Шестая

Переговорная находилась за стенкой кабинета Хокагэ. К счастью для себя, девушка успела вовремя, ибо старые Кагэ были из рук вон плохими собеседниками. Свой скверный характер не упускал возможности продемонстрировать Райкагэ и всегда подкалывал девчонку за то, что она ещё слишком мала и неопытна, несмотря на то, что из раза в раз она доказывала обратное. Подле неё, конечно же, сидел Обито, которого на этот год она выбрала в качестве своего помощника. Уж что-что, а Учиха хорошо разбирался в бумажках и всегда в срок предоставлял отчёты, а порой выполнял просто непосильные для человека задачи. Однако сейчас, пока он освещал экономическую ситуацию, Сакура ненароком загляделась на него. Хоть она и перестала любить солнце, которое так отчаянно прорывалось через огромные панорамные окна, она всё же не могла не отметить того, как бы красиво выглядело его лицо в этих лучах. Если бы оно не было таким напряжённым. Перед тем, как пройти на собрание, они столкнулись у двери, и Обито выглядел крайне печальным. Хотя нет, скорее даже чем-то удрученным. Она не могла понять причины, но следствие её очень беспокоило. А тот поцелуй, зачем она поцеловала его? Ведь теперь ей хочется большего, но, чёрт возьми, почему Учиха так настырно лезет в голову? «Соберись, Сакура, а иначе тебя ждёт новая порция колкостей от Райкагэ. Ну, Шикамару! Я тебе за твои своднические способности потом такое "спасибо" скажу!» Все четыре часа, что главы деревень провели вместе, удались на славу. Никто не подрался, да и не надрался. Да, конечно были личности порывающиеся устроить бунт из-за отсутствия саке на столах, но Харуно уверенно парировала на все аргументы. Ровно в шесть вечера все Кагэ попрощались друг с другом, поблагодарив Сакуру за радушный приём, и не стали задерживаться, отправившись каждый в своё селение. Когда в кабинете остались лишь она и Обито, девушка запрокинула руки за голову и, наконец, смогла облегчённо вздохнуть. - Наконец-то всё кончилось, - устало произнесла она, понимая, что теперь нагрузки в работе будет намного меньше. - Вы хорошо справились, Сакура-сама, - складывая разбросанные по столу листы, сказал Обито. - Как обычно, - пожав плечами, ответила девушка. - Ну, что, идём ужинать? Не знаю, как ты, а я жуть как хочу есть. Только зайду кое-куда. Рывком поднимаясь с кресла, девушка подошла к двери, чтобы покинуть переговорную. Учиха знал, куда именно направляется девушка, её взгляд всегда смягчался, когда она думала о нём. Поэтому сейчас, заметив эту толику нежности в её зелёных глазах, мужчина в кои-то веки решил действовать, а не наблюдать. - А знаешь, я же тебя не просто на ужин пригласил, - его слова принудили её остановиться и перевести удивлённый взгляд на него. Сакура не знала, о чём сейчас думать: о том, что он так просто перешагнул субординацию или же о том, что взрослый, тридцатиоднолетний мужчина говорит о свидании. - Да? Тогда что же, - пытаясь сдержать себя в узде, спокойно ответила она, хотя на самом деле Харуно потерялась. Вот так резко взять и перейти на романтический лад именно тогда, когда она находится в полном смятении, было подло со стороны Учиха, а возможно как раз вовремя - смотря с какой стороны посмотреть. - Я хотел провести время вдвоём, попытаться поговорить без этих масок и побыть теми, кто мы есть. Тебе ведь тоже тяжело, - сделав ещё один шаг навстречу, Обито неумолимо сокращал дистанцию, следуя по чётко построенному вектору. Тем временем Сакура пыталась определить для себя, что ей нужно сделать. «Не может быть, Обито! Свидание, поговорить? Да что происходит в голове у этого шиноби?» - думала она, пока мужчина становился всё ближе. Маски... а так легко ли их снять? Так просто ли найти человека, которому ты захочешь открыться? - Никто и не говорил, что будет просто, но я прекрасно знала, на что шла, - прижавшись к двери, ответила девушка. - Я не о посте Хокагэ, я говорю о Какаши, - до полного уничтожения границ оставалась всего пара шагов, а когда она услышала эти слова, её как отрезало от реальности, которая нагло барабанила в дверь. - Причём тут Хатаке? – решив, что лучшая защита - нападение, грозно спросила она, расправляя плечи, всем телом показывая, что её ни капли не смущают его действия. - Неужели ты хочешь всю жизнь прожить, ожидая, когда он очнется? Ты же сама говорила: реальность - жестока. Он дорог нам обоим, но из нас двоих один я понимаю, чем всё это может кончиться. Жизнь клином не сходится на его пробуждении, я просто хочу, чтобы ты понимала это, - он не играл, не угрожал и не пытался навязать свою истину. Обито действительно желал, чтобы девушка открыла глаза и перестала себя мучить. И пусть рядом со «спящим» Какаши в последние годы она чувствовала себя лучше, вскоре это затишье перерастёт в бурю. Вот, что видел Учиха: он видел отчаянье будущего, которое ждёт Сакуру, которое когда-то накрыло и его. Она и не отрицала того, что он во многом прав. Сакура лучше других знала, что со временем огонёк надежды медленно угаснет в отчаянье. Но не так просто сдаться, когда твой друг – Наруто Узумаки, который не сдавался до конца. - Я понимаю это, - сказала она, запрокидывая голову наверх, чтобы посмотреть собеседнику в глаза. Сейчас он был слишком близко. Она чувствовала, как его тело соприкасается с её, и волнение пробежалось по её коже. - Тогда ты не будешь против этого, - глядя на это прекрасное создание сверху вниз, Обито медленно и нерешительно стал склонять голову, в надежде коснуться её губ, в надежде, что она не оттолкнёт. Не сводя глаз с её розового рта, с каждой секундой становилось всё тяжелее дышать, и он слышал, как быстро стали биться их сердца. «Не ударит?» - про себя удивился он, понимая, что выпал редкий шанс сделать хоть что-то, чтобы раскачать девушку. Где-то в закоулках сознания Обито понимал, что импульс, который им движет, возможно, и не несёт за собой романтический характер, но лучше попытаться сделать хоть что-то, чтобы достать из панциря Сакуру, нежели отмалчиваться в стороне. Он слишком много ей должен. Однако дверь, к которой была прижата Сакура, распахнулась, и из-за тяжести тела Обито, не имея под спиной опоры, Харуно полетела на пол, прихватив с собой непутёвого жиголо. Лёжа на полу, девушка подняла взгляд вверх, чтобы посмотреть на того неверного, что нагло ворвался в дверь. Не сказать, что Сакура была неблагодарна вторженцу, но это двойственное чувство сейчас просто разрывало её изнутри. «О чём думал Учиха, пытаясь меня поцеловать?» Наглецом оказался Шикамару, который сейчас довольно неоднозначно наблюдал за Хокагэ, лежащей под своим помощником. Оглядев их с ног до головы, Нара удивлённо поднял одну бровь, а затем хмыкнул, как бы подытоживая свои мысли… - До слухов нет дела, говоришь? – язвительно спросил парень, наблюдая за тем, как Шестая поднимается с разъярённым взглядом. - Мне даже не интересно, о чём ты подумал, - злостно отмахнулась она, уводя взгляд в сторону. – Зачем пришёл? - У меня для вас обоих новости, - резко сменив свой настрой, Шикамару изменился в лице. Недавняя ухмылка преобразилась в сжатые губы, которым явно нелегко было что-то сообщить. Парочка, что недавно изучала пол, побледнела. Ведь они прекрасно знали, что когда Шикамару смотрит на них так, то произошло нечто из ряда вон выходящее. - Если ты так и продолжишь молчать, я тебя стукну, - огрызнулась Сакура, не выдерживая такой томительной паузы. - Какаши очнулся. Удивительная вещь - слово. Словом можно убить, им же можно и исцелить, а вот что сейчас происходило в душе девушки - оставалось для мужчин загадкой. Её глаза, кажется, переполняли все эмоции сразу, и она сама так и не могла определиться, что именно сейчас испытывает и как себя сейчас вести. Впервые за три года случилось нечто хорошее. Впервые её реальность не стала ставить ей подножки, а преподнесла некий подарок. Обито же тоже захлестнула радость, но после того, как к нему пришло понимание, что сейчас чувствует Сакура, стало немного тоскливо. - Когда? – только и спросила она, сжимая ладони в кулаки. - Давно. Вас не беспокоили, поскольку на собрание запрещено являться посторонним. Он в полном порядке: говорит, ест, соображает. Все жизненные функции идеально функционируют, - поясняя нынешнее состояние сенсея, Шикамару с интересом наблюдал за Харуно. Он пытался понять, как именно себя поведёт девушка сейчас: станет ли радоваться, как маленькая девочка и, наконец, позволит себе быть собой, или же поведёт себя как Шестая - улыбнется, но будет сдержанна. И что-то склоняло его именно ко второму варианту. - Прости, Обито, но наш ужин придется отложить, - не рискнув посмотреть в его глаза, девушка быстро направилась вон из своей резиденции, надеясь, что за ней никто не последует. «Он очнулся, не может быть. Нет, может! Он снова будет со мной, я смогу говорить и слышать ответ. Какаши, я рада!» Думая об этом, Шестая словно наполнялась энергией жизни. Это доставляло ей радость - понимать, что тот, о ком она думала последние несколько лет, сейчас сможет увидеть её. Она уже представляла, как бросится к нему на шею и будет обнимать до тех пор, пока он не поймёт всё то, что она к нему чувствует. Но тут вдруг в этой прекрасной розовой картинке произошёл раскол. «А вдруг оттолкнёт? Не поймёт или того хуже - отругает?» Подобные мысли совершенно не радовали девушку, а вероятность того, что будет именно так, довольно высока. Стоило ли вести себя так опрометчиво и необдуманно по отношению к нему? Приняв для себя решение, что если он всё слышал, слышал каждое её слово, что она говорила ему все эти годы, она непременно объяснится, а если же нет, то придется вести себя как Кагэ, а не как ученица. Подойдя к палате, за дверьми которой лежал он, Сакура сделала глубокий вдох и резко распахнула дверь. Находившиеся на тот момент в комнате две медсестры и сам больной тут же перевели взгляд на вошедшую. - Госпожа Хокагэ-сама, - девушки поклонились ей, а одна из них подошла к Харуно чуть ближе и передала документы с результатами последних анализов. - Можете оставить нас, - холодно ответила Сакура, после чего медсёстры тут же покинули помещение. За окном уже стемнело, а в палате голубых стен было слишком ярко из-за люминесцентных ламп. Подойдя к выключателю, Сакура нажала на одну кнопку, в половину сократив освещение. Подойдя ближе к койке, Харуно пристально вгляделась в своего бывшего сенсея, а он внимательно рассматривал её. Он явно видел в этой женщине сходство с одной из своих знакомых, да вот только та, что стояла перед ним, была намного взрослее. Одни её глаза говорили о мудрости и горечи, а красивое фарфоровое лицо словно кричало об усталости. И, несмотря на её измотанный вид, Хатаке был убеждён – она прекрасна. - Три года, значит, - коротко выдал он, облокачиваясь на спинку кровати, переходя в сидячее положение. - Да, - сложив руки на груди, ответила девушка. - Ты изменилась, Сакура. Стала отличным Хокагэ. Медсестры мне уже рассказали о том, что ты сделала для селения, - потрепав свои седые волосы, ответил мужчина, не имея возможности оторвать от неё взгляд. Эти полоски на её скулах и висках придавали девушке какую-то интригующую сексуальность, обрамляя изумительного цвета глаза. Как уж тут оторваться? - Я не хотела быть Шестой, - грустно сказала она, рассматривая его глаза, по которым так соскучилась. - А почему же стала? – задал он вполне логичный вопрос. - Цунаде умерла, ты и Наруто впали в кому, а Саске погиб. Я оставалась единственной достойной, по мнению остальных, кандидатурой. К тому же я - ученица Цунаде, меня поставили перед фактом, а не предложили выбор, - вспоминая былое, девушка оттолкнулась от стены, на которую она облокотилась ранее, и подошла вплотную к кровати Какаши. Видимо, её слова не стали для него откровением, и во многое его уже успели посвятить медсестры, и всё же, почему-то, он не хотел заканчивать диалог с ней. - Ты занималась моим лечением все три года? – подняв голову, спросил он и получил одобрительные кивок в ответ. – Ходить смогу? – немного улыбнулся он сквозь свою маску. - Ходить? Да ты у меня побежишь! – радостно возгласила Сакура, совершенно забывая о том, что он и не в курсе того, что она давно пренебрегла субординацией. Да и почему-то когда он улыбнулся, ей захотелось улыбнуться в ответ. Просто так, побыть той, которую забрала война… – Ой, прости, то есть простите, Какаши-сенсей. Для неё было так непривычно вновь обращаться к нему в уважительной форме, но Харуно посчитала, что лучше пока не травмировать мозг пострадавшего и вернуть всё так, как было. - Сакура-сама, я думаю, вам больше не стоит называть меня сенсеем. С вашим-то положением, - усмехнулся он, замечая растерянный вид девушки. - Тогда я считаю, что тебе не стоит обращаться ко мне «сама», - немного расслабившись, ответила она, присаживаясь на краешек его кровати. - Расскажешь мне, что произошло за время, пока меня не было? – вдруг так неожиданно поинтересовался он, чуть призакрыв глаза в усталом выражении. - Ты ничего не помнишь? – спросила девушка, желая понять, насколько верны её надежды. - Помню что? – переспросил мужчина. - Пока ты спал, ты ничего не чувствовал, не слышал? – на этом вопросе её сердце замерло. Она прекрасно понимала, что, возможно, всё то, что она сейчас спрашивает - бред, но этот бред ей был крайне необходим. Хатаке серьёзно посмотрел на неё, оглядывая овал лица. Лишь на мгновение ей показалось, что он смущён, но потом она смахнула всё на замыльность глаз от усталости. - А разве когда человек спит, он не сны видит? – больно кольнув её в сердце, Какаши понятия не имел, что причиняет ей своим ответом. - А ты, значит, видел сон? – сдвинув брови, спросила девушка, понимая, что так больше продолжаться не может. - Скорее, я жил в нём, - опустив глаза, сказал он. Поднимаясь с кровати, Шестая резко подошла к полке, на которой оставила документы, переданные ей сотрудниками больницы, и, стоя к нему спиной, спросила: - Хороший сон-то? - Очень, - с нежностью в голосе ответил он. «Что это? Слёзы? Нет, нет, я не могу плакать. Чёрт», - опустив голову, девушка понимала, что пара капелек уже просочилась из её глаз. Она понимала, что горечь обиды от её нереализованных желаний больше не может находиться в ней, она просто рвёт плотину, упрямо выстроенную Харуно. - Сакура, что с тобой? – словно чувствуя её напряжение сквозь спину, спросил мужчина, и только Сакура подумала, что сейчас ей предстоит сдать свои позиции, как в дверь ворвался её помощник, спасшей её положение и остатки достоинства. - Обито?! – удивлённый Какаши широко раскрыл глаза, видя перед собой старого друга и старого врага. - Хатаке, - остановившись у двери, Учиха не рискнул сделать шаг дальше. В конце концов, мужчинам было, что обсудить, и разговор не предвещал быть лёгким. – Сакура-сан, с вами всё в порядке? – переведя взгляд на сгорбившуюся девушку, спросил он. - Заладили! – буркнув себе под нос, девушка с хлопком закрыла папку с документами и, развернувшись лицом к мужчинам, продолжила: - Оставлю вас одних. Я думаю, вам есть, о чём поговорить. Я спать! Поспешив выйти из кабинета, Шестая прихватила с собой документы. Только за пределами палаты смогла понять, что никуда она не хотела идти. Она просто сбежала, как трусиха, поняв, что её чувства просто не сопоставимы с реальностью. Домой идти не хотелось, в кабинет тоже, а поскольку единственное место, где она могла побыть собой сейчас, было эпицентром опасности, она пошла к своему другу. Зайдя в палату к Наруто, девушка стала озираться по сторонам. Никого не обнаружив, она спокойно подошла к другу и села рядом с кроватью на удобное белое кресло, вертя в руках документы. За три года внешность Наруто нисколько не изменилось, кстати, и Какаши не постарел, ведь Сакура при помощи своей чакры притормаживала этот процесс. Вот только волосы у Узумаки сильно отросли за это время. Шестая принципиально запрещала их стричь, аргументируя это тем, что хочет видеть его лицо, когда, проснувшись, он обнаружит такую длинную шевелюру. - Чёрт возьми, Наруто. Почему из нас троих ты всегда был самым умным, хоть и выглядел глупцом? – вновь заговорив с тем, кто ей не ответит и, скорее всего, даже не услышит, Сакура громко выдохнула. - Я думала, что изменилась, стала старше, мудрее, но при виде него вновь чувствую себя подростком с кучей комплексов. У меня даже грудь выросла, а мозгов не прибавилось, - отругав себя вслух, куноичи понимала, что так проблема не решится, однако станет намного легче. Должно стать. - И как мне теперь себя вести, когда Какаши проснулся, а тут с тыла враг нападает в виде Обито, который хочет не пойми чего? Возможно, просто у меня крыша уже на почве всех нереализованных чувств едет, и мне кажется, что он ко мне пристаёт, а может и нет. Наруто, что мне делать? Я даже толком в себе разобраться не могу. Атаковать мне или защищаться? Все вопросы стали запутаннее, когда Сакуру что-то побудило ещё раз перечитать историю Какаши. Открыв папку на странице, где указаны его показатели после пробуждения, взгляд Шестой совершенно случайно упал на графу со временем пробуждения. «Без пяти два? Но как такое возможно? Я же ушла только без трёх минут. Это получается, что пока я была там, он уже был в сознании?» - возмущённая тем, что это может быть ошибка, Сакура вылетела из кабинета, подойдя к посту работников больницы. Её разъярённые глаза стали пугать всех сотрудников, которые попадались ей на пути, но ей было, откровенно говоря, плевать. - Кто записывал данные после пробуждения Хатаке Какаши? – грозно спросила девушка, ударив папкой по стойке регистрации больных. - Я, госпожа Хокагэ, что-то случилось? – из-за угла показалась девушка с короткими чёрными волосами, ростом на голову ниже, чем Харуно. - Данные о времени. Вы ничего не напутали? – спросила она, яростно оглядывая медсестру. - Нет, Сакура-сама, я пришла в палату и увидела, как вы выходили. Пациент на тот момент уже был в сознании. На вопрос "Как давно вы пришли в себя" он ответил, что пару минут назад. По времени это было тринадцать пятьдесят пять, вот я и зафиксировала его в табеле, - отчитавшись перед госпожой, девушка поклонилась. Боясь, что она в чём-то провинилась, медсестра страшилась даже поднять взгляд на злую Хокагэ, когда, тем временем, в голове у Сакуры просто не сходились концы с концами. - Спасибо, - сказал она и, оставив документы на стойке, медленно вышла из больницы. Если он был в сознании на момент, когда она была там, значит, он чувствовал поцелуй и не оттолкнул её? Но тогда почему он ничего не сказал об этом, когда они были вдвоём? Он не мог почувствовать приближение Обито, поскольку по результатам анализов сенсорные каналы у него работали слабо. Тогда почему? Может ли быть, что он просто не видит смысла в том, чтобы обсуждать вещи, о которых он не хочет говорить? Проведя в скитаниях порядка пары часов, молодая глава селения на автомате подошла к своему дому, купленному два года назад. Строение средних размеров, в два этажа, с красным сайдингом и зелёными стенами внутри. Устало рухнув на свою мягкую, персиковую кровать из красного дуба, Харуно отказала себе в удовольствии провести ещё несколько часов за обдумыванием информации, которая ни к чему, кроме как к нервному срыву, её не привёдет. - Значит, тебе не хочется говорить, Хатаке, - единственное, что она сказала себе перед тем, как уснуть.

***

- Да, Хатаке, ты, как всегда, вовремя, - усмехнулся парень, глядя на старого друга. На его сердце сейчас счастье танцевало румбу. Он был рад видеть, что его друг в сознании, и больше не придется переживать ему и Сакуре о том, что, возможно, они больше никогда не смогут поговорить. - Ты о чём? – спросил его Хатаке, глядя на озадаченное лицо парня. К моменту этого диалога мужчины успели целых три часа поговорить о том, что случилось, и о том, как им теперь жить дальше. Однако лишь одна тема осталась не пройденной. В сердцах они уже не таили былой обиды, и Копирующий ниндзя был несказанно рад, что в селении приняли Обито. Но ещё приятнее ему стало тогда, когда он узнал, что всё это - заслуга Сакуры. - Я о Сакуре, - коротко пояснил Учиха, сидя на широком подоконнике, разглядывая миллионы звёзд. - Всё равно не понимаю, - стараясь уйти от этой темы, Какаши мотнул головой, сопровождая этим жестом свои слова. - Может быть, не понимаешь, но догадываешься, - повернув голову к другу, ответил черноволосый, - по глазам вижу, что догадываешься, - растянувшись в улыбке, продолжил он. Хатаке решил не отвечать на утверждение собеседника. Ему казалось, что сейчас стоило задуматься совершенно о другом. Мир, в котором он проснулся, совершенно отличался от того, в котором он заснул. Отношения между друзьями стали не такие, как прежде, да и Шестая в его воспоминаниях всё ещё была юной, но очень талантливой куноичи, влюблённой в своего товарища по команде. - Ты правда ничего не слышал, пока спал? Не знаешь, кто приходил к тебе и что говорил? – вновь спросил его Обито, словно наводя на какую-то мысль, но в то же время не желая говорить о ней прямо. Какаши был не из тех, кто так просто сдаёт свои позиции. Он даже лучшему другу не мог рассказать о том, что творится у него в голове, поэтому в глубине души Обито понимал, что своим вопросом он ничего не добьется, но попытаться стоило. - Я же говорю, я просто спал, - как и предполагал Учиха, его друг просто отмахнулся, отводя взгляд. - Она тебе улыбалась? – неожиданно переводя разговор совершенно в другое русло, спросил Учиха, с надеждой глядя на своего друга. - Да, - не понимая, в чём кроется суть вопроса, ответил он. - Так, как всегда улыбалась, или же фальшивила? – а этот вопрос оказался ещё каверзнее предыдущего. Какаши не знал, что ему стоит ожидать далее, но почему-то он призадумался, вспоминая все облики Харуно, которые ему когда-либо случалось увидеть. В его образе девушка всегда всплывала как нечто тёплое и нежное, лучезарное и светлое, поэтому уж что-что, а истину её улыбки сенсей знал лучше всего. - Да, а что такое? – он понял, что его ученица не примеряла маску, а правда показала свои истинные эмоции. Единственное, что он никак не мог взять в толк - почему это так волнует Обито. - Похоже, ты единственный, кто сможет помочь. Цени это, - томно ответил его друг, неохотно сползая с подоконника. - Ладно, мне, пожалуй, пора. Сакура завтра придет проведать тебя, так что, пожалуйста, будь более обходителен. В конце концов, она три года билась за твою жизнь.