Каторжник

Улицы Лондона покинули светлые солнечные дни. Снова мрак и холод, серые тучи над головами, не дававшие солнцу ни единого шанса осветить своими лучами темные окрестности Флит-стрит. По каменной мостовой широкими шагами шагал мужчина в сутане, всем казавшийся священником. Однако же он был далек от бога и всего святого. Этот человек был убийцей. Его ботинки, никак не вязавшиеся с образом добротного священника, ступали по мокрым от недавно прошедшего дождя улицам. В этом городе царила вечная осень, вечно серые дни, непроглядно темные ночи. И ничего светлого и доброго не было в этом городе. Лишь кишащие толпами крысы и разные гадкие ползучие твари. Этот город был темным пятном чернила на огромной белоснежной скатерти мира, он был глубокой черной дырой, откуда невероятно гадко пахло. Гадкие продажные людишки обитали в этой дыре на пару с пауками и тараканами. Мужчина изредка кидал косые взгляды по сторонам, пытаясь понять, не заподозрил ли кто-нибудь странностей. Однако прохожим не было никакого дела до священника, идущего по мостовой, и он успокоился. Суини взглянул на темное небо под головой. Вновь может пойти дождь. Но ей было все равно. На его душе сейчас было абсолютно спокойно. Бурные волны бушевавшего шторма в его душе теперь заменились легким освежающим бризом. Он считал, что исполнил свой долг. Все. Его жизненное предназначение исполнено. Нет, Суини не чувствовал счастья или радости, он чувствовал удовлетворенность и... наконец, он был спокоен. Он, наконец, отомстил. За свою погубленную жизнь, за свою любимую Бетти, за доченьку, имени которой он так и не узнал... Но, помимо всего это, из него будто вынули все, что у него было. Будто бы вздернули на мясном крюке. Внутри было пусто. Так пусто, что, наверное, можно было бы услышать эхо. Эта пустота напоминала о конце. Теперь все закончилось. Абсолютно все в нем... Суини приблизился к своему дому, легонько толкнул дверь, и она сразу же поддалась. Элиза поправила воротник платья. Сегодня было довольно холодно, немного холоднее, чем обычно, да и, к тому же, после вчерашнего солнечного дня сложнее вернуться обратно, в холодную реальность. Девушка выбрала довольно неудачный день для прогулки, но ей было так тошно сидеть дома, что она, несмотря на прохладу, рискнула выйти из дома и побродить по улицам Лондона. Девушку привлекло какое-то движение, когда ее взгляд пробежался по грязной подворотне. Она решила подойти ближе. Около большой лужи стоял маленький котенок. Он был мокрым, грязным и облезлым. Элиза сжала руку у груди. Ей стало жаль этого беднягу. Увидев, что на него обратили внимание, котенок совершил несколько шагов по направлению к девушке. Печальные рыжие глаза смотрели в ясные голубые, моля о помощи. Элиза присела на корточки. - Бедняжка, - произнесла она и засунула руку в карман. Там лежал пряник, которым она обычно угощала свою девятилетнюю соседку, Марию, но лакомство, похоже, сейчас больше понадобиться этому бездомному котенку с редкими усами и облезлой шерстью. - Держи, - она раскрошила пряник над землей. Котенок подошел к раскромсанным кусочкам, понюхал их, съедобны ли, и, немного погодя, начал осторожно кушать. Элиза улыбнулась, когда котенок умял все за один присест. Облизнувшись, он снова посмотрел ей в глаза. - Нет, дорогуша, у меня больше ничего нет. Обещаю принести тебе чего-нибудь завтра. Возможно, у девушки было хорошее воображение, но ей показалось, что котенок улыбнулся ей в ответ. Она посмотрела на него несколько секунд и, застегнув поплотнее воротник, оглянулась. В толпе она увидела знакомый силуэт, точнее, она увидала плывущую темную рясу, плывущую сквозь серую толпу людей. - Святой отец! - крикнула она, но священник ее не слышал. Элиза кинулась за ним, остановившись на мгновение: путь ей преградила огромная лужа, и она размышляла, обойти ли ее или пробежать поперек, невзирая на то, что девушка запачкается. Недолго думая, она быстро оббежала ее вокруг, стараясь не упустить из толпы силуэт священника. Сутана появлялась то справа, то слева, но Элиза ни на шаг не отставала от нее, она бежала следом, однако никак не могла догнать отца. Девушка сильно запыхалась, но все еще не останавливалась; маленькие ножки почти не соприкасались с мокрым асфальтом, она словно летела, а не бежала. И вдруг ряса скрылась из поля зрения Элизы. Растерянные светло-голубые глаза оглядывали толпу снова и снова, но никак не могли найти темный силуэт. Кто-то прикрикнул на девушку, ведь она стояла посередине дороги и мешала ходить, тогда девушка просто пошла вперед и вдруг вновь увидела священника, он скрылся за поворотом. Собравшись с силами, она снова побежала за ним. Священник остановился у небольшого двухэтажного дома. Насколько девушка знала, здесь находится элитная пирожковая, а также цирюльня. В голове промелькнула вопросительная мысль: что он здесь делает? Но девушка не ухватилась за нее, поскольку священник уже открывал дверь. Она забежала в цирюльню и дотронулась до его предплечья. Священник обернулся, и тогда Элиза поняла, что это вовсе не священник. Во взгляде незнакомца плясали безумные огоньки, его руки были багровыми от крови. Девушка в ужасе поднесла руку ко рту. Внезапно глаза человека прояснились. - Бетти? - хрипло произнес он. Суини был поражен. Как это может быть? Почему? Его милая любимая Бетти вовсе не мертва? Те же светлые волосы, те же голубые глаза... Но как это может быть она? - Я... - дрожащим голосом произнесла девушка. - Меня зовут Элизабет. Я думала, вы - Святой Отец.. Но Суини ничего не слышал после слов ее имени. Элизабет. Бетти... Да, Элиза была дочерью Суини Тодда. Она была похожа на свою мать, они с ней словно две капли воды. Знал ли священник о том, что она родная дочь Тодда, мы не узнаем никогда. Но нет, нет. Суини и предположить не мог, что перед ним стоит его собственная дочь. Его разум помутнел от бесконечных потерь, предательств и таких же бесконечных убийств. Он уже не мог мыслить нормально, а посему принял дочь за свою жену. - Почему ты жива? - произнес он, словно слыша свой голос со стороны. Внутри было так пусто. Будто бы у него и нет вовсе сознания. - Я... о чем вы, сэр? - лепетала Элиза. Но Суини не слышал ее. Или не хотел слышать. - Ты жива в моем сердце, но мертва в этом мире, - сдавленно продолжал он. - Я мстил за твою смерть, я ненавидел всех, я проливал реки крови... ... И все зря? - теперь сознание вновь вернулось к нему. В душа воцарила немыслимая боль, которая отличалась от боли утрат. - Нет, - он помотал головой, криво улыбнувшись. - Ты не должна быть живой.... Девушка больше не пыталась ничего произнести. Она не понимала, о чем говорит этот человек, и на время потеряла дар речи. Он боялась. Ее взгляд проскользнул по его окровавленным рукам. Элиза сглотнула. - Я не верю... Прошло целых двадцать лет... Двадцать лет... Мне сказали, что ты умерла. Он ничего не соображал. Он не мог сказать себе, что Бетти не может быть такой молодой, раз все же жива. Но разум мужчины отрицал все на свете. - Ни тебя нет. Ни меня. Здесь больше нет прежнего меня. Почему ты жива? - спросил он. - Ты жива, - подтвердил он себе. - И зачем ты пришла? Девушка вновь попыталась пролепетать что-то, но тут Суини схватился за голову, прикрыв ладонями уши и закрыл глаза. - Нет! Я не слышу тебя. Замолчи! Мне не нужны оправдания.... - Открыв глаза, Суини отнял руки от ушей и вытащил из кармана бритву. Глаза Элизы наполнились ужасом. Она отступила на пару шагов назад, хотя до этого момента не осмеливалась этого сделать. - Ты дрожишь.... - констатировал Суини. - Разве призрак боится живых? - он слегка покачал головой и приблизился к девушке. Она больше не отходила, а стояла столбом, будто вкопанная в землю. Суини посмотрел в ее глаза, взял за подбородок, провел большим пальцем по щеке, оставив на ней кровавую дорожку. - Розовый румянец... - прошептал он. Нет, нет. Перед ним не призрак вовсе, а живой человек! Бетти жива, почему же тогда?.. Суини будто воткнули нож прямо в сердце. - Отвечай... Если сможешь. ... Или я так ужасен теперь? Ты молчишь, - лицо снова перекосила кривая улыбка. - Что ж, я отвечу: ты ангел, - Суини взглянул на бритву в своих руках. - Я - зверь. И с этими словами он взмахнул бритвой. Та блеском молнии проскользнула в воздухе. Элизабет даже ничего не почувствовала. Она стояла на месте, затем кровь багряным дождем закапала на ее шею, платье, пол... Она пролилась ливнем и на сердце Суини Тодда.