КНИГА ЛИНО

Одинокий всадник стремительно мчался по извилистой равнинной дороге. Петляя меж холмов в ярком свете Столбов, ее длинная светлая лента легко указывала путь к далекому морю. Бескрайнему светло-синему простору, до самого горизонта густо покрытому ярко-белыми «барашками» волн. Над которыми вечно гулял бродяга-ветер, воистину не признающий иных преград, кроме сурового камня далеких гор... Но и их отвесные серые склоны он огибал с той же легкостью, что лежащий у дороги замшелый валун или вздымавшееся в глубине леса огромное дерево. Несмотря на слегка расшалившийся дневной бриз, море казалось на редкость спокойным, а заодно, как все в этом юном краю, немного праздничным. Ветки трепетных серебристых ив и могучих дубов, как волны иного – зеленого – моря, играли с ветром в извечную свою чехарду, а темные силуэты стройных кипарисов и туй, подобно высоким колоннам, подпирали собой едва ли не сам небосвод. Всадник легкой тенью мелькал среди деревьев и трав, словно воплотившееся в видимую реальность Движение, а потому неудивительно, что встреченный им на очередной развилке Ально невольно оторопел, когда увидел, кто приближается к нему на самом деле. - Артано? - удивленно выдохнул он, едва только норовистый вороной конь сбавил прыть и взбил в крошечное облачко дорожную пыль у самых его ног. Короткий, беззлобный, чуть снисходительный смешок был ему ответом. - А ты о ком подумал? - заинтересованно вскинул темную бровь всадник – обладатель отпущенных ниже плеч тяжелых черных, резко вьющихся волос и не слишком длинных серебристых одежд. - Что это кто-то из оромэвских… Уж больно лихо ты мчался. Да и вообще… Слишком часто тебя с кем-либо путают. Почему? - А я откуда знаю? - яркие, переливчато-серые глаза говорившего чуть озорно взблеснули. - В следующий раз на обман не попадайся!.. - воскликнул он через мгновение и, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь. ...Целью собеседника Ально было огромное белоснежное здание, по фасаду украшенное двойным рядом изящных колонн, цветом похожих на до полупрозрачности выбеленную временем слоновую кость. Его едва заметно светящаяся тихим внутренним светом лестница спускалась почти до самой воды, и каждую ступень ее удивительно соразмерного всему окружающему подъема украшал мелкий, искусный узор, вечный, как само время. Сейчас повсюду царил отлив, и к парадному входу спокойно можно было подойти этой дорогой. Но каждый, кто приходил сюда в иные часы, знал – наступающий следом прилив всякий раз скрывает две трети ступеней и легкая пена прибоя лижет выстроенному на зеленой горе дому практически самое подножье. Тот, кто облюбовал когда-то эти места, знал, что делал. Он любил море, так напоминавшее ему безбрежность просторов Времени, и Оссэ не раз пел в его доме – единственным из не-Феантури позволяя себе нарушать навеки установившийся здесь покой. Нет, мертвенной тишине никогда не под силу оказывалось целиком заполнить собой эти просторные залы. Комнаты и галереи, связывавшие их, всегда норовили оказаться полны звуков: шуршания пены по камням, крика чаек и пения птиц за окном, шороха легких шагов обитателей дома и его гостей, но… У всего этого неизменно ощущалась некая граница, а Оссэ всегда привносил сюда что-нибудь извне, и за это Намо ценил его присутствие, быть может, несколько больше, чем приход к нему кого-то куда более почтительного, чем взбалмошный любимец Владыки Вод. Оставив коня в некотором отдалении, Артано быстро поднялся по чуть искрящимся от прикосновений его сапог ступеням к самым дверям и уверенно толкнул рукой одну из тяжелых створок. Она бесшумно отворилась, и майя без труда поймал на себе спокойный, чуть приветливый взгляд хозяина дома, стоявшего у противоположных дверей. - Я ждал тебя, - послышалось с той стороны зала. - Проходи… Приглашение явно означало, что гостю предлагают пройти до уютной комнатки на втором этаже дома, большую часть одной из стен которой занимало огромное прозрачное полукруглое окно, а из мебели на тонких циновках-коврах стояли лишь невысокий стол, несколько стульев да легкие «этажерки» у стен со всякими мелкими безделушками, либо подаренными кем-то старшему из Феантури, либо собранными им самим на берегу и в окрестных рощах. Майя Аулэ нечасто доводилось бывать в пределах обиталища Владыки Судеб. Поэтому он не смог удержать себя от того, чтобы, сделав едва заметный полукруг, с интересом осмотреть представшие перед ним вещицы. Бегло, но с искренним интересом и очень-очень внимательно. И лишь затем удивленно взглянуть на руку хозяина этих покоев, гостеприимно указывающего в сторону пары легких стульев, стоящих по разные стороны изящного стола, на котором покоились прозрачные кубки с красным вином и одинокая ваза с несколькими гроздьями крупного спелого винограда. Однако к столу он шагнуть не успел. Любопытство и природная нетерпеливость в очередной раз взяли верх над не слишком-то присущей ему вежливостью, и, едва заметно вскинув голову, Артано осторожно задал первый интересующий его вопрос: - Ты не так уж часто сам зовешь кого-либо к себе в гости… Скажи – это приглашение наверняка не ради того, чтобы выпить с кем-то пару бокалов вина? - Увы, ты прав, - сдержанно отозвался Намо и решительно шагнул в сторону еще одной двери, ведущей из комнаты с этажерками дальше вглубь основного дома. - Пойдем… Тенистая галерея, короткая узкая лесенка в один пролет – и они вдвоем попали в крошечный внутренний дворик, вымощенный неяркой мозаикой, а по краям обсаженный несколькими кустами терпко пахнущего можжевельника. Однако там, где Артано уже мысленно расположил по центру дворика тихо журчащий фонтан, ничего подобного не оказалось. Лишь небольшое – навряд ли выше середины бедра – возвышение в виде круглого мраморного стола на одной ножке и едва заметный отблеск чего-то, на этом возвышении лежащего… Нечто, представшее взору в следующее мгновение, имело вид тонкой, такой же круглой, как «стол», подставки, из которой льдистым кристаллом выступал неведомо из чего сделанный барельеф незнакомой четырехконечной «звезды», чьи узкие лучи были идеально равны друг другу. В самом центре – там, где полагалось бы возвышаться надо всем наиболее высокой ее точке, – вместо ожидаемой пологой пирамидки скатывалось вниз изящное углубление, диаметром не более длины среднего пальца руки. А из этого углубления выступали три тонких, казалось, едва заметно звенящих «стебелька», словно крошечными коробочками кукушкиных слезок, кончавшихся невероятным образом ограненными капельками воды?.. льдинок?.. слез?.. Вода??? Вода здесь, несомненно, когда-то была или должна была быть. Словно прикосновение ласковых прозрачных ладоней обтекала она то, что заканчивало «стебельки», тончайшими живительными струями сбегала внутрь углубления и… Дальше всерьез разыгравшееся воображение майя так и не сумело ее проследить. Тем более, что именно в этот момент он заметил глубокие рваные трещины, разлучившие меж собой лучи необычного изображения. - Что это? - не враз удержавшись, изумился увиденному Артано. - Зеркало, - после недолгой паузы услышал он негромкий ответ на свой вопрос. - Делая его, я полагал, что с его помощью можно будет увидеть то, что меня интересует, но… Намо едва заметно с грустью покачал головой, однако удивление его гостя к этому моменту начало медленно перерастать в заинтересованность. Нет, он, конечно, знал, что время от времени обитатель Дома-у-моря берется делать что-либо собственными руками, и отдавал себе отчет в том, что усилий Аулэ или кого-то из его приближенных здесь нисколько не ощущалось. Но вот цель создания подобной вещицы невольно заставила его попробовать изучить сей необычный предмет куда существеннее, чем он от себя ожидал. Ибо разве Намо может не хватать данной ему Творцом столь редкой для айнур возможности – напрямую задавать любые вопросы непосредственно самому Эру? - Увидеть что? Недоуменный вопрос майя, словно туго обернутый мягким бархатом клинок, прорезал повисшую было тишину. - Прошлое. Будущее, - спокойно, но достаточно негромко прозвучал в ответ голос его могущественного собеседника. - Я не знаю. - А разве… гобеленов Вайрэ и получаемых при необходимости ответов тебе не достаточно? Услышанный ранее ответ Артано без сомнения озадачил. В его жизненном опыте и впрямь не находилось пока места мысли о том, что кому-то из сильнейших Творцов подзвездного мира вдруг может чего-то не хватать. Тем более – чего-то такого, что ему действительно нужно… Что-то, очень похожее на легкий охотничий азарт, осторожно повело размышления майя все дальше и дальше, однако вскоре осадило его мысленную «погоню за истиной» внезапно всплывшим в сознании вопросом-догадкой. В свое время способным невероятным образом изменить не только ход его собственной судьбы и истории мира, но даже само место нынешнего собеседника Намо среди стихий Арды. - И потом, - осторожно добавил он через мгновенье, - говорят, любые видения чего-то, еще не произошедшего, всегда туманны… Или... ты хотел… с помощью него, - майя аккуратно кивнул в сторону Зеркала, - развеять этот туман?.. Но ведь это – спор! Спор с Законом!.. А с Законом никто из айнур никогда не спорит… О том, что такого рода спор – самое настоящее безумие, Артано сказать не успел… - Дело не в споре, - сдержанно, хотя и почти поспешно оборвал его речь старший брат Ирмо. - Просто время от времени я хочу видеть возможности, даже если им не суждено сбыться. Печаль и надежда… Отголосок Тем Илуватара… Безумно прекрасное переплетение мечты и движения к ней, осторожности творения и дерзости замысла, любви к окружающему их миру и стремления прикоснуться к недосягаемому. У ученика Хранителя Недр, в какой-то степени по своему опыту знавшего о том, что это такое – создавать что-то, едва ли не вслепую нащупывая призрачную границу доступного-недоступного, а заодно вживую слышавшего сейчас в словах Намо пусть лишь легкую тень, но все же самого настоящего звучания Музыки Творения, с силой перехватило дыхание. - Так что же все-таки с ним случилось? - Оно разбилось. - От чего?! - невольно воскликнул Аулэндил, прекрасно видя, что такие повреждения таинственное творение Владыки Судеб не могло получить от удара со стороны. А падение с мраморной подставки наверняка заставило бы Зеркало разлететься на мелкие кусочки. - От слез, - последовал короткий ответ, и во внутреннем дворике вновь наступила пронзительная тишина. На этот раз – всерьез и надолго. Железная чеканность совершенно непонятной формулировки наконец-то заставила Артано временно прекратить задавать вопросы в этом окончательно вышедшем из-под его контроля разговоре. Слезы (а их он до сих пор видел не так уж много) не разбивают зеркал… Они – просто влага, текущая из-под век. Порой – против воли того, кому принадлежат, или того, кто их вызвал. Здесь же речь шла о чем-то ином. Непонятном. Недоступном. Тревожном? Наверное – да. Но откуда взяться тревоге здесь – на острове Альмарэн, в самом сердце юного, с такой любовью сотворенного ими мира? …Он так и не посмел спросить Хозяина Бытия о том, чьи именно слезы разбили созданную им красоту, однако ровно в этот момент уже сам Намо задал беседовавшему с ним гостю единственный свой вопрос: - Скажи, ты смог бы его починить? - П-починить что? Зеркало?!... Я?!!! Но почему не Аулэ? - Да, именно ты… - чуть заметно усмехнулся ожидаемой оторопи собеседника вала. - Я видел порой кое-какие твои работы. И видел за работой тебя самого… Вдаваться в подробности на данный момент не имеет смысла. Считай, что мне просто нравится твой стиль, и я полагаю, что ты сможешь выполнить эту мою просьбу. Ты согласен? Майя промолчал. Безусловно, такое предложение от того, кто его об этом попросил, немало ему польстило. Впрочем, высота предложенной айну «планки» была такова, что совсем без раздумий ни согласиться на подобную работу, ни отказаться от нее первый помощник Аулэ все-таки не cмог. К тому моменту, когда он снова заговорил о деле, они давно вернулись в комнату с этажерками и, удобно устроившись в креслах, успели пригубить ожидавшее их вино. Безусловно, время это прошло не в гробовом молчании, но почти ничего не значащую беседу о тонкостях обработки чего-то там Артано практически не замечал, а после очередной недолгой паузы в новом разговоре произнес наконец то, что, в общем-то, от него и ожидалось: - Ты знаешь… я мог бы попробовать за это взяться. Однако, лишь в том случае, конечно, если ты раскроешь кое-что из того, как и что делал ты сам. А заодно расскажешь толком – что именно с ним произошло. Иначе как, по-твоему, я смогу хоть что-то исправить?