц лениво обернулся, совершенно не ощущая желания вылезать из воды. — Меня отравили позавчера, ты хочешь завершить начатое Виллисом? — нехотя поднимаясь, усмехнулся юноша. Заявление Айлина о том, что тот умеет готовить, доверия Рубеллину не внушало. Император, проигнорировав мрачные прогнозы близнеца, помог тому высушиться и завернуться в шерстяной халат.        Едва покинув купальню, принц почувствовал аромат жареного мяса. Запах его немного ободрил, и юноша с возрастающим любопытством проследовал за братом на кухню. Поскольку их в доме было всего двое, Триалин не стал накрывать в столовой, ограничившись маленьким столом в кухонном флигеле.        Эллин обвёл кухоньку, четверть пространства которой занимала печь, внимательным взглядом. Чистая и опрятная, с множеством полезных в хозяйстве мелочей, вроде салфеток с вышивкой, пёстрых прихваток, глиняных горшочков, парочка из которых стояла теперь на деревянном столе, и разнокалиберной утвари, создававшей впечатление обжитой и какой-то особой домашней атмосферы, которую Рубеллин представлял, мечтая порой об уединённой жизни, не обременённой монаршими обязанностями. — Здесь очень… уютно, — отметил принц, присаживаясь за стол. В голове юноши промелькнула мысль, что далеко не каждый может быть удостоен чести быть накормленным самим императором. — Грибной суп с гренками, — указав на горшочки, начал перечислять Айлин. — Речная форель, курица с яблоками, малиновый джем, пирог с патокой, одно из лучших вин в моей коллекции.        Пирог они купили по пути к дому, джем и вино, очевидно, хранились у Триалина на кухне, но всё остальное явно было приготовлено им самим, что вызывало у Эллина одновременно восторг и опасения. Что ж, по крайней мере пахло съедобно. Юноша под выжидающим взглядом брата принялся за еду. — Не отравился? — спустя некоторое время, со смешком поинтересовался Айлин. И если бы он всем своим видом не напрашивался на похвалу, Рубеллин может быть и сказал бы, как сильно впечатлён готовкой брата. Но вместо слов восхищения юноша опустил лишь равнодушное: — Немного лучше, чем я смел надеяться.        Триалин улыбнулся и этой скромной оценке. Долгое время оба молчали. Поначалу Рубеллин не хотел отвлекаться от еды. Ему не нравилась дегроуэльская кухня — на его вкус она была слишком тяжёлой — но брат, учтя предпочтения принца, не стал готовить ничего слишком жирного и, более того, приготовил так вкусно, что даже склонный следить за фигурой Эллин почти всё съел. Но вот оба перешли к десерту, и молчание стало ощущаться острее. В такой обстановке говорить о работе было бы кощунством, но Рубеллину не приходило в голову, о чём ещё можно разговаривать.        По правде говоря, юноша впервые в жизни оказался в такой ситуации. Впервые в жизни он был в доме без слуг, стражи и многочисленных придворных. Даже когда они с супругой уезжали отдыхать в своё поместье в Кризе, за ними ехала часть двора. Каждый вечер они посещали балы, целыми днями наносили визиты, принимали гостей или катались на яхте вместе с друзьями семьи. Рубеллин всегда мог завести и поддержать светский разговор, но теперь, оставшись наедине с братом, он вдруг осознал, что не знает, о чём они могут поговорить. Более того, Эллину начинало казаться, что он и вовсе плохо знает родного брата, чем он живёт, чем интересуется, кто он, помимо императора Дегроуэля. Не придумав ничего лучше, юноша спросил: — Где ты научился готовить? — Правильнее было бы спросить «как», — улыбнулся Триалин, подливая себе и принцу вино. — Началось всё с походной кухни. Когда я был ещё маленьким и меня привозили в военный лагерь, чтобы поддержать солдат, я хотел чем-нибудь помочь своей армии. На передовую меня, само собой, не пускали, так что я, несмотря на недовольство учителей, пытался помогать чем мог: чистил сабли и ружья, ставил палатки, а потом как-то незаметно осел на полевой кухне. До девяти лет весь мой вклад в победу заключался в готовке солдатам, — хохотнул мужчина. — Когда я стал старше и начал участвовать в битвах, готовить тоже приходилось часто. Обычно во время вылазок с разведчиками. То же самое повторилось во время кампании против кочевников. А потом я взял пару уроков у своего повара, чтобы впечатлить Анжуанну. Когда мы с ней приезжали сюда вдвоём, я обычно готовил, а она занималась уборкой, шитьём. Все эти салфетки она вышивала. — А шить ты случайно не умеешь? — опасаясь, что разговор зайдёт о покойной императрице, перевёл тему Эллин. — Ну, платье, конечно, не сошью, но дырку заштопать сумею. Опять же, чему только в походных условиях не научишься. — Удивительно, — усмехнулся Рубеллин. — Что? — Оказывается, я совсем ничего о тебе не знаю. — Для этого мы здесь, — накрыв ладонью руку брата, мягко улыбнулся Триалин. — Идём отдыхать, у нас ещё полно времени.

***

       Рубеллин давно так не высыпался. Открыв глаза и оказавшись в полной темноте, он, не сразу вспомнив, где находится, решил было, что ещё слишком рано — всё-таки отсутствие солнца за окном и вообще отсутствие окон здорово мешало ощущению времени. Юноша зажёг магический шарик. Айлина в постели не оказалось, хотя ложились братья вместе. Отыскав в полутьме халат, Эллин вышел в коридор.        Спустившись на первый этаж, юноша услышал тихий шум. Должно быть Триалин уже готовил завтрак. — Доброе утро, — заглянув на кухню, поздоровался принц. — Доброе, — улыбнулся близнец. — Что будешь — яичницу или овсянку? — Кашу, — занимая место за столом, ответил Эллин.        Пока император суетился, накрывая завтрак, юноша отыскал взглядом часы. Половина двенадцатого. — Ты давно встал? — поинтересовался Рубеллин. — Как обычно. — И что ты всё это время делал? — Сварил кашу, вызвал «сумеречного», потренировался с ним в саду, перекусил, прогулялся до рынка, зашёл к соседке на чай, одолжил у неё кофе — на рынке я его не нашёл, — начал рассказывать мужчина, расставляя тарелки и кружки с кофе. — К соседке? — К леди Наниль. Премилая старушка. Постоянно называет меня сыночком, — улыбнулся император и вздохнул: — Её сыновья погибли, сражаясь за меня, а больше родственников у неё нет. Она уже даже оборачиваться не может. Хотя всего несколько лет назад она так легко превращалась в рысь. — Я думал, оборотни превращаются в людей, — потягивая кофе, заметил Рубеллин. — Далеко не все. Как люди делятся на национальности, так и оборотни подразделяются на тех, кто принимает облик людей и тех, кто оборачивается в животных. Последние тоже делятся на птиц, зверей и водных тварей. На самом деле тех, кто превращается в животных гораздо больше, но оборотни, что меняют лица, могут принести куда больший вред, поэтому они так известны в мире. — А те, что оборачиваются в животных, они превращаются в разных зверей или в кого-то определённого? — Эллину стало любопытно. — В определённого. Например, у семьи, где муж превращается в орла, а жена в волка, не будет детей. Поэтому оборотни весьма тщательно подбирают себе пару. Зачастую для этого приходится ездить в другие резервации. Это, к слову, самая частая причина прошений на разрешение покинуть резервацию. Мы даже называем это разрешение «свахин пропуск», — улыбнулся Триалин и внезапно перевёл тему: — Чем хочешь сегодня заняться? — Разве ты не собирался показать мне город? — Собирался. Но если ты захочешь провести весь день дома, я не стану возражать.        Предложение было заманчивым. Эллин даже всерьёз обдумал вариант никуда не ходить, но, во-первых, позже он бы пожалел об этом, а, во-вторых, у выспавшегося принца не только поднялось настроение, но и прибавилось сил, поэтому он ответил: — Посидеть дома я ещё успею.        Спустя час сборов — не мог же принц выйти на прогулку в чём попало — братья, наконец, покинули дом императора. Сначала Триалин повёл близнеца по третьему ярусу, чтобы тот смог лучше рассмотреть Каменный двор. На этом ярусе жили богатые оборотни и знать. Последний факт очень удивил Эллина. — Оборотни ведь были в рабстве у кунгусов, разве нет? Откуда у них взяться аристократам? — Не все. В северных регионах действительно почти все оборотни носили рабское клеймо, но здесь, на юге, было несколько вольных поселений. Шераз и сейчас негласно зовётся столицей оборотней, а тогда и вовсе был городом мечты для большинства представителей их расы. Само собой, среди свободных оборотней есть древние знатные семьи. Некоторые из них даже в родстве с императорской семьёй Сиванны, как бы кунгусов это не раздражало. — Почему? — Верриари тоже роднились не только с Астордами, но и с правящей семьёй Сиванны, так что как бы не ненавидели кунгусы оборотней, всё равно у них есть и общие корни, и общие родственники. В особенности это относится к знати. — А в нашей семье были оборотни? — По прямой линии точно нет. Зато были кунгусы, которые часто вычищают из своего древа предков неудобных персонажей. Возьмём, к примеру, Мериеля I, последнего кунгусского короля. Он был полукровкой. Уж один рыжий цвет его волос кричит об этом. Но кунгусы деликатно игнорируют этот факт и считают его детей и потомков чистокровными. Так что, вполне возможно, что где-то в нашей с тобой крови есть крошечная примесь оборотней, — объяснил император.        Братья за час обошли весь Каменный двор с его дворцами, тёплыми фонтанами, арками и каменными беседками, увитыми светящимися растениями с говорящим названием «белые путы». Больше всего Эллина впечатлили подсвеченные кристаллами скульптуры и каменные сады, в которых росли сталагмиты, белые путы, светящийся мох и причудливые грибы.        Осмотрев центр города, близнецы поднялись на Зубцовую улицу, где Триалин накануне пообещал сводить брата в таверну. «Сытый нетопырь» встретил их уютным полумраком. Вместо свечей и магических шариков освещение в трактире обеспечивали похожие на кораллы зелёные грибы и разросшиеся на стенах белые путы. Братья заняли дальний от входа столик — Рубеллина всё ещё удивляло отсутствие в зданиях окон — и дождались подавальщика. — Два супа со стеклянными рыбками, пирог с кулином и две пинты эля, — взял на себя выбор блюд император. — Что такое кулин? — Гриб, похожий на светящийся мох. Я тебе вчера о нём говорил. — А стеклянные рыбки? — Такая мелкая прозрачная рыбёшка, что водится в подземных озёрах Шераза. — Шераз ведь недалеко от Реорбера, почему у тебя в замке нельзя попробовать ничего из этого, — не мог не спросить Эллин, попробовав блюда. — Ты, наверное, уже заметил, что на нас с тобой здесь почти не обращают внимания. Оборотни не мои подданные. Я дал им полную свободу, выделил территории для резерваций, в которых они и заперлись. — Но ведь они живут на землях Дегроуэля. — И да, и нет. В случае нападения на Дегроуэль оборотни обязаны предоставить своё ополчение. Но я не могу призвать их, скажем, для военной кампании против Королевского Союза. У них своё самоуправление, свои законы, своя валюта — хотя дигры и красты тоже в ходу. Ты для них не более, чем приезжий гость. — А ты? — Я свой. Впрочем, на мою свиту это не распространяется. Увидишь, — хитро улыбнулся мужчина.

***

      Четвёртый уровень назывался улицей арок. Это был самый большой район Шераза, где проживала основная часть населения города. Здесь же были многочисленные мастерские, рабочие цеха, небольшие ларьки и трактирчики. Единственное, что удивило принца на улице арок, это лошади, которые тянули повозки с грузом без возничих. Но когда один из таких коней, проходя мимо, кивнул братьям, а Триалин поздоровался в ответ, до Эллина дошло, что это были вовсе не лошади, а оборотни, которые сами возили грузы. — Полагаю, ты уже догадался, какой вид оборотней пользовался у кунгусов особым спросом, — шепнул близнецу на ухо Айлин.        Они не стали задерживаться на четвёртом уровне. Пятый уровень, улицу клыков, занимали храмы, арсенал, городская библиотека и ещё несколько не менее важных сооружений. На последнем шестом уровне не было улиц, только невообразимых для пещеры размеров озеро. — Око Охеса. Сосредоточие жизни Шераза, — прокомментировал император, стоило братьям спуститься ближе к озеру. — Кажется, мы выбрали не лучшее время. Придём попозже, — вдруг нахмурился мужчина. Эллин проследил за его взглядом и увидел на берегу толпу. Несколько оборотней в длинных балахонах вели вопящего и вырывающегося мужчину по узкому выступу над водой. — Что происходит? — отдернув руку от попытавшегося его увести близнеца, требовательно спросил Рубеллин. — Жертвоприношение, — нехотя ответил Айлин. — Что? — У оборотней та же вера, что и у кунгусов. Только кунгусы периодически меняют культ Владыки и поклоняются всем, почти всем, Владыкам демонов, а оборотни испокон веков почитают только одного — Владыку Охеса, Повелителя тёмных тварей, известного так же, как страж лесов и морей, покровитель всех животных, птиц и водных гадов, хозяин пауков и насекомых, — торопливо перечислил мужчина. — Они собираются сбросить его в ледяное озеро? — ужаснулся принц. — Хуже. Поэтому нам лучше уйти, — нервно поглядывая в сторону распевающих песни жрецов, поторопил Триалин. Но принц вместо того, чтобы послушать брата, поспешил вниз по ступеням. — Эллин! — позвал близнец.        Рубеллин услышал, как загремели барабаны, а затем кто-то ударил в огромный медный гонг, звон от которого многократным эхом отразился в вышине сводов. Пару мгновений ничего не происходило, но затем откуда-то из глубины озера послышался гул. — Идём повыше, иначе нас зальёт водой, — догнав брата, потянул его за собой обратно император. Но не успели они сделать и пары шагов, как нарастающий гул оборвался чудовищным рёвом, спокойная гладь озера вскипела, и на поверхность, подняв волну, вынырнула гигантская пасть. Четыре ряда зубов окаймляли круглый рот. В воздухе запахло тиной и гнилью. Двое жрецов подвели онемевшего от ужаса мужчину к краю пропасти и толкнули вниз. Короткий крик оборвался в зловонной чаше зубов. Пасть захлопнулась и мгновенно скрылась под водой, оставив после своего ухода ликующих жрецов и двух, облитых водой с головы до ног, мужчин на берегу. — А я предупреждал, — выжимая волосы, проворчал Триалин. — Что это было… — с трудом выдавил принц. Он потрясённо смотрел на расходящиеся по воде круги, туда, где только что скрылось нечто. Волны, поднятые чудовищем, плескались о берег. Оборотни в балахонах ровным строем покидали место жертвоприношения. — Это мой старый друг, — абсолютно серьёзно ответил император. — Я, правда, не хотел, чтобы ты увидел, как он ест. Это… малость подпортило впечатление. Но раз уж ты увидел, идём знакомиться, — взяв близнеца за руку, Айлин уверенным шагом повёл его к выступу, с которого несколько минут назад столкнули несчастного мужчину. — Ты спятил? — вымолвил принц, машинально следуя за императором. Юноша не знал, что ощущает острее — ужас, смятение или абсолютное недоумение от слов и действий брата. — Я же сказал, он мой друг, — отпустив близнеца, улыбнулся Триалин. Они шли навстречу оборотням, и жрецы, завидев императора, вдруг низко поклонились. — Владыка почтил нас своим присутствием, — голосом полным благоговения обратился к его величеству один из жрецов. — Можно без церемонностей, — проходя мимо, отмахнулся Айлин.        Братья поднялись на выступ. Рубеллин заметил, что жрецы не спешили уходить, встав плотной кучкой в отдалении. Тем временем император, которого словно охватило какое-то самоубийственное безумие, подошёл к самому краю и громко свистнул. Ничего не произошло. Айлин свистнул ещё раз, а затем склонился к воде и крикнул: — Совсем обленился? — Айлин, не на… — тихо прошептал принц, но не успел закончить просьбу, как услышал знакомый гул. Стоя на краю пропасти, Эллин чувствовал, как дрожит под ногами камень. А может дрожал сам юноша. В любом случае, невольно сделав пару осторожных шагов назад, он замер, с бессильным ужасом наблюдая, как прямо под ними из тёмной глубины всплывает чудовище. — Здравствуй, дружище, — широко улыбнулся Айлин. — Только не дыши на меня. Ну что, старая ты каракатица, разжирел тут поди? — с этими словами мужчина спрыгнул на голову твари и похлопал её где-то между глаз. Вокруг гигантской головы забулькали тысячи пузырьков, сквозь лопающийся звук которых Эллин различил приглушённый водой рокот. — Это он так мурлычет, — рассмеялся Триалин. — Прыгай сюда, — позвал он принца и тут же обратился к чудовищу: — Ты ведь нас прокатишь?        Рокот усилился, а пузырьков стало ещё больше. Видимо, это означало согласие, но Эллин, застыв на месте, вовсе не рвался проверять свою догадку. — Не заставляй его ждать, он не самый терпеливый, — поторопил брата Айлин. Выдержки Рубеллина хватило лишь на нервный смешок. Юноша не только не сдвинулся с места, но и незаметно отступал к берегу, не сводя взгляда с вынырнувших из воды громадных щупалец. — Долго ты там? — поинтересовался Триалин и, словно внимая его словам, одно из щупалец рвануло к принцу. Инстинктивно защищаясь, Эллин выстрелил в него взрывным заклятьем, но шкура монстра оказалась слишком прочной, и магия, срикошетив, ударила в берег, вызвав внушительный обвал. Впрочем, оценить масштаб разрушений юноше не удалось, поскольку упрямое щупальце всё же обвилось вокруг его талии и подняло, вцепившегося в мокрые присоски твари, принца в воздух. — Только не паникуй, — донельзя мягким тоном обратился к близнецу император. — Он и так взял тебя очень ласково.        От этого ласкового обращения у Рубеллина едва не трещали рёбра. И как только чудище опустило его на свою скользкую голову, принц громко вдохнул, судорожно хватая воздух. Ослабевшие ноги подкосились, и если бы Триалин вовремя не поймал брата под локоть, Эллин вполне мог искупаться в ледяных водах озера. — Ты в порядке? — сочувственно поинтересовался Айлин, помогая принцу сесть. — В порядке? — истерично переспросил юноша. Происходящее никак не желало укладываться в голове. Только что братья беззаботно гуляли по подземному городу, а теперь, как ни в чем не бывало, сидят на голове какого-то хтонического чудовища, а Триалин участливо спрашивает, в порядке ли Эллин. Только привитая с раннего детства привычка сохранять спокойный вид и достоинство в любой ситуации не позволили Рубеллину удариться в панику. — Держись за меня, — посоветовал старший близнец и, похлопав по шкуре твари, приказал: — Поплыли.        Эллин едва успел вцепиться в локоть брата, так резко и быстро чудовище вдруг поплыло в сторону дальнего берега, очертания которого скрывались в темноте. — Расслабься, нас с тобой он не тронет, — заботливо обняв принца и окутав его потоками тёплого воздуха, попытался успокоить юношу Триалин. — Откуда это… оно здесь взялось, — насилу взяв себя в руки, спросил Рубеллин. — Раньше он жил в море, но потом, когда он стал староват для крушения кораблей, некто переселил его сюда и поручил заботу о нём оборотням. Они кормят его раз в день, искренне веря, что таким образом обеспечивают себе покровительство Владыки Охеса, — усмехнулся император. — А как ты… — Как я его приручил? Помнишь сказку о чернокнижнике Зхарахе? Это один из его хранителей. Он будет слушаться любого, кто носит одно из колец Зхараха, как мы с тобой.        Эллин поднял ладонь, на указательном пальце которой красовался перстень с императорским опалом. Это кольцо ему подарил Эйлин, неизвестно как отыскав его в руинах Тербта. — Где ты нашёл своё кольцо? — переведя взгляд на куда более скромный перстень брата, поинтересовался юноша. Он был готов говорить о чём угодно, лишь бы не думать о том, что сидит на голове древнего чудовища и на огромной скорости плывёт к середине озера. — В Астелле, во время экспедиции. Долгая история. Кстати, как ты себя чувствуешь?        Эллину очень хотелось съязвить в ответ, но, прислушавшись к своим ощущениям, он вдруг осознал, что если не считать беспокойства, вызванного присутствием легендарной твари, он чувствовал себя как никогда прекрасно. Впервые за долгое время у него ничего не болело, он даже усталости не ощущал, а энергия текла ровно, без единой заминки, вызывая чувство небывалой лёгкости в теле. Не об этом ли говорил Акиэль, когда, несмотря на свою неприязнь к оборотням, поддержал идею императора отвезти Эллина в Шераз. — Прекрасно, — честно ответил юноша. Ещё бы не думать о ледяной глубине и склизком друге брата. — Как ни странно, — тихо добавил Рубеллин. Он ожидал, что брат объяснит его резко улучшившееся состояние, но тот лишь улыбнулся и, вглядевшись в темноту впереди, сказал: — Мы почти на месте.        Не успел Эллин поинтересоваться о каком таком месте говорит близнец на этот раз, как движение чудовища стало замедляться, а вскоре и вовсе прекратилось. Из воды с плеском вынырнуло гигантское щупальце и замерло возле братьев. Триалин тут же шагнул на него и, подав принцу руку, помог тому взобраться следом.        Только остатки достоинства не позволили Рубеллину вцепиться в императора всеми конечностями, когда щупальце начало медленно подниматься вверх. Юноша закрыл глаза, стараясь забыть, где находится и справиться с тошнотой. — Добро пожаловать в мою нору, — послышался улыбающийся голос брата, как только щупальце замерло. Эллин осторожно открыл глаза. Прямо перед ними в добрых десяти ярдах от поверхности воды, посреди гладкой отвесной стены зиял чёрный вход пещеры.

***

       Стоило императору шагнуть на твёрдый камень, как в глубине пещеры, прорезая темноту, зажглись десятки свечей и факелов. Триалин галантно подал принцу руку, помогая сойти со скользкого щупальца. — Это самое безопасное место в Дегроуэле и одно из самых безопасных в мире. Моё тайное убежище, — радостно поделился мужчина. Никто не стал бы спорить с этим утверждением. Мало того, что войти в пещеру можно только с воздуха, так ещё и вход охраняла ручная зверушка древнего чернокнижника.       Пока Айлин сердечно благодарил своего жуткого друга, Эллин стоял, оперевшись ладонью о стену, справлялся с тошнотой и пытался не думать о том, что им ещё предстоит возвращаться тем же путём. — Ты как? — участливо поинтересовался Триалин и, не дав принцу съязвить в ответ, добавил: — Он тоже волновался, всё-таки это первый раз, когда он катал кого-то кроме меня. — То есть, ты не приводил сюда Анжуанну? — удивился Эллин. — Нет. Только тебя.        Рубеллин, правда, не знал, как относиться к такой чести. Но коль они уже здесь, делать нечего. Малодушно желая оттянуть момент возвращения, принц первым зашагал по освещённому коридору.        Вопреки его ожиданиям, в пещере было тепло, сухо и, если не считать толщи пыли, до странности обжито. Полы устилали потёртые ковры, на стенах висели выцветшие гобелены, рисунки на которых не узнали бы теперь даже те, кто некогда их создал. Нора Триалина представляла собой лабиринт маленьких комнат, уютных закутков и узких коридорчиков, отчего Рубеллина не покидало ощущение, что живут в пещере давно. Едва близнецы вошли в столовую, как в камине весело затрещал огонь. Император открыл буфет. — Можно не надеяться, что здесь осталось что-то съестное, кроме вина. Ох, давно я здесь не был, — вздохнул мужчина. «Судя по количеству пыли, пару сотен лет», — добавил про себя Рубеллин, но вслух ничего не сказал. Триалин тем временем извлёк откуда-то из недр буфета пыльную бутылку вина, откупорил, принюхался и с облегчением сказал: — Живое. Я уж боялся, что оно превратилось в уксус, потому что вина я с собой взять не догадался. — Ты с собой что-то взял? — изумлённо изогнул бровь Эллин, не заметив при брате ни сумки, ни корзины. — Да, закинул в «третий карман» немного еды, перекусить. Давай ты пока осмотришься здесь, а я попробую немного прибраться. — Тебе помочь? — Вообще-то Рубеллин спросил просто из вежливости, но брат тотчас куда-то метнулся и, вернувшись, вручил принцу ведёрко с водой и тряпку. — Можешь протереть пыль с полок, если тебе не трудно, — улыбнулся император. Эллин много чего хотел сказать по этому поводу, но спросил только: — Здесь есть вода? — Конечно! Это же убежище, здесь должно быть всё для долговременного проживания.        Принц взглянул на едва ли не сиявшего близнеца, вздохнул, молча взял ведёрко и отправился вглубь норы. Вода стала абсолютно чёрной спустя ровно две полки. Хоть юноше никогда раньше не приходилось заниматься подобным трудом, но, исходя из своего представления об уборке, он подумал, что неплохо было бы воду сменить. Немного поплутав в лабиринте комнат, он всё-таки нашёл вход в пещеру с ледяным источником. Пришлось греть воду магией. Рубеллин потратил почти час, переставляя хрупкие глиняные статуэтки, древние артефакты, неясного назначения, пока, наконец, не добрался до самого драгоценного. — Откуда это всё? — бережно протирая стеллаж со старинными книгами, полюбопытствовал принц, стоило Триалину заглянуть в комнату, проверить брата. Большинство книг были такими древними, что начинали рассыпаться, стоило попробовать взять их в руки. — Собирал по всему миру, — равнодушно отозвался брат. — Ты не проголодался? — Нет. — Эллин отложил тряпку, завороженно глядя на корешок книги, и осторожно вытащил фолиант. Книга была исписана рунами — без словаря или руноведа не прочтёшь — но внимание юноши привлекло другое. На многих страницах были изображения хорошо знакомого ему Нижнего Тракта. — По всему миру, говоришь. Ты их читал? — бережно закрывая книгу, поинтересовался юноша. Триалин на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Нет. Может, некоторые пролистывал. Это просто коллекция. — Почему здесь, а не в замке? В закрытой секции они бы лучше сохранились. — Наверное, — беззаботно пожал плечами император. — Спиши это на жадность. Некоторыми особенно дорогими для меня вещами не хочется делиться. — Это ведь дневники Зхараха? — догадался юноша. — Их уцелевшая часть. — Я могу их посмотреть? — А чем ты сейчас занимаешься? — весело усмехнулся император. — Всё здесь в твоём распоряжении. Включая меня, — добавил мужчина с хитрой улыбкой. — И я могу взять эти книги с собой? — не особо веря в положительный ответ, спросил Рубеллин. — Сколько унесёшь.        Это был слишком щедрый и неожиданный подарок. Эллин искренне полагал, что брат будет противиться самой идее расстаться хоть с одной книгой из своей коллекции, но и представить не мог, что Триалин так легко согласится. Слишком щедро. Слишком странно. Вся эта поездка была слишком странной, и юноша видел только одну причину столь великодушного поведения императора. В конце концов, Триалин действительно всегда добивался своего.        Стараясь не думать о нечистых мотивах близнеца, Рубеллин прошёлся вдоль стеллажей, рассматривая свои потенциальные подарки. Выбрав относительно хорошо сохранившуюся книгу, он осторожно вытащил её с полки и, расположившись на пыльном диване, аккуратно положил ветхий фолиант себе на колени. Айлин тут же сел рядом и, положив голову на плечо принца, стал с интересом наблюдать, как юноша трепетно переворачивает страницы. — Это не совсем то, что я ожидал, — спустя некоторое время заметил Эллин. Книга, которую он взял, однозначно тоже была одним из дневников Зхараха и тоже исписана рунами, но вместо изображений магических артефактов или карт городов, принц то и дело встречал портрет красивого юноши. — Интересно, кто это? — листая дневник, подумал вслух принц. — Тот, на чьи поиски он потратил почти всю свою жизнь, — тихо ответил император и, придержав пальцем одну из страниц, прочёл:

«Смешна ли шутка, друг мой, Объясни, как может царь земной Пасть на колени пред Тобой И не желать судьбы иной. Как может он, Владыка мира, Король людей и враг богов, В глазах Твоих найти кумира И не снимать этих оков. Смешно ль тебе, мой друг прекрасный, Топтать надежду и напрасно Тревожить думы, сон, покой Царя, пленённого Тобой…»

— Мило, — усмехнулся Рубеллин. — Примерно так же ответил его возлюбленный. Если верить дневнику, — без тени улыбки тихо сказал Триалин. — Не знал, что ты такой сентиментальный, — бережно закрывая дневник, улыбнулся Эллин. — Может, ты тоже стихи пишешь? — со смехом предположил юноша. — Больше нет. — О, ты писал? Прочтёшь что-нибудь? — Нет. — Почему? — Потому что мои стихи глупые и наивные, — улыбнулся Триалин. И хотя его улыбка казалась вполне искренней, что-то в голосе брата заставило Эллина воздержаться от дальнейших расспросов. В груди неприятно кольнула ревность. Кому Айлин писал стихи? Анжуанне? Он вспомнил о покойной супруге? Или о ком-то, кто был до неё, о ком-то, кто не ответил императору взаимностью? — Эй? — позвал задумавшегося близнеца Рубеллин и, обняв ладонями лицо мужчины, мягко поцеловал. — Так-то лучше, — усмехнулся Эллин, убедившись, что внимание Триалина вновь приковано к нему одному. Айлин удивлённо хлопнул глазами и вдруг, с какой-то хмельной решимостью притянув к себе принца, прижался к его губам.        Вместо обыкновенно уверенного в себе императора с неизменной улыбкой на лице, Эллина целовал нежный, пылкий юноша, обуреваемый одновременно желанием и страхом быть отвергнутым. Столько отчаяния было в этом торопливом поцелуе, что Рубеллин не нашёл в себе сил оттолкнуть брата. Он слишком часто его отталкивал. И кто из них больше сомневался во взаимности своих чувств?        Книга шумно упала на пол. Желтые страницы разлетелись по ковру. Эллин решительно взобрался на колени близнеца. В конце концов, он ведь уже давно решился. Место? Время? Особая обстановка? Юношу вдруг поразила простая мысль — если он будет ждать каких-то особенных обстоятельств, то они либо никогда не наступят, либо в этот момент у них ничего не получится по какой-нибудь, как оно часто бывает, нелепой причине.       Узкая ладонь скользнула к затылку, распустила шёлковую ленту, вплелась в рассыпавшиеся вдоль спины волосы. Рубеллину всегда нравились длинные волосы брата и, особенно, седая прядка у виска, делающая близнеца особенным. Руки спустились к плечам, пальцы одна за другой расстегнули пуговицы, обнажая изукрашенную рубцами шрамов бледную кожу. Эллин чуть согнулся, опустился дорожкой поцелуев от порозовевшего уха к острому плечу. Ласкающие ладони стащили с близнеца рубашку, до конца оголив подтянутый торс и сильные руки. Триалин не отрывал взгляда от брата, и в его глазах принц видел и нежность, и неуверенность, и искреннее восхищение. Айлин с подкупающей робостью коснулся плеча юноши, чуть оттянул вырез туники и осторожно, едва касаясь губами, поцеловал тонкую шею. — Я не… — начал было мужчина. — Заткнись. А то я передумаю, — одёрнул близнеца Рубеллин и, несильно потянув того за волосы, вновь прижался к губам императора. Нетерпеливо кусая, толкаясь языком внутрь, Эллин целовал брата так, словно сам боялся одуматься. Второпях скинув с себя тунику, юноша прижал близнеца за плечи к спинке дивана и, осыпав его грудь поцелуями, заёрзал на коленях Триалина. — Эллин, — выдохнул мужчина, — Если ты… — Я тебя ещё и уговаривать должен? — усмехнулся принц. — Мой любимый эгоист, — Триалин улыбнулся и, подхватив юношу под бёдра, опрокинул того на диван, подняв небольшое пыльное облако.        Сапоги и брюки неопрятной кучей сползли на пол. Ищущие руки неторопливо огладили впалую грудь, спустились к талии, узким бёдрам. Император на мгновение выпрямился, в кулаке тотчас появился флакон. — Всегда готов, да? — нервно хохотнул Эллин. — Держу на всякий случай в «Третьем кармане», — с улыбкой ответил мужчина, грея фиал в ладони. — Вдруг мой ледяной принц оттает, — добавил он, заботливо скинув прядку с лица Рубеллина.        Лёжа на спине, Эллин ногами обхватил брата за талию. Он ласкал грудь Айлина, льнул к нему и, подаваясь навстречу влажным от масла пальцам, стыдливо прятал лицо в изгибе шеи императора. В носу свербело от пыли. Старинные пружины натужно скрипели, принимая вес близнецов. Пыльные волосы липли к взопревшей спине. Рваное дыхание перемежалось тихими всхлипами. Триалин, отбросив неуверенность, вновь стал тем алчным и самодовольно властным императором — куда только делся этот, обманувший принца, образ нерешительного трепетного юноши?        Рубеллин задыхался. От поцелуев, от дразнящих рук, от перехватывающего воздух в лёгких горячего чувства внизу живота. Ладони невольно подались вперёд, цепляясь за литые мышцы, желая замедлить, продлить подступающий восторг. И Триалин снова его обманул. Он с неприятным хлюпаньем вынул пальцы из покрасневшего отверстия и, внимательно наблюдая за юношей, осторожно приставил член. Медленно проталкиваясь сквозь сопротивление тугих мышц, Айлин ни на мгновение не отрывал взгляда от любимого лица, замирая каждый раз, когда брови возлюбленного болезненно кривились. Казалось, император старался сдержаться, совладать с собой, но, когда Эллин, зажмурившись от боли, сжался в инстинктивной попытке предотвратить вторжение, мужчина тихо застонал и резко вошёл до конца, сорвав с искусанных губ принца хриплый вскрик.        Триалин замер, позволяя юноше привыкнуть к ощущению, всласть выругаться и несколько раз ощутимо ударить кулаком в грудь близнеца. Затем он нагнулся и, сцеловывая с уголков любимых глаз скопившиеся слезинки, мягко толкнулся. Ржавые пружины жалобно скрипнули где-то в недрах пыльной обивки. Горячее дыхание принца обожгло губы. Император вышел, перевернул брата на живот и, согнув ногу юноши, подался вперёд. Сильные пальцы больно сжимали талию, удерживая любовника на месте.        Нахлынувшая беспомощность вдруг показалась такой сладкой, что Эллин невольно, но с неизменной грацией выгибался навстречу брату, ловил его руки, опуская их ниже, требуя внимания, больше внимания. Размеренный скрип старых пружин превратился в хрусткий надрывный вой. Соскользнувшая на пол ступня коснулась сухой страницы и смяла под собой лицо красивого, но давно мёртвого юноши.        Император подхватил близнеца под бёдра, вынудив того повиснуть на спинке дивана, и, с силой вбиваясь в дрожащее безвольное тело, раз за разом срывал перемежаемые редкими тихими всхлипами надрывно короткие, обрываемые грубыми толчками, стоны. Принц конвульсивно дёрнулся в преддверии вновь зарождавшегося одновременно в груди и внизу ещё зыбкого удовольствия, становившегося всё острее и отчетливее с каждым движением, каждым вдохом, пока, наконец, не встрепенулся, не выгнулся, вцепившись пальцами в трухлявую обивку. Блаженная дрожь пронизавшая тело до кончиков пальцев вырвалась с хриплым криком, вылилась белым семенем на пыльную ткань. Руки брата крепко, почти стесняя и без того сбившееся дыхание, обхватили поперёк груди. Ещё пара десятков влажных шлепков плоти о плоть, надрывных скрипов обезумевших от напряжения пружин, тихий хруст ломающейся ножки дивана, и мужчина, до боли сжав принца в объятьях, кончил в обмякшее тело.        Из последних сил спихнув с себя брата, Эллин сполз прямо на любовника. Охватившая тело тягучая истома парализовала мысли, и принц долго лежал бездумно глядя на медленно кружащиеся в воздухе пылинки. Дыхание постепенно выравнивалось, а разгорячённое мокрое тело всё больше ощущало прохладу. — Достань сигареты, — продолжая лежать на груди императора, потребовал Рубеллин. Откуда-то из вороха одежды выскользнул портсигар и подлетел к юноше. — Мне тоже, — тихо попросил Триалин, когда принц, переборов ленивую негу, протянул руку к портсигару.        Не удосужившись встать, они закурили прямо на диване. Эллин шумно затянулся, не глядя стряхнул пепел на пол и, прикрыв глаза, снизошёл до похвалы. — Признаю, это не так ужасно, как я думал. — Всегда к твоим услугам, — усмехнулся над ухом мужчина.

***

       Наверное, не стоило Триалину делать такие поспешные заявления, поскольку принц, справедливо полагая себя несколько пострадавшей стороной, воспринял слова брата чересчур буквально и почти сразу отправил близнеца готовить горячую ванну для юноши, а затем велел позаботиться об обещанном ужине.        В Шераз они вернулись утром. На этот раз Рубеллин куда спокойнее отнёсся к поездке на кракене. Его куда больше волновали разболевшиеся наутро мышцы, отчего и без того не самое лучшее настроение сделалось окончательно скверным. Почти весь день он провалялся в постели, листая изъятые из коллекции императора книги, рисуя в альбоме и самым бесстыдным образом ежеминутно гоняя брата с поручениями. Однако к вечеру его самочувствие улучшилось и принц даже изъявил желание прогуляться по городу. Увы, у замученного близнецом Триалина желания куда-то идти уже не было. Пришлось идти на компромисс и прогуляться по саду вокруг домика Айлина. Впрочем, садом это называлось лишь за неимением более подходящего слова. Сталагмиты, обвитые белыми путами, разросшийся светящийся мох и похожие на кораллы грибы — вот и весь сад. Тем не менее, гулять по нему было приятно. Уютный полумрак и необычное освещение создавали атмосферу сказочности, невольно напоминая Рубеллину «сказания лесного королевства» и его первые впечатления от нижнего уровня Тербта.        Так, размеренно и лениво, протекли несколько дней. Братья гуляли по городу, обедали в тавернах, вместе готовили и убирались в доме, а по ночам, меняясь ролями, навёрстывали упущенное за время пребывания Эллина в замке. Юноша никогда на своей памяти не чувствовал себя таким счастливым и отдохнувшим. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. На четвёртый день, ближе к ночи, приехали Вардлас, свита и гвардия. Триалин поселил у себя младшего брата, кузена и юного лейтенанта, неизменно сопровождавшего принца. Всем остальным пришлось снимать комнаты на постоялых дворах или, если хватало средств, арендовать сдающиеся дома. Единственный, с кем возникли затруднения — это Эйлин. Рубеллин не желал даже слышать о том, чтобы оставлять своего протеже на попечение незнамо кого, а император не горел желанием, впускать в свой небольшой дом ещё и ребёнка. Компромиссом стало решение поселить мальчишку к леди Наниль. Старушка была совершенно не против приглядеть один день за очаровательным малышом, имени которого не могла, в силу возраста, запомнить, и потому называла мальчика, как и Триалина, сыночком.       Глядя на всю эту шумиху, на всех этих людей, ставших частью приевшейся рутины, Рубеллин горько жалел о том, как недолго им с братом посчастливилось наслаждаться уединённым покоем. Ещё один день в Шеразе, ещё один день с Триалином и назад, домой. Как бы печально это ни звучало, но Эллин охотнее назвал бы домом этот спрятанный в глубине пещер особнячок или даже, смирившись с соседством древнего чудовища, нору Айлина, нежели свой дворец, в котором юноша родился и вырос.        Присутствие посторонних в доме до ужаса раздражало Рубеллина. И Арди, и Глендон, и Юан казались ему лишними и неуместными в их с Айлином тихом уголке. К счастью, у них был ещё один. Хоть близнецам и пришлось для виду лечь в разных спальнях, Эллин дождался глубокой ночи, когда император тихо пришёл к нему. — Давай завтра спрячемся в твоём убежище? — предложил юноша, зарываясь в объятьях брата. — Атула обрадуется, — улыбнулся Триалин. — Это имя твоего старого друга? — У него много имён.

***

       Когда старшие братья сразу после завтрака объявили о том, что собираются посетить одно место и вернутся только следующим утром, Вардлас немного воспрял духом. Его настроение даже не испортило то, что Айлин из всех именно ему поручил мыть посуду. Оставалось только придумать, как избавиться на ночь от Глендона, и можно было надеяться на логичное завершение запланированного свидания.        Само собой, Арди предпринимал попытки устроить Юану романтический вечер и раньше, но количество работы лишало затею нужного настроя, поэтому по-настоящему шанс выдался только когда юноши в составе свиты выехали из замка. Вардлас хотел, не дожидаясь конечной цели, сделать саму поездку более романтичной. Его-то, в отличие от застенчивого гвардейца, мнение окружающих ничуть не заботило. Но по каким-то причинам, все его потуги оказались обречены на провал.        Началось всё с того, что Юан отказался ехать в санях с принцем и командующим, ссылаясь на своё положение гвардейца, задача которого охранять принца, а не прохлаждаться вместе с ним. Вардлас, не задумываясь, готов был променять комфорт зимней крытой кареты на возможность быть рядом с возлюбленным, он даже выехал из крепости верхом. Ожидания юноши оказались слишком далеки от реальности. Вместо того, чтобы ехать рядом с Юаном, наслаждаясь непринуждённой беседой, принцу постоянно приходилось следить за ходом лошади, чтобы та не сошла с колеи, уступать дорогу патрулю, подстраиваться под смены позиций охраны, что было не так-то просто на узкой дороге, а вдобавок не околеть от холода. Порывистый северный ветер превращал снежную крупку в тонкие лезвия. В такую погоду хотелось лишь закутаться потеплее и закрыть лицо от резких порывов. Вардлас, конечно, пытался окутать себя тёплым воздухом, но удерживать воздушный кокон даже просто на ходу было сложно, а верхом, учитывая полное отсутствие опыта, и вовсе невозможно. Выдержки принца хватило на четыре часа, и когда он, замёрзший и злой, перебрался в карету, ради чего пришлось останавливать всю процессию, что само по себе было неловко, меньше всего ему хотелось слышать ехидные комментарии Глендона.        Вдоволь насмеявшись над младшим братом, мужчина спросил: — Ты осознаёшь, что своим покровительством бьёшь Юана по его гордости, как мужчины? — Это ещё почему? — вяло отозвался принц, без особой охоты поддерживая диалог. — Поставь себя на его место, — предложил герцог. Арди пришлось изрядно напрячь воображение, но представлялась такая ситуация всё равно смутно. — Хочешь поделиться очередной житейской мудростью? — скептично изогнул бровь юноша. — Сочту это за просьбу, — благодушно улыбнулся кузен. — Начнём с того, что тебе не следует афишировать ваши отношения. — Это я уже понял. — Хорошо. Второе — не вмешивайся в работу Юана без его на то просьбы. И не пытайся так опекать его. Он не беззащитная барышня.        В Левобережье, где они сделали остановку, чтобы подкрепиться и дать отдохнуть лошадям, у Арди появилось возможность испытать совет Глендона. Они с Юаном гуляли по берегу, вдоль окраины деревни, любовались незатейливым пейзажем и пытались покормить диких уточек, когда из ближайшего двора выскочил свирепого вида пёс и с громким переходящим на рык лаем бросился на юношей.        Вардлас потерял несколько драгоценных секунд, оторопело глядя на стремительно приближающегося к ним зверя, и пёс почти подбежал к ним, когда принц взял себя в руки. Времени прочесть формулу уже не было, да и в охваченную паникой голову не приходило ни одного подходящего заклятья, поэтому юноше оставалось лишь оттолкнуть Юана с траектории этого чудовища и встретить опасность собственной грудью. Но стоило ему протянуть руку к гвардейцу, как тот вдруг подался вперёд и присел как раз в тот миг, когда пёс добежал до них. — Кто тут у нас хороший мальчик? — щебетал Юан, почёсывая собаку за ухом. — Ваше высочество, взгляните, какой он славный!        Принц, у которого только что сердце ухнуло вниз при виде несущегося к его гвардейцу пса, невольно задавался вопросом, как это чудовище обратилось послушной собачкой.        Впрочем, происшествие с чьей-то дворнягой померкло по сравнению с тем, что случилось дальше. Принц благополучно забыл свои перчатки в карете, поэтому вскоре его пальцы не просто мёрзли — их жгло от холода. Попытки согреть руки не остались незамеченными внимательным Юаном. Гвардеец тут же предложил его высочеству свои перчатки, на что Вардлас, естественно, ответил категоричным отказом. Тогда Юан стянул правую перчатку и отдал её принцу, а сам взял его за другую руку, грея ладонь своим теплом. Арди как-раз размышлял о неправильности ситуации, когда неуклюже поскользнулся на скрытой под свежим снегом заледеневшей луже и буквально упал в объятья Юана. Само собой силы гвардейца оказалось более чем достаточно, чтобы удержать своего принца от приземления на пятую точку. — Как погуляли? — с улыбкой поинтересовался Глендон, стоило хмурому Вардласу вернуться в карету. — Нормально, — буркнул Арди, но пытливый взгляд брата вкупе с хитрой улыбкой вызывали у юноши подозрения, что кузен знает, как прошла прогулка. Следующие слова герцога лишь укрепили его в этом мнении. — Приятно оказаться на его месте?        Вардлас ничего не ответил. Ему вдруг вспомнилось, как в темницах Зариэль показал ему Юана, оборотня и Глендона своими глазами. Интересно, почему Зариэль видел Глендона высоким старцем?

***

       Выйдя из дома, Рубеллин предложил погулять по городу, прежде чем отправиться в убежище. В конце концов, это его последняя возможность насладиться прогулкой с братом, не опасаясь любопытных взглядов прохожих. Но прежде чем они успели далеко уйти, Эллин вспомнил о ком-то, у кого вообще не было возможности погулять по городу оборотней. — Подожди. Возьмём с собой Эйлина, — остановившись, заявил кронпринц. — Зачем? — Покажем ему Шераз. С кем ещё он сможет посмотреть город? Мы же всё равно сперва поднимемся на Зубцовую улицу, а на обратном пути проводим его к леди Наниль. Где она живёт?        Хотя Триалин был явно против посторонних на их свидании, возражать вслух он не стал, и спустя полчаса все трое гуляли по торговой улице столицы оборотней. В этот раз братья предусмотрительно закупились съестным и выпивкой. Рубеллин угостил своего протеже сладкой булочкой, а потом они все вместе посидели в «Сытом Нетопыре», где кронпринц всё же отважился попробовать летучую мышь на вертеле. Но стоило им собраться в обратный путь, как произошло нечто непредвиденное — Рубеллин увидел незамеченную ранее лавку с красками. Как человек недалёкий от искусства, он попросту не имел права пройти мимо и не узнать, какие необычные краски и кисти можно приобрести в изолированной от мира резервации. Лавка была совсем крохотной и в ней уже толпилось несколько покупателей, поэтому юноша предложил близнецу и Эйлину подождать снаружи.        Триалин, проявляя чудеса терпения, покорно отошёл к ближайшей лавке и, поставив сумки у ног, позвал замешкавшегося мальчишку. — Летучих мышей считаешь? — весело усмехнулся император, когда мальчик, стыдливо опустив глаза, поспешил к нему. — Садись, я не кусаюсь, — похлопал рядом с собой мужчина. Стоило ребёнку молча выполнить требование, как Айлин выкинул его присутствие из головы. Он обводил полурассеянным взглядом обозримую часть улицы, приглядывая за каждым, кто проходил мимо лавки, куда зашла его драгоценная вторая половина. Император не думал, что кто-то может здесь на них напасть, тем более, в его непосредственной близости, но когда речь шла о Нём, невозможно было быть излишне осторожным. И всё-таки бдительность его подвела.        Триалин едва не свалился со скамьи, когда тихий, едва слышный среди гула толпы голос позвал его по имени. Имени, которого люди не то, что не помнили — никогда не знали.        Мужчина слишком резко обернулся к ребёнку. Пронзительно голубые глаза смотрели прямо на него. — И как же я раньше не догадался, — взяв себя в руки, вздохнул император. — Разве я давал повод усомниться? — улыбнулся Эйлин. «И не один, — горько усмехнулся про себя Триалин. — Просто я искал подвох не там» — Ты занял тело живого ребёнка, — прохладным тоном заметил мужчина. — С его согласия. В краткие мгновения сознания он молился всем богам, что знал, и чаще всего мне, с просьбой избавить его от страданий и вытащить оттуда. Я исцелил его ожоги, но до полного исцеления разума ещё далеко, — спокойно ответил мальчик. — Ты оставишь его тело, когда это произойдёт? — Думаю, да. — И что потом? Зачем ты привязался к Рубеллину? — Не беспокойся, я не собираюсь тебе мешать. Просто понаблюдаю со стороны, — улыбнулся ребёнок. — Когда меня разрывали, ты тоже просто наблюдал, — усмехнулся император. Эйлин долго молчал, безмятежно разглядывая фонарики, но, когда Триалин уже перестал ждать ответ, тихо сказал: — Ты ещё можешь вернуться. — О, я непременно вернусь, — зло улыбнулся мужчина. — Но на своих условиях. — Всё ещё веришь, что это возможно? — сочувственно улыбнулся ребёнок. — Посмотри на себя. Твои силы тают, ряды твоих союзников редеют, а твоя вторая половина прочно слилась с этим миром. Ты мельчаешь, и, хуже всего, ты уже сам не знаешь, чего хочешь. — Тебе-то откуда знать, чего я хочу? — Об этом нетрудно догадаться. — И чего же? — Покоя. Ты устал и почти готов сдаться. Я подожду.        Если бы настоящий Эйлин не был жив, мужчина не удержался бы и размозжил его голову о брусчатку. Император тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку лавки, задрал голову вверх. Вместо каменных сводов пещеры перед его взором застыл ночной небосвод. Мириады звёзд, далёких и холодных, сияли в чёрном бархате неба. Порой он действительно скучал по ним, едва помня то чувство свободы и бесконечную силу, способную созидать и разрушать целые миры. — Может, ты прав, — не отрывая взгляда от невидимых созвездий, едва слышно ответил Древний. Мир вокруг застыл. Мужчина заметил это только теперь, когда стало слишком тихо. Так тихо, что он вновь услышал пение звёзд. Рядом с Древним сидел высокий мужчина со светлыми прямыми волосами ниже пояса. Его длинные белые одеяния мягко сияли, словно сотканные из света. Нумос взглянул на себя. Привычная военная форма сменилась тонкой светлой одеждой, почти как у бога рядом, пальцы стали тоньше, а вместо чёрных длинных волос по плечам рассыпались золотые кудри. Мужчина поморщился от омерзения. — Ещё бантики на меня нацепи, — фыркнул он, но услышав свой нежный голос, предпочёл держать язык за зубами. — Наннауту не возродится, если Зураб и Захрин сольются воедино, — ласково глядя на юношу, сказал старший бог. — Откуда тебе знать? — шепотом, чтобы не слышать своего голоса, спросил Нумос, втайне не оставляя попыток вернуться к человеческому облику или, хотя бы, обличию демона. — Наннауту был одним богом. Зураб и Захрин это два бога, каждый со своим разумом и волей. Ты убьёшь Захрина или он убьёт тебя, если ты попытаешься вернуть вас к прежней сути. — Увидим. — У тебя ещё есть выбор. У вас обоих. Вы можете вернуться со мной.        Тонкие пальцы коснулись гладкой щеки. Касание невесомей летнего ветерка. Древний не нашёл в себе сил отпрянуть или отмахнуться. Где-то глубоко внутри ещё теплилось крохотное желание покориться, рвануть навстречу теплу и свету.        Мир вокруг вновь пришёл в движение. Звёзды осыпались, превратились в яркие фонарики над мостовой. Шум толпы заглушил пение вселенной. Дверь лавки напротив открылась, и оттуда вышел с охапкой пакетов едва сдерживающий счастливую улыбку Рубеллин. Скользнув взглядом по улице, юноша заметил сидевшего на скамейке рассеянного близнеца, а рядом с ним беззаботно болтающего ногами мальчишку.

***

       Вардлас закончил протирать последнюю тарелку и, собравшись с мыслями, повернулся к кузену. Глендон покачивался на стуле и, облокотившись об стол, курил, благо хозяин дома отсутствовал. — Чем собираешься сегодня заняться? — стараясь придать голосу непринуждённый тон, поинтересовался принц. — Судя по всему, это будет зависеть от твоих планов, — усмехнулся герцог. — Я рад, что ты меня понимаешь, — едва не скрипя зубами от раздражения, улыбнулся принц. — Ну и что мне будет за то, что я испарюсь до завтрашнего утра? — Глендон перешёл сразу к сути. — Слушаю твои пожелания. — Арди подумал, что ещё немного и его челюсть сведёт от фальшивой улыбки. Кузен выдохнул дым, качнулся назад, вперёд. — По первому требованию, независимо от твоих планов и занятости, составишь мне компанию, если мне будет не с кем выпить, — ответил мужчина. — И всё? Ты когда-нибудь сопьёшься. — Или загнусь от сифилиса. Я ещё не выбрал, — хохотнул герцог. — Быть человеком весьма хлопотно, не находишь? — Не нахожу. Если это твоё единственное условие, я согласен, — закончил разговор принц и, оставив командующего, пошёл наверх, где Юан уже переодевался к прогулке.        Сначала юноши прошлись по Каменному Двору — всё-таки это был самый красивый район Шераза. Его дворцы, фонтаны, каменные сады и скрытые полумраком потаённые гроты задавали, по мнению принца, нужный тон началу свидания. Затем они поднялись на Зубцовую улицу, где Вардлас, предварительно расспросив старших братьев о плане города, собирался провести основную часть прогулки с Юаном.       Перво-наперво принц повёл своего гвардейца в оружейную лавку, единственную в городе оборотней. В Шеразе не изготавливали мушкетов, револьверов и прочего огнестрельного оружия, нет, оборотни, живущие в пещерах, славились, в первую очередь, своими саблями и ятаганами. Может, сам Вардлас не слишком хорошо разбирался в оружии, но восхищённое лицо бывшего однокурсника заверило его в том, что место он выбрал удачно. Юан, не отрывая восторженного взора от блестящих лезвий, медленно обошёл лавку, затем ещё раз, и ещё, прежде чем остановился у закрытой стеклом сабли с навершием в виде конской головы. — Прекрасная сабля, господин, — хозяин лавки не оставил без внимания интерес юноши. — Я вижу, — выдохнул гвардеец. Продавец открыл стекло и аккуратно извлёк оружие. — Лезвие тоньше некуда, но сталь крепкая. Взгляните на заточку. На мили вокруг не сыщется клинка с меньшим углом. А баланс, видите? — торговец опустил саблю на ребро ладони. — У меня всё оружие с идеальной балансировкой, но это, обратите внимание на эфес, это буквально ювелирная работа. Вот, возьмите, чувствуете? Как будто продолжение руки, да?        Юан с блестящими от восхищения глазами взмахнул саблей. Дыхание перехватило от тихого свиста, с каким лезвие рассекло воздух. — В мире много прекрасных клинков и много красивых, — продолжал, между тем, владелец лавки, — но лишь немногие сочетают оба этих качества. Вы уже обратили внимание на навершие? Конь символизирует мужество и грацию. Эта сабля просто создана для вас!        Юану стало немного смешно от попыток торговца продать оружие. Но клинок и в самом деле был прекрасен, настолько прекрасен, что юноша с сожалением вернул саблю владельцу и, чтобы немного умерить свой восторг, спросил цену. — Вы, судя по говору, из Крастской Империи, я прав? — уточнил продавец. — Тогда для вашего удобства я пересчитаю цену в крастах. Так, минуточку, ага, две тысячи восемьсот крастов за саблю и ножны.        Безумно дорого. Юану придётся ещё долго карабкаться по карьерной лестнице, прежде чем он сможет позволить себе тратить такие деньги на оружие. — Берём, — подал голос принц. — Ваше высочество, не стоит, — улыбнулся принц. — Мы её берём, — небрежно отсчитывая купюры, обратился к торговцу Вардлас, а затем повернулся к опешившему Юану: — Подаришь мне что-нибудь взамен.        Ещё в замке, прежде чем братья уехали, Арди попросил у Эллина новый чек, который позже сам обналичил, сняв со счёта брата больше десяти тысяч крастов. Расплатившись за оружие, принц вручил его притихшему гвардейцу. — Мой принц, я… — растерянно начал юноша, не в силах ни принять подарок, ни отказаться от него. — Я жду ответного подарка, — весело усмехнулся Вардлас, не без удовольствия глядя, с каким благоговением Юан берёт в руки теперь уже свою саблю. — Боюсь, я не смогу в ближайшее время подарить вам что-то равноценное, — вздохнул гвардеец. — Любой подарок от тебя будет гораздо дороже, — тихо, но искренне ответил принц, открывая перед юношей дверь лавки.        Юан очень серьёзно отнёсся к заявлению Вардласа, и следующие полтора часа они провели, обходя лавки, где гвардеец тщетно пытался заметить, что могло бы привлечь взгляд принца. Увы, всё внимание Арди было сосредоточено только на Юане. У него никогда не было потребности в чём-либо, и за девятнадцать лет своей жизни он не обзавёлся ни одним хоть сколь-нибудь серьёзным увлечением. Он не любил рисовать, как Рубеллин, не интересовался музыкой, а книги воспринимал исключительно как источник нужных сведений, поэтому прохладно относился к романам и всякой художественности. Конечно, Вардлас хорошо играл в карты, всё-таки два года регулярной практики с тюремщиками не прошли даром, но назвать себя заядлым картёжником он не мог, тем более что карты теперь ассоциировались у него с темницей. Отсутствие у принца интереса к чему-нибудь заставило Юана изрядно поломать голову с выбором ответного подарка, но в одной из ювелирных лавок юношу, наконец, осенила идея. Бесцеремонно вытолкав принца из магазина, гвардеец ненадолго в нём задержался, а когда вышел с довольным выражением лица предложил Вардласу где-нибудь перекусить.        Хотя старшие братья рекомендовали принцу трактир «Сытый нетопырь», юноша не захотел вести туда Юана. Во-первых, это место было как будто уже занято Триалином с Рубеллином, а, во-вторых, во время прогулки Арди приглянулась другая таверна почти в самом конце Зубцовой улицы. Он не смог прочесть название на вывеске с изображением ящерицы, тем не менее, это заведение отличалось от прочих наличием окон, через которые юноша и сумел бегло оценить таверну.        Едва зайдя в помещение, Вардлас сразу понял, что владельцем трактира являлась, скорее всего, женщина. Светлый отделанный деревом зал освещали свечи и жёлтые кристаллы, а укромные уголки для приватных бесед были огорожены ширмами с цветочным рисунком и глиняными вазонами с крупными корралоподобными грибами. Чистые выскобленные столы, обитые ситцем мягкие сиденья на лавках, кружевные салфетки, картины с фруктами на стенах — всё это создавало атмосферу простого деревенского уюта и выдавало женскую руку. Один только вид девушек подавальщиц быстро снующих меж столиками с посетителями уже многое говорил о настроении заведения. На стойке дремала золотистая саламандра, но стоило ей заметить высоких господ, она тут же юркнула вниз и обернулась девчушкой с косичками. Приветливо улыбаясь, девушка поспешила к гостям. — Добро пожаловать, милорды, — присев в подобии реверанса, обратилась к принцу и его спутнику юная хозяйка или, возможно, дочь хозяйки, судя по тому, что девочка была одета куда наряднее подавальщиц, в жёлтое платье с коричневым передником. — Нам бы какой-нибудь уединённый столик, — улыбнулся ящерке принц. — Есть такой, — быстро кивнула девушка и проводила молодых господ в самый дальний конец зала, где у занавешенного окошка стоял стол с двумя мягкими креслами, скрытыми от любопытных глаз белыми путами, свисающими подобно гирляндам с каменного потолка. Очевидно, место, которое хозяева таверны приберегли для особых гостей. — Могу я доверить выбор блюд вам? — с улыбкой поинтересовался Вардлас. — Конечно, — снова кивнула юная хозяйка и юркнула в дверь за стойкой.        Долго ждать не пришлось и вскоре на столе перед юношами появились жареные слепые карпы, тушеный кулин с картошкой и калиновый пирог. К блюдам девушка принесла пинту эля для гвардейца и бузинную настойку для принца. Пещерные слепые карпы на вкус ничем не отличались от обычных, грибы, похожие на мох, были, на вкус Арди, слишком водянистыми, а бузинная настойка слишком сладкой и крепкой. Впрочем, всё это было совершенно неважно, потому что непривередливый Юан остался в восторге от местных деликатесов и искренне нахваливал повара. — Мой принц, — покончив с едой, обратился к Вардласу гвардеец. — Я тут вспомнил, что ещё ничем не отблагодарил вас за заколку. — Будет более чем достаточно, если ты перестанешь обращаться ко мне на «вы», хотя бы когда мы наедине, — устало закатил глаза Арди. — Я по привычке, — виновато улыбнулся Юан. — И всё же. За саблю я подарю вам подарок позже, а пока, — юноша порылся в кармане и достал коробок, — вот.        Принц с любопытством принял маленькую деревянную шкатулку. Откинув крышку, он увидел кулон в виде расправившей крылья серебряной совы с большими обсидиановыми глазами. — Мне она показалась необычной, — смущенно добавил Юан. — Поможешь застегнуть? — улыбаясь, спросил Вардлас. Гвардеец тут же встал и приблизился к принцу. Щёлкнула застёжка, сова опустилась на грудь, а ладони юноши остались на плечах Арди. Вардлас удивлённо обернулся через плечо и посмотрел снизу вверх на бывшего однокурсника. — Ещё кое-что забыл, — тихо сказал гвардеец и, зажмурившись, быстро поцеловал принца в щёку, а затем так же стремительно шмыгнул к своему месту и спрятал покрасневшее лицо за кружкой эля.        Если можно умереть от умиления, то Вардлас как никогда был близок к этому. Бросив на стол пригоршню монет, он резко встал и, схватив своего гвардейца за руку, потащил того к выходу. — Мой принц? — изумлённо обратился к словно обезумевшему Вардласу Юан. Выдержки Арди хватило ровно на то, чтобы отыскать ближайший тёмный грот и затащить туда ошарашенного гвардейца, после чего, крепко обняв юношу, он прижал того к шероховатому камню стены и поцеловал. — Люблю тебя, — насилу оторвавшись от мягких податливых губ, прошептал принц, в глубине души радуясь, что в этом полумраке Юан не мог увидеть его пылающих щёк. — Оставайся всегда со мной. Мне никто не нужен кроме тебя. Только ты… — Арди не знал, сам ли он это говорил или хмель в голове диктовал слова, но чувствовал острую потребность немедленно высказаться, заобнимать, зацеловать Юана. — Я тоже люблю ва… тебя, — запнувшись, быстро проговорил гвардеец. — Мой принц, — голос юноши дрогнул. — Твой, — осыпая поцелуями влажные щёки, выдохнул Вардлас. Пальцы наощупь расстегнули пуговицы на мундире, ладонь скользнула под рубашку. — Не оставляй меня, — лихорадочно шептал принц, целуя шею и гладкую грудь гвардейца. — Пока вы меня не оставите, — пообещал задыхающийся юноша. Его тонкие руки гладили лицо возлюбленного, зарывались в волосы, опускаясь к шее и плечам. — Мой самый милый, самый любимый, мой, — водя губами по груди своего любимого лейтенанта, повторял Арди. Он опустился на колени — острые камни больно вонзились в ноги — и, выцеловывая упругий живот, лаская ладонями бёдра и ягодицы юноши, расстегнул ремень. Брюки с шорохом сползли вниз. — Мой принц? — несколько испуганно повысил голос Юан и упёрся руками в плечи любовника, когда тот, стянув с гвардейца нижнее бельё, обхватил ладонью его привставший член. Губы коснулись горячей плоти. — Не надо! — с ужасом воскликнул Юан, пытаясь оттолкнуть его высочество. Руки соскользнули с плеч, юноша неуклюже качнулся, чем тут же воспользовался Вардлас. Обхватив губами головку, он неумело пытался повторить то, что не раз видел в исполнении обитательниц публичных домов. Как это у них так получалось брать в рот почти полностью? Принц старательно работал языком, плотно обхватив плоть губами, но всё же две трети длины пришлось обслуживать рукой. — Мой… принц, — тихо всхлипнул сверху гвардеец. Темнота скрывала их друг от друга, и они оба были этому только рады.        Пальцы царапали стену, цепляя ногтями шероховатую поверхность. Камень крошился под скребущими ладонями, осыпаясь зернистой пылью. Ноги слабели, и юноша медленно сползал, задирая полы мундира. Совсем рядом слышался гомон толпы. Если кому-нибудь придёт в голову заглянуть в грот…        На коленях, должно быть, уже проступили синяки от острых камней. Принц не мог видеть Юана, но слух улавливал его приглушённые ладонью порывистые вздохи. Гвардеец пытался сдерживаться, непроизвольно толкался бёдрами, наощупь хватаясь за волосы принца, замирал, неловко лаская лицо возлюбленного, и снова, забывшись, подавался вперёд. Где-то совсем рядом, выделившись из шума рынка, послышались голоса. Юан замер, а принц наоборот задвигался быстрее. Нервы натянулись до предела. — Я точно помню, что где-то здесь был лаз, по которому можно срезать. — Всего в нескольких ярдах от грота донёсся голос Триалина. — Ты куда-то спешишь? — устало ответил ему Рубеллин.        В плечи жестко упёрлись ладони гвардейца, пытаясь оттолкнуть, но Вардлас, обхватив одной рукой бедро юноши, упрямо продолжал начатое. — Да вон же он! — воскликнул император. Юан тихо, зажимая рот ладонью, застонал, и рот принца наполнился горячим семенем. — П…простите, — задыхаясь, прошептал гвардеец. Арди с трудом сглотнул и наспех вытер рукавом губы. Он только встал, как грот осветился светом магических сфер и в проёме появился изумлённый Айлин. К счастью, Юан успел натянуть брюки, иначе их конфуз обернулся бы окончательным позором.        Императору хватило одного взгляда на остолбеневших юношей, один из которых, слабо оперевшись о стену, спешно пытался запахнуть мундир, а второй, прикрывая собой гвардейца, смотрел на брата одновременно с ужасом и вызовом. — Эллин, прости. Лаз завалило, придётся идти по обычной дороге, — разворачиваясь, бросил Триалин и тут же погасил светящиеся шарики.        Юноши дождались, когда громкое ворчание Рубеллина окончательно сольётся с толпой, прежде чем покинуть грот. Арди не знал, что сказать. Он ничуть не жалел о случившемся, но растерянное и подавленное лицо гвардейца отдавалось болью в груди принца. Молча он взял Юана за руку и крепко сжал его ладонь. Надеяться на продолжение теперь было глупо, тем не менее, Вардлас решил, что им всё равно лучше поскорее вернуться домой, дабы гвардеец смог прийти в себя. Они прошли часть улицы, когда увидели императора с кронпринцем и Эйлином. — Давно гуляете? — удивился Рубеллин. — Ушли сразу за вами, — спокойно ответил Вардлас. — Дома кто-нибудь остался? Вы не сможете без меня зайти, — с трудом сдерживая улыбку при виде попавшихся любовников, заметил Айлин. — Не знаю. Глендон собирался уйти, — вспомнил принц. — Ну, тогда придётся вам идти с нами. Мы всё равно собирались ещё завести Эйлина к леди Наниль, — едва сохраняя серьёзное выражение лица, сообщил Триалин. Его взгляд опустился к груди Вардласа. — Недурно, — заметив кулон, похвалил мужчина. — Совы видят в темноте, — хитро улыбнулся император. На долю секунды Арди показалось, что он увидел в смеющихся глазах брата жёлтый проблеск.        Кронпринц с императором шли впереди, за ними, отставая на шаг, Эйлин, а чуть поодаль, намеренно отстав, Вардлас с Юаном. Гвардеец всё ещё не знал, куда себя деть от стыда. Принц, на самом деле, чувствовал себя так же, но виду не подавал, хотя бы ради Юана. Он был безмерно благодарен старшему брату за то, что тот проявил такт и сделал вид, что ничего не видел. Был благодарен ровно до того момента, как впереди послышалась весёлая песня.

Кипит в груди, бушует кровь И пламя юности зовёт, Опять весна, опять любовь, А саламандра варит мёд. Хей-хо хейей-хо А саламандра варит мёд Хей-хо хейей-хо Нас пламя юности зовёт.

— Что на тебя нашло? — изумлённо приподняв бровь, поинтересовался Эллин, дослушав пение близнеца. — Настроение хорошее, вспомнил вот старую песенку оборотней, — ответил Триалин достаточно громко, чтобы пара позади его услышала. — Жаль не помню, как дальше. Там было что-то про сорванный ландыш. Ну, ландыши же олицетворяют чистоту и невинность. Да, Эйлин? — подмигнув мальчику, усмехнулся император. — Не надо учить ребёнка похабным песням, — строго сказал Рубеллин и, взяв мальчишку за руку, ускорил шаг.        Глендон оказался дома, так что старшие близнецы, не заходя внутрь, пошли обратно. — Я думал ты уже ушёл, — несколько раздражённо заметил Арди. — Кто-то же должен был открыть вам дверь, — ухмыльнулся герцог и, опустив взгляд к груди юноши, с улыбкой добавил: — Забавный выбор. Совы способны видеть в темноте.        Глендон похлопал братишку по плечу и, доставая на ходу сигарету, вышел, оставив юношей наедине. Некоторое время и принц и Юан молчали, не решаясь заговорить. Хмель почти выветрился из головы, и неловкость между ними становилась всё острее. — Я, наверное… поспешил, — не зная куда девать глаза, вздохнул Вардлас. — Там вы… ты говорил всерьёз? — спросил гвардеец. — Да, — без колебаний ответил Арди. — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Мне никто не нужен кроме тебя, — серьёзно повторил юноша.        Юан аккуратно положил саблю на стол, затем подошёл к принцу и, с какой-то небывалой решимостью во взгляде схватив того за руку, потащил за собой в гостиную. Толкнув юношу в кресло — Вардлас снова поразился силе своего лейтенанта — он опустился на колени перед принцем и, краснея от смущения, тихо сказал: — По крайней мере за это я в состоянии тебя отблагодарить.

***

       Солнце лениво выглянуло из-за горизонта, затопив снежные поля багряным золотом. Император и оба принца стояли между карет, оттягивая минуту прощания. Игра на публику. Полуискренние улыбки. Фальшивые слова. Окружённые свитой и охраной, братья не могли позволить себе что-то большее, чем рукопожатие. — Благодарю за гостеприимство, ваше величество, — пожимая руку Айлина, улыбнулся кронпринц. Пальцы брата крепко сжали ладонь. В мыслях юноши всплыл образ, как прошлой ночью их руки, сцепившись, сминали простыни. — Вы всегда желанный гость в Дегроуэле, ваше высочество, — так же вежливо ответил император. Губы тронула лёгкая улыбка. Эти же губы оставили на груди принца жёлтые синяки. Эти же губы почти до утра дразнили юношу, не в силах оторваться от холёной кожи. — Смею ли я надеяться, что вы почтите нас ответным визитом? — поинтересовался Рубеллин, нехотя разрывая рукопожатие. Сколько раз они сделали это за ночь? Бедра и поясница Эллина ещё долго будут напоминать ему об их прощании. — При первой возможности, как только вернусь в Реорбер. — Счастливой дороги, — пожелал принц. — Берегите себя, — грустно улыбнулся Триалин.        Рубеллин поклонился и, развернувшись, шагнул к своему экипажу. Скрипнула ступенька, вдруг напомнив юноше, как всего несколько часов назад они с братом сломали ветхую кровать, как прогнившая ножка с ужасным хрустом подломилась, постель накренилась, а прерванные любовники долго хохотали, едва не скатившись на пол.        Хлопнула дверца кареты, и Эллин, наклонившись к окошку, в последний раз взглянул на императора. Тоска уже сжимала грудь. Сколько времени пройдёт, прежде чем они вновь увидятся. Триалин, словно почувствовав взгляд, обернулся, одарил близнеца яркой улыбкой и, не удержавшись, подмигнул, после чего вскочил на коня и, махнув своей страже, направил лошадь к воротам Шераза.        Вардлас до последнего не хотел садиться в экипаж, тихо уговаривая Юана поехать с ним. — Мой принц, мы же с вами не расстаёмся, — улыбнулся гвардеец. — Мне придётся несколько часов провести наедине с Эллином и его протеже, — тихо буркнул принц. — Я думаю его светлости ещё тяжелее, — вздохнул Юан. — Давайте, садитесь в карету. Все ждут только вас. Увидимся на пограничном посту, — забираясь на коня, попрощался юноша. Арди ничего не оставалось, кроме как последовать совету. За несколько недель в Дегроуэле столько всего случилось, что принцу казалось, будто с момента, как они выехали из Юлазиана, прошло много месяцев. Именно здесь, в северной империи, он осознал свои чувства к давно влюблённому в него Юану, именно здесь впервые поцеловал его, признался в чувствах, а прошлой ночью впервые вкусил сладость его тела. Сколько бы плохого не произошло за время их пребывания у императора, хорошего было не меньше.        Лошади тронулись, под полозьями заскрипел снег, и карета двинулась в сторону южных гор, увозя принцев на родину и оставляя позади бескрайние просторы степей.