Шестая

Как и предполагалось, в десять часов утра, закончив совершать свой ежедневный обход по больнице, в дверь к Какаши постучалась Сакура, одетая в фиолетовый сарафан на тонких бретельках с зелёной повязкой под грудью. Накинув на себя врачебный халат, девушка устало потёрла нанесённые полосы на лице и подошла к своему пациенту, не забывая при этом поприветствовать его. Рассматривая усталое лицо девушки, ниндзя с интересом наблюдал за её мимикой. Теперь она была совершенно другая: более сдержанная, взрослая и куда более привлекательная, чем ранее. А Шестая, стараясь не замечать его прожигающий на себе взгляд, сняла с него кофту, стараясь успокоить своё сердце, сканируя его тело. Всё внутри неё буквально требовало, чтобы она поговорила с ним на предмет того, что она узнала вчера. Но та самая, маленькая Сакура, которая всё ещё сидела в закоулках её души, просила не делать этого. Ведь если она услышит его категоричный отказ, ей станет больно, тогда это послужит сильным импульсом, под воздействием которого её словно макнут в реальность. А этого она всё же не хотела. Харуно уже решила для себя: уж лучше жить и видеть мир под небольшой пеленой надежды, чем ощутить все тяготы бытия. Закончив с корпусом, Хокагэ машинально потянулась к его маске, чтобы ничего не мешало просканировать горло и связки. Но её руку резко перехватил мужчина, останавливая всего в паре сантиметров от лица. От такого резкого действия Сакуру немного пошатнуло и чисто механически повело к нему. Вовремя успев поставить опору в виде руки, девушка буквально нависла над Какаши, изумлённо глядя на него. - Вы чего творите, мужчина? – язвительно спросила она, ведь была не в силах сдержать своё раздражение, вызванное накрывающей её волной возбуждения.. - Что ты хотела сделать? – спросил он, глядя ей в глаза, от которых его отделяло не больше десяти сантиметров. - Снять маску, чтобы проверить горло и шею, - честно сказала Сакура, удивляясь, почему у него это действие вызвало такую бурную реакцию. В комнате повисло молчание, а между парой возникало томящее напряжение. Не сводя глаз друг с друга, бывший учитель и ученица словно пытались пробить защиту соперника, чтобы тот первый сдался на поле боя. Они не понимали, зачем это делают, но остановиться уже было невозможно. И когда, наконец, до Шестой дошёл весь парадокс ситуации, она неожиданно для него, и для себя в том числе, залилась хохотом. Три года томился этот искристый смех где-то в недрах её души и вот, наконец, она смогла им разразиться. Становилось так легко и весело, что куноичи даже подумывала о том, не сошла ли она с ума. Глядя на смеющуюся девушку, Хатаке завороженно смотрел на её довольное лицо, которого он, казалось, не видел никогда. Она была так красива и так непринуждённа, что никогда бы он и не подумал о том, что её смех в таком дефиците. - Боги, Хатаке, ты меня поражаешь! - переводя дыхание, ответила девушка, потирая скатившуюся с глаз слезу. – Ты три года пластом пролежал и думал, что я, как твой лечащий врач, ни разу твоего лица не видела? Если так, то позволь обратить твоё внимание на то, что у тебя нет бороды, и, наверное, кто-то тебя брил, а для этого, как ты понимаешь, тоже необходимо снимать маску. Машинально прикоснувшись к своему лицу, Какаши стал понимать, насколько глупо он сейчас выглядел перед девушкой. Ведь она была права: глупо было предполагать, что тайна его лица за три года так и не будет рассекречена. - Не делай такое лицо, тебя видела только я, - всё ещё пытаясь унять смех, сказала девушка, обрушив просто шквал непонятного для Хатаке эмоционального диапазона. Сакура никому не позволяла приблизиться к маске Хатаке. Строго-настрого запретив любые манипуляции с его лицом, она взвалила на себя эту работу. Всё это она делала скорее из ревности, ведь не хотела, чтобы его ещё кто-то видел. Однако эту веселую идиллию прервало появление Шикамару, который, открыв дверь и не отпуская ручки, ошеломлённо уставился на находившихся в палате. - Это что сейчас был… - сделав небольшую паузу, парень настороженно продолжил: - смех? - Да, - радостно ответила Сакура - Чей? Твой? – боясь ошибиться в своих суждениях, спросил Нара, прекрасно понимая, что такого просто не могло произойти. - Мой, - кивком подтвердив свои слова, ответила Шестая. - Святые небеса, Харуно, ты ещё не разучилась смеяться? Я думал, что твой мозг нагло отвергает эту функцию, - закрывая за собой дверь, усмешливо произнёс Нара. - Не дерзи, - быстро собрав себя в руки, ответила куноичи. - Как можно?! – выставив руки ладонями вперед, вновь усмехнулся он. – Как самочувствие, сенсей? - Как по мне, так хорошо, остальное у доктора нужно уточнять, - переведя любознательный взгляд на девушку, он уставился, ожидая ответа. - Я уже его выписываю, - сказала она, после чего рукой указала на небольшую тумбочку. - Там, на столе, медикаменты, которые необходимо будет собрать, но наблюдать вас всё равно стоит. Также есть проблема небольшая, - приложив указательный палец к губам, девушка задумалась. - Твоего дома, к сожалению, нет, но все вещи у нас сохранены. Поэтому могу предложить два варианта: пожить у меня дома, и я же смогу пронаблюдать, или в поместье Хьюг, там за тобой будет наблюдать Хината. Выбор оставляю за тобой, Шикамару проводит тебя туда, куда скажешь. А мне пора, - резво встав на ноги, девушка быстро покинула палату, не желая слышать ответ. Конечно же, она дико хотела, чтобы Хатаке выбрал проживание с ней, но однозначно поставить его перед фактом Сакура не могла в меру своей воспитанности, поэтому и предложила выбор. А тем временем оставшийся наедине с Нарой Какаши обдумывал сказанные ею слова. С одной стороны, что-то его подталкивало согласиться на то, чтобы видеть Сакуру каждый день и каждую ночь под одной крышей, а с другой - то самое предостерегающее чувство мигало красным огоньком. - Да, ну и влияете же вы на неё, Какаши-сенсей, - сказал Шикамару, собирая в сумку медикаменты, о которых ранее сказала Хокагэ. - Почему всех так удивляет вполне обычное поведение Сакуры? - вот уже в который раз шиноби ставили в затруднительное положение по восприятию информации. - Обычным поведением для неё стали усталость и холодность. Я уже давно не слышал, как она смеётся, и не видел, как улыбается, а вы за сутки смогли добиться того, что три года не получалось у всей Конохи, - застегнув молнию на сумке, горько выдохнул он, понимая, что от фактов не скрыться даже ему. Наблюдая за задумчивым видом сенсея, Шикамару подошёл к большому белому шкафу с глянцевой дверью и, вытащив оттуда свёрток из одежды, подошёл к кровати, осторожно складывая его. - Вот, переоденетесь и выдвигаемся, - спокойно сказал он. - И куда же мы пойдём? – обратившись к нему, взвинченно спросил Какаши. После его пробуждения прошло не так много времени, а он уже успел почувствовать себя, как не в своей тарелке. Дети выросли, друзья погибли, и даже отношение ко многим вещам изменилось в корне. Стоило ли упоминать о том, что ему сложно было проснуться и стать частью нового мира? - Ещё пару минут назад я бы предложил вам поселиться у Хьюг, но то, что я увидел ранее, сильно повлияло на моё решение. С Сакурой вам будет спокойнее, да и ей с вами, - пожав плечами, спокойно ответил гений селения и, оставляя Какаши наедине со сказанной информацией, удалился из палаты. Один Бог знает, что чувствовал сейчас Хатаке. В глубине души он никогда не видел в Харуно женщины, он любил и заботился о ней, как о своём талантливом ученике, хотя, что уж там греха таить, он и таланта-то в ней не видел. Но из раза в раз она упорно доказывала всем, что не заслужила косые взгляды. Он точно знал одну черту её характера – она никогда не сдастся, если ей есть за кого бороться. Раньше это был Саске, но теперь, когда его уже не стало, ради кого она покрыла сталью свою душу на эти три года? И всё же то, что сейчас все практически пытаются навязать девушку в его недостойные лапы, ставило под сомнение то, о чём он солгал абсолютно всем. Когда он пребывал в коме, ему казалось, что он ощущал весь внешний мир, слышал голоса, нутром чувствовал заботу и переживания. Практически каждый день он слышал неизменный голос своей молодой ученицы, которая то плакала, то злилась, страдала и отрицала. Он внимательно вслушивался в каждое сказанное ею слово и отчаянно стремился помочь ей хоть в чём-то. Он всё понимал, понимал даже смысл некоторых фраз, которые на тот момент ещё сама Харуно и не осознавала. Когда впервые, будучи запертым в своём теле, он услышал от неё слова о том, что она хочет, чтобы он вернулся к ней, он окончательно убедился в том, что всё это - лишь сладкий сон. Не может шиноби, положивший крест на своей жизни, воспитавший трёх самых известных нынче ниндзя, стать объектом вожделения девушки, которая всем сердцем преданна другому. Хотя с каждым днём эта мысль зерном проросшим будоражила его мысли, грела душу, он понимал, что всё это не может быть правдой. Реальность – она иная и не станет дарить таких драгоценных даров. Он ругал себя изо дня в день за то, что хоть и мысленно, но покусился на честь юной девушки, правда, на которую не имел право. Именно из-за этого он и не осознал ту грань между сном и явью, когда он, наконец, вернулся к ним. И лишь только ощутив горький вкус мягких губ на своих устах, он неожиданно осознал то, что уже не спит. Казалось бы, вот он – шанс прояснить всё раз и навсегда и помочь разобраться ей, да и понять самому, но страх – штука мудреная. «А вдруг всё это - неправда? Где же кончается та грань? Она ведь не может меня любить, и что чувствую я?» Ведомый этим порочным чувством, пожирающим на своём пути всё, он так и не рискнул открыть глаза. А вам доводилось когда-либо во сне полюбить кого-то и не иметь понятия: настоящее ли это чувство или же придуманное вашим подсознанием? Уверенно скажу, что ответ, в большинстве своём, будет «нет». Тогда можете ли вы понять печаль на сердце такого человека? Вы ответили «да»? Хм, печально, ибо ответом будет «нет». Поскольку боль, сомнения и страх - они уникальны и созданы лично для каждого. Неповторимые, как отпечатки пальцев, они ломают комедию при каждом удобном случае. Так как же понять, где правда, а где вымысел? Рискнуть и попробовать или же отступиться и жить мирно? - Значит, Обито - личный помощник Сакуры? – медленно выходя из своих мыслей, спросил Какаши на пути к месту своего временного обитания. - Да, а может и не только, - усмехнулся он, поправляя ремешок сумки. - Поясни, - неожиданно для него самого в голосе прорезалось раздражение. - Ну, по селению ходит много слухов, что Хокагэ со своим помощником состоят в более близких отношениях, - на выдохе сказал Шикамару и, замечая удручённое лицо Какаши, поспешил вновь запустить новую «игру»: – Вы же знаете Обито достаточно давно, как думаете, такое возможно? - Я думаю, я не тот, кто должен об этом говорить, - демонстрируя своё явное нежелание к продолжению обсуждения этой темы, Хатаке опустил голову вниз и так и не поднимал до самого конца пути. Размышляя о чём-то своём, он даже не заметил, как они подошли к месту назначения. И только вымотанный голос Шикамару вернул его с небес. - Вот, ваше новое временное пристанище, - остановившись у небольшого строения, сказал парень. Окидывая взглядом «пристанище», Какаши с удивлением обнаружил милый на вид домик, выполненный с наружной отделкой. Пройдя внутрь, он обомлел от того, что больше половины стен выкрашены в зелёный цвет. Цвет её глаз. Ощущение в этом доме сразу создавалось уютное и, можно было даже сказать, весеннее. Стены не были нагромождены ненужными полками и шкафами, комнаты были умеренно заставлены светло-коричневой мебелью. В зале, куда прошел мужчина, он обнаружил мягкий красный диван, красную книжную полку и два удобных кресла, располагающихся возле выложенного из тёмного кирпича камина. На светлом паркете в этом месте расстелился большой алый ковёр, на котором хозяйка неоднократно проводила вечера за распитием вкусного вина. К слову сказать, у сёдзе, отделявшей зал от внутреннего двора, ниндзя обнаружил стеллаж в виде сот, в котором и было то самое вино в разных количествах и с разной выдержкой. «Общение с Цунаде на пользу явно не пошло», - подумал он, разглядывая её закрома. - Что это? - спросил изумлённый Хатаке, замечая большую картину, висевшую над камином. - Это Сай подарил Сакуре на день рождения, вторая такая висит у неё в кабинете, - как-то безразлично ответил ему Нара. Оно и понятно: со временем боль угасает и не режет так остро. - Стольких уже нет, - с горечью произнёс ему в ответ мужчина, замечая явное отличие в цветах на картине. Ему не сложно было догадаться, кто из изображённых мертв, однако, видя в своей руке веточку сакуры, ему было приятно осознавать, что его не причисляли к умершим. Всегда грустно понимать, что кто-то ушёл, и в данной ситуации Хатаке не стал исключением. Настроения радоваться собственному пробуждению не было вообще. Столько всего произошло, чего он знал и о чём не догадывался, что сложно было вести себя как-то иначе. В довесок ко всему, мужчина, продолжая осматривать комнату, повернул голову к соседней от камина стене, где увидел большой портрет родителей Сакуры. Он был не меньше метра в высоту и нарисован явно единственным художником города. Чёткие линии их счастливых лиц создавали впечатление, что они настоящие и сейчас смотрят на тебя. Всё бы ничего, если бы не белый цветок лотоса, который они держали в своих руках. - Шикамару, - окликнул он юношу, не отводя взгляда от портрета, – родители Сакуры, они.. - Да, погибли, - грустно констатировал он, подходя ближе к сенсею. – Это обнаружилось, когда мы разбирали руины Конохи. «Саске, Наруто, теперь и родители - она всех их потеряла. Неужели все эти три года она жила верой в то, что я и Узумаки вернёмся к ней? Она потратила на нас три года». - Ладно, сенсей, я пойду, а вы пока располагайтесь в комнате слева на втором этаже, - махнув рукой, парень неспешно покинул дом, оставляя Какаши одного в этом с виду тёплом, а по факту холодном доме. Вплоть до самого вечера пепельноволосого одолевали разного рода мысли. Всё же даже для него, великого копирующего ниндзя Конохи, непостижимым трудом было понять то, что сейчас происходило. Слова Шикамару о том, что Обито и Сакура, возможно, приходятся друг другу не просто друзьями, выбивали его из колеи и ставили под сомнение всю его реальность и выдуманный мир. Когда ты три года прикован к кровати, всё воспринимается немного иначе. Со временем то, что ты слышишь, начинает казаться сном, а сон становится твоей жизнью. После всего этого сложно нащупать ту грань, ведущую к настоящему. Так и случилось с ним. Разбирая свои вещи в указанной спальне, которая оказалась окрашена в нежно-синие тона, Какаши всерьёз задумался над тем, как много он упустил за это время. Когда Хатаке погрузился в мир вечной мглы, он и представить не мог, что когда-то к нему придёт свет. Потеряв счёт дням, не понимая, какое сейчас время суток, он стал отчаиваться всё больше и больше, решая с головой отдать себя тьме. Но в один из таких моментов, когда он уже находился на грани, его чуткий слух уловил тонкий и нежный голосок своей ученицы. Он до сих пор помнил, что её голос был наполнен слезами, а тон граничил с отчаяньем. Он слышал каждое слово, ловил каждую её эмоцию, но ничем не мог помочь. Сам не понимая почему, но он стремился вырваться из тисков, что держали его, и обнять эту малышку, чтобы забрать её боль. Сакура говорила о том, что она стала Хокагэ, о том, как ей тяжело переживать всё то, что свалилось на её плечи. Как трудно восстановить деревню, толком не оплакав родных. И каждый раз, когда она приходила, он слышал, как она обещает ему не сдаваться. В груди мужчины медленно прорастало зерно надежды, а впоследствии он понял, что это было семя любви. Да, он влюбился в ту, которую помнил с двенадцати лет. В маленькую трусишку, способную на всё, лишь бы доказать Саске и всем остальным, что она чего-то да стоит. Её присутствие вымывало из его души всю печаль, всё сожаление и позволяло обрести покой. Но позже он начал видеть её и вот тогда-то и стал сомневаться в себе. Когда она пришла к нему в слезах рассказывать о том, какой подарок ей сделали на день рождения, он не поверил своим глазам. Какаши точно помнил, что ещё совсем недавно он был прикован к постели и не имел возможности поговорить с миром. Так как она сейчас могла оказаться рядом на лоскутной поляне, по которой резвится ветер? Ответ один: всё это - сон. Её слова, печаль и сожаления. Её клятвы и нежные прикосновения - всё это - сон. Отчасти грустно было признавать, что все сказанные ею слова были лишь плодом его воображения, ведь он позволил своей голове создать образ и влюбиться в него. Однако, когда он почувствовал её горячие губы на своих устах, сомнение зародилось в его израненном подсознании. «А что, если поцелуй и её чувства - не сон?» Как тяжело принять решение, когда части головоломки не сходятся в твоей голове. Как хочется верить во что-то хорошее, понимая, что реальность – жестока. Стянув с себя маску, пепельноволосый невольно потянулся к своим губам, словно пытаясь проверить воспоминания. Стоило ему только прикоснуться к ним, как он услышал негромкий хлопок подле себя. - Господин Хатаке, меня прислала госпожа Харуно, - сказал небольшой слизень, который являлся призывным животным Сакуры. - Госпожа велела заняться вашим восстановлением. - В больнице вроде как сказали, что я в норме, - немного не понимая причину визита слизня, уточнил Какаши. - Госпожа Сакура сказала, что влить в вас немного чакры лишнем не будет, - любезно уточнила она и, получив одобрительный кивок со стороны мужчины, медленно стала пробираться по его ноге, к туловищу. – Вам лучше прилечь. Беспрекословно послушавшись её, Какаши лёг на мягкую кровать, отдавая себя во власть духовной целительнице. Как только она начала восстановление, мужчина почувствовал небывалый прилив сил во всём теле и только сейчас мысленно согласился с Харуно. Ощущая лёгкость с каждой новой минутой, он и не заметил, как провалился в глубокий сон, даже не подозревая, каким сладким будет пробуждение.

***

Тем временем Шестая всё никак не могла угомонить свой рассудок и сосредоточиться на делах Конохи. Стоило ей только с головой уйти в работу, как тут же что-то возвращало её к неприятному воспоминанию о пробуждении Какаши. Казалось бы, вот оно - счастье. Бери, пока горячее. А нет, он ничего не помнил. Глубоко в душе она не знала: радоваться ли ей тому, что у него не было воспоминаний о её горьких слезах, или же плакать от того, что всё предстоит провернуть с самого начала? А были ли силы на это в закромах? Один тот факт, что он, возможно, знает о поцелуе, уже сильно бил по самолюбию девушки. Но, как и говорилось ранее, проще смириться и жить в мечтах, чем разрушить себя в реальности. Всё это время за Шестой неустанно наблюдал Обито. Несомненно, он что-то чувствовал к этой молодой и сильной девушке. Наверное, поэтому и решил сегодня проверить свою теорию влюблённости и попробовать её поцеловать. Она не сопротивлялась. Любой другой бы на его месте подумал, что это ответный знак, но только не Учиха. За эти три года он успел хорошо выучить каждый жест её тела, научился понимать взгляд и чувствовать эмоции. Она стояла не потому, что хотела, а потому что опустила руки. Положить расцвет своих сил и красоты на благо деревни и отдавать все свои сокровенные мысли тому, кто тебе даже не ответит, стоило ей многого, и Обито это понимал. Сейчас, глядя на её терзания со стороны, он понимал, что чувство, зародившееся в его душе, далеко не простая любовь. Это уважение. Мало, кто мог его впечатлить, но розоволосой это с блеском удалось. Возвращение друга из мира духов подбодрило и его самого, а их лёгкий диалог придавал сил. И всё было бы хорошо, если бы он не чувствовал стены между желанием Сакуры и воспоминаниями Какаши. - Всё! – с громким звуком ударяя документами о стол, сказал он. – Я так больше не могу! Повернув голову, Сакура сильно удивилась такой неожиданной и бурной реакции со стороны друга. - Не поняла? - Что тут непонятного? Целый день на тебе лица нет, и всё из-за него. Ты думаешь, я не вижу? – вновь забываясь и обращаясь к ней на «ты», Обито не старался просто накричать на неё. Это, скорее, было похоже на нравоучение. - Это неважно, - отмахнулась девушка, понимая, что он нарывается на серьёзный разговор, к которому она не была готова. - С каких пор это стало неважным? – возмутился он, выходя из-за своего стола и подходя к ней. – Я знаю, что ты скажешь, что я лезу не в своё дело. Но вот, что меня удивляет: ты так стремилась вывести его из комы, старательно пряча свои чувства, ожидая момента, когда он, наконец, проснётся. А теперь, когда свершилось чудо, ты закрылась в своём мирке, и у меня складывается впечатление, что ты попросту струсила! Сказать, что Харуно была удивлена такому напору со стороны человека, который вёл себя вежливо и обходительно - это ничего не сказать. Поначалу ей хотелось ему ответить, да так, чтобы на всю жизнь запомнил перед кем он в долгу. Через пару секунд до неё дошёл смысл его слов и, чёрт возьми, он в чём-то был прав. Скорее даже во всём. Она и правда струсила, но был ли смысл? Конечно её не отпускало чувство, что всё то, что до недавних пор делал этот парень, граничило с домогательством, но сейчас был резон опустить подробности. Ведь, кажется, он единственный в этом мире, кто понимал и видел суть. Видел то, чего лишены Какаши и Харуно. - Послушай, не ты ли мне не так давно в уши заливал, что на нем свет клином не сошёлся? – пытаясь как-то отвести разговор в сторону, устало сказала она, поправляя волосы. - Я ошибался, - сжимая ладони и злясь на себя за сказанные слова, ответил он, упираясь кулаком в стол. – Послушай, я сдался, а ты нет, и только благодаря тебе он сейчас может ходить, говорить и жить, в конце концов. Он ещё тот скрытный парень, и ему, чтобы что-то понять, не нужно много времени, а вот чтобы принять… - он запнулся и устало закрыл глаза. – Какаши не простой человек, и мы не знаем, что было с ним все эти три года. Но только у тебя, чёрт возьми, есть возможность это узнать. Не упусти свой шанс жить. Столько слов... В прежние времена Сакура бы сказала, что он попросту разводит воду. Раньше она вообще не любила, когда лезли в её жизнь. Но сейчас, сейчас всё по-другому. Возможно, в эту самую минуту наступило то самое время, когда есть смысл попытаться сделать шаг навстречу. Сделать хоть что-то, нежели чем вообще сидеть без дела, потирая руки. - Спасибо, - решив остаться немногословной, Харуно еле заметно улыбнулась. - Тогда сегодня, через полтора часа, жду и тебя и его в нашем любимом ресторане. Там ребята собрались праздновать его возвращение в царство живых, - Обито стало немного легче после этого разговора. Он почувствовал, что смог подтолкнуть её, всё же он многим ей обязан и хотел помочь. - Пьянки, - закатывая глаза, сказала шестая, – а раньше не мог предупредить? - Как-то забылся, - улыбнулся мужчина и, попрощавшись с начальницей, решил удалиться домой для приготовлений к вечеру. – И, кстати, можно на «ты»? - Давно пора, - улыбнулась она и взглядом проводила его за дверь. Подумав, что на сегодня она сделала достаточно, Сакура быстро покинула свою резиденцию, предварительно оставив поручения другим помощникам. На часах время переваливало за пять вечера, а улицу озаряли алые лучи уходящего солнца. К своему дому она неспешно добралась как раз тогда, когда солнце уже село. Пройдя внутрь, остановившись в коридоре, Харуно насторожилась, не почувствовав никаких шевелений в доме. Что странно: Какаши не должен был никуда уходить, а свет нигде не горит, и стоит гробовая тишина. На секунду её сердце ёкнуло. Словно он и не приходил в сознание вовсе, всё так же тускло и серо подле неё. Но, поднявшись на второй этаж и заглянув во вторую спальню, она перестала тревожиться. Включив приглушённый свет, чтобы повнимательнее рассмотреть Какаши, Сакура неспешно подошла ближе к кровати, на которой он сладко спал. Ей было так странно видеть его спящим. Хотя, что уж там говорить, скорее привычно видеть его таким. И всё же, когда его глаза закрыты, сердце больно сжималось, пробуждая самые грустные воспоминания. На нём не было маски, и она в который раз любовалась его лицом, а сейчас её обуревало дикое желание к нему прикоснуться. Не сдержавшись и поддавшись этому порыву, Сакура прикоснулась к его нежной бледной коже, наслаждаясь этим чудесным тактильным контактом. Казалось, его кожа создана для её пальцев, ведь проводя пальчиками по контуру его скул, она словно касалась кучевых облаков. Когда её указательный палец скользнул к его губам, она удивилась от того, какую реакцию это возымело. Хатаке улыбался. Такой милой, спокойной и ласковой улыбкой, что сердце Сакуры было готово к чертям разорвать все цепи и сорваться в полёт от радостного видения. Залюбовавшись им, Харуно потеряла бдительность и не успела уследить за тем, как его рука резко ухватила её за запястье, а вторая приставила кунай к её шее. Сам он немного приподнял корпус, пристально вглядываясь в её изумрудные глаза. - Что ты делаешь? – изумлённо спросил он, постепенно успокаивая свои рефлексы.