Divine profile

От поцелуя становится жарче, и Юнги медленно разматывает Чимину шарф, стягивает с него пальто и снова припадает к губам. Соскучился невыносимо, хочет зацеловать его всего, напомнить о себе, впечатать признание. Но не торопится, давая время одуматься… Снова табак и мята, проклятый талант Юнги делать безмерно хорошо. Чимин легко заводится, теряет голову и допускает то, что они оба сумасшедшие, если могут нарушать правила. Как удавалось всегда. И поэтому ощущения такие же острые, цепляющие. Дыхание сбилось, и по телу разбегается истома. Чимину кажется, что он успел истосковаться даже по тому, как Юнги дышит. У Чимина вовремя подгибаются ноги, и Шуга подсаживает его к себе на бедра, находит повод унести в спальню и опрокинуть на кровать, купленную только позавчера. Спиной Чим ощущает упругий новый матрас, в который его вжимают, целуя страстно и мокро, спуская с ног джинсы и обжигая желанными прикосновениями. Теперь Чимин чувствует, как правильно он изменился, чтобы быть с Юнги на равных, как готов отвечать на ласки и выгибаться навстречу. И больше никакого слепого доверия, только точность. Чим добирается до ширинки Юнги и движет ладонью, смотрит строго и пламенно. Юнги мягко улыбается, подается бедрами вперед и смазывает губами очертания подбородка Чимина, спускается к шее и груди, трепетно припадает к соскам и срывает первый сладкий стон, когда устраивается между колен. Сказка продолжается до тех пор, пока Чимину не хочется подарить ответного, чувственного. Шуга выдерживает доли секунд, а потом подминает Чимина под себя, терзая его губы, и тянется рукой к ящику тумбочки, к тому, что должно быть в пределах досягаемости. Не то чтобы Юнги знал, что так обернется, но он надеялся. Надеялся, что понятливый Чим не станет устраивать сцен. И Юнги сможет обрисовать очертания его тела, вспомнить губы, воскресить объятиями. Так и случилось. Упираясь руками в кровать, Юнги входит плавно и осторожно, а Чим давит ногтями его вены и запрокидывает голову, выдыхая обожженное имя, смыкая дрожащие веки. Он ничей больше, только Юнги. И тому безмерно приятно, что Чим сохранил себя для него. А после еще приятнее и глубже, Чимин томно ноет, распуская по спине Юнги красновато-розовые решетки, прогибается под его телом и дрожит, отвечая на поцелуи. Они занимаются любовью, и в этом нет ничего зазорного. Шуга слышит сквозь рваные стоны, как устал Чим от его веса, и он укладывает его на бок, пристраивается сзади, гладит по бедру и целует в шею, снова входя. Чимин сжимает в объятиях подушку, кусает хлопковую ткань и изгибается. Юнги поймал его беспокойную руку на животе и прижал, опустил ниже и нашептал что-то пьянящее. - Я хочу, чтобы ты нарисовал и свой профиль. Чимин готов подчиниться, его охватывает приближающаяся нега, сотрясающая мышцы, разряжающая и мгновенная. И этот громкий хриплый стон отдается в Юнги вибрациями, доводит до оргазма. Минуты молчания, Чим не может понять, как мог так запросто сдаться в плен. Но когда Юнги кладет голову ему на живот, до него доходит. Их отношения – аксиома. Не нужны доказательства и долгие споры. То, что произошло – случилось бы рано или поздно, потому Чим нужен Юнги, он сам так сказал. - Я слишком настойчив, да? – Шуга щекочет голосом, и Чиме приходится улыбнуться. - Ну, ты никогда не отличался образцовым воспитанием. - Ты скучал по мне? – он подползает выше, чтобы видеть глаза Чимина. - Я могу соврать, что нет? – тушуется тот. - Ты не имеешь права, - тихо говорит Юнги, проводя пальцем по припухшим губам. – Потому что я знаю правду. - Сейчас… у тебя все в порядке, верно же? – волнуется Чим. - Именно поэтому ты здесь. Чимин догадывался, не мог не знать. Его свободолюбивый хён не остепенился, а лишь сознался в главном. Он не будет останавливаться и жертвовать, он протянет Чимину руку и скажет, как тогда: «Надеюсь, ты быстро бегаешь». И Чим не отстанет ни на шаг, потому что он всегда чуть выше уровня земли и чуть ближе к небу. Он укажет Юнги нужную дорогу.

***

Шуга не рассказывает, чем занимался и как пропадал, зато охотно говорит о том, как фортуна повернулась к нему лицом и уже скоро он откроет свой магазин с товарами для активного отдыха и экстремального спорта. Но на несколько дней что-то ванильное застревает в его сигаретах и не дает отпустить Чимина. Тот остается, греет одеяло, простыни и добротный кофе. Он превращается в жизненно необходимый ориентир. Самое интересное, что Юнги начинает это нравиться. Они снова катаются на досках, рисуют ночами и много общаются. Чим чувствует себя неописуемо счастливым. Шуга слушает его внимательнее, он перестает стесняться проявлений чувств и оберегает Чимина, как должен был раньше. Чим не решается переехать к нему, хотя предложение нескромным намеком повисает в воздухе в одно рассветное чудное время. - Переехать? – Чим округляет глаза, сползая с колен Юнги на диван. - Если переезжаю я, то за мной право уходя захлопнуть дверь, если ты – за тобой. - Только не надо драмы, пожалуйста, - ворчит Чим обиженно и кутается в плед. – Я не собираюсь уходить, а тебе не позволю. Мне и так хватило. - Я шучу, - смеется Юнги и взлохмачивает и без того растрепанные поутру волосы младшего, поглядывает на картины. – Но мне действительно хочется, чтобы ты был здесь, со мной. Чимин растроган, поджимает губы, силясь скрыть довольную улыбку. - Мне нужно подумать, это не так легко. - Думай основательно и как можно дольше, Чимин-ни, меня это заводит, - Юнги валит его на диван, царапая ключицы о колючий верблюжий плед. Сопротивляться воле Шуги - как бросить ему вызов. И Чимину такое по нраву. Он переезжает не одну неделю, заигрывает и не торопится обременять их союз совместным делением жилплощади. И за рисование берется бешено и с новыми силами. Когда Юнги смотрит на себя с трех картин, он не может толком объяснить, почему у него на глаза наворачиваются слезы. Как там, в галерее. Он едва сдержался по непонятной причине. Его словно выжали и передали на переработку использованных красок и графита, чтобы потом маленькой талантливой рукой Чимина изобразить так по-настоящему. И Шуга увидел себя со стороны, другого, не признаваемого или того, кого следовало в себе полюбить - не чуждого слабостей и эмоций человека.

***

Новоселье Чимина совпадает с днем открытия магазина Юнги. Он был уверен в том, что все сложится превосходно, в его пользу – так оно и вышло. Тэхёна и Чонгука ждали как особых и единственных гостей. Но Ким Тэхён не вынес смертной скуки и пригласил друзей, подобрал отличную музыку и заставил всех танцевать и развлекаться. Небольшая гостиная Юнги стала неплохим танцполом, шумным и полупьяным. На медленной песне Чонгук кружил Тэхёна, а Юнги Чимина. Романтику испортил хозяин дома, украв Тэ и оставив Чиму с примерным Чонгуком. - Вроде бы я не давал согласия, - говорит на ухо Тэ и корчит рожицу. - Зато твой партнер дал, - Шуга кивнул на Чонгука, с кирпичным выражением лица слушающего возмущения Чимина. - Ты воспользовался дружескими связями, что нечестно. - Извини меня за прошлый разговор. - Да ну? – вздыхает Тэ. - Серьезно. Я не хотел тебя обидеть тогда. - Извинения приняты, Мин Юнги, - довольствуется Тэ. - И спасибо за то, что позвонил мне и предупредил о выставке. - И за то, что хранил молчание, - добавляет Тэхён, лукаво прищуриваясь. – Да-да, я молодец. Без меня бы ты пропал. Шуга вдруг искренне и благодарно обнимает Тэхёна, улавливает его изумление и молнии со стороны Чонгука. Они снова меняются, и Чим смотрит на Юнги с явным недоверием. - Вы шушукаетесь тут за моей спиной? - Я лишь тренирую навык человечности, чтобы быть в чем-то похожим на тебя, - игриво улыбается Юнги и, обняв Чиму за талию, настаивает продолжить. А поздно вечером, когда так лень убирать хаос вокруг и тянет целоваться, Юнги говорит: - Летом отправимся в горы, неважно куда, будем покорять. Ты со мной? Чим отбирает у Шуги подготовленную сигарету и отвечает согласием, но: - С одним условием: ты бросишь курить. - А ты нарисуешь свой профиль, обещал же. - Договорились. – Чимин улыбается в грянувший поцелуй. - Я нарисую еще один божественный профиль. Клетка окончательно разбита, границы стерты, между небом и землей раскиданы неизведанные дали. Теперь их ждет долгий совместный полёт.