Плацебо

С утра пораньше я услышала стук двери. Потом шуршание пакетов. Резко подскочив, я еле-еле успела надеть повязку, как вдруг в мою комнату вошла мать. Стройная женщина на вид лет тридцати с ярко-голубыми глазами, имеющими оттенок бирюзового. Она обворожительна, имеет свой особый стиль, обаяние. Но, на мой взгляд, обделена умом – свою карьеру строит через красоту. А что будет, когда она увянет? Что у нее останется? У нее не останется ничего. Ибо свою семью она бросила в тот момент, когда начала спать с начальником. – Джеймс, ты уже проснулся! – приятно удивилась она и стала с плохо скрываемым неудовольствием рассматривать захламленную комнату. – Какой бардак… – У меня просто учеба, друзья… На уборку все никак времени не найду, – говорю я, смущенно улыбаясь и строя из себя невинность. – Я там принесла некоторые продукты, а то у вас тут в холодильнике мышь повесилась, – я все еще улыбаюсь ей, хотя мысленно перебираю варианты: какого черта ей здесь надо? – Ты хотела мне что-то сообщить? – уже не на манер Джеймса, а свою манеру сразу перехожу к делу я. Она удивляется и присматривается ко мне. Видно, замечает изменения. И пусть. Пусть привыкает к тому, что Джей меняется. Может тогда они не будут обращаться с ним как с… Даже не знаю с кем. С крепостным? С рабом? Да, примерно так. Наваливать на детские плечи слишком тяжелую ответственность у них обоих хорошо получается. Только сейчас, подрастая, я понимаю как жестоко с нами поступали, разрушая детское представление о мире и жизни. Сразу вывалив на нас реалии они испоганили все детство. – А что, мать не может проведать своего сына? – у нее невольно вырывается усмешка. – Но ты прав. Я пришла не просто так, – ее тон сменяется на привычный, более холодный. – Может пройдем на кухню? Я киваю и иду следом за ней. На столе стоит омлет, сделанный ею. Я сажусь за стол и она придвигает ко мне тарелку. Есть совсем не хочется. Глядя на эту массу меня лишь тошнит. Но зная эту женщину, стоит проявить к ее стряпне хоть капельку интереса, иначе худо будет. Беру вилку в руку и начинаю мучить пищу, размазывая ее по тарелке. – Джеймс, – вкрадчиво начинает она, заставляя меня готовиться к худшему, – от твоей сестры уже давно нет вестей, поэтому мы с отцом приняли одно смелое решение. У одного нашего делового партнера и по совместительству дорого друга есть дочь. Она слегка… Странная, поэтому за ней надо приглядывать, но у ее опекуна такой возможности нет. – Хочешь сказать, что вы подселите какую-то девку ко мне из-за какой-то сделки? – злобно шиплю я, не в силах сдержать эмоций, отчего моя мать резко меняется в лице. – Джеймс, следи за словами! – грозно восклицает она, тяжко вздыхает и прикрывает рукой глаза. – Понимаю, тебе тяжело из-за Джейн, но надо двигаться дальше. Как же меня бесит это «двигаться дальше». Это часто говорят, когда терпят неудачу. «Двигайся дальше!». Особенно это бесит, когда говорят так человеку, потерявшего кого-то близкого. Как бы далеко ты ни продвинулся, тебе не восполнить потерю. Эта дыра внутри тебя никогда не исчезнет, она вечно будет с тобой как невидимый спутник. По ночам из нее будут доноситься голоса, не давая тебе покоя. Поэтому можно сказать ничего дальше нет. Там тупик. – Я понял, – переборов себя, подавив свою проскальзывающую наружу личность, говорю я и киваю. – Сделаю, что надо, не беспокойся. Она удовлетворенно улыбается. Еще сидит на кухне некоторое время и о чем-то мило щебечет, но я ее совсем не слушаю. Я припоминаю все, в чем она когда-либо провинилась. Например, когда попросила зайти к ней на работу перед уроками. Это было рядом. Я случайно оставила сменку в ее машине. Все обернулось тем, что мне пришлось понаблюдать как она веселиться со своим шефом. На столе. Они даже не заметили меня. А потом она спрашивала: «почему ты не пришла?» и ругалась на меня за мою невнимательность и отрешенность. Очнулась от воспоминаний я тогда, когда дверь за ней захлопнулась. Откинувшись на спинку стула, я тяжко вздыхаю и смотрю в потолок. Ну за что мне это?

***

В школу я прихожу в весьма унылом расположении духа. Еще бы, ко мне подселяют какую-то девчонку. Это сумасшествие. О чем они вообще думают? Они осознают что я парень? Или же за ней настолько требуется приглядывать, что они пошли на это? Жду не дождусь увидеть эту проблемную, черт возьми. – Джеймс! – послышался сзади меня знакомый голос, заставивший невольно улыбнуться. Алекси наконец вернулся. Его выписали позавчера. С момента, как то недоразумение разрешилось прошла почти целая неделя. Я ему читала и, отчасти, благодаря этому, он простил меня за мой побег. В общем, сейчас у нас такие же теплые отношения как раньше. Одно мне не дает покоя: его «солнечный дуэт» с Ассоль и… Армин. Последний до сих пор относится ко мне как-то опасливо. Все время косится. И порой говорит странные вещи, далеко не выражающие дружелюбие. А насчет «солнечного дуэта» – то это головная боль всей школы. Алекси и Ассоль – они как две звезды. Не в смысле все из себя крутые, хотя, наверное, не без этого. Они как два горящих газовых шара. Я всегда представляла себе мир темным и холодным, как и многие, пожалуй. Но вот находятся такие светлые «теплые» люди. Бесят. Когда эта парочка столкнулась то все – это просто огромный взрыв непрерывных шуточек и розыгрышей! Если пересекаются, то тут же несутся что-то делать, с кем-то болтать и, что самое бесящее, вечно улыбаются. О, эти улыбочки до омерзения лучезарны, аж тошнит. – Эй, Джеймс, – следом за синеволосым подскочила и рыжая. – А почему у тебя волосы белые? – Твои глаза светятся в темноте? Они такие яркие, – задумчиво произнес ее соучастник. – А тушью пользуешься? Больно ресницы длинные, – придралась девчонка, нагло ухмыляясь. Я старалась их игнорировать и мило улыбаться. Шла себе и шла куда надо. А они скопились вокруг меня как спутники вокруг планеты и крутятся. И тычут пальцами мне в лицо поочередно. И смеются. Господи, я никогда в тебя не верила, но если ты такой всезнающий и все же есть, то за что мне это? За что?! – Ассоль, а тебе интересно, крашеные ли волосы Алекси? – она вдруг встрепенулась и стала странно на меня пялиться. – Алекси, а если у Ассоль волосы рыжие, то где ее веснушки? – парень тоже встрепенулся. Дело сделано. Друг на друга они натравлены. Это было легко – у них есть множество примечательных деталей во внешности, потому придираться друг к другу будут долго. Я уже хотела со спокойной душой развернулся и уйти… Но вдруг в моей душе начались совсем некстати волнения. Я обернулась на парочку и, заметив мое озадаченное лицо, они не менее озадаченно состроили и свои мины. – Эй, Алекси, а ты похудел ведь, да? – все же спросила я, чтобы этот момент не стал неловким. – Всего-то пять килограмм… – он, к моему удивлению, почему-то смутился (хотя ничего постыдного в этом нет). – Но, смотри, вон Ассоль худее меня! – попытался тот перевести мое внимание на нее. – Ясень пень худее, это ж девчонка! – я хлопнула себя по лбу, а рыженькая тем временем вспылила. – Не называйте меня девчонкой! – скривившись, она отвернулась от нас, притворившись обиженной. Далее она стала пререкаться с Алекси, а я, вздохнув, наконец пошла прочь. Доковыляв до класса и кинув свою сумку на место, я хотела уйти, но к моему сожалению прозвенел звонок. Со вздохом усевшись на место, я стала скучающим взглядом оглядывать класс. И кое-что привлекло мое внимание. Точнее отсутствие чего-то. И это «что-то» – Кентин. Давно уже не видно этого мальчишки. Куда-то запропастился. Чем больше я думаю о нем, тем больше себе поражаюсь: неужели я была так увлечена своими проблемами, что не заметила пропажи целого человека? Хотя в этой школе его за человека не считали… Даже Кейт. Ему невольно посочувствуешь. Сзади меня уселся Кастиэль. Он все время вздыхал и бормотал что-то себе под нос. Пару раз пнул мой стул (скорее из-за привычки, чем для того, чтобы подразнить меня), а потом стал распутывать наушники. Кейтлин в классе видно не было. – Эй, а где Кейт? – спрашиваю я, сидя вполоборота. – Тебе она зачем? – он кидает на меня взгляд, в котором намешано удивление и недоверие. – Мне интересно куда пропал Кен, – дабы проверить мои слова, красноволосый оглядывает класс. – Тебе интересен этот сопляк? – со своей любимой ухмылочкой спросил он. – Ах, да, у вас же так много общего… – Заткнись, придурок, мне просто жаль его, – у меня невольно вырывается тяжкий вздох. – Папаша забрал его. Кейт говорила что-то вроде: «он собирается сделать из своего сына настоящего мужчину», – пожав плечами, Кас затыкает уши наушниками и начинает меня игнорировать. – О да. Игнорируй меня полностью! – с раздражением говорю я и поворачиваюсь лицом к доске.

***

– Эй, проснись, – позвал меня голос учителя, но тут же растворился в тишине, будто он и не прозвучал. Стало холодно. Я открыла глаза и увидела, что нахожусь в очень темном месте. Сверху на меня лился золотистый, однако тускловатый свет. Попытавшись встать, я обнаружила, что не могу: мои руки, да и вообще все тело, будто намертво приклеилось к жесткому стулу. У меня и мысли не возникало, что это сон. Все вокруг мне казалось как никогда реальным. – Подумай, Джейн, – сказал некто, выходя на свет. Каково же было мое удивление, когда я увидела перед собой Доктора Хауса. Того самого, из сериала, который смотрела в прошлом году. Вокруг меня стал вспыхивать свет, в середине которого стояли различные выдуманные герои. Призрачный Гонщик, Роршах, Шеогорат¹, Джон Константин, доктор Бэннер и Рэй Монд². – Кое-кто узнал твой секрет, – чуть ли не пропел Грегори, расхаживая со свой тростью туда-сюда. – Что будешь делать? – Кто-то возможно узнал мой секрет, рано еще сильно волноваться так, – отмахиваюсь я, внимательно глядя на своих собеседников. – Ну так что, подождешь подтверждения своей догадки, гений? – спросил меня мужчина в плаще, нервно закуривая. – У меня никаких зацепок, – почему-то оправдания сами собой слетают с языка. – У тебя их было более, чем достаточно! – гневается Хаус, тыча в меня палкой. – У тебя есть мозг, так пользуйся им! – Тише, главное держать себя в руках, – говорит Бэннер, поправляя очки. – По-моему, лучше всего держаться от проблем подальше. А чтобы разрешить данную проблему лучше всего вырвать ее корень. Прекрати притворяться. – И что тогда мне делать? – мне начинает сильно не нравится происходящее. Хочу убежать. – А, все понятно, – вдруг встрепенулся Джон, глянув на меня с неким презрением. – Ты просто не хочешь оставлять роль Джеймса. У него ведь есть все, чего бы ты могла хотеть. Друзья… – Они мне не нужны. – Хорошие отношения с родителями? – Как будто я их вообще считаю частью семьи… – Всеобщее одобрение. – Обходилась и без него. – Ты все отрицаешь, но признай, что внутри тебя есть жалкие остатки желания нормального. Желания не видеть мир в сером цвете. – Кто сказал, что я вижу его таким? – говорю я устало, при этом вспоминая, что почти во всех людях нахожу изъяны и, соответственно, придираюсь к ним. – Если от всех пасет дерьмом, может это ты обделался? – ухмыляется Джон, как всегда приводя весьма отвратный пример. – Кто такой этот Серый Кардинал? – спрашивает Шеогорат, что выглядит сейчас вполне адекватным. – Я не знаю, – закатывая глаза, говорю я, уже не успевая улавливать на какую тему мы говорим. – Как же не знаешь? Все ты знаешь! – возмущается он, начиная наигрывать мелодию на музыкальном инструменте, сделанным из костей и сухожилий. – Просто не хочешь это принимать. – Да кто вы такие?! – ох, вау, браво Джейн, наконец тебе хватило смелости спросить. – Твое подсознание, – хором отвечают они. – Мы пытаемся помочь, – пожимает плечами Рэй Монд, доселе молчавший. – Самое главное для нас – твоя сохранность. – Не знал, что я такой эгоист, – прикрываю глаза и стараюсь мысленно себя разбудить, ибо ничем иным, чем кошмаром, это быть не может. – Вот видишь, о чем я и говорил, – расстроился Рэй. – Ты уже говоришь о себе в мужском роде. Твое подсознание рвет и мечет: ты начинаешь менять свою личность. – Это раздражает, – вставляет свое слово Хаус. – Ты виновата во всех своих бедах, – прорычал горящий скелет в кожаной куртке, тыча в меня пальцем. Что за вакханалия, честное слово… Голоса окружающих меня людей начинают смешиваться, все больше и больше превращаясь в неразборчивый гул. Этот гул становится задним фоном для моих мыслей, настолько громких, что любого телепата это, наверное, убило бы. Мой взгляд прикован к Роршаху. Почему он молчит? Его лицо меняется. У меня кружится голова. – Почему он молчит? – спрашиваю я и все затихают. Доктор Хаус уменьшается в росте. Его волосы темнеют, а цвет глаз сменяется на более холодный. Он превращается в другого человека. Как и остальные. Языки пламени на голове у скелета обращаются в красные волосы. Он уменьшается, но куртка по-прежнему на нем. В конце концов я разбираю черты лица Кастиэля. Потом настает очередь Шеогората. Его белые волосы становятся золотистыми, как и глаза, но загадочная улыбка и безумный взгляд почему-то остается. Волосы Джона стали отрастать и менять цвет на темно-рыжий. Его губы исказились в улыбке и на этом еще не все: у него на лице появляются кровоточащие раны. Будто ему разорвали рот, сделав его похожим на улыбку. Доктор Бэннер в мгновение ока обращается в огромного зеленого монстра, но потом быстро начинает уменьшаться. И чем меньше он становится, тем различимей становится Кен. Седые волосы Рэя вспыхивают ярко-синим цветом. Он, улыбаясь, чуть подрастает и вот на меня уже глядит знакомый друг. Один только Роршах не меняется. – Кас, Абсолем, Натаниэль, Ассоль, Кентин, Алекси… В моем подсознании? Почему эта форма, почему не мой брат? – вслух спрашиваю я. – И почему Рор… – внезапно до меня доходит. Я с удивлением гляжу на этого персонажа, пытаясь пересилить головную боль, которую он у меня вызывает. – Ты Серый Кардинал. – Браво, – слышу я знакомый голос. Беловолосый мальчишка хлопает в ладоши и довольно улыбается. Почему-то я не могу понять – я ли это или брат? Неужели я даже себя от близнеца не могу отличить? Дожили. – Не можешь отличить? – удивляется моя копия. – Как же ты тогда поймешь кто Кардинал, если даже не можешь понять кто ты? – А мне и не обязательно знать, – наконец прихожу в себя и ухмыляюсь во всю. С трудом, чувствуя боль во всем теле, я внезапно отрываюсь от стула и пересиливая себя бегу к Роршаху. Мои собеседники отдаляются, но Кардинал ближе не становится. Когда подсознание совсем исчезает из виду, я наконец сдвигаюсь с места и стремительно сокращаю расстояние между собой и загадочным человеком. Рукой схватившись за маску, я срываю ее, но в то же мгновение начинаю падать куда-то вниз, в бездну. Все, что меня удалось увидеть – его нахальная ухмылка. Я резко открываю глаза и подскакиваю. Черт возьми, как же болит спина… И понимаю отчего. Я чувствую, как меня кто-то лупит сзади. Этот чертов Кастиэль!.. Если он еще хоть раз помешает мне выспаться на каком-нибудь бесполезном уроке, я прикончу его, честное слово. – Ты чего делаешь?! – говорю я, предотвращая очередной учебником. – Ты меня игнорировал, – кривится Кастиэль, раскачивая стул. – Это я-то тебя игнорировал?! – меня охватывает возмущение, которое быстрое стихает, когда я обнаруживаю полупустой класс. – А где все? – Уже перемена, – поясняет красноволосый и вдруг перестает качаться, когда стул подозрительно скрипит и слышится звон падающих винтиков. – Тебе стоит слезть… – советую я, хихикая. – Ты прав, – ухмыляется перчик и, завидев Кейтлин, идущую между рядов парт, зовет ее. – Эй, Кейт, не хочешь присесть со мной? Кас пересаживается на соседний стул и вежливо просит ее присесть на второй. Она радуется и буквально порхает к нашей парте. А потом легко садится, довольно улыбаясь. Меня пропирает на смех, но я сдерживаюсь и, чтобы не выдать задумку Каса, вовсе отворачиваюсь. Малышка Ви сидит на второй парте третьего ряда. Она там как всегда тихо рисует, никому не мешает… Но все же к ней кто-то привязался. Я вижу его не первый раз рядом с ней. Вечно крутится у несчастной девчушки под ногами и вгоняет ее в краску своими словами. Надо бы от него избавиться. Мне не нравится, когда кто-то начинает доставать моих друзей. Ой. Надо же, я признала, что она мой настоящий друг. Значит и остальные тоже? Долго же я ломалась, прежде чем признать их таковыми.

***

Надо узнать всю подноготную того парня. Пусть не вертится около Ви, ей же неприятно. И мне, к слову, тоже. Лучший способ узнать его – посмотреть его досье. В конце концов там записи не только об успеваемости, там еще медицинская карта и пометки о поведении. Короче говоря есть все, чтобы надавить на слабости. Можно напомнить о прошлом или… Или подкинуть орехи аллергику. Подходя к учительской, я увидела привычную картину: Натаниэль только вышел, как его тут же оккупировали. Стайка учеников окружила блондинчика, принявшись его нагружать работой. Это раздражает. Я уже хотела окликнуть его, как вдруг меня кто-то опередил. – Господин Староста! – послышался знакомый голос, произнесший знакомое прозвище, но не мной. Эту кличку вообще не совсем я придумала. Она гуляла по всей школе, вертясь на каждом третьем языке, просто в ход ее пускали единицы: остальные так называли его за спиной, когда не могли вспомнить имя. А назвала его сейчас так никто иная как Ассоль. Рыжая подоспела ему на помощь и стала разгонять шваброй ошалевших учеников. Они все разбежались, а девчушка, довольная своей работой, довольно грубо похлопала блондина по спине и, закинув свою руку ему на плечо, повела куда-то. Эх, Нат, эта Ассоль превратит тебя в моих глазах в робкую девицу. Впрочем, эта потасовка мне только на руку: сбитый с толку староста забыл запереть дверь. Пока не прозвенел звонок и в коридоре никого не было, я шмыгнула в учительскую и заперла за собой дверь изнутри. На цыпочках, словно в комнате был кто-то еще, я прокралась к тумбочке с папками и выдвинула ящик, у которого на лицевой стороне красовался номер нашего класса. Проведя пальцем по папкам, тем самым отгибая их край достаточно, чтобы увидеть имя, я наконец увидела то, что мне нужно. Ну все, конец тебе, Майк… Его папка была довольно тонкая. Скучный малый. Отыскать то, что мне надо, не удалось. Он скучный, потому и не совершал ничего такого. Зато мне удалось выяснить телефоны его родителей. Достав свой мобильный, я быстро набрала номер и уже промотала в своей голове предстоящий диалог. – Алло, – послышался женский голос по ту сторону. – Алло, здравствуйте, вы мама Майка? – спросила я и, получив утвердительный ответ, начала свою историю. – Знаете, я очень боюсь за него. Учителя от вас скрывают, но… Он связался с плохой компанией. – А ты, девочка, собственно, кто? – задала она вполне очевидный вопрос. – Я из студенческого совета. Ваш номер узнала, когда Майк напился и потерял свой мобильник, – отвечаю я, предавая своему голосу больше слащавости. – Так… Так он что, правда попал в неприятности? – Я бы не стала врать, поверьте! – убеждала ее я. Она еще поныла мне о своей непростой жизни, извинилась за сына и положила трубку. Что же. Раз уж мне сегодня так везет, могу и поглядеть на досье других учеников. Например… Почему бы не узнать что-нибудь о Касе? Только я схватила папку, как вдруг заметила, что она совсем пуста, а ее край чуть-чуть сожжен. Понятно… А что насчет Натаниэля? Открыв его досье, я пролистала и наткнулась на довольно интересные записи. А в детстве он был тем еще сорванцом. Как нехорошо, господин Староста. Я положила папку на место, как вдруг услышала шаги. Эх, лучше валить отсюда. К тому же, уроки вроде закончились, можно и домой идти. Тихо выскользнув из учительской я иду к выходу, однако у самой двери задерживаюсь. Рядом со шкафчиком лежит портфель. Кажется, он принадлежит Майку. Надо бы сделать что-то эдакое, наверное. Оглядевшись вокруг и убедившись, что хозяина поблизости нет, я сую в боковой карман его рюкзака пачку сигарет. Все равно бросаю. У меня и так здоровье не очень. Сделав последнее дело, связанное со школой, я довольно улыбаюсь и иду домой. Сегодня приедет моя новая сожительница. Надо позаботиться, чтобы ей стало понятно, насколько я «рада» ее прибытию.

***

Уже вечерело. Все мои мысли были о том сне. Какое еще подсознание? Чего ему надо? Это что, какой-то защитный механизм в голове перемкнул, что ли? В любом случае, видимо, все ответы на мои вопросы есть в моей голове. Я видела среди собеседников образы тех, кто засел в моей голове в последнее время. Ледышка. Она хорошо рассуждает, я оценила ее способность логично мыслить и делать годные выводы, поэтому понимаю, почему она там появилась и понимаю, почему в образе Хауса – они оба, насколько мне известны, всего лишь несчастные калеки. Почему появился Кентин мне тоже ясно – он успокаивает. Некогда я сама подумала, что рядом с ним чувствую свое превосходство, а потому его общество на меня действует успокаивающе. Ассоль я знаю плохо, но она часто попадается на глаза, потому она и пришла мне на ум. Неясно только, почему у нее была вдруг вырезана на лице улыбка. Алекси – мой друг и хороший советчик, потому и его появление мне кажется логичным. Но зачем там был Кас? Он же меня бесит. Хотя, видимо, подсознание считает что именно это мне и нужно – беситься. Ах, да. Вот что еще забавно: Натаниэль предстал в образе Шеогората, а тот, насколько мне известно, даэдрический принц с раздвоением личности – одна его личность устанавливает порядок, а вторая в противовес первой сеет хаос. Когда в дверь позвонили, я встрепенулась и поковыляла к двери. Пока я искала ключи, вновь раздался звонок, на что я раздраженно ответила, что сейчас открою. Дверь распахнулась и я увидела тех, кого не ожидала увидеть. Тот самый пепельноволосый мужчина и небезызвестная рыжая бестия, которую, как я заметила, насильно удерживают за шкирку. – Ассоль? – удивилась я. – Джеймс? – чуть ли простонала с разочарованием она. – Проходи, – я освобождаю проход и она со вздохом заходит. – Направо, а потом вперед по коридору. Твоя комната с правой стороны, первая от стены. Девушка ворчит и идет в указанном направлении со своим рюкзаком. Мужчина занес багаж его подопечной, а потом заинтересованно на меня посмотрел. Он тепло улыбнулся, отчего мне, почему-то, стало неуютно. – Вам не страшно оставлять ее жить с парнем? – наконец спрашиваю я, при этом прислоняясь к косяку плечом. – А я и не оставляю ее жить с парнем, – на этих словах мои глаза чуть не вылезли из орбит. – Что вы имеете… – Мне рассказала одна девчонка. Представилась как какая-то Абсолем, – черт возьми, если увижу ее – морду набью. – Не беспокойся, Ассоль не знает. Однако будь осторожна, она не глупа, догадаться может. – Ладно… – я пожимаю плечами и, раз уж выдалась возможность, решаюсь задать еще пару вопросов. – Скажите, а почему за ней стоит приглядывать? – Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, – в который раз за день слышу я. Ну конечно же. Из-за наркотиков? Разве не у многих подростков есть такой период? Это не повод отправлять жить ее в другое место, если только… – Вы действительно ее отец? – уточняю я, довольно прямолинейно, что его не удивило. – Я ее дядя, – отвечает он, разворачивается и уходит, не дав мне ничего сказать. Как грубо. Даже не попрощался. Я закрываю за ним дверь и иду в свою бывшую комнату, все вещи из которой сейчас покоятся в кладовке. Сейчас там Ассоль. Надо бы установить парочку правил, чтобы она уяснила, кто тут главный. Она проблемная. Мне в таких нужды нет. Когда я захожу, то обнаруживаю ее лежащей на кровати. Она подергивает ногой и насвистывает себе что-то под нос. Я встаю у порога и стучу костяшками о косяк, чтобы девчушка меня заметила. Та лишь прекратила свистеть и приподнялась на локтях, дабы видеть меня. – Раз уж ты будешь жить здесь, то давай установим правила… – она кривится, а я продолжаю. – Дома быть до десяти, ничего запрещенного не употреблять, не шуметь, не распространяться о нашем сожительстве (тем более в школе), не приводи гостей без разрешения, никаких домашних животных и… – Ты закончил? – скучающе спрашивает она меня и вскакивает с постели. – Потому что у меня тоже есть условия. Давай так: я не мешаю тебе жить, а ты не мешаешь жить мне. Эту комнату, поверь мне, я буду использовать лишь для того, чтобы переночевать разок в два дня, да и только. Остальное время буду где-нибудь мотаться, а ты скажешь моему дяде, что у меня все хорошо. – А если я с этим не соглашусь? – невольно у меня вырывается смешок. – Тогда я превращу твою жизнь в сплошной кошмар, – говорит она, как-то странно улыбаясь. Да, похоже, меня ждут очень веселые деньки…