Плацебо

– Да не злись ты так, – чуть ли не пропел тот, разводя руками. – Знаете, насчет вступления, я кажись пере… – словив на себе свирепые взгляды, я умолкла. – Надеюсь, мы сработаемся! Кардинал что есть силы хлопнул меня «дружески» по спине и, кажется, улыбнулся. Черт, у меня от его этого хлопка, похоже, отметка здоровья на пятнадцать пунктов упала. Вот сволочь, а. Выругавшись себе под нос, я постаралась успокоиться и изо всех сил заставляла себя слушать новоиспеченных, так скажем, коллег, которые обсуждали стратегию нападения. Как видимо, в центре слегло немало игроков, потому соперников у нас негусто – всего одна команда из четырех человек и один одиночка, бродящий где-то в лабиринте. Все это время я не включалась в разговор и угрюмо отмалчивалась в стороне. Потому, когда дело дошло до распределения обязанностей, все решили за меня. И, вау, какая неожиданность! Новенького решили запрячь в группу с главарем, то бишь Кардиналом, якобы потому что я все еще на испытательном сроке и за мной нужен очень строгий контроль. Конечно. Он просто хочет по душам поговорить. Впрочем, ради этого я и пришла. И раз уж мы в такой замечательной игре, почему бы его не побить? Увы, нам в пару дали еще Дэдпула, но, думаю, даже он помехой на нашем пути не станет. – Даже не думай всадить мне нож в спину, – слащаво улыбаясь, произнес Кардинал, склоняясь к моему уху. – Ах, ну что вы, я предпочитаю всадить его в лицо, – криво ухмыльнувшись, я добавила, – сэр. Он, кажется, довольно улыбнулся, хотя уверена, мое обращение к нему, наигранно уважительное, не пришлось ему по вкусу. У меня уже нет сомнений, что он парень. Если же он девушка, то это было бы воистину забавно, ибо мы, получается, обе имеем один и тот же секрет. Пока я размышляла об этом, мы уже успели отойти от базы на приличное расстояние. Дэдпул умчался вперед, разведывать обстановку, а мы же плелись сзади, то и дело озираясь по сторонам. Несмотря на страстное желание сорвать маску с Серого Кардинала, я держала себя в руках и лишь все крепче сжимала в руках оружие. Этот парень… Уверена, он один из администраторов игры, с ним надо быть осторожней. Не то, чтобы я так рвалась выиграть, однако поддаться порыву и наделать кучу глупостей далеко не в моем стиле. – И ты все же напялила мужские шмотки, – наигранно расстроено произнес он, даже взглядом меня не одарив. – А ты напялил шлем, – сквозь зубы процедила я, демонстративно отворачиваясь в сторону, делая вид, будто пытаюсь выследить врага. – Так и будешь плеваться ядом? – зазвучал его «электронный», режущий слух, голос. – Мне не нравится, когда мной помыкают, – уже начиная потихоньку закипать, отзываюсь я. – Врешь, – насмешливо говорит он, что возмущает меня до такой степени, что я резко разворачиваюсь и гляжу на него с видом глубоко оскорбленного человека. – Я читал о тебе. Беспринципная… – Целеустремленная, – поправила я. – Лживая. – Может чутка. – Асоциальная. – Необщительная. – Не старайся оправдываться, – вновь насмехается он. – Ты готова идти по головам, поливать грязью кого угодно, преклонять колени пред любым, лишь бы достичь своей цели! Я резко останавливаюсь и, обернувшись, сильно тыкнула ему пальцем в грудь, отчего он опешил. Его губы, нечетко видневшиеся из-за плохой графики, исказились, выражая недовольство, а за полоской стекла, скрывающей верхнюю часть лица, кажется, блеснули глаза, далеко не излучающие доброжелательность. – А теперь послушай меня, – говорю я на полном серьезе. – Прежде чем на меня гнать, лучше на себя посмотри. Создал сайт, значит, и теперь имеешь влияние на всю школу. Для тебя распустить слухи и уничтожить кому-то репутацию ничего не стоит. Ты мог бы в два счета сдать меня всем и избавить «Свит Аморис» от такого, как ты говоришь, беспринципного лживого человека как я. Но ты этого не сделал. Ты стал играться со мной забавы ради. – Я не… – Заткнись и дослушай! Я действую не просто так, а ради кое-кого, так что любые претензии насчет способов достижения цели отметаются. А вот чего ради ты тут цирк разводишь? Потешить свое самолюбие? Он заулыбался и внезапно схватив меня за шкирку, поднял над землей. Мне это напомнило захват Натаниэля, который вечно меня так отлавливал. Сперва я пыталась вырваться, но, увы, характеристика силы у меня низка, а у него, видимо, повышена. Как только наши лица оказались на одном уровне, он глубоко вдохнул и заговорил: – Меняю условия нашей игры, – внезапно произнес Кардинал. – Ты не просто должна узнать мое имя, ты должна узнать кое-что, чего не знаю даже я. – Чего?! – возмутилась я, сильно дернувшись, но он, лишь довольно улыбаясь, вдруг меня обнял, прижал и закружил в танце, похожем на вальс. – Тише-тише, это вполне выполнимая задача. Узнаешь что произошло со мной в детстве – твоя взяла, но если до конца учебного года так и не сможешь… – Поняла-поняла, только поставь меня на ноги! – прошипела я, пытаясь его отстранить от себя. – О, нет, здесь ноги твоей больше не будет, – промурлыкал Кардинал и внезапно все мое тело пронзила острая боль. – Пора просыпаться!.. Его голос эхом отдавался в ушах, а смысл слов стал доходить совсем нечетко. Этот вальс был всего лишь отвлекающим маневром? Как я могла повестись на такой дешевый трюк? Опустив взгляд, я увидела торчащую из груди рукоятку ножа. Вот блин, померла. Перед тем как все стало темнеть, я поймала свое отражение в блестящей поверхности ненастоящего дома и увидела кончик лезвия, выглядывающий из спины. Как мило. Насквозь. В этом весь он. Все делает так тщательно, что переплюнуть меня не составляет проблем. Темнота с каждым моим вдохом становилась все чернее и реальнее. Ощущения стали возвращаться. Я почувствовала онемение в мышцах, острую, режущую боль в спине и запах чего-то жженого. Закашлявшись от некоего дыма, я постучала по внутренней стороне корпуса и крышка тут же поднялась. Жмурясь от яркого света, окружившие меня взрослые принялись срывать с меня провода и интересоваться моим самочувствием. Вокруг был какой-то переполох. Другие ребята тоже повыскакивали из железных капканов, что значит, что игра окончена. – В чем дело? – поинтересовалась я у мужчины, отсоединяющего последние провода от меня. – Массовый сбой, – отозвался он. – Одна небольшая ошибка в коде и игра вылетела. Так. Погодите-ка. Раз игра вылетела, то… Резво вскочив с места, я стала озираться по сторонам. Черт, ну и как его найти, если понятия не имеешь, как он выглядит? Осыпая все и вся проклятьями, я отправилась переодеваться. Сделав это как можно быстрее, я задержалась в зале, осматривая всех присутствующих в очередной раз. Мой взгляд задержался на каком-то парнишке, что натянул капюшон и крался к запасному выходу. До меня сразу дошло, что это, должно быть, он, поэтому я кинулась за ним следом. Заметив меня, парень сорвался с места и сам убежал, напоследок оставив после себя черный кроссовок. Золушка? А я, значит, принц? Тут кажись какая-то ошибка. Гендерного типа. Впрочем, не жалуюсь, мне в любом виде удобно. Вот если бы не обстоятельства, заставляющие меня менять не только облик, но и модель поведения… Я подняла кроссовок и стала его рассматривать. Обычная обувь. И зачем я вообще это в руки взяла? Вздыхая, мои ноги понесли меня к выходу. Я была погружена в тяжелые размышления о Сером Кардинале, когда меня окликнула какая-то девчушка. Сперва мне подумалось, что та решила меня «склеить», как делали другие, но она лишь участливо поинтересовалась в порядке ли я. Кивнув, я уж было хотела продолжить путь, как вдруг она сделала мне замечание: «у тебя кровь на спине». Твою мать. Похоже, из-за костюма, проводов и небольшого разряда, прошедшего по телу, мои старые раны стали кровоточить. Но что самое обидное, сей факт сильно бросается в глаза окружающим. Стыдно. Надо бы поскорее домой.

***

Тик-так, тик-так, тик-так… Вы никогда не замечали насколько часы раздражающий предмет? Есть у меня одна знакомая. Ассоль звать. Вот она никогда не носит при себе ни часов, ни телефона, никогда не интересуется временем… Счастливый человек, аж завидно. Вот лежу я сейчас в холодной постели, смотрю в потолок и слушаю это дурацкое тиканье. Только сейчас до меня дошло насколько же часы отвратительный предмет. Благодаря моему паршивому братцу из ночи в ночь я должна томительно засыпать, слыша как течет время.

Тик-так

Тик-так

Тик-так

…

Моргнув в очередной раз я вдруг понимаю, что тиканье утихло. Пугающе. Неужто сломался механизм? Дабы проверить (раз уж я все равно не сплю) эту теорию, я встаю и подхожу к тумбочке, но… На ней не было часов вовсе. Только я нахмурилась, как в этот же момент мое внимание переключилось на дверь, за которой внезапно вспыхнуло что-то, а потом тут же угасло. Опасливо подойдя поближе, я резко дернула за ручку и…

Обнаружила что уже сплю.

Прямо мимо меня пронесся экспресс. Мимо мелькали вагоны, в окнах которых виднелись знакомые силуэты. Я молча смотрела на это, ощущая как ветер обдает кожу прохладой и ерошит мои волосы. У самого последнего вагона стоял мальчишка – моя копия. Это я? Или мой брат? Этот парень вытянул руку и прежде чем я успела понять схватил меня за шиворот, с силой закинув в поезд. Я опешила и почти сразу же вскочила. Мое отражение смотрело на меня с довольной улыбкой. Было ощущение, будто я не знаю чего-то важного, а вот человеку напротив как раз все известно. – Ты идешь? – спросил светловолосый, протягивая мне руку. – Куда? – поежившись от холода, решила я уточнить. Мне-то в принципе все равно куда идти, ведь это всего лишь сон. – На экскурсию, конечно же, – сказал тот так, словно это было очевидно. – Но куда? – не унималась я. – В прошлое, – он загадочно улыбнулся и, не дожидаясь меня, открыл дверь и перескочил в другой вагон. Ясное дело, я последовала за ним. Он все шел и шел, а я тем временем растерянно озиралась по сторонам. Справа от нас были двери в купе и за каждой происходило нечто, что до жути напоминало мне что-то, но я не могла понять что. – А ты, собственно говоря, кто? – приспичило мне поинтересоваться. – Я? – как-то даже ошарашено переспросил он, словно не верил, что я задала этот вопрос. – Я призрак настоящего. – Вот как… – безразлично поведя плечами, я вздохнула. – А идем мы к призраку твоего прошлого, – хихикнул паренек. Вдруг внезапно остановившись, он резко раскрыл дверь какого-то купе и, схватив меня за воротник, насильно втолкнул внутрь. Я хотела этому воспротивиться, но дверь за спиной исчезла. Да и вообще, не в купе я оказалась. Просто белое пространство. Только я и маленькая беловолосая девочка с пустым потухшим взглядом. У нее в руках разорванная мягкая игрушка – кролик, с одним только глазом-пуговицей. У него была только оторвана голова, причем, как видно, специально. Я узнала эту игрушку. Когда-то она принадлежала мне. Помню, я ее просто обожала. Всюду с ней таскалась. И спала с ней, и играла. В общем, привязанность к ней была запредельная. А потом… Потом уже не помню что же с нею случилось. Видно, испортилась. – Эй, – окликнула я девочку, – что случилось с кроликом? Она пожала плечами, бросила на него безразличный взгляд и просто напросто выкинула его. Игрушка, точнее то, что от нее осталось, отлетела в сторону и исчезла в слепящей вспышке света. Меня это слегка удивило. Все-таки, передо мной ребенок, не такого поведения я от нее ожидаю. Смутно, конечно, до меня доходило, что девочка – это я в детстве, но, честно говоря, признавать почему-то этого не хотелось. – А ты помнишь? – детский голосок разрезал минутную тишину. – Что именно? – День, когда нам все стало безразлично? Я покачала головой. Девчонка взяла меня за руку и повела куда-то. Под ногами у нас стала появляться знакомая земля. Точнее асфальт. Проморгавшись, я обнаружила, что мы уже подходим к нашему дому. К месту, где я жила с семьей до переезда. Я и, полагаю, мой призрак прошлого, стояли в стороне и смотрели как все происходит. Тогда был солнечный день. Мы с братом были в младших классах. Еще с детства я была болезненной, потому, хоть в то время и не так уж часто, но у меня бывали, так скажем, приступы плохого самочувствия. В такое время мне надо было просто полежать и отдохнуть. Почему-то именно в тот треклятый день мне стало плохо. Почему-то именно тогда нас с братом отпустили пораньше. Почему-то именно тогда дома были не мы одни. Мы как всегда наперегонки бежали до квартиры. Мой брат сильно отстал. Он всегда мне поддавался, чтобы потешить мое самолюбие. К тому же… Нелегко было бежать, таща на себе два рюкзака. Джеймс слишком снисходительно ко мне относился из-за болезни. А я слишком часто этим злоупотребляла. И жестоко поплатилась за это. Я буквально взлетала вверх по ступенькам. А когда добежала до квартиры, вдруг резко снизила скорость. Было у меня какое-то гнетущее чувство опасности. Мне впервые захотелось убежать от нашей квартиры куда подальше. Это был глупый порыв. А может у меня было правдивое предчувствие чего-то плохого. Наплевав на эти смутные ощущения, к великому сожалению, я повернула ключ в замке и распахнула дверь. Когда я прошла в квартиру, до меня дошел смысл тех самых смешанных чувств, одолевших меня у порога. Наверное, еще на лестничной площадке я услышала подозрительные звуки, но внушила себе что их не было, так как их просто не могло быть. Я невольно застыла напротив комнаты, дверь в которую нараспашку раскрыта. Я видела спину обнаженной женщины. У нее были красивые длинные волосы светлого оттенка. Мой отец, слишком молодой для таких взрослых детей как мы, обнимал ее. И явно делал с ней кое-что, о чем детям знать не положено. У него были прикрыты глаза. Когда же он их раскрыл и увидел меня, то даже и не подумал отвлекаться от своего… Занятия. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Я – растерянно, он – задумчиво.

А потом его губы растянулись в улыбке.

– Да, паршивый у нас отец, – сказала девочка, качаясь на качелях. Мы были на детской площадке, что рядом с офисным зданием, где работает моя мама. Я стояла, прислонившись плечом к холодному столбу и пинала камушки. – Наши глаза встретились когда он был на какой-то женщине и он мне улыбнулся, – пробормотала я, усмехаясь. – Подумаешь, всего лишь изменил маме. – Мама тоже хороша, – сказав это, мелкая резко затормозила и уставилась в землю все тем же пустым взглядом, что был у нее раньше. Неужели я и правда была такой? Перед глазами всплыл второй раз, когда я застукала родителя, в данном случае уже другого, за изменой. Я была постарше. Конечно же, о том что произошло в прошлый раз я умолчала. Никому не говорила – ни маме, ни даже брату. Это был наш «маленький секрет» с отцом. И вот, похоже, настало время посекретничать с мамой. В то утро она подвозила меня до школы, однако я, эдакий победитель, забыла у нее в машине портфель. Ясное дело, так в школу без каких-либо вещей идти бесполезно, потому я отправилась к ней в офис. Перед тем, как придти, я даже смс-ку ей скинула. Но та, похоже, не получила ее. Какой-то работник того офисного здания проводил меня до ее кабинета. Но ее не было на месте. Рядом уже не осталось никого, кого можно было бы спросить о ее местонахождении, поэтому я решила зайти в кабинет директора – уж он-то точно должен знать где ее подчиненная. Забавно, но он действительно знал где она – прямо под ним. Дверь была на этот раз заперта, но их голоса я слышала отчетливо. С тех пор к обоим родителям я испытываю просто невероятное отвращение. – И зачем мы сидим и вспоминаем это? – наконец спрашиваю я, тяжко вздыхая. – Мы просто пытаемся понять, как мы пришли к тому, что имеем, – на лице у девочки появляется свойственная мне ухмылка. Она появляется обычно тогда, когда до меня что-то доходит. – О чем это ты? – искренне недоумевала в свою очередь я. В тот же момент напротив возникло зеркало. Я чуть вздрогнула, когда обнаружила это, ведь поначалу мне казалось что это не отражение, а другой человек там, в зазеркалье. Я аккуратно коснулась рукой холодной поверхности, отгораживающей меня от копии. – Ты похожа на худющего мальчишку, – подметил ребенок, недовольно хмурясь. – Знаю, – пожимаю плечами я. – Меня это не волнует. – Оно и понятно, – загадочно смеясь, девчонка прикрывает глаза. – Мне известно что в самом деле тебя волнует. Что тебя пугает. Она спрыгнула с качелей и стала расхаживать вокруг меня. – Тебе страшно не потому, что ты теряешь свою индивидуальность, – рот растягивается в слишком омерзительной для ребенка улыбки. – А потому что никогда ее не имела. Ты теряешь себя за нагромождением рамок, в которые сама себя загоняешь и которые сама же всегда считала бессмысленными. Это зовется лицемерием. – Мне всегда была свойственна лживость, – меня слегка задели ее слова, оттого я чуть съежилась, почувствовав себя особенно неуютно под пронзительным взглядом этих глаз. – Но ведь это для благого дела… – Благого?! – вспылила та и взмахнула рукой, отчего картинка поменялась. Мы рядом с моей нынешней школой. Во дворе. И на нас смотрят все мои знакомые, точнее, так называемые друзья. Их осуждающие взгляды направлены на меня. – Думаешь врала брату в лицо ради его же блага? Думаешь обманываешь окружающих ради его будущего?! Да разве он просил тебя идти на такие жертвы?! – повысила голос девчонка, чем сильно меня удивила, ведь я в ее возрасте никогда не повышала голос, тем более на тех, кто был меня старше. – Ты просто кайфуешь от того, что всех водишь за нос, признай это! Мои друзья по школе толпой стали надвигаться на меня будто какие-то зомби. Я отступала назад до тех пор, пока, по закону жанра, не споткнулась о камень и не упала. Грохнувшись на землю, до моего слуха донесся крик, довольно быстро обратившийся в звон будильника. В холодном поту я очнулась в своей кровати и рефлекторно с силой нажала на кнопку отключения на телефоне. Тыльной стороной руки я смахнула капельки пота, выступившие на лбу. Мое дыхание было рваным. Неужто меня настолько напугал этот сон? Я помотала головой и, повернув голову, встретилась взглядом с самой собой в зеркале. Такой пустой взгляд я уже видела. Только что.

Тик-так

Тик-так

Тик-так

Проснувшись сегодня утром я поняла, что сильно изменилась.