Плацебо

Мое утро началось с громко играющей музыки из соседней комнаты. По-моему, даже стены дрожали. На часах было лишь шесть часов утра, отчего я бесилась еще больше. Упав с кровати, я обнаружила, что дверь в мою комнату открыта нараспашку, что само по себе странно, ибо я точно закрывала ее изнутри. Натянув на себя как можно быстрее одежду, я пошла в соседнюю комнату разбираться в чем дело. – Какого черта ты делаешь? – прямо с порога спрашиваю я, буквально залетая к рыжей. Она выказывает наигранное удивление и показывает, что не слышит меня. Я закатываю глаза и выдираю колонки из розетки. После такого пробуждения у меня в ушах звенит. А та и глазом не моргнула. Да я ей, черт возьми, покажу кару божью! Она у меня еще попляшет. Не стоит бесить того, кто на одной волне с Серым Кардиналом – все делает как он, исподтишка. – Я хотела поделиться своей музыкой со всеми, – невинно улыбаясь, говорит та. Я быстро оглядываю комнату: постель лишь слегка смята, окно открыто, отчего в комнате чертовски холодно, а на подоконнике пепельница с кучей окурков. Черт возьми, да она пыхтит как паровоз. А по ней и не скажешь, выглядит вроде нормальной, но слегка болезненной. – Ты не ложилась спать? – уточняю свою догадку. – Восемь часов лежать с закрытыми глазами довольно скучно. Я хочу тратить это время на что-то другое, – пожимает она плечами, лениво потягиваясь. Я долго и внимательно гляжу на нее. И ее мне типа перевоспитать надо? Это шутка?.. Впрочем, если хорошенько подумать, то это возможно. Есть много способов заставить ее завязать со своими странностями: шантаж, давление на жалость, угрозы и все в этом духе. Надо только ее узнать получше. Надо будет в расписании специально выкроить время для этого. Эх, не видать мне здорового сна в ближайшие пару месяцев. – Давай собирайся и иди в школу. Не пойдешь – звякну твоему дядюшке, посмотрим, что он скажет, – сказала я определенно не в стиле Джеймса. Чтобы ее урезонить нужна Джейн.

Неужели мне придется побыть собой некоторое время?

***

Проходя по коридору в школе, я уже представляла, как буду оправдываться перед дядей, ведь его глупая племянница так и не соизволила даже выйти из квартиры. Если дела будут идти так паршиво на протяжении нескольких дней я найду способ ее выселить из квартиры. Да, так и сделаю. Только я об этом подумала, как нечто пронеслось по коридору, при этом сильно толкнув меня в плечо. От такого удара я аж рухнула, а когда возмущенная вскочила на ноги и уставилась в конец коридора, увидала эту чертову Ассоль! Она ехала на скейтборде, что объясняет ее своевременное прибытие. В тот момент, когда наши взгляды встретились, рыженькая показала мне язык и оттянула средним пальцем нижнее веко. Вот сволочь. – Эй, по школе нельзя разъезжать на скейтборде! – вдруг вмешался Натаниэль. О, он вовремя. Сейчас она получит. Блондин выходил из-за угла, когда эта бестия проезжала мимо него. Он схватил ее за локоть, тем самым заставив ее соскочить со скейта. Она цокнула и недовольно посмотрела на старосту, после чего стала улыбаться. Алекси тут же взялся из ниоткуда и на пару со своей подругой стал отстреливать космические шутки. – Во что вы одеты? – страдальческим тоном спрашивал Нат, прикрывая рукой глаза, пытаясь скрыть свое негодование. – А что не так? – дивился синеволосый. – По-моему, я самый модный в этой школе, – парень заулыбался во все тридцать два и засиял так, что мне даже пришлось жмуриться. – И если что, я могу и тебе помочь. Натаниэль покраснел, а его собеседник без стеснения стал внимательно осматривать его одежду и трогать ткань. От каждого прикосновения несчастный дергался и параллельно с этим старался защититься папкой с документами. Но, увы, Натаниэль, когда речь заходит о моде Алекси уже ничто не остановит. Ничто. Никогда. – Ты одет слишком ярко! – вдруг повысил тон пай-мальчик, тем самым заставив того застыть на месте и просто слушать. – Зачем столько поясов?! И ты сочетаешь слишком много цветов. И наушники следует оставлять в рюкзаке, а лучше вообще дома. А что до тебя… – грозный тяжелый взгляд Натаниэля пал на Ассоль, которая аж вздрогнула и вся сжалась. – Д-да, господин Староста?.. – осторожно спросила она, затаив дыхание и перестав моргать совсем. – Почему на тебе мужская рубашка?! Она же тебе по колено!.. Футболки с вызывающими надписями запрещены, шорты слишком короткие, шнурки должны быть завязаны и… – он перевел дух и глубоко вздохнул, – никакой жвачки в школе. Звездный дуэт еще подрагивал некоторое время. Потом растекся по полу. И уплыл в неизвестном направлении. Мне еще никогда не доводилось видеть Натаниэля таким. Надо же, не знала, что он может быть таким жестким. В смысле, он ведь весь из себя такой безотказный, милый, застенчивый, тактичный… А тут вдруг такой прорыв. Интересно, а на большее его пробирает? Впрочем, мне этого лучше не знать. По опыту своей короткой, пока что, жизни могу сказать одно – не стоит доводить хороших людей до предела. Помнится, в одном сериале даже мудрые слова на эту тему обронили: «враги бегут, когда хороший человек идет на войну». Решив, не испытывать судьбу, я быстро юркнула за угол и подождала, пока Натаниэль не удалится по своим делам. Мне вновь надо проникнуть в учительскую, чтобы нарыть грязи на свою соседку. Негоже девушке жить с парнем, я о ней забочусь. Ладно, шучу, мне на нее плевать, я просто люблю одиночество. Сожительство интроверта и экстраверта обернется пыткой для обоих, на мой взгляд. Бесшумно войдя в учительскую, я, увы, застала в ней людей и успела услышать часть разговора. Беседовали Кейтлин и Мелоди. Первая мне хорошо известна, а вторую я видела редко и еще реже с ней говорила. В основном мы лишь здоровались, когда пересекались, да и только. Мелоди – ответственный человек, что мне в ней нравится. Она придерживается строгих моральных принципов, слегка набожная и, увы, довольно умна. Как уже можно было подметить, умных людей я не люблю. На самом деле, они мне нравятся, с ними интересно говорить, однако с тех пор как я стала притворяться братом мне стоит избегать сообразительных личностей – слишком опасно находиться с такими рядом. Меня может распознать тот, кто сведущ в медицине, рисовании или просто является ценителем натуры – так или иначе, но опасность в основном исходит от тех, кто воистину хорошо разбирается в женских телах. Достаточно приглядеться ко мне и правда уже не может не бросаться в глаза: слишком узкие плечи для мальчика, отсутствует кадык, иная походка, цвет губ ярче, другая форма бедер и так далее, и тому подобное. Есть много мелочей, которые раскрывают мой секрет, однако их, обычно, никто не замечает. И это не вина большинства: нормальный человек и не станет так приглядываться к кому-либо. Лишь ненормальные всюду подмечают все, что только можно, становясь в глазах других гениями, хотя в самом-то деле они просто внимательно смотрят. – Так у тебя день рождения?! – обрадовалась Кейтлин. – Это же здорово! Девчонка схватила свою подругу за руку и стала прыгать на месте, при этом сдерживая восторженные возгласы. Ее реакция была слегка наигранной, чего Мелоди не могла не заметить, но, тем не менее, именинница промолчала на этот счет. Не стала портить отношения с подругой в важный день. – Верно, но я не могу отпраздновать, – она грустно вздохнула и опустила взгляд в пол. – Как так?.. – в свою очередь расстроилась Кейт и застыла на месте. – Мои родители устраивают вечеринку в кругу родственников. Им непонятно мое желание отпраздновать с друзьями. Короче говоря, день окончательно испорчен. Мне уже лет с двенадцати разонравилось сидеть в кругу взрослых и отвечать на их глупые расспросы по типу: «Жениха себе нашла?», – всплеснув руками, голубоглазая нахмурилась, как вдруг наткнулась взглядом на меня и покраснела. – Ой, Джеймс, ты все слышал… – А… Ага, – неуверенно ответила я, не зная как себя вести. – Джеймс… – задумчиво произнесла мое имя Кейтлин и посмотрела в потолок. – Джеймс! Точно! Он нам поможет! – Я?! – от неожиданности у меня аж ноги подкосились. Вот вляпалась. – Погоди, ты о… Ты права! – вдруг оживилась Мелоди, подхватив настрой подруги. – Ах, да, Джей… – наконец вспомнив про меня, пробормотала Кейтлин. – Я тебе потом все объясню. Пожав плечами, я развернулась и направилась к двери. Все равно они тут еще будут трещать очень долго. Мне не удастся раздобыть досье рыжей сейчас. Эх, так уж и быть, отложу уничтожение на потом. Как необычно. В последнее время я все чаще убираю со своего пути людей, в большинстве своем, невинных. Не могу сказать, что это меня никак не волнует. В конце концов я человек, вполне здоровый психически, но не сказать что физически. Меня волнуют мои поступки и отношение к ним. Из мыслей и действий складывается личность. И чем чаще я делаю вещи, которые в других людях у меня вызывают отвращение, тем больше ощущаю себя виноватой. Моя рука потянулась к ручке двери. И дрогнула. Тело пронзил словно ток, заставивший мышцы напрячься. Давно я этого не испытывала. Ошибка одного человека упустившего мелочь преследует меня всю мою жизнь. Я нахожу это чуточку забавным и в то же время печальным. – Похоже, у меня мало времени, – прошептала я, глядя на подрагивающие пальцы.

***

На нашем обычном месте – на ступеньках лестницы – в этот раз собрались только я и Ирис. Эта площадка закрыта на вечный ремонт, поэтому группы школьников частенько тут собираются. Если одна компания уже заняла «убежище», то другая сюда старается не лезть. Немного понаблюдав за этим местом, я даже обнаружила, какие компании тут можно встретить: группа первая состоит из Лизандра, Кастиэля, Кейтлин, Розалии, временами видно Абсолем и еще незнакомых мне людей из параллельного; вторая включает в себя Натаниэля, Ассоль, Мелоди, Алекси, а также изредка средь них можно заметить Лизандра и Армина. Третья группа, к которой я себя причисляю, состоит из Ирис, Алекси, иногда заходит Ассоль, частенько приходит и Кейтлин. Еще до своего ухода с нами сидел и Кен, но теперь численность группы сократилась. В общем-то, это все не точно, однако близко к истине. От скуки я стала взглядом изучать Ирис. Вечно добродушная, отзывчивая и мягкая. Насколько мне известно, про нее никогда ничего плохого не говорили, что само по себе странно. Обо всех ходят плохие слухи: говорят, что Натаниэль не такой паинька, какого из себя корчит, а на самом деле тот еще фетишист, помешанный на садо-мазохизме; что Кастиэль, переспав с кучей девушек, подхватил целый букет венерических заболеваний и ведет себя так нахально, потому что якобы чувствует приближающуюся смерть; что Лизандр – гей и влюблен в Каса, а в блокноте записывает идеи для эротических романов; что Амбер платит парням за то, что они встречаются с ней… И все в этом духе. Боюсь даже предположить, что думают про меня на самом деле. – Эй, ты ч-чего? – осторожно спросила Ирис, напряженная так сильно, что начала заикаться. Я ловлю себя на том, что вот уже несколько минут подряд буравлю ее взглядом. Причем не самым доброжелательным. Теперь ясно, чего она так переполошилась. Я смущенно улыбаюсь, бормочу извинения и отвожу взгляд. Все же, что-то не так с такими добрыми людьми как Ирис. В смысле, нельзя же быть идеальными. Быть идеальным – ненормально. – У тебя все хорошо?.. – чуть ли не бормоча, спрашивает Ирис, начиная мять краешек своей футболки. – Что, прости? – удивляюсь я, вскинув брови. – Ну, просто… В последнее время ты где угодно, но не с нами. Мне показалось, что тебя что-то тревожит, но если это не так, то, это… – видно, она очень стеснялась, из-за того что отреагировала я на ее слова довольно резко. Пытаясь подавить улыбку, я позволяю вырваться смешку и гляжу на нее исподлобья. Моя рука словно на автомате тянется к ней. Я легонько треплю ее по волосам и улыбаюсь почти откровенно, как если бы не играла сейчас свою роль. – Ты всегда внимательна к окружающим. Даже слишком. Ты должна думать о себе, – говорю я, всматриваясь в ее лицо. – У тебя ведь самой нелегкие времена? – А, ну можно сказать и так, – заминается она, потирая шею. – В последнее время ты стала менее общительной и какой-то вялой. Что-то случилось? – вежливо интересуюсь, скрещивая руки на груди. – Я бы сама хотела бы знать, не случилось ли чего, – тяжко вздыхает она, вперив взгляд в пол. – Ты ведь из тех людей, что всегда все держат в себе, – скорее утвердительно говорю я, чем спрашивая. – Не стоит так себя мучить. Выговорись, вдруг, полегчает? На пару секунд она замешкалась в нерешительности. Было видно, что ей хочется с кем-то поделиться, но какой-то внутренний барьер не давал ей раскрыться полностью. Невольно, как-то само собой получается, моя рука вдруг оказывается у нее на плече и чуть сжимает его. Таким образом мне хотелось дать ей понять, что я рядом. Настоящая, ощутимая и что я выслушаю ее, никуда не исчезну и не забуду о произошедшем, оставив все как есть. – Мы с братом в последнее время совсем не ладим, – на это предложение, казалось бы, ушли все ее силы. Она поникла и устроилась на ступеньке поудобней: подтянула к себе колени и обхватила их руками, словно бы пыталась уменьшиться в размерах или вовсе исчезнуть. – В смысле, ругаемся постоянно и… Он меня немного пугает временами. Из-за этого я не могу спать по ночам. – Он тебе ничего… – я стараюсь спросить как можно мягче и тактичней, опасаясь спугнуть собеседницу. – Не сделал? – вопрос возникает сам собой, как только мой взгляд натыкается на темный синяк, выглядывающий из под зеленого рукава с черными полосками. Ирис вздрагивает и широко распахивает глаза. Поймав мой взгляд на своей руке, она смущенно натягивает рукав до самых костяшек и краснеет. Причем так сильно, словно бы я только что призналась, что умею смотреть сквозь одежду. Не понимаю, чего она стыдится. Своего брата? Своей слабости? Нежелательных последствий конфликта на своем теле? – Это было случайно, он не хотел, у него просто трудные времена, – говорит та, немного запинаясь. – Я как-то раз сказала кое-что не то, вот он и… – Ирис, ты не должна это терпеть. Скажи родителям, – настаиваю я, недовольно хмурясь. Терпеть не могу, когда такие вот жертвы насилия в семье пытаются оправдать своих родственников, мол, «у него были причины». Ага, а еще у него была огромная масса причин не бить тебя. Понимаю, в случае Ирис это единичный случай и все вполне можно спустить на тормозах, однако оправдывать его… Ее брата я видела всего раз. Он такой же добродушный и улыбчивый малый. Тогда еще между ними все было, вроде как, нормально. Так что же случилось? Девчонка молчит, пряча свои голубые глаза за волосами. Мгновение позже она утыкается лицом в руки и ее плечи чуть заметно дрожат. – Слушай, если еще что-то такое произойдет, позвони мне, ладно? – говорю я, сама уже начиная запинаться. Меня пугают плачущие люди. Зачастую мне нечего им сказать. Я не знаю что делать. Мне страшно к ним подойти и страшно от них отойти. Я просто застываю и с лицом речного угря жду, когда произойдет что-то, что исправит ситуацию. Ни разу не срабатывало. Поэтому промычав какой-то бред и сделав кислое лицо, я обычно хлопаю по плечу плачущего и на деревянных ногах топаю куда-нибудь подальше. Внезапно со стороны коридора слышится топот ног. Сюда кто-то идет. Я совсем пугаюсь и вскакиваю, начав Ирис тормошить за плечи. Она никак не реагирует. Меня одну волнует, что ее застанут в слезах? Тот, кто придет, может попросту ненароком и ранить ее сильнее. В духовном плане, конечно. Ситуация паршивая. У лестничной площадки возникает Ассоль, Кейтлин и Алекси. Первая и последний на бегу дерутся на швабрах, выкрикивая ругательства в духе пиратов, а Кейт, не обращающая на тех никакого внимания, подскакивает к нам с такой довольно улыбкой, что меня начинает подташнивать. «Все, это конец», – думаю я с досадой. Но к моему великому удивлению Ирис поднимает лицо и лучезарно улыбается Кейтлин в ответ. Она не плакала. Хотя глаза были красноватые. Сдерживалась? Все-таки удивительный она человек. Потянувшись, девчонка принялась непринужденно о чем-то болтать с Кейт. Я совсем их не слушала. Меня просто поразило с какой легкостью она сделала вид, что все в порядке. Конечно, мне известно, что существуют притворщики даже получше меня, но… От такого человека как Ирис я этого не ожидала. Припомнив всех таких, скажем так, простоватых людей, я подумала: сколько же у них проблем, о которых они красноречиво молчат? – …ймс, – услышала я обрывок слова, обращенного ко мне. – Джеймс! – А? – встрепенулась я, подняв взгляд на Кейтлин, которая вытягивала меня из астрала. – Я хотела тебе рассказать подробнее о том, что произошло в учительской, – говорит та с хитрой улыбкой. Мы вместе с ней поднимаемся со ступенек и бредем за угол, ибо разговорчик намечается приватный. Сперва мы молча отходим на некоторое расстояние, чтобы нас никто не услышал, а потом Кейтлин останавливается и долго смотрит на меня. Под ее орлиным взором я чувствую себя ягненком. Когда молчание затягивается, моя бровь как-то сама по себе изгибается и с губ слетает нетерпеливое «ну». – Короче говоря, – значит расскажет как можно длиннее, – родители Мелоди дали добро на прогулку куда угодно при одном условии: нас будет кто-то сопровождать. Празднование приходится на вечер из-за уроков, а группе школьниц, как они выразились, опасно ходить одним. Поэтому не мог бы ты с нами хотя бы просто «для галочки» походить? – попросила она, состроив жалостливую физиономию. – Знаю, тебе, возможно, неудобно, но мы уже спрашивали других парней и те не согласились, – дай угадаю, ты спрашивала только симпатичных, а я у тебя в твоем персональном списке красавчиков на последнем месте. – Ты наша последняя надежда! – Ну, – мнусь я и без особого энтузиазма отвечаю. – Буду рад помочь, – Джеймс бы помог, раз уж дело касается безопасности девчонок – хрупких созданий, как он говаривал. Впрочем, никаких планов на вечер у меня больше не было, не считая игры в «Скайрим». – А кто еще пойдет? Кроме Мелоди и тебя. – Та-а-ак… – протянула она и подняла взгляд к потолку, пытаясь припомнить имена. – Ирис, Ассоль, Розалия, Капусин, Виолетт, Урсус не идет, у Лиззи уже есть планы, Хоуп возможно позже подойдет, Ким обещала придти… Вроде все. – Погоди, а кто такой Урсус? – недоумевая я, впервые слыша это имя. – А, да девчонка одна. У нее имя двойное. Первое не знаю, но второе запомнила. Она из Англии, вроде, перевелась, у большинства англичан есть среднее имя¹, – Кейтлин пожимает плечами и устало вздыхает. Урсус… Странное имя для девочки. Но настораживает меня не это. Где-то слышала я это имя. Где-то в школе. У меня хорошая память и на лица, и на имена, но почему-то услышав про Урсус никто мне на ум не приходит, хотя я уверена что запомнила всех одногодок. Значит она либо старше нас, либо младше, хотя мне, почему-то, кажется что это маловероятно: классы между собой не контактируют, разве что параллельные. Ну, что же… В любом случае, гадать смысла нет. Узнаю, когда увижу ее своими глазами, а, нутром чувствую, это произойдет скоро.

***

Вечер. Я стою у дома Мелоди. Рядом со мной что-то активно обсуждают Кейтлин и Ирис. Ассоль, Розалия и Ким ведут духовную беседу о смысле жизни, то и дело иронично насмехаясь над судьбой. Мелоди и две другие девчонки копаются дома у именинницы, видимо, решая что надеть. Стою тут всего ничего – каких-то двадцать минут, однако такое чувство, словно простояла весь день. Любые совместные прогулки выбивают меня из колеи и жутко утомляют. – Гляди, снег пошел! – обрадовалась Ирис, ловя ладошками снежинки. – Эх, а я думала у нас теплая зима будет, – грустно вздыхает Кейт. – Да уж, снег во Франции… Мне казалось, в это время года тут не выше пяти градусов, а тут вдруг минус все пятнадцать, – недовольно произносит Ким, то и дело ежась от холода, что неудивительно: она одела шорты, как и всегда, а под них теплые колготки. Как глупо с ее стороны. Из подъезда выбегает краснощекая Мелоди, улыбающаяся и радостная, как и полагается имениннице. Следом за ней выходит Капусин и Виолетт. Я засматриваюсь на последней, которая в данный момент прячет лицо за шарфом и натягивает перчатки как следует, что не ускользает от внимания Розалии. Она пихает меня в бок и многозначительно вскидывает брови. Потом стреляет глазами, переводя взгляд то на меня, то на Ви, на что я лишь раздраженно выдыхаю и скрещиваю руки на груди. Роза хихикает, принимая мой жест за смущение и хитро улыбается своим подругам. – Ну что, пошли? – спрашивает Ким, переминаясь с ноги на ногу. – Ага, – одновременно все кивают. Именинница идет вперед, а все остальные как в детском саду разбиваются на парочки и идут следом. Я же иду в конце этой процессии в одиночестве. Мне здесь неуютно. Я ощущаю себя единственным парнем здесь. Это как-то странно. Но и врать родителям Мелоди, этой пай-девочки, было бы неловко. Потому мне приходится вместе со всеми шагать к кафешке, от которой от дома вышеупомянутой рукой подать. Все навеселе, идут, смеются, разговаривают. И громче всех сегодня смеется почему-то именно Ирис. Потому что из всех собравшихся ей грустнее всего? Мир такой странный. Люди такие странные. Все вообще такое странное. Я никогда не пойму людей, особенно тех, кому присущ иррационализм и эскапизм. Те, кто выбивается из размеренной жизни и убегает от реальности мне не товарищ. Процессия внезапно застывает перед входом в заведение. Я выныриваю из своих мыслей и пытаюсь понять, почему никто не заходит, как вдруг мой взгляд натыкается на табличку «закрыто на ремонт». Увидев эти кислые мины, я сама невольно морщусь и жду, когда хоть что-то произойдет. – Чего-о-о?! – взвизгивает Капусин, топая ногой. – Закрыто?! – Ну, что же, пойдем куда-нибудь еще, – говорит Ким, кладя руку на плечо Мелоди, которая, судя по виду, готова вот-вот расплакаться. – И еще блуждать при таком-то морозе? – продолжает возмущаться та противная девчонка. – Нет уж, с меня хватит. Главная сплетница школы благополучно сваливает. Разворачивается и идет обратно, проходя мимо всех, кого она сейчас бросает. Не знаю, есть ли карма вообще, но то, что произошло следом, можно назвать чудом. Машина, проезжающая мимо на довольно большой скорости, обрызгивает Капусин, которая, отойдя от нашей группы, как раз попала в опасную зону рядом с лужей. Наша компания начинает дружно хихикать, стараясь сдержать смех, однако миссия «не смеяться» проваливается, когда та поворачивается к нам и демонстрирует лицо, измазанное тушью и помадой. Она в ярости кричит что-то нечленораздельное и, кутаясь в свое новомодное розовое пальто, убегает, с горящими от стыда красными щеками. – Так куда бы нам пойти? – задает главный вопрос Ирис и все дружно начинают ломать над этим голову. – О, у меня есть идея! – восклицает Розалия и, хватая за руку Мелоди, тащит ее за собой. Ну и, конечно же, остальные тоже доверяются ей и идут следом.

***

Розалия приводит нас в интересное местечко. Не знаю, как такие называются и, видимо, никогда не узнаю, ибо инициатор идеи пойти сюда ответил: «у него нет названия вовсе». Это что-то вроде кружка поэзии. Когда мы зашли я увидела уходящего Лизандра. Узнала его по пальто и белым волосам. Он еще некоторое время стоял на улице, рассматривая, как видимо, звезды, при этом то ли беззвучно смеясь, то ли судорожно вздыхая, а потом ушел. Внутри было довольно уютно. Расцветка всего зала представляла собой смешение темных, не режущих глаз, красок. На небольшой сцене, где-то у самого края, уместились музыканты, тихо проигрывающие джаз. Впрочем, на то, чтобы осмотреться, у нас не было времени: Розалия стремительно понеслась куда-то в сторону, заставив нас зайти в комнату, что было скрыта за сиреневой шторкой. Как странно, обычно такие помещения бывают только в заведениях, где, скажем, есть «приватное обслуживание». – Как красиво! – светясь от счастья, воскликнула Мелоди и плюхнулась на мягкий диван. Все остальные и я в том числе сели следом за ней. Роза подскочила почти сразу же и стала возиться с дисководом, стоявшим под настенной плазмой. Наконец разобравшись со всем, она взяла пульт, села обратно, и включила фильм. Сперва были титры, которые не предвещали ничего плохого. Как всегда «сценарист», «автор идеи» и прочее, и тому подобное. Но потом, когда до меня дошло, что это за фильм, мне захотелось протяжно застонать и умереть. Ненавижу «Титаник».

***

Итак, вот он я, сижу с зареванными девчонками. Хотя, признаться, плачут не все: Мелоди, обнявшись с Ирис и Кейтлин рыдают в три ручья, Розалия, сидя в обнимку с Виолетт, пустила лишь одну скупую слезу, а Ким и Ассоль вовсе сидят смеются: в самом конце, когда люди стали прыгать в воду, они кричали что-то вроде «трехочковый», оценивая каждый прыжок по каким-то свои критериям. И так и продолжали бы, если бы Кейт не дала им обоим подзатыльники. Я же смотрела первые полчаса, на середине заснула, а в конце, под дружное шмыганье моих спутниц, проснулась. После просмотра фильма, успокоившись, они стали болтать о своих девчачьих делах, а я прикинулась трупом. Впрочем, меня и так воспринимали как декорацию, что вполне устраивало всех. Насколько я поняла, вся эта «стайка» разбилась на еще несколько групп: Мелоди в основном болтала с Ирис и Кейт, Розалия о чем-то перешептывалась с малышкой Ви, а Ассоль громко обсуждала с Ким второсортные ужастики. – Эй, а мне кажется или пришло время обсудить мальчишек? – сказала Кейтлин и захихикала. – Чшш! Тут же Джеймс! – шикнула на нее Ирис, если я правильно различила голос. – Да он спит как младенец, – усмехнулась ей в ответ Роза. – Когда он спит, кажется милее, – произнесла, вроде как, все та же Кейт и на мгновение все умолкли. Судя по ощущениям, шесть пар глаз стали буравить меня внимательными взглядами. – Где моя мобила? Надо бы сфоткать. Потом послышались характерные щелчки, издаваемые телефоном при снимке. Похоже, сегодня вечером я буду в Инстаграмме. Замечательно. Этот вечер становится все лучше и лучше. – Ита-а-ак? – как-то двусмысленно протянула Розалия. – Кому кто по вкусу? – Ну, мхм, давайте я сперва начну, – явно смущаясь, начала именинница. – В общем, мы с ним уже давно знакомы… Меня перевели в «Свит Аморис» еще в младших классах, поэтому у меня было много времени узнать его и все такое… Ради него я даже заделалась старостой! – да-да, все мы знаем кто это. – Короче, мне нравится Натаниэль. Я чуть приоткрыла глаза и решила посмотреть на всеобщую реакцию. Девчонки стали хлопать в ладоши, словно в клубе анонимных алкоголиков очередной мужик признал свою проблему. Ассоль, как мне кажется, не была рада заявлению Мелоди. Однако внезапно на ее лице появилась широченная ухмылка и в то же мгновение ее взгляд пал на меня. У меня возникло чувство, что она вообще все знает. И что я сейчас подглядываю, и что я притворяюсь парнем, вообще все. Неприятно. – А вот мне… – Кейт таинственно улыбнулась и сделала паузу, словно бы нагоняя загадочности, хотя все мы знаем на кого она вешается. – Нравится Кастиэль! – У вас обязательно все получится, – улыбнулась ей Ирис и чуть покраснела. – А что насчет тебя? – спросил кто-то чуть ли не шепотом. – А мне это… Ну, вроде, Армин чуточку нравится, – смущаясь, сказала она. – На меня не смотрите, у меня уже есть парень! – вдруг засмеялась Ким. – У меня есть Лей, – отозвалась Роза и все взгляды тут же вперились в Виолетт, предпоследнюю, что пока не призналась. – Раньше мне нравился Алекси… – совсем тихо начала она. – И мне казалось, что больше никто не понравится, даже после того, как он отверг меня. Но потом, – она закусила губу и посмотрела в мою сторону. Я тут же поплотнее закрыла глаза. Раздались сдавленные хихиканья и поздравления в ее сторону, мол, «молодчинка, нашла новую любовь». Так я нравлюсь малышке Ви? Интересно-интересно. С этого дня станет намного забавнее поддразнивать ее. Возможно, ее чувства как-нибудь сыграют мне на руку. – Что насчет тебя, Ассоль? – без особого интереса спросила Кейт, явно недолюбливающая рыжую. – А я всех люблю, – лучезарно улыбнулась та. – Любовь к кому-то отдельному порождает историю. Не люблю истории. Люблю мгновения. Люблю ночь больше утра, луну больше солнца, а здесь и сейчас – больше любого где-то потом. Люблю астрологию, кровавые детективы, людей с веснушками, газировку, солнечные очки, бродячих собак и бездомных котов. Люблю тихих «серых мышек» и шумных ярких людей. Вообще все и всех люблю. Охренеть. Просто божественно увернулась от ответа. Большинство девчонок умилилось с ее этой позиции. Кто-то растрепал и без того растрепанные рыжие волосы. Осталась недовольна только Кейт. Наверное, бесится, что Кас с Ассоль общается намного больше, чем с ней. Еще некоторое время девчонки болтали о всяких глупостях, а потом включили очередной фильм. Где-то на его середине я проснулась, ибо притворяться спящей сил уже нет. Все тело затекло. Кажется, на экране были «Сумерки». Как и в прошлый раз, в восторге была только Мелоди, Кейт и Ирис. Розалия и Виолетт смотрели с как-то не особо заинтересованно, а Ассоль и Ким во всю глумились как над сюжетом, так и над персонажами. Разделяю мнение последних. Фильм не особо мне по нраву. Там все совершенно абсурдно. Например, если они вампиры, то где, черт возьми, нормальные клыки?! Как они прокусывают кожу? Это первое. А второе, наиболее бросающееся в глаза, это каким образом в последнем фильме они сварганили себе ребенка? Судя по тому, что показали зрителям, у вампиров не бьется сердце, потому они такие холодные – никакого кровообращения нет. В таком случае, все вампиры импотенты. Хотя, если следовать моей логике, то кровососы вообще на ногах стоять не должны. Как только фильм закончился, меня растормошили. Пора по домам. Мелоди, Ирис и Кейт родители первой вызвались подвезти на машине. У Розалии и Виолетт, к всеобщему удивлению, в столь поздний час оказались еще какие-то дела в этом клубе. А Ким и Ассоль вообще собрались продолжать праздновать. Схватив меня с обоих сторон, они буквально вынудили гулять с ними. Снегопад все еще продолжался. Весь город занесло в этой белой субстанции. На моей памяти такое с Францией случается впервые. Впрочем, я не особо чувствительна к холоду. Интересно, потому ли, что я не совсем француженка? Мой отец-то немец. – Так куда мы идем? – восторженно спросила Ким, поворачиваясь к рыжей. – Сюрпри-и-из, – протянула она и приложила палец к губам. Темноволосая девчушка, радуясь всему на свете, поскакала куда-то вперед, то и дело ловя снежинки и разбрасывая снег вокруг. Все магазины уже давно закрыты, автобусы не ходят, на улицах никого. Одни мы, черт возьми, такие умные в час ночи вызвались погулять. Видел бы меня сейчас брат, не поверил бы, что я согласилась на такое ночное приключение. – Я ненавижу снег, – внезапно послышался незнакомый голос слева от меня. Я аж вздрогнула и посмотрела в сторону. Незнакомый голос принадлежал Ассоль. Она не улыбалась, что странно, ведь все время это делает, что не может не раздражать. Подняв свой взгляд к небу, она некоторое время смотрела в темное небо, не показывающее звезд из-за густых облаков. Этот момент мне надолго запомнился. Потому что это был первый и последний раз, когда она без улыбки говорила о своей ненависти. – Чего вы там застряли? – размахивая руками, крикнула нам Ким. – Да так, – пожала плечами Ассоль и вприпрыжку стала догонять подругу.

***

Спустя почти час, проведенный в дороге на морозе, мы наконец достигли пункта назначения. Это было какое-то заброшенное здание, не внушавшее особого доверия своим видом. Внутри, точнее в огромном подвале, где когда-то, как видимо, был склад, была целая толпа. Небольшое возвышение, куда мы вышли, было чем-то вроде vip-зоны. Короче говоря, то, где мы стояли, было чем-то вроде балкона. Внизу было большое скопление людей, кричащих, визжащих и издающих другие непонятные звуки. А посередине зала что-то вроде «сцены». Это было квадратное возвышение, обнесенное толстыми резиновыми тросами, которые крепились от угла к углу и меж ними одной балкой. Такое чувство, будто это клуб боксеров. Но нет. Это оказались всего лишь… – …бои без правил! – торжественно объявила Ассоль, запрыгивая на перила. – Ого! – восторгалась Ким, которой нравилось это местечко. – Погоди, я знаю ту девчонку! На сцену вышла темноволосая девчонка, которую, вроде как, я где-то видела раньше. Она была худощавого телосложения, однако слабачкой не выглядела. Одета в темные тона и выглядела столь мрачно, будто собралась на похороны. Как видимо, свои. Ибо такой малявке на боях без правил не выжить. – Это же Урсус! – Ким хмыкнула и скрестила руки на груди. – Во дает! – А, она у нас тут знаменитость, – поясняет рыжая, оборачиваясь на «бойца». – Ее прозвище – Плакса. Между прочим, серьезный противник. – Она-то?! – не поверила я, нервно усмехаясь. – Сам все увидишь сейчас, – подмигнула мне Ассоль и внезапно, встав на перила ногами, схватилась за вешалку, что висела под потолком на стальном тросе. Смело прыгнув вниз, я уж надеялась увидеть лужицу крови, однако девчонка поехала вниз. Увидев ее, зал зашумел и стал выкрикивать, причем радостно, что меня удивило, одно лишь слово «Ублюдок». Похоже, это ее прозвище. Спрыгнув на сцену, кто-то кинул рыжей микрофон, который она, судя по всему, уже по привычке поймала. – Приветствую, дамы, господа и помойные крысы! – начала она, вызвав раскат хохота и зрителей. – В сегодняшнем матче участвуют: Плакса и-и-и Разрушитель! – она указала сперва на один угол, где стояла Урсус, а потом тыкнула пальцем в другой, где стоял здоровенный такой парниша. Этот «парниша», наверное, примерно был под сто килограмм. И весил он столько благодаря мышцам. Улыбнувшись почти беззубой улыбкой, он продемонстрировал свои бицепсы и зал вновь расшумелся. – Плаксе конец, – заключила Ким, строя страдальческое выражение лица в предвкушении кровавой бойни. Точнее, избиения. – И-и-и, начали! – объявил «Ублюдок» и соскочил со сцены. Разрушитель долго с пафосом говорил, что не любит бить маленьких девочек, потому пообещал отпустить Урсус живой, если та сдастся. Однако та и глазом не моргнула. Потому парень кинулся на нее с кулаками. От каждого его шага сцена аж сотрясалась. Он нанес первый удар, который, как мне кажется, отправил в нокаут темноволосую. Та выкрикнула несколько оскорблений и вновь позволила ударить себя. Она даже не сопротивлялась! Когда противник решил ударить ее еще раз, произошло то, чего, кажется, ожидал весь зал, но не я и Ким… Плакса заплакала. Честно говоря, личико было у нее симпатичное и даже плача она выглядела, несмотря на побои, очень даже красиво. Однако слезы эти явно были фальшивые: они просто лились из глаз, а выражение лица кроме как кирпичом назвать больше никак нельзя. Разрушитель опешил. Воспользовавшись временным его замешательством, Урсус нанесла удар в солнечное сплетение. Противник ослабил хватку и теперь темноволосая была вольна делать, что ей вздумается. Я еле успевала за ней следить, ибо главное ее преимущество – скорость. Она будто телепортировалась то туда, то сюда, нанося удары конкретно по болевым точкам. Разрушитель, будучи неповоротливым и по сравнению с оппонентом заторможенным, не успевал ставить блоки, потому спустя несколько минут беспрерывных атак, рухнул без сил. – И вновь выигрывает Плакса, чего и следовало ожидать! – громко произносит Ассоль в микрофон, а потом отходит в сторону. Она склоняется в сторону, перегибаясь через резиновый трос и шепчет что-то на ухо красноволосому парню. Я его узнала, это тот самый бармен из «Хламовника». Девчонка передала ему микрофон, а сама пошла к лестнице, которую сторожил лысый громила с татуировками на руках. Спокойно пройдя мимо него, она поднялась к нам и очаровательно улыбнулась. – Впечатлены? – поинтересовалась та. – Еще бы! – хитро улыбаясь, говорит Ким. – А я могу поучаствовать? – Ну, если потянешь такой уровень… – Ассоль пожимает плечами. – А ты как? Не хочешь подраться? – Не, не особо, – я передергиваю плечами, ибо от вида колотящих друг друга людей, запаха пота и крови меня начинает тошнить. – Кстати, почему тебя называли Ублюдком? – Это мое прозвище, – она расплывается в улыбке. – За то, что использовала грязные приемы. Редко участвую в боях, однако тут я постоянная ведущая на пару с Мэттом. – Все это, конечно, круто, но не пора ли нам домой? – уже чисто для галочки интересуюсь я. – Ты иди вперед, а я догоню, у меня есть еще пара дел, много времени не займет, – говорит рыжая и вновь прыгает на перила. Вздыхая, я разворачиваюсь и иду к выходу. Скорее бы добраться до дома.

***

Завалившись в квартиру, я лениво стянула с себя ботинки и оставила их в прихожей. Шла домой я какими-то окольными путями, ибо в темноте совсем не разбирала дороги. В том районе, куда нас занесло, почти вообще не работают уличные фонари и всюду снуют подозрительные личности, потому дорога домой заняла немного больше времени, чем я рассчитывала. Вполне возможно, что Ассоль пришла даже раньше меня, о чем говорят шорохи, доносящиеся из ее комнаты. На цыпочках подойдя к двери, я ее слегка приоткрываю и, заметив человека, с ног до головы укутанного в одеяло, облегченно выдыхая и закрываю вход в комнату. На ватных ногах добравшись до ванной, я там запираюсь и стягиваю с себя одежду. Когда на мне, фактически, остались только джинсы, мой взгляд ловит отражение в зеркале и я застываю. На мгновение повязка вызвала мое недоумение и я поймала себя на мысли, что удивлена тому, что я не парень вовсе. Кажется, я слишком сильно вживаюсь в роль. Моя личность теряется в бесконечном потоке мыслей, уже не принадлежащим мне. Открыв шкафчик в ванной, я достаю пузырек с таблетками и сажусь на бортик ванной. Черт возьми, рецепт на лекарства истечет примерно через месяц. Вот тогда у меня начнутся серьезные проблемы. Проглотив две таблетки разом, я вновь встаю у раковины и всматриваюсь в свое лицо. Джейн. Это имя мне кажется таким чужим. У меня возникает чувство, что оно никогда мне и не принадлежало. Как и это тело. Похоже, здоровый образ жизни, в обмен затворническому, послужил мне на благо: теперь мой вес стал ближе к норме. Недостаток составляет всего каких-то пару килограмм. И тут меня осенило: у меня столько проблем, а я тут, как какая-то смазливая девчонка, радуюсь стабилизации своего веса. Горько усмехаясь, на ум приходят более насущные проблемы: например, Джеймс. Он убежал из дома, сказав, что хочет стать музыкантом, однако скрипку свою оставил. Его вряд ли похитили, ибо судя по словам Алекси, он показывался в торговом центре. Жертвы похищения не разгуливают по магазинам. Впрочем, поисками моего несносного братца я смогу заняться на выходных. Теперь к другой проблеме. Серый Кардинал. Он, как мне кажется, знает мой настоящий пол. Поэтому необходимо скорее его отыскать, прежде чем он меня спалит. Понимаю, со своей маскировкой я спалилась еще когда общалась с Абсолем, но та явно не заинтересована в том, чтобы закладывать меня. Ей вообще плевать. На то она и Ледышка, раз такая равнодушная. Чего не скажешь о Кардинале. Его забавляет эта игра в кошки-мышки. Как мне кажется, он даже позволит себе зайти слишком далеко, лишь бы потешить себя любимого. Из подозреваемых можно сразу вычеркнуть Кастиэля. Он терпеть не может часы, я это прекрасно знаю. Да и не из тех он людей, которые заинтересованы исподтишка кого-то доставать. Также, на роль Серого Кардинала не подходит и Лизандр. Он совсем ничего не понимает в компьютерах. Это точно и не Кейтлин, ибо она тоже дуб-дерево. В смысле, она слишком глупа, чтобы разбираться в компьютерах, однако слишком умна, чтобы пытаться со мной играть таким образом, как это делает виновник моей головной боли. Остаются три главных подозреваемых: Армин, Натаниэль и, как это не прискорбно признавать, Алекси. От моих размышлений меня отрывает неясный шум в коридоре. Я одеваюсь обратно и, открыв дверь, всматриваюсь в темноту. Тишину разрезает звонок моего мобильника. Я чуть вздрагиваю, а после, чертыхаясь, достаю мобильник и беру трубку. – Да? – не глядя на номер, спрашиваю я. – Короче, не жди меня сегодня, мы с Ким затусим тут до утра! – торжественно объявляет Ассоль, на фоне голоса которой слышны вопли зрителей. – Ассоль? – удивляюсь я, но та уже бросила трубку. Погодите-ка… Если она еще не пришла домой, то кто лежит там, в комнате под одеялом? У меня спине пробегает холодок. Это, конечно, не родители. И это не может быть Джеймс, потому как он не брал свой комплект ключей. Это не Ассоль, которая, судя по всему, все еще развлекается на боях без правил. Вор? Похоже на то. Я на цыпочках, затаив дыхание, приоткрываю дверь в комнату, где видела незнакомца. На кровати уже никого нет. Мои руки начали дрожать, что странно. Со мной случались вещи и похуже, но я так не пугалась. Мир перед глазами поплыл и в ушах стало звенеть. Тремор, учащенное сердцебиение, легкие галлюцинации… Похоже на передозировку, но это невозможно. Я отступаю назад и захожу в ванную. Этот некто все еще в квартире. Он где-то рядом. – Он уже здесь, – шепчу я, испуганно глядя на дверь.