Плацебо

Родители и правда пришли вечером. Я была рассеяна, много заикалась и говорила тихо, почти шепотом, чтобы они не узнали моего голоса. И, знаете… Что странно, они поверили в то, что сбежала я, а не Джеймс. Тоже мне, родители, детей отличить не могут… Впрочем, винить их – глупо. Им в голову никогда не придет, что я могла притвориться им. Это было совершенно не в моем характере. А злюсь я на них потому, что меня гложет досада. Где-то в глубине души, признаюсь, мне хотелось, чтобы они узнали меня. Ведь тот путь, который я выбрала, пугает. Мне неизвестно куда он приведет, а неизвестность на всех наводит страх и я не исключение. Отец был в ярости, мама лишь тяжко вздыхала и закатывала глаза. Уж чего, а побега они от меня не ожидали уж точно. После этого, когда они немного пришли в себя, мать отправилась на очередную «важную встречу по работе». Наверное, к любовнику. А отец остался ненадолго поговорить. Он сказал, что я, Джеймс, уже взрослый и, похоже, вполне могу жить самостоятельно. Это меня немного удивило. Очень странно с их стороны вот так оставлять меня одного, но с другой стороны они всегда стремились в нас обоих развить самостоятельность, чтобы в будущем мы ни от кого не зависели и могли сами о себе позаботиться. После этого разговора отец отправился в полицию, видимо, сообщить о том, что где-то бродит без присмотра его несовершеннолетняя дочь. Как жаль, что все усилия будут потрачены впустую. Нет, правда жаль. Ведь… Отец выглядел как-то необычно. Он слегка побледнел и, кажется, нервничал, так как на протяжении всего разговора стучал пальцами по столу. Никогда не видела его таким. Уже утром, как только я проснулась, в мою квартиру влетел ураган. И имя ему – Эмма. У нее в руках была немаленькая коробка и небольшая сумочка. Кинув свое барахло в прихожей, эта наглая девчонка первым делом отвела меня на кухню, где, отыскав в холодильнике мороженое, внезапно запихала мне его по самые гланды. Звучит крайне мерзко, да? Но еще более мерзко было ощущение тающего апельсинового айсберга во рту. Как только я попыталась высунуть это из своего рта, Эмма захихикала и не дала мне это сделать. – Дурочка, это чтобы голос у тебя сел. Он у тебя, конечно, немного низковат, но недостаточно для парня твоего возраста, – мне кажется, ей в радость все, что происходит сейчас. – Фама дурофка, – еле-еле ответила я, не вынимая мороженое изо рта, как она и велела. – Пойду пока посмотрю, что стоит тебе надеть! – восторженно произнесла та и ускакала прочь. Вот блин. Какая разница-то?! Что выпадет из шкафа – в том и пойду. Но нет же, эта балда решила мне мозг вынести. Я ей не кукла, которую можно подвергать таким жестким трансформациям. Хотя, в мужской одежде я чувствую себя комфортно… Кхм. В любом случае, ладно уж, пусть творит что хочет. Когда мороженое уже почти все растаяло, я вынула его изо рта и бросила в мусорное ведро. Не очень люблю сладкое. Морщась от неприятного послевкусия во рту, я прошагала в комнату брата, где уже воцарился хаос: по всюду разбросана одежда, на полу валяются дурацкие журналы, на качающейся люстре висит какая-то цепочка, предназначенная, видимо, для джинсов. – Точно как ураган… - пробормотала я, глядя на брюнетку, радостно скачущую от одной футболки к другой. – Так, у меня уже есть несколько вариантов! Как насчет этой? – она чуть ли не в лицо мне тыкнула рубашкой в клетку. – О! Примерь-ка вот это! – на этот раз в лицо мне уткнулась майка с рок-концерта, на котором мы были с братом летом. – Да угомонись, оденусь в первое попавшееся и сойде… – не успела я договорить, как почувствовала, что у меня все тело пылает. Да, взгляд Эммы в этот момент меня воистину слегка напугал. – Если ты оденешься в своем стиле, то друзей точно не заведешь и подведешь Джеймса! – кажется, в этом возгласе проскользнули истеричные нотки. – Ладно-ладно, давай колдуй уже, – сдалась я и подняла руки вверх, в знак того, что сдаюсь. Это просто ад… Уже на двадцатой минуте меня затошнило. Какие только наряды она не подбирала, все ей не нравилось. Хорошо, что предвидя всю эту муть я встала пораньше. Однако теперь глаза слипаются. Сейчас вообще усну, ибо Эмма напялила на меня теплый свитер и оставила в покое на некоторое время. Блаженство, конечно, но от него веки свинцом наливаются. – Я выбрала! – свершилось. От ее возгласа я аж подскочила и чуть в ладоши не захлопала. – Итак, представляю твоему вниманию черные джинсы, достаточно свободно на тебе сидящие, чтобы скрыть эти две палки, – она опять начала борзеть. – Еще вот эту бирюзовую футболку с незамысловатым рисунком. Точь-в-точь такого же цвета, как твои глаза. Хотя глаза Джеймса мне нравятся больше, так что не воображай там себе чего… – это ты тут воображала, я о тебе скорей буду думать как о швабре, чем как о девушке. Ой, погодите-ка, уже. – Серая теплая толстовка с изображением глаза и какой-то надписью… Не знаю как это читается, но симпатичненько, не правда ли? – вот дура, там написано «Placebo». – Да-да, перечислять это было незачем. Я понимаю, ты тащишься от моды и собираешься стать официанткой… – Дизайнером, вообще-то! – Я так и сказала, - закатив глаза, я взъерошила волосы и продолжила. – Но такие вот посиделки меня не радуют. Дай мне просто переодеться, уже в школу скоро. – Погоди! – она выбежала в прихожую и спустя некоторое время прибежала с коробкой в руках. Быстро сорвав крышку, она достала оттуда два немаленького размера ботинка. Они были черного цвета, однако шнурки, подошва и сами кончики ботинок были белого цвета. Они мне понравились, ибо мне по вкусу громадная обувь. В ней удобно, можешь носить в любую погоду, да еще и кажешься выше. – Я подумала что ты слишком низкая и выпросила их у начальницы, – залепетала она, ожидая от меня, как видимо, похвалы. – У них особая подошва! С ней ты будешь казаться выше обычного. Намного выше. Но это будет незаметно, так как окрас у них такой, что кажется, будто подошва тонкая. В самом же деле это лишь полоса на платформе, сделанная специально для обмана глаз! – Платформа? А я не рухну? – я аж немного прищурилась, так как брюнетка сияла так ослепительно, что у меня даже глаза заболели. – Она не настолько высокая. Ну, по сравнению с парнями ты будешь все таки коротышкой, но зато будешь одного роста или чуть повыше большинства девушек. – Ладно, понятно. А теперь выметайся, я буду переодеваться… – Не так быстро! – в миг ее сияние обратилось в темную ауру. Она продолжала улыбаться, но уже как-то по-другому. Так, словно собирается сейчас кого-то убить. У меня мурашки по коже от такого зрелища. – Сперва закончим то, что вчера начали! Из-за спины она достала бейсбольную биту. Какого черта?! Когда она успела?! А, да… Видимо, когда бегала в прихожую, вытащила ее из за шкафа. Я принялась кричать на эту дуру безмозглую и носиться по комнате, спасаясь от ее волшебных звездюлей, в то время как здравый смысл твердил мне, что в ее действиях все же есть логика. Если так подумать, то она не такая уж чокнутая. Эмма встречается с моим братом только ради денег. Он ее единственный спонсор. Такого наивного парня поискать еще надо. К тому же, они провели вместе больше четырех месяцев, она к нему, возможно, немного привязалась. Ей не очень хочется его потерять, поэтому она будет кидаться из крайности в крайность, если это поможет ей не только вернуть Джея, но и заставит родителей не лишать его возможности в будущем заниматься семейным бизнесом. Ход ее мыслей таков: рано или поздно, но мне придется переодеваться при парнях в школе. Бинты вполне можно затянуть так, чтобы со стороны это смотрелась как повязка, сделанная в медицинских целях. Но если нет ран, то это вызовет подозрения. Конечно, можно было бы как-то там что-то подстроить, типа красной краской бинты промочить, но риск слишком велик, потому Эмма и прибегает к жестким мерам. Когда это дошло до меня, я остановилась и закрыла голову руками. Брюнетка прицелилась и вдарила мне по спине. А потом еще, и еще, и еще. И так много раз, пока я не упала на колени, не в силах больше стоять. – Хватит, уже достаточно, следы еще неделю точно не сойдут, – сбивчиво проговорила я, пытаясь восстановить дыхание. Сил Эмма не пожалела, побила меня на славу. Как я уже говорила, здоровье у меня не очень, соответственно, различного рода повреждения заживают довольно долго, тем более такие, какими меня одарила Эми. – Ладно, теперь перевязка, – она тоже запыхалась и говорила немного сбивчиво, с короткими паузами. – Ты не в состоянии ее сделать, так что давай я. Она садистка. Определенно. Взяв рулон белой ткани (или бинтов?) она принялась за дело. Затянула она довольно туго, но боль была не такой уж сильной. Болели только ушибленные места, которые задевала повязка. Чтобы повязка не съезжала и прикрывала более обширную часть моего тела, Эмма не просто намотала ее вокруг меня, но еще обмотала несколько раз ленту через плечо. И как только работа была закончена… Она вдруг положила руку мне на грудь и широко раскрыла глаза. – И правда как парень… – удивилась она. – Наверно потому что тощая. – Держи язык за зубами, – почувствовав прилив сил, я вытолкала ее за дверь и принялась переодеваться. Чертова Эмма. Натянув на себя выбранную ею одежду, я быстро покидала учебники в рюкзак, сунула плеер в карман толстовки, на шею повесила наушники и принялась шнуровать новые ботинки. За дверью послышалось, как брюнетка закопошилась, а потом, бросив свое «Чао!» напоследок, ушла, при этом хлопнув дверью. Тяжко вздохнув, я закинула лямку рюкзака на одно плечо и, включив вновь все ту же песню Леннона, потопала в школу.

***

Когда я зашла в школу, то сразу же почувствовала на себе чьи-то пристальные взгляды. Обернувшись, я увидела шушукающихся девчонок, которые от моего взгляда в их сторону покраснели. Забавно. Впрочем, мне это даже льстит. Хех, не хочу особо хвастаться, но если в образе девушки я просто «ничего так», то в образе парня «просто красавчик». Но хоть я и была польщена, в то же время я чувствовала замешательство.

Как я могу дарить любовь, Если я не имею понятия, что я дарю? Как я могу дарить любовь, Если я даже не знаю, как её дарить? Как я могу дарить любовь, если любовь – это что-то, Чего у меня никогда не было? О, нет, о, нет.

Да, Джон прав. Не стоит мне ни на кого заглядываться. Ни на девушек, ни на парней. Хотя на первых порах все же придется обращать внимание, дабы странным не показаться. Но это будет сложно. В этом плане я не очень хороша, ибо интереса к такого рода отношениям не питаю. Меня не прельщает любовь. Я ставлю дружбу выше нее по не совсем понятным даже мне самой причинам. Задумавшись, я даже не заметила, как сзади ко мне подкралось воплощение Люцифера прямиком из преисподней. «Нечто» схватило меня за шкирку, чуть при этом не опрокинув. От такого отношения я аж опешила. У меня даже наушники слетели, хвала Сатане, повиснув на шее. Но потом до меня дошел смысл сего действия: я чуть не сбила мимо идущую девушку. Набрав побольше воздуха в легкие, я поворачиваюсь и… Встречаюсь взглядом с парой золотистых глаз, мечущих молнии в мою скромную персону. Состроив невинную рожицу, я как-то неловко хихикнула, состроив из себя дурачка, и взлохматила волосы на затылке. – Так ты тот самый новенький, о котором мне говорили? – вздыхая, спрашивает блондин и поправляет галстук, который, видимо, слишком туго завязан. – Ага. А ты, получается, Натаниэль? – он был довольно высоким, поэтому даже в тех чудо-ботинках мне приходилось смотреть на него снизу вверх. – Верно, – кивнул он и перешел к более неприятной теме. – Знаешь, вообще-то в школе не стоит ходить в наушниках. На уроке лучше вообще убери их в портфель. – Да, так и сделаю, – вновь улыбаюсь, как последний придурок. Черт, да как мне себя вести? Этот раздражительный тип то и дело хмурится, глядя в мою сторону. Вот зануда. Мне про него родители говорили. Им позвонила директриса и предупредила, что по прибытию в школу мне придется немного побегать с документами за Натаниэлем – старостой. – Ладно, иди уже на урок, скоро звонок прозвенит, – говорит Нат, вроде как, смягчаясь, и удаляется. После двух ночей почти без сна, да еще и побитая стервой девушкой своего глупого запутавшегося брата, я чувствую себя просто отвратительно. Еле ковыляя ногами, я вглядываюсь в пол, как вдруг до моего затуманенного сознания смутно доносится звонок на урок. Чертыхнувшись, я, придерживая лямку рюкзака, то и дело сползающую вниз, ринулась к кабинету. Пробормотав на одном дыхании нечто вроде «драстеизвинитезаопоздание», я уж хотела унестись также быстро, как и принеслась, как вдруг испытала дежавю. Учитель схватил меня за шкирку, остановив на месте. Неужто хочет преподать мне индивидуальный урок за опоздание на полминуты?.. – Ты ведь новенький? – вдруг приветливо спрашивает он, все еще держа меня за шкирку. – Вроде того, – чуть кашлянув, говорю я. Заметив это, мужчина поспешно отпускает меня и я вздыхаю свободно. – Надо же, сразу двое новеньких посреди учебного года, – говорит он, поглядывая на девчушку рядом со мной. – Круто, – без особого энтузиазма говорю я, стараясь выглядеть доброжелательной. – Могу я се… – А теперь представьтесь перед классом! – этот жизнерадостный болван уже начал меня бесить. Около двух десятков пар глаз жадно оглядывали меня и девчушку рядом, которая сейчас, кажется, даже в размерах уменьшилась, да еще и покраснела до кончиков ушей. Она была ниже меня ростом, ни толстая, ни худая, с каштановыми волосами чуть ниже лопаток. Вполне себе миленькая, так что я не понимаю, почему она так зажимается. Если ты не уродлив тебя везде примут. – М-мое имя Кейтлин Ларкенс, п-приятно познакомиться, – заикаясь, сказала она. Кажется, как парень, я должна умилиться, но почему-то эта сцена меня лишь позабавила. – А я Джеймс Мортимер. Надеюсь, мы подружимся, – очаровательно улыбнувшись, я принялась наблюдать за реакцией новых одноклассников. Немало девушек мне смущенно улыбались, однако были и те, у кого реакция была более менее адекватной. Никогда не понимала тех, кто покупается на внешность. Им не приходило в голову, что несмотря на то, как я беззаботно улыбаюсь, я могу оказаться тем еще ублюдком? Ой, погодите-ка… Мне показалось или… Тот парень с синими волосами смотрит на меня также, как и те девчонки? Рядом с ним еще сидит какой-то геймер, отличающийся от соседа лишь цветом волос и одеждой, но он уткнулся в свой PSP и даже не собирался отвлекаться на нас. Близнецы. Черт, не знаю почему, но меня такая радость охватила при виде близнецов. – Чем увлекаетесь? – продолжал поддерживать беседу учитель. – О! А пусть лучше вас поспрашивают ребята. Глупая затея. Дай ты мне уже сесть за парту и заняться косплеем пустого места! – Эй, Кейтлин, а какого типа парни тебе нравятся? – спросил кто-то из класса, чем вызвал смех у своих приятелей, видимо, считавших его неудачником, в чем они были абсолютно правы: с такими вопросами этот пикап мастер умрет девственником. Ибо спрашивать такое совсем не к месту. – М-мне? – все еще заикаясь, дрожащим голосом залепетала овечка. Мне уже ее жалко. – Точно не такие как ты, – я нахмурилась и вмешалась в их диалог. Смотреть на то, как он мучает эту несчастную как-то не хотелось. – Будь тактичнее, пожалуйста. Что же, и новенькую защитила, и поднялась в глазах одноклассников. Как хорошо. Видимо, Госпожа Удача, увидев каким я стала красавчиком, тоже стала моей поклонницей. Одна из девушек вдруг резко подняла руку, чтобы задать мне вопрос. Учитель жестом показал, что она может говорить и та сразу же протараторила вопрос, причем настолько быстро, что я не сразу поняла его суть. Видимо, девчонка эта только из астрала возвратилась, ибо она задала почти равносильный наглости вопрос, который прозвучал ранее. – Джеймс, а у тебя есть девушка? – вот что она спросила. Да еще так оживленно. Меня сверлили множество глаз, с нетерпением ожидая моего ответа, в том числе тот парнишка с синими волосами. Что я должна ответить? Эмма считается моей девушкой? Полагаю, сейчас – нет. Она вряд ли согласится изображать мою вторую половинку, так как мы не выносим друг друга. Но если все вокруг будут считать, что Джеймс свободен, она обозлится на меня еще сильнее. Прямо парадокс. Лучше дам неоднозначный ответ. – Полагаю, что нет… – я изобразила на своем лице озадаченность и рукой, якобы от смущения, прикрыла глаза на пару мгновений. Пусть думают, что я несчастный парнишка, которого бросили. – А какую музыку вы любите? – поинтересовался тот самый синеволосый парень. – Мне нравится электронная музыка! А если конкретно говорить об исполнителях, то мне нравится One Direction и Лорд, – Кейт сразу оживилась и воодушевленно заговорила о музыке. – Но временами я слушаю еще классику. – А мне… Мне нравится психоделический рок, альтернатива, гранж, пост-рок, метал и все в этом роде, – увидев недоумение, отразившееся на лицах окружающих, я поспешила привести примеры. – Ну, знаете, The Mars Volta, Radiohead, GY!BE… – от этих английских названий, сказанных почти на одном дыхании их недоумение лишь усилилось. – Muse, The Velvet Underground… – на этом я закончила. Разве я сказала что-то не так? Почему они в астрал выпали? Наверное, я слишком много болтаю. Или эти группы недостаточно популярны, чтобы их слушатель завоевал уважение окружающих. – Короче, разная мне нравится. – Ладно, думаю, больше не стоит затягивать знакомство, урок уже пора начинать, – прервал тишину учитель. Я и новенькая поспешили занять свободные места, дабы избавиться от этих любопытных взглядов. Сев за предпоследнюю парту у окна, я сложила руки на парте и уткнулась в них лицом. Не стоило им ведать о своих настоящих предпочтениях. Надо было соврать, что я тоже люблю какой-нибудь хип-хоп и прочую муть. – Эй, пс, новенький, так тебе тоже нравятся The Velvet Underground? – меня окликнул синеволосый, сидевший за третьей партой заднего ряда. Он поставил учебник на стол в раскрытом виде так, что можно было спрятаться за ним от взгляда учителя. Кажется, с ним будет легко подружиться. В любом случае, его необычная внешность и приветливость мне нравятся. – Ага, – улыбнулась я, радуясь, что хоть кто-то меня в чем-то поддержал. – Я тоже их обожаю, – он лучезарно заулыбался, тем самым меня подбодрив. Настроение как-то сразу поднялось и на душе стало легче, за что я ему чертовски благодарна.

***

После урока, кое-как отвязавшись от стайки одноклассниц и пары парней, решивших стать моими приятелями, я поковыляла к выходу, решив что мне надо глотнуть свежего воздуха. Несмотря на то, что провела тут только день в шкуре моего брата, я все равно уже задыхаюсь в этой школе. Задыхаюсь в классе и задыхаюсь под взглядами назойливых одноклассников. Мне порой даже кажется, что мое собственное тело пытается меня удушить, что, в принципе, так и есть: повязка сдавливала грудь, отчего чувствовался небольшой дискомфорт. Да и к тому же, моя спина до сих пор от нещадных ударов той стервы ноет. Чтобы отвлечься от мыслей, напяливаю наушники и вновь включаю песню, что у меня последние дни всегда на повторе.

Ты знаешь, жизнь может быть долгой, И ты должен быть таким сильным, А мир такой жестокий, Иногда я чувствую, Что с меня хватит, о, нет, о, нет.

И вновь ты прав, Джонни. Мир действительно жесток и, как назло, жизнь долгая. Существовать так проблемно и сложно, что мне порой хочется упасть лицом вниз и лежать так до конца своих дней. Обычно это происходит когда я в таком состоянии, когда я не хочу быть нигде. Не хочу домой. Не хочу ни в какую школу. Не хочу больше бродить по улицам. Не хочу быть. Хотя такое настроение редко на меня накатывает, но сейчас что-то тоскливо как-то стало. Раньше где-то рядом братишка все время крутился, свои космические шутки травил, а теперь я то и дело слушаю Леннона. Как только Джеймс исчез, исчезла и я во всех смыслах этих слов. Сейчас все так запутанно, просто жесть. Я не знаю как жить эту жизнь. – Джей! – до моего слуха дошел чей-то радостный возглас и в следующих миг кто-то сзади на меня налетел и крепко обнял. – Джей, ты куда? Наушники вновь слетели. Да что же это такое? Дайте мне музыку послушать! – М? Алекси? – его объятья меня ничуть не смутили. Это всего лишь прикосновение, да и, к тому же, я парень, так что мне нечего смущаться. – Да я воздухом хотел подышать. – Не против, если я с тобой пройдусь? – синеволосый отпустил меня и заулыбался еще шире. – Окей, - пожав плечами, мы уже вдвоем направились к выходу. Честно говоря, мне хочется побыть одной. Но отказывать ему было бы невежливо. Мой брат любит общение, я же люблю уединение. И, более того, меня вообще раздражает, когда кто-то обращает на меня внимание. Хотя, каюсь, в его шкуре довольно весело. Отчасти мне льстит это все внимание, однако в большей мере это немного… Раздражает. Мы с Алекси болтали о какой-то чепухе по дороге. Мне, кстати, понравилось это непринужденное общение. С ним было легко поладить: он не приставал с расспросами, если видел, что собеседнику неприятно и легко находил тему для разговора. Мы быстро нашли что-то общее и разговорились. Думаю, я вполне уже могу назвать его если не другом, то просто приятелем. Пока синеволосый лепетал о музыке, я отвлеклась и увидела как новенькая болтает о чем-то с каким-то парнем. Лица незнакомца я не видела, но зато видела его красную шевелюру, привлекающую к себе внимание. Заметив, что я притихла, Алекси проследил за моим взглядом и как-то странно улыбнулся. – Аа, это Кастиэль, – вдруг произнес он шепотом, склонившись к моему уху. – А? В смысле? – Тот парень с красными волосами. Кастиэль. Не хочу показаться сплетником, но Кастиэль тот еще бунтарь. Если будешь с ним общаться – проблем не оберешься. – А почему ты говоришь шепотом? – я тоже понизила тон голоса, решив, что раз уж так делает Алекси, то и мне стоит. – Если он услышит что мы говорим о нем, то наверняка взбесится. Подумает, будто сплетни за спиной распускаем. А бесить вспыльчивого парня как-то мне не хочется, – уж кто-кто, а Алекси точно не походит на человека, у которого язык без костей. О. Кстати. Вспомнила, что недавно Натаниэля видела. Точнее, врезалась в него. Он извинился и сказал, что срочно ищет Кейтлин, так как каких-то документов для перевода не хватает. Кажется, мне стоит сказать ей об этом. Чем больше я помогаю окружающим – тем лучше моя репутация. Все просто. – Алекси, мне надо с новенькой поговорить, не подождешь меня? – А, о… – внезапно он изменился в лице и, глянув на красноволосого, стоящего поодаль, нервно улыбнулся. – Знаешь, я лучше пойду, а то звонок уже скоро, – с этими словами парнишка растрепал мои волосы и, сунув руки в карманы, удалился прочь в школу. Пожав плечами, я со вздохом направилась к парочке, в то время как внутри меня росло чувство беспокойства. Вязкое неприятное ощущение опасности. Обычно такое возникает, когда слишком близко подходишь к клетке со львом: тот вроде бездействует, но в теории он в любое мгновение по неизвестным причинам может наброситься на тебя и разорвать на куски. Другими словами, мне показалось, что где-то рядом человек по существу своему схожий на бомбу медленного действия – никогда не знаешь когда она взорвется. – Эй, Кейтлин, – негромко позвала я девушку, при этом положив ей руку на плечо. – Там… Но не успела я ничего толком сказать, как та вздрогнула, будто ее холодной водой окатили. Девчушка резко обернулась, однако при развороте умудрилась запутаться в развязанных шнурках и грохнуться прямо на меня. Моя физическая сила оставляет желать лучшего. Порой кажется, что она вообще в минус уходит. Но реакция у меня хорошая. Сперва я хотела отскочить, но поняла, что это со стороны будет выглядеть как-то некрасиво: парень отскочил от падающей девушки, вместо того, чтобы ее поймать. Уж лучше пусть она будет выглядеть дурочкой, которая рухнула на красавчика, не успевшего среагировать. При столкновении с землей моя и без того настрадавшаяся спина отозвалась резкой болью, от которой у меня глаза заслезились. Но, проморгавшись, я быстро это скрыла. Кейтлин в это время растерянно на меня глядела, при этом густо покраснев. Она упиралась руками мне в грудь, что меня отнюдь не смущало и не пугало: повязка действительно затянута так туго, что если ко мне прикоснуться, в жизни не догадаешься что я девушка. Более того, даже без футболки надо долго присматриваться, чтобы что-либо заметить. Оттого во мне и родилась такая уверенность. – П-прости, я тебя не заметила, – она всегда заикается, что ли? – Ничего страшного, – улыбаюсь я, помогая ей подняться. – Это ты меня прости, что напугал, – наше падение вызвало улыбку у свидетеля этой забавной сценки, но наше воркование вызвало у него раздражение. – Я тебе нужна? – спросила она, отряхивая юбку, оказавшуюся в пыли. – В смысле, я имела ввиду, зачем ты меня искал? – А, да! Тебя там Натаниэль ищет, вроде каких-то твоих документов для перевода не хватает. Он сказал это срочно, – вот только я договорила, как она тут же встрепенулась и, благодаря меня за предупреждение, поспешила в школу. И тут мы с Кастиэлем остались наедине. Как-то неловко. Мы толком незнакомы, может, мне стоит ему представиться? А вдруг этот бунтарь, как его назвал Алекси, вообще со мной не захочет разговаривать? Хотя с новенькой же он говорил. Но это не мешает им быть давними друзьями. Сейчас красноволосый выглядит несколько отрешенно. Он смотрит куда-то в сторону, видимо, о чем задумавшись. А я стою напротив, не зная, как лучше поступить: заговорить ли или вовсе уйти? Вдруг Кастиэль слегка меняется в лице и переводит взгляд на меня. Он как будто только-только заметил мое присутствие. Оглядев меня с ног до головы, у меня внутри появилось мерзкое чувство, словно он рассматривает меня под микроскопом. Именно под микроскопом, ибо смотрит он на меня как на назойливую букашку. – Так это ты новенький, да? – с ухмылкой спрашивает Кастиэль, видимо, пытаясь завести разговор лишь для того, чтобы меня подразнить. – Ну ты и коротышка! – Слышь, помидор, не много ли на себя берешь? – сама не понимаю, как это вырвалось. Просто все, что касается моего тела – больная тема. Если кто-то начинает что-то говорить о моем росте, весе или цвете волос, я начинаю беситься. – Как ты меня назвал?! – разозлился Кас (долой длинные имена, да здравствуют сокращения) и его выражение лица в миг из насмешливого поменялось в гневное. – А ты как меня назвал?! – в свою очередь возмутилась я. Мой брат бы постарался избежать конфликта и, возможно, промолчал. Но с другой стороны он не какая-то тряпка и может за себя постоять. – Мелкий, знай свое место, – шикнул в ответ Кас, шагнув чуть ближе, видимо, чтобы я сильнее ощущала нашу разницу в росте. Ведет себя как ребенок. Впрочем, я тоже слегка ребячусь, раз стою тут и препираюсь с ним. Да еще и выпрямилась по струнке, дабы казаться выше. Теперь я понимаю, почему его Алекси бунтарем звал. Не только его характер, весь его внешний вид кричит об этом: черные джинсы с цепочкой, красная футболка с эмблемой рок-группы, кожаная косуха – прямо стереотипный такой бунтарь с симпатичной мордашкой. Думаю, мы вряд ли подружимся. Он дерзок, заносчив, остер на язык, вспыльчив и импульсивен. Такие мне совсем не по душе, ибо общение превращается в игру в сапера. Впрочем, как знать, может потом мы чудом и подружимся, однако в данный момент на ближайшее время мне кажется это невозможным. Услышав звонок, я средним пальцем оттянула нижнее веко и показала язык Касу, после чего резко развернулась и потопала в школу в не самом лучшем расположении духа. Напоследок от того придурка я услышала лишь: «ну что за ребенок?». Будто ты ведешь себя как взрослый, дурака кусок.

***

В класс я залетела злая, чем слегка удивила пару человек. Остальные же отнеслись к этому спокойно: ну мало ли что, я же не машина, тоже могу иногда злиться. Быстро прошмыгнув через весь класс и усевшись на свое законное место, я уткнулась в свои руки вновь и спряталась за учебником от учителя, который был настолько увлечен писаниной на доске, что не заметил как я появилась в классе. То был урок истории, кажется. Никогда ею не интересовалась. Да еще и настроение было ни к черту, потому и задремала под монотонный голос учителя. Но долго прибывать в полусне мне не позволили: кто-то долбанул по моему стулу ногой, заставив от неожиданности подскочить на месте. Я уж думала это учитель озверел и решил мне урок преподать, ведь сзади бить некому: насколько я помню, ни когда я пришла, ни на первом уроке никто там не сидел. Однако… Открыв глаза и не обнаружив рядом с собой злого историка, я принялась медленно оборачиваться, мысленно убеждая себя, что не может быть такого совпадения. – Доброе утро, Вьетнам! – на мгновение мне показалось, что на его голове выросла пара рожек. Это он так меня подбодрить пытается, делая ссылку на фильм, или изображает из себя Люцифера, ссылаясь на сериал? – Только не ты… – издав стон умирающего, я развернулась обратно и вновь уткнулась лицом в руки. А этот гаденыш все бил и бил ногой по стулу, пытаясь вывести меня из себя. Видимо, он разделял мое мнение о том, что урок этот скучный, этому я даже немного рада – хоть что-то общее. Однако если он продолжит в этом духе, даже мои нервы не выдержат. Когда я насчитала уже с десяток ударов, мои руки как-то сами сжали в руках учебник, что до этого скрывал меня от глаз учителя, а я сама на автомате развернулась и стукнула его по голове посильнее, дабы тот угомонился. Реакция не заставила себя ждать: Кастиэль подскочил как ошпаренный и, одной рукой схватив меня за футболку, рывком поднял на ноги, причем так, что мне пришлось встать на носочки – и это лишь для того, чтобы наши лица были на одном уровне. Вторую руку он занес для удара и я уже приготовилась защищаться, как вдруг крик учителя вдарил нам по ушам. – А ну немедленно прекратите! – заорал он и хлопнул по столу рукой. Кас цокнул языком, закатил глаза и резко отшвырнул меня от себя, видимо надеясь, что я хотя бы на пол грохнусь. Но как бы не так: я устояла на ногах и одарила его испепеляющим взглядом. Одноклассники стали перешептываться. То, что я слышала, меня не радовало: с одной стороны, меня многие хвалили за смелость. Но с другой его фанатки, хоть и в мягкой форме, осуждали меня, что, конечно же, мне не нравилось. – Вон из класса! – все также на повышенных тонах говорил учитель, пораженный нашей наглостью: мало того, что мы его игнорировали весь урок, так еще и драку затеяли, вовсе срывая занятие. Ведь после такого вряд ли класс сможет и дальше спокойно заниматься. – И если вы подеретесь снаружи, поверьте, вас будут ждать серьезные последствия! – он вздернул нос и сложил руки на груди. Мы с Касом поплелись к выходу под говор одноклассников, большинство которых сейчас были, наверное, рады тому, что это нудное занятие стало веселее. Оказавшись за дверью, мы сели на две стоящие напротив друг друга скамейки у кабинета. Воцарилось молчание. Кастиэль слушал свой плеер и в такт музыке подергивал ногой. Я тоже напялила на себя наушники и включила все того же Леннона. Не знаю почему, но спустя некоторое время мне стало так смешно. Вся эта заварушка с Касом так нелепа. Мы и правда вели себя как дети. Он стучал по моему стулу, а я стукнула его учебником по голове. Может мы еще одноклассниц за косички подергаем? Пф. А лицо учителя – просто нечто. Никогда ничего подобного не делала. И многое упустила, похоже. Это так смешно. Я даже стала хихикать. Кас стал пялиться на меня, как будто у меня совсем крыша поехала. Потом мое хихиканье переросло в смех. Я, уже не сдерживаясь, хохотала над этим. Кас отчего-то тоже стал смеяться. Наверно, надо мной. Но мне было все равно, мне весело. И в конце концов мы сидели в коридоре и чуть ли не согнувшись пополам смеялись то ли над учителем, то ли надо мной, то ли вообще над всем произошедшем в целом.

Как я могу двигаться вперед, Когда я не знаю, с чем придется столкнуться? Как я могу двигаться вперед, Когда я не знаю, куда повернуть? Как я могу двигаться вперед ради цели, В которой я не уверен? О, нет, о, нет.

Не знаю, Джонни. Я не знаю, что будет дальше и как мне двигаться вперед. Но мне плевать, что произойдет – наверное, я лишь посмеюсь над этим, как сейчас, и пойду дальше. В любом случае, все, что меня сейчас волнует, это странное теплое ощущение, появившееся внутри меня. Оно зародилось от всех событий этого дня. И даже смех красноволосого придурка, доносившийся до моего слуха сквозь музыку, заставлял меня улыбаться еще шире.