КНИГА ЛИНО

День, который он выбрал для своего первого появления во Дворце, был пасмурным и хмурым. Время от времени начинал накрапывать противный мелкий дождь. Иногда он даже усиливался, но ни разу не превращался ни в ливень, ни в затяжной. Широкая листва устало поникла под тяжестью влаги. Под ногами время от времени заметно хлюпала холодная вода, птицы жались на ветках, недовольно ероша мокрые перья, но до настоящей осенней стыни было еще далеко. Некоторые из давно знакомых юноше лесных великанов уже пожелтели, другие норовили одеться в броню из добротной бронзы, но подлинные свидетели наступления золотой осени – тонкопалые алые клены – еще не зажгли в подзвездной тиши своих массивных костров. Они обязательно вспыхнут ярким пламенем угасающей каждый год жизни, но – сугубо в свой, точно отмеренный срок, чуть позже. Когда вокруг будет больше золота, чем зеленой листвы, и благородные оттенки осеннего наряда всего остального леса наиболее достойно оттенят роскошь массивных крон, пышными шапками укрывающих серебристо-серые стволы и длинные ветки. И тогда единственным зеленым оттенком рядом станут высоченные свечи огромных секвой, а достойным ожерельем всему этому диву легко послужат тяжелые гроздья рябин и рубиново-красные «кудряшки» налившейся соком калины. Жаль, что темнота леса, не освещенного светом светильника, факела или костра, не позволяет любоваться буйством красок во всей его красоте. Ну что ж… он будет рад и этому. Странному очарованию, когда дар Владычицы предстает его взору постепенно. Медленно. Осторожно, неброско вырисовываясь где-то на расстоянии вытянутой руки, а затем вновь исчезая за завесой скрытой во тьме Тайны… В этот раз он шел по родному лесу довольно долго. Дорога от материнской усадьбы до Холма и Пещер была неблизкой, однако Орофер привык отмерять ногами довольно большие расстояния. То – охотником, разыскивая или преследуя дичь, то травником, отыскивая нужные ему растения, то праздным на первый взгляд путником, погруженным в свои собственные мысли, то путешественником, чей интерес лежит отнюдь не за соседним ручьем. Из последней своей дороги он вернулся, кстати, совсем недавно. Гостил у отца, в землях чуть восточнее озера Куйвиэнэн. Много общался со своими тамошними наставниками, а еще больше – думал. Как и по дороге обратно, в родные леса… …С момента смерти деда мать его не правила Зеленолесьем. Это с успехом делали те, кто еще при жизни короля входил в Королевский Совет. Но и ребенком, и подростком, и юношей сын Раммэра-мага замечал что – нет-нет, да и приедет кто из дворцовых в скромный дом дочери Лэнвэ. Знал он и то, что один из голосов в том Совете принадлежал уже ей лично. Как весьма уважаемой целительнице. Но понимал, что приезжают к ней не как к той, кто ведает делами здешних лекарей. Как к королевне. О высоком статусе которой не говорят, но чью волю никогда не оспаривают. Дэнетор? Мать писала ему вскоре после несчастья. Возможно, просила вернуться и в более поздние времена. Но ответ правителя Оссирианда был один: у меня нет никого, на кого я в силах был бы оставить собственные земли и свой народ – тех, кто доверился мне когда-то в продолжении пути на Запад, тех, за кого я отвечаю. Тоже выбор, конечно. За него племянник дядю никогда не осуждал… Но знал, что имя старшего брата мать упоминала все реже, и невольно хмурился, не один день посвятив размышлениям на тему того, как все исправить. Эмдир? Он – изгнанник. И потом – только родич Лэнвэ. Не сын, не внук. Наследовать ему мог бы, но… Страшная тень былого, хоть и подзабылась уже под здешними кронами самая острая боль, все равно стояла бы между ним и Лесом. И потом Лориэн… В общем, он – не вернется. Тоже. А Совет? Его членов – десяток. Каждый несет ответственность за свой кусок общего дела, но нет никого, кто соединял бы в себе все. А такой «кто-то» Лесу был нужен. Не потому, что – традиция, и у других народов все – именно так. Нужен, потому что король – не только правитель своего народа, он – его душа. Его суть. Его связь с землей, на которой живут те, кем он правит. Без такого лица мир квэнди, живущих где-то единым народом, нецелостен, неполон. Неправилен. Орофер еще не знал точно, как простыми словами можно пытаться это определить, но чувствовал подобную незавершенность очень отчетливо. И, будучи магом, не смог не покориться зову, который вот уже несколько последних лет, хоть и очень исподволь, но крайне настойчиво бился в самые сокровенные уголки его собственной фэа. Мать знала, куда он сейчас идет. Он говорил с ней об этом вскоре после своего возвращения. Долго, старательно, вдумчиво. Изо всех своих юных сил стараясь дать понять, что потянет взятую ношу, не свернет с избранной тропы. Не может не потянуть. Попросту не имеет права. Ее глазами на себя в этом разговоре смотреть было почти смешно. Слишком молод, слишком неопытен, слишком мало знает о том, что его ждет. Но… Не Тайвинэль ли время от времени удерживала его от попыток убежать гулять в тот момент, когда приезжал кто-то из гостей? Не она ли время от времени брала его с собой во дворец? Не она ли позволяла ездить в земли авари???… Только ли за магической наукой? Они оба знали, что – нет, хотя никогда ранее друг с другом об этом не говорили. При прощании она нахмурилась немного. В смятении чувств растеребила невольно конец толстой, свисающей ниже пояса косы. Одной из двух, что носила обычно, крайне редко убирая волосы в более сложную прическу. Но обняла – искренне и пожелала доброй дороги без камня под сердцем. Не с легкостью, конечно, однако – с истинно материнской добротой. Отпустила. И благословила – молча, без суетных слов, просьб, обещаний. Легким поцелуем в лоб, совсем как в детстве. Хотя ребенком в тот момент ее сын давно уже не был. А сейчас и вовсе стоял на пороге того, что очень скоро сделает его взрослым. Вне зависимости от того – хочет он сам этого или нет. Ближайший к родному дому вход в Пещеры встретил его привычной тишиной и тайной. А также – заботливо обихоженным яблоневым садом на склоне холма. Деревья были посажены вразнобой, как придется, но на самом деле – обрамляли тропу Яблоневых ворот, наотрез отказываясь выдавать то, что ближайшая дорога к бывшим королевским покоям лежит именно здесь. Однако молодой маг не счел правильным для себя заявиться в дом деда исключительно с его любимых «задворков». Сдержанно кивнув смотрящему за этой территорией стражу, в какой-то момент он свернул из основного коридора в одно из боковых ответвлений и вошел в покои Лэнвэ со стороны Дворца. Сегодня он не гость, который заглянул сюда ради поиска полузабытых воспоминаний. И не ученик, стремящийся найти что-либо, что позволит ему выполнить задание, данное строгим наставником. Не мальчишка, ищущий уединения под крышей, а не в лесу, зная, что в эти комнаты без нужды толком никто никогда не войдет. Сегодня он – тот, кто впервые в своей жизни входит в покои короля по праву. И эта перемена в его повадках не осталась незамеченной для прочих обитателей Дворца. Проходя через один из подземных залов, Орофер краем глаза заметил одобрительно-удивленную ухмылку Раллэ, предводителя рейнджеров, но не остановился и ничего ему не сказал. При входе в ту часть Дворца, что была личными покоями его деда, заметно замедлил шаг. Нехорошо врываться сюда, как буйный осенний ветер. Требуется «спросить разрешения». И получить его… У кого? Кто ж это знает?! Лес вроде бы признал его. Признает ли то, что лежит у его корней? Неизвестно… Препятствий не было. Во всяком случае он их не почувствовал. Даже, когда пересек порог святая святых – той небольшой комнаты, где Лэнвэ обычно разговаривал с теми, кто приходил к нему по какому-то делу. Здесь все осталось по-прежнему. Как много-много лет и зим назад. Как будто невидимая рука оказалась протянута из тогда в сейчас. Спокойная, сильная, уверенная. В какой-то момент молодой квэндо даже невольно вздрогнул от ощущения, что ладонь деда вот всего лишь мгновение назад касалась чуть проморенных досок дубового стола. Как будто он оперся на него ненароком и – только что вышел… Почти по наитию его самозваный преемник точно так же коснулся того же самого места, но не оторвал ладонь тут же, а задержал ее, стремясь почувствовать… что??? Прикосновение? Тень? Связь? Приятие. Это место принимало его. Становилось принадлежащим ему, но заявляло при этом свои права на него самого. Орофер солгал бы, если б сказал, что ничего в тот момент не испугался. Ведь это – десятки, сотни, тысячи нитей, как паутинка, связывающих его фэа со всем-всем-всем. Лесом, дворцом, квэнди, что живут вокруг него, миром, в конце концов. И связывают они – иначе, чем было то всего лишь совсем недавно, на пороге родного дома. И иначе, чем делал он это, как начинающий маг. Больше не будет беззаботной юношеской удали, которую он только-только начал еще познавать. Легкости отношения к чему-нибудь, поверхностности мыслей, неосмотрительности суждений или действий. Будет… только то, чего он сможет отныне добиться сам. Для себя и своего народа. Ибо в это самое мгновение у Зеленолесья появился новый король. Не без некоторого внутреннего напряжения принимающий от кого-то свой первый настоящий знак признания: едва заметно – лишь на волосок – склоненную голову главы Видящих.