Плацебо

Ночью мне не спалось. Я ворочалась, постоянно жмурилась, пыталась хоть как-то расслабиться, но никак не получалось. Было ощущение, будто меня одолевает волнение, перед каким-то событием. Я такого давно не испытывала. Обычное со мной такое бывало в детстве, перед днем рождения или поездкой куда-нибудь. Довольно странно, что со мной происходит то же во взрослом возрасте, да еще и без причины. Я никогда не страдала от бессонницы. Но сегодня – особенный день. Тяжко вздохнув и смирившись с судьбой неудачника, я поднимаюсь с постели и на цыпочках выхожу из комнаты – все же, теперь я живу не одна, потому мне стоит быть потише, но… Услышав клацанье из комнаты Ассоль (то бишь моей бывшей комнаты) более менее расслабилась. Она не спит. Если подумать, я ни разу в жизни не видела пока что, как она спит. Из любопытства, да и от скуки, я постучалась к ней и, не услышав возражений, зашла. Да. В моей несчастной комнате царил адский беспорядок. Было ощущение, что я в комнате парня. Потому что мало того, что тут бардак, но по полу разбросаны мужские вещи! Похоже, не я одна люблю в пацана наряжаться. Собственно, на подоконнике сидит Ассоль во всей своей красе. Рядом с ней импровизированная пепельница, сделанная из банки от «Нескафе». В ней накопилось как минимум штук пятьдесят окурков! Это примерно две с половиной пачки. Недалеко от кровати валяется два пузырька из под снотворного. На столе вместо учебников и тетрадей лежит художественная литература и какая-то трын-трава в баночке. Рыжая не оторвалась от экрана ноутбука, когда я вошла. С сигаретой в зубах у раскрытого окна продолжала дымить. И ведь, несмотря на то, что она пыхтит как паровоз, по ней так и не скажешь что она курит. Скорее, что она наркоманка. Мешки под глазами, неряшливый стиль одеваться, кожа оттенка «я умерла две недели назад». Рядом с ней (даже несмотря на то, что я сейчас в роли брата) я просто первая красавица страны. – Не спится? – наконец спрашивает Ассоль, но все также не смотрит на меня. – Можешь тут посидеть, авось тебя сморит. Я пожимаю плечами и сажусь на пол по-турецки. На кровать садиться не хочется. Мало ли что она там хранит. Может там вообще битое стекло. В темноте не разберешь. И чего это она от света вечно прячется? Загорать не любит? Или у нее светочувствительность? Если последнее – то это очень кстати к ее образу, ведь все наркоманы ходят в капюшонах именно из-за этой «побочки». – А ты чего сидишь? – пытаюсь я поддержать разговор. – Ты вообще спишь? – Максимум – часа четыре, а что? – пфф, четыре часа? Была б моя воля, я бы минимум (!) спала дня два. – Да нет, просто… – и на этом разговор закончился. Ассоль продолжила быстро печатать, как вдруг прервалась и вскользь посмотрела на меня. Ее губы исказила усмешка, что было весьма необычно – обычно она лучезарно улыбается. По крайней мере в школе. – Сними ты этот бандаж. При мне можешь не прикидываться, – говорит она, делает паузу и добавляет, – Джейн. – И давно ты знаешь? – у меня вырывается тяжкий вздох. И параллельно с этим я запускаю руки под пижамную рубашку и начинаю ослаблять бинты. Честное слово, мне надоело с этим ходить – и в школе, и дома, даже когда сплю мне приходится не ослаблять бдительность. У меня уже страшные синяки остаются, чуть прикоснешься к моей спине – мне кричать хочется. – С первого взгляда, – она хихикает и захлопывает ноутбук. После кладет его рядом с пепельницей и разворачивается ко мне лицом. Теперь мы смотрим глаза в глаза. Она – с немым вопросом, я – недоуменно. – Ну что? – не выдерживаю я. – Ты интересуешься мной? – наконец спрашивает, да так прямолинейно, что мне даже чуточку неуютно. – Есть немного… – Если что-то интересно – просто спроси, нечего себе что-либо надумывать. – Ты уверена? – Уверена. – Точно? – Точно. – На все сто процентов? – Определенно. Небольшая пауза. И чего бы мне такого спросить? Я оглядываюсь по сторонам, будто бы ищу надпись большими буквами, которая подскажет мне что говорить. Вместо этого мой взгляд натыкается на рамку с фотографией, поставленную лицевой стороной вниз так, чтобы не было видно самого фото. Это вещь расположена довольно странно. Было ощущение, что весь хаос тут строился вокруг нее. Эта фотография словно стоит в центре ее бытия. – Ты… Наркоманка? – выпаливаю я. И почему при разговоре с ней я становлюсь такой глупой? От нее заражаюсь, что ли? – А ты разве не помнишь почему меня тебе сплавили? – О, ну да, как-то вылетело из головы… И вновь неловкое молчание. – Почему ты притворяешься парнем? – внезапно спросила Ассоль и, спрыгнув с подоконника, резко уселась напротив меня. – Я вот все думала… Какой тебе прок от того, что ты прикрываешь его? Куда он вообще делся? Ох, милая Ассоль, это немножко не твое дело. Да и мне самой интересно, куда же он делся… – Меньше знаешь – крепче спишь, – лаконично ответила я и тяжко вздохнула. – В таком случае, надо полагать, от знаний в моей голове я не смогу заснуть ближайшие десять лет, – она глухо рассмеялась и обернулась к окну. – Не хочешь прогуляться? От такого предложения я впала в ступор. Знаете, для меня до сих пор необычно принимать поспешные решения и вытворять все те вещи, которые привычны для моего брата, а не для меня. Потому некоторое время я смотрела куда-то в пол, а потом неуверенно кивнула. Ее предложение – весьма сомнительное, однако ж этой ночью, кажется, мне не суждено спокойно подремать в своей постели. Девчушка улыбнулась и встала. Я последовала ее примеру. Пока она искала в комнате какие-то свои вещи и зачем-то несколько раз включила и выключила свет, я немного подумала и решила на всякий случай приодеться как это подобает моей роли: а то вдруг судьба подкинет пару сюрпризов в виде неожиданных встреч со знакомыми? Следуя этому плану, мне вновь пришлось напялить на себя эластичную повязку. После, не особо разборчиво, я напялила на себя легкую футболку и утепленную толстовку с мехом внутри. Мм, такая мягкая. Теперь хоть на край света. – Эй, ты готова? – выходя из своей комнаты, громко спросила Ассоль. Я обратила внимание на то, как она оделась. А именно – совсем легко. Рваные джинсы, какой-то совсем легкий и слишком большой по размеру, свитер в черно-красную полоску, да поношенные кеды с развязанными шнурками. И так она собралась топать по улице, когда с неба снег вовсю валит? – Слышь, Новый год не за горами, а ты одеваешься так, словно осень на дворе, – попыталась я ее отчитать как, собственно, человек ответственный за нее на ближайшее время. – Нам недалеко. Мы в гости идем, – пояснила та с улыбкой и нелепо укутавшись в свой свитер радостно понеслась на улицу. Как ребенок, ей богу. Тяжело вздыхая, я плетусь следом за ней размеренными неспешными шагами. Когда мы вышли на улицу, вся моя кожа покрылась мурашками. Кажется, Так холодно. Несколько одеял не спасает меня от этой прохлады. Она пробирается внутрь меня. Глубже и глубже… Когда я закрываю глаза, мне вновь видится эта девочка. Та самая, которая была с кроликом. Но теперь она выглядит иначе – так, как я привыкла видеть людей последние несколько лет. Она выглядит ненастоящей. Будто сошедшей с экрана монитора, из какой-нибудь фэнтезийной онлайн-игры. У нее причудливые рога и любопытный взгляд. Так странно. Я никогда так ни на что не смотрела. Рядом со мной внезапно появился высокий юноша с красными волосами. Я не видела его лица. Но я знала кто он такой. Кожаная куртка, ухмылка – это говорит само за себя. Он взял под ручку ребенка и повел его куда-то. Пока он был рядом, я улыбалась. Затем от корней волос до кончиков волосы стали принимать блондинистый оттенок. Повеяло запахом кофе. И я ощутила легкую печаль – ту приятную меланхолию, обычно навещающей одинокими вечерами. На голове сопровождающего вспыхнул ярко-синий цвет. И мои эмоции вновь переменились на радостные, но… С какой-то капелькой горечи. Этот человек похож на мою соседку. Они оба такие яркие, что на них невозможно смотреть. Но тень, которую они отбрасывают, столь велика и темна, что мне непонятно, открыты ли мои глаза. В какой-то момент синеволосый юноша рассыпался на сотни ярких огоньков и растворился в густой тьме, накрывшей все пространство целиком и полностью. Тень от ушедшего вдруг потянула руку вверх и принялась подниматься. И я была напугана. И чем-то разочарована. Чем-то очень важным, но не могу вспомнить чем… Темный человек поднялся и улыбнулся мне. Он протянул руку. Это заставило растеряться: стоит ли доверять такому как он? Но все сомнения отошли прочь, когда против своей воли я вложила свою руку в его. Тогда он поднял меня на руки и подарил такие теплые объятия, которые не дарил еще никто. Холод стал покидать мое тело. С ним мне плохо. Но без него еще хуже. Он – небольшая замена той части меня, которую я потеряла. Я мечусь в постели, ворочаясь то так, то сяк. Меня бросает то в жар, то в холод. В квартире только я, наедине со своими внутренними демонами. Мой взгляд периодически падает на часы. И почему-то, чем чаще я моргаю, тем больше проходит даже не минут, а часов. Время утекает сквозь пальцы. Но с его течением мне не становится лучше. Когда я болела, меня всегда лечил брат. Он прогуливал школу и сидел со мной, не боясь заразиться. Джеймс всегда оберегал мое слабое тело. А роль Джейн заключалась в сохранении его светлого представления о мире. Ему не обязательно знать, что случилось в детстве, когда я зашла к родителям не в самое удачное время. Все будет хорошо, если знать буду только я. И пускай они недолюбливают меня из-за того, что я знаю их секреты. Пускай ставят на мне крест. Пускай игнорируют. Мне плевать, если ты в порядке. – Джеймс, – невольно выдыхаю я его имя, скидывая с себя одеяло. Многим бы показалось, что я помешана. Что я одержима. Но дело в том, что все то, что я могла бы подарить многим, я дарю одному – свою заботу, свою верность и… Как бы смешно это не звучало из моих уст – любовь. Я презираю это чувство. Оно испоганено самими людьми. Но больше всего я презираю себя за лицемерие, ведь сама испытываю эту ненавистную любовь. Только сон отступает, как я вновь в него погружаюсь, не успевая даже встать с кровати. Когда я открываю глаза в очередной раз, рядом стоит стул, а на стуле сидит Ассоль. Копна рыжих волос скрывает лицо. На небольшом, придвинутом к кровати столике, стоит каша. У нее закрыты глаза, но я уверена, что она не спит – музыка в наушниках долбит так, что даже я ее слышу. Не первый раз замечаю, что ей нравится музыка, где люди кричат, наверняка срывая голос. Костлявое тело, завернутое в какое-то тряпье, вздрагивает и взгляд чайно-зеленых в крапинку глаз падает на меня. Она смотрит внимательно. И мы вместе молчим, хотя кажется, будто у нас такой разговор – состоящий из тишины. – Поешь немного, а то помрешь, – необычайно заботливо с ее стороны. – Ну… Эм… Типа спасибо, – я ощущала неловкость. Уж от кого, так от нее такого не ожидала. – А с чего ты… – Недоумеваешь, почему так забочусь? – на ее лице скользит дежурная улыбка. – Это как рефлекс. Вижу больного – лечу его. А ты у нас, судя по коллекции таблеток, еще и «сердечник». Твой нынешний образ жизни может тебя убить. Ты ведь знаешь это? Пока я размазывала кашу по тарелке, ее чуть хрипловатый голос заглушал то противное тиканье. Знаю ли я? Конечно. Нет ничего, чего я бы не знала о своем теле. Звучит мерзко, но так оно и есть. – Знаю, но у меня есть свои причины, поэтому, пожалуйста, – я сделала акцент на этом слове, – не лезь в это, ладно? – И мысли не было, – она пожимает плечами и встает с места. – Я сказала обо всем тому, кому не все равно, так что теперь это его забота. Дверь хлопнула. Челюсть отвисла. Умеет же добивать последней фразой. Кому сказала? Что сказала? Охренела? Я шмыгаю носом и проверяю мобильник – сообщений море. Желания отвечать – ноль. Потому я откидываюсь на подушку и вновь засыпаю. Мне становится холоднее. Температура повышается. Но мне не хочется ее сбивать. Что, если Ассоль рассказала Джеймсу? Что, если он придет и наконец избавит меня от ада, который я возвела себе сама? Уши заложило. Теперь не слышно проклятых часов. А. Тишина. Как хорошо. Передо мной был врач. Его лицо скрывала маска и очки, отсвечивающие из-за света от фонаря на голове. Мне не виден его рот, но я знаю, что он улыбается. Берет мою голову, приподнимает и что-то пытается просунуть в рот. Что-то холодное. Меня переполняет ужас и я со всей силы его отталкиваю. Но он лишь пошатывается, чудом не упав. Мне же не повезло – я рефлекторно отскочила назад, туда, где кровать кончается. Рухнула на пол и стала отползать к стене – мне было все равно, что выхода там нет. Куда угодно, лишь бы подальше от него. Тыльной стороной ладони утираю какую-то жидкость с уголка рта и нервно смеюсь. Реальность – А, блин, вот психованная! – воскликнул Армин, хватаясь за сердце. У него в руках стакан с водой на самом донышке – остальное пролилось. Таблетка так и осталась непроглоченной. Джейн забилась в угол и нервно хихикает, безумно на него поглядывает. Что, неужто ее так накрыло? – Кис-кис-кис, – неуверенно стал подзывать ее парень, присев на корточки. А она все сильнее к стене жмется и свирепо смотрит на него с таким возмущением, будто он так просто заявился к ней в дом и стал ее бить. Всего лишь проявлял заботу – и вот тебе благодарность. Шипит еще, змея эдакая. Ему это поднадоело, потому он потянулся к ней, а та, продолжая играть роль дикого зверя, вцепилась в его руку и хорошенько поцарапала. – Нихрена! – «слегка» удивился темноволосый, приземляясь на заднюю точку. – Конечно, под градусами всякое бывает, но такое… Может еще на потолок залезешь и голову на сто восемьдесят повернешь, а? Молчит, все бормочет что-то. – Так, ладно, я сейчас, – говорит он и выходит из комнаты. Джейн, с опаской глядя по сторонам, подбегает к двери и дергает за ручку – закрыто. Осматривает комнату и принимает гениальное решение – спрятаться под кровать! Только туда запрыгнула, как замок щелкнул и в помещение вошел он. Пришелец с громадной зеленой головой и клешнями встал на колени и стал смотреть под кровать. Он потянулся ко мне – и как я не изгибалась, не смогла уклонится от его «атаки». Инопланетянин потащил меня из под кровати и как вытащил, стал держат меня и просто смотреть. Я брыкалась, билась ногами и пыталась даже его укусить – но он не отпускал. – Дже-е-еймс! – закричала я, словно бы это могло меня спасти. Клешня закрыла мой рот. Господи боже, неужто меня зондируют? Нет-нет, это выдумки уфологов. Значит он меня разрежет и будет разглядывать как лягушку? Но я не хочу умирать! Меня подняли в воздух и швырнули на кровать. Трехочковый. Попал прям в яблочко, я даже не ударилась об стену. Воспользовавшись ситуацией, хватаю одело и заворачиваюсь в него так сильно, как могу – раз я под одеялом, никакой монстр до меня не доберется. Что, съел, долбанный пришелец? Реальность – Почему истерит она, а стыдно мне? – бормочет Армин, поправляя на себе кухонные руковицы и зеленый защитный шлем для занятия спортом. Квартира хорошо отапливается, поэтому жарко – но ничего не поделаешь. Такова цена защиты от травм этой придурошной. – Так, а теперь будь хорошей девочкой и… – он сунул руку под кровать, нащупал что-то вроде ноги и потащил на себя. Это стало брыкаться пуще прежнего. Причем с более большей силой, чем он предполагал. Конечно, у них разные весовые категории и он крупнее, но сдержать целого человека в одиночку совсем не просто. Ему пришлось навалиться чуть ли не всем телом, дабы она не зарядила ему в лицо какой-нибудь из конечностей. Она даже попыталась его укусить. Гнева в ней было хоть отбавляй. Но в конце концов, когда она устала, он выбрал хороший момент и отшвырнул ее от себя – стыдно признаться, но к тому времени Армин был в таком шоке, что ему было чуточку все равно, поранится ли она при падении. Когда та завернулась в одеяло и затихла, он обессилено упал на колени и достал телефон. Шлем снят. Волосы в дичайшем беспорядке. Мысли тоже. Гудки. Опять гудки. И веселый голос братишки. – Ну что, повеселился? – спросил тот, хохоча, а расслышав пыхтение Армина, немного насторожился. – Погоди, чем это ты там занимался?! – Ты… просто… не представляешь… какая она… буйная… – пытаясь отдышаться, говорил тот в ответ. – В чем дело, не можешь больному даже таблетку вручить? – усмехнулся синеволосый. – Да она так отбивается, словно я ее избить собрался! Я уже не знаю что делать! Разве во время простуды бывают такие глюканы?! – запаниковал близнец, взъерошивая челку. – Во время гриппа, может, бывает… Хотя… Узнай что она принимала, может перебрала чего? – по сторону трубки послышался шум и какая-то возня. – Ой, слушай, мне пора, позвоню позже. Ну, чао! – Э-! Стой! – но было уже поздно. Парень вздохнул, положил мобильный в карман и посмотрел на близстоящую тумбочку – на ней лежали коробки с различными лекарствами. Не поленившись, он достал рецепты и принялся читать, параллельно прикидывая, сколько таблеток в пластинках не хватает. И все вроде было нормально… Вот только… – Какого?.. – Армин прищурился, разглядывая инструкцию по применению и тут вдруг громко выругался. – Твою мать! Они несовместимы, дура! Злобно зыркнув в сторону свертка, состоящего из одеяла и человека, он вздохнул и стал думать что же делать. Сам факт его прибывания здесь сильно настораживал: как он зашел в квартиру? А все просто. Его впустила Ассоль. Именно он тот самый человек, которому не все равно. Вот только Армина слегка удивило, что она позволила ему ухаживать за Джейн. Ну, как сказать позволила… Позвонила, сказала что «она умирает, но мне лень ее лечить» и бросила трубку. Что еще оставалось делать? Только приехать и помочь. Можно было бы и забить, списать на прикол, но та рыжая бестия хоть и любит черный юмор, не похоже что шутила. И сейчас, к слову, паренек пожалел, что приехал. Чем чаще он думает о Джейн и ее маленьком секрете, тем больше он проводит черту между мужчинами и женщинами. Его всегда считали легким педантом, но сейчас ему удалось превзойти самого себя: для него просто невыносима мысль, что какой-то персонаж распределен не под свою категорию. Звучит так, словно он псих. Ну, чуть-чуть психической неуравновешенности есть в каждом из нас… Но говорить об этом не стоит, да. Так вот, вернемся к главному. Чем больше он об этом думал, тем больше различий приводил, больше копил всяких доводов, упреков – лишь бы все встало на свои места. Плюс его особенно нервировало теперь переодеваться в раздевалке. А еще Ассоль недавно наплела, что у этой лгуньи слабое сердце и своим притворством она себя просто напросто губит. В общем, было много причин требовать от нее возвращения к своей личности. Правда, и тут было одно «но» – Армин не знает как ей помочь в первую очередь потому, что у него самого есть похожая сторона от которой избавиться ему не по силам. Нет-нет, в девчонку он не переодевается. И в брата тоже. Однако есть тайна, которую знает лишь он один – та самая, что сделала его абсолютно непохожим на своего близнеца в плане характера. – Не время об этом думать! – сам себе сказал Армин и залез на кровать. «Она же этого не вспомнит, верно?..» – с надеждой подумалось ему. Паренек нащупал в мягком комке дрожащее, то ли от холода, то ли от страха, тельце и принялся его раскручивать. Не без смущения, конечно. И не без усилий. Но его стараниями в скором времени из под одеяла показалась голова с взъерошенными светлыми волосами. Бирюзовые глаза с метали в него молнии, пока он, тайно от самого себя радуясь, заворачивал девчушку в «хот дог». После сел на нее сверху и призадумался: ладно, а что дальше-то? Стакан воды в одной руке, набор таблеточек в другой. Руки заняты, а ее высочество головой вертит как сумасшедшая, сжимая губы изо всех сил. «Боже, я в ее комнате и сижу на ней», – подумал Армин в тот момент, краснея до основания шеи. – «К тому же, она… Она же девушка. В смысле, не в 2D, а настоящая». Темноволосый поставил стакан на подоконник рядом с кроватью, сжал в кулаке набор лекарств и стал размышлять еще активнее – впихнуть в нее это силой не вариант. Подавится еще. И возвращаясь к предыдущим мыслям… Армин внезапно взял и дал себе пощечину. «С каких это пор она считается за девушку?!», – прикусив губу, он дрожащей рукой, несильно давя обхватил горло больной. – «Я просто… Помогу другу! Представь, что это парень! Представь, что это всего лишь твой долг, как дру… Стойте, но ведь так и есть! Точно! Это мой долг! Она сама виновата!». С этими мыслями паренек закинул в себя таблетки, набрал в рот немного воды и, зажмурившись, прильнул к губам девчонки, свободной рукой что есть сил разжимая ей челюсти. Когда дело вроде было сделано, он не спешил отрываться, ибо вдруг впал в какой-то транс. Такое бывает, когда вытворяешь что-то, чего сам от себя не ожидал. Но тут кое-кто впился зубками в его губу, прокусив ту до крови, так что ему пришлось отпрянуть. Пытаясь отойти от потрясения, он рухнул рядом с Джейн и закрыл глаза тыльной стороной руки. «Что я сделал?», – пылали огненной надписью в мозгу слова, прожигая его разум изнутри. Почему он выбрал этот путь? Зачем так поступил с ней? А не подло ли это? Правильно ли? Вопросы толпой накинулись на несчастного парнишку, что хотел лишь как лучше. Хотел помочь и вот… Теперь страдает от угрызений совести. Не то, чтобы он никогда не целовался или сильно смущался в присутствии девушек… Но в основном все его пассии были на экране компьютера. Последняя у него была эдак годик назад. Настоящая. Не бот. Вот только оказалось однажды что это не «она», а «он». На том общение и прекратилось. После того случая Армин вообще перестал крутить романы по сети. На этом решение повлиял, к слову, не только тот случай, но и одно событие, произошедшее спустя несколько дней спустя инцидента. – Да твою мать! –выкрикнул геймер, швыряя джойстик в подушки на диване. Пока он проходил в сотый раз одну и ту же игру, ему вновь пришло сообщение от обманщика. Как несколько дней назад выяснилось (спасибо скайпу) его «подружка» оказалась сорокалетним, судя по всему, педофилом. Который сейчас ему то и дело шлем смс-ки с фальшивых аккаунтов с извинениями. – Больше никаких романов в сети, – пробормотал он, обмахиваясь каким-то журналом мод, оставленным Алекси. – Армин, иди кушать! – послышался голос мамы из кухни. – Да сейчас, иду я! – крикнул тот в ответ и рухнул на пол перед экраном с надписью «потрачено». Пол был прохладный. Это был рай, так как сейчас стояло знойное и жаркое до ужаса лето. Август протекал назло долго. А этот месяц геймер не любил. Да и вообще лето ему нравилось лишь из-за каникул. Огромный минус этого сезона – пекущее солнце. Во-первых, из-за него экран отсвечивает и не видно, что там происходит. Во-вторых, оно слепит глаза, жжет кожу и оставляет на ней загар, а он ох как загорать не любит. Ну и в-третьих – Алекси пропадает неизвестно где. И возвращается довольно поздно. И в это позднее время еще умудряется найти в себе силы загнать спать задрота. От ветра шторка чуть приподнялась и улетела немного влево, давая лучику света проникнуть в комнату. Армин глядел на крутящиеся на свету пылинки и вздыхал. А потом резко поднялся, подошел к окну, дабы поправить занавеску и застыл. На улице – никого. Лишь одна девчушка. Идет с зонтиком (не от дождя, от солнца) вниз по улице размеренными шагами. Ее белые волосы отсвечивают блондинистым оттенком на свету. Альбинос? Похоже на то. «Где-то я ее уже видел…», – подумалось тогда Армину. Он облокотился на подоконник и подпер голову рукой. «Ах, да, та девочка с комплексом брата из параллельного», – вспомнил он и усмехнулся, но как только вновь посмотрел ей вслед, улыбка вдруг сползла с его лица. – «Странно, я никогда не видел ее без брата. Так редко увидишь ее одну…». – Армин, все остывает! – повторно кричит мама. – Все-все, иду уже! – нетерпеливо отвечает он и идет на кухню. На следующий день. В то же самое время. Она шла вниз по улице с зонтиком. И ему вдруг стало интересно, куда это она ходит. Конечно, было бы проще спросить… Но по слухам, она, скорее всего, его пошлет. Поэтому темноволосый быстренько натянул джинсы, кеды, черную толстовку и марлевую повязку – так, на всякий, чтобы она его не узнала, если вдруг каким-то чудом запомнила его имя вообще. Накинув на голову капюшон и вдобавок надев солнцезащитные очки, Армин воодушевленно посмотрел в зеркало и… «Боже, я выгляжу как сталкер-извращенец», – подумал он и приуныл. – Божечки, ты решил выйти на улицу?! – мама у порога стояла в шоке и смотрела на сына счастливыми глазами. – А… Я передумал, – буркнул он, но было уже поздно. Его мать буквально вытолкала его из квартиры и сказала «ну повеселись там». «Ай, и ладно, это лучше, чем по тысячному кругу проходить одни и те игры. Все анонсируют классные игрушки, а самих их нет. Только распродажа старых в стиме¹», – подумал тогда Армин и вышел на улицу. Ту девушку еще было видно в конце улицы. Поэтому он прибавил шагу и пошел вслед за ней. Из-за переезда у него тут пока что не было друзей, а знакомств заводить как Алекси он не умеет. Вот и остается играть роль какого-то преследователя. Только бы она не позвонила в полицию. И пока он волновался о ее реакции, они уже успели дойти до автобусной остановки. Теперь ему пришлось подойти ближе, так что он смог ее рассмотреть. Армин, собственно, никогда к ней не приглядывался. Ему, конечно, нравятся тихие спокойные люди, но также ему нравится двусторонний разговор. А когда он ей впервые представился – она вообще никак не отреагировала. Как читала книжку, так и читала. Впрочем, когда она молчит, выглядит красиво. По крайней мере для альбиноса она была очень даже ничего. Не то, чтобы ему не нравились альбиносы… Просто выглядели для него они странно. Особенно их белые ресницы. Автобус подъехал к остановке. В него зашла девушка, а «преследователь» следом за ней. Она села где-то в середине, у окна, а он дошел до самого конца и сел рядом с сюсюкающейся парочкой. Кстати, парниша рядом пялился на Армина весьма недружелюбно. Поездка продолжалась долгие жаркие полчаса. От теплового удара из-за толстовки спасало лишь то, что под нее он не одел ничего и кондиционер. Но увы, пришлось покинуть холодный прохладный салон автобуса и выйти вслед за девчонкой. Интересно же. Она пошла в лес. Одна. «Дура! Кто в лес прется, тем более один?! Мало что там может произойти!», – его слова были абсолютно точно к месту – ведь не так давно по телевизору, в новостях и газетах крутили сюжет про убийцу, что рандомно убивает и обворовывает людей направо и налево – причем нападения совершает как днем, так и ночью. Несмотря на все это, альбинос шла все глубже и глубже в чащу, по почти непротоптанной тропинке. И в итоге вышла на небольшую полянку. Села у дерева и принялась читать книжку. И… И все? Весь этот путь чтобы почитать в одиночестве? Это что, какой-то новый уровень интровертизма или что? Как это вообще назвать? Что должно происходить дома такого, чтобы это стало достойной причине ежедневного побега в долбанный лес? «И куда ее брат только смотрит?», – думал он, пока она надевала наушники включала музыку. Армин в это время, даже как следует не подумав, пользуясь тем, что она сейчас ничего не слышит, прошел немного по «бездорожью» и уселся по другую сторону дерева, на которую она облокотилась спиной. И все было хорошо, пока недалеко не появились два парня, которые вешали скворечник. У нашего героя в темноволосой голове что-то перемкнуло и он подумал «вот она – опасность!». Быстро вскочил, мельком глянул на задремавшую девушку и хохотнул: «Вот он, мой шанс!», – вот что он подумал, дергая за шнурки и затягивая капюшон на голове. – «Сейчас я спасу беззащитную девушку от двух свирепых извращенцев…» Двое молодых людей над чем-то посмеялись и стали щебетать о пользе для птичек. «Тогда она крикнет «мой герой», захочет со мной встречаться, но я ее отвергну! Почувствуй то же, что и я во время нашего знакомства… А потом она разнесет славу о таком героичном классном парне как я и у меня появится толпа фанаток! Да, все идеально!», – с такими мыслями он потопал к тем любителям природы. – «Только посмотрите, делают вид что пришли помочь птицам, а сами… Так, как в реальной жизни делать комбо? И сколько у них жизней?..». – Кыш, не троньте ее! – выкрикнул Армин, махая руками так, словно прогоняет голубей. – Во, блин, пошли отсюда, псих какой-то… – сказал один из «свирепых извращенцев» и потащил друга прочь. «Ха-ха, испугались, да?!», – пролетела у него мысль, как вдруг в глазах потемнело и он рухнул на прохладную землю. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что лежит головой на коленках девушки, за которой следовал. Она мирно листала книжку и не обращала на него некоторое время внимания. А потом достала бутылку воды и молча вручила ему. – А… Что?.. – не понял он, принимая сей предмет. – Ты идиот? – вот какие были ее первые слова обращенные к нему. – Кто, я?! – воскликнул парень, тыча в себя пальцем. – Ты видишь тут кого-то еще? – усмехается она, перелистывая страницу. – Почему я… – Да, почему это ты следовал за мной? – спрашивает она, усмехаясь. – И зачем в такую жаротень надел темную теплую одежду? Ты совсем глупый? Именно из-за этого у тебя тепловой удар и случился. – Ты заметила?! – он обратил внимание только на ее первый вопрос и зарделся. – Да. Мне было интересно, зачем же ты шел за мной… Как там тебя зовут? – она призадумалась, а потом вспомнила. – Ах, да. Армин. – Ты помнишь?! – еще больше поражался он и все пуще краснел. – Конечно помню. Это ты в «Team Fortress 2²» вечно играешь за шпиона. – Что за… – А я тот поджигатель, что в каждом раунде сжигает твою команду. Теперь вспомнил? – Т-ты..! – Я? – Дура! Армин открывает глаза. Кажется, он задремал. Так вымотался пока гонялся за Джейн, что даже резко провалился в сон. Оглядевшись, он вдруг понимает, что прижался поближе к ближайшему источнику тепла – тому самому «хот догу» из человека и одеяла. Джейн глядела на него с любопытством и толикой удивления. Однако ничего не говорила насчет его месторасположения. Даже слегка покраснела. Хотя скорее всего это от температуры. – Ты… Не кричишь на меня? Не прогоняешь? – тут он слегка разозлился. – Вот так вот просто подпускаешь к себе какого-то… Гм, и ничего не говоришь? – Да нет, – она пожимает плечами и вскидывает брови вверх. – Разве я виновата что не считаю всех мужчин и… – она покосилась на Армина. – …мальчиков озабоченными животными? Парень покраснел от того, что под «мальчиком» она имела ввиду его. Ну и от замечания тоже. – Если мы лежим рядом, это еще не означает ничего пошлого. Компрометирующее положение – да, но в остальном, о чем ты подумал – нет, – простецки сказала она, глядя ему в глаза. – Ну… В принципе, наверное, ты права, – он вздохнул и добавил. – И все же в своем возрасте ты должна быть осторожнее со сверстниками. Твое мнение не единственно верное. – Знаю. Но тебе доверяю, – говорит Джейн, переворачиваясь на спину. – А это еще почему? – он тоже перевернулся на спину и уставился в потолок. – Я не твой тип, – говорит беловолосая и усмехается. – Ты видел меня только в роли парня, так что вряд ли сможешь относится ко мне как к девушке. – Ты не помнишь?! – он подскочил и уставился на нее сверху вниз. – Не помню что? – Я – тот сталкер! – выпалил он, подмечая про себя что сегодня, да и вообще каждый раз рядом с ней какой-то эмоционально нестабильный. – Ты кто? –довольно равнодушно интересуется она. Армин раскраснелся и, буркнув «неважно», рухнул обратно. Он себе не признался, но лежать вот так рядом – очень приятно. Ему привычней чувствовать жар от перегревшегося компьютера, чем от живого человека. «Может, поэтому я чувствую себя немного странно?», – подумал он, потирая заспанные глаза. И в комнате настала тишина, нарушаемая, как всегда, теми шумными часами. Джейн все хотела их переставить, но каждый раз ее что-то отвлекало. Наверное, стареет. Взрослые вечно хотят все что-то поменять… Написать, там скажем, книгу или сделать еще чего выдающегося. А ничего не меняют. Как были офисным планктоном или кем-то вроде – так ими и остаются, приговаривая про себя «завтра же то, завтра же это и больше никогда…». В соседней комнате тихо играло радио. Судя по всему, звучали Radiohead.Почему-то, их музыка всегда нагоняла легкую печаль и ностальгию. И вот, Армин и Джейн, лежа в одной кровати, прислушивались к песням. За «Creep» шла «Karma Police», а за ней «The Trickster». Слова последней немножко расшевелили альбиноса, уже начинавшего дремать. – Эй, – первым прервал тишину Армин, – а если бы на моем месте был бы кто-нибудь другой, ты была бы также, м-м, дружелюбна? Джейн слегка призадумалась. – Возможно, – неопределенно ответила девушка, вгоняя собеседника в смешанные чувства. – Ты что же, правда совсем не чувствуешь смущения? Вообще никогда? – все продолжал Армин, повернувшись лицом к беловолосой. «Или только со мной?..», – промелькнула у него грустная мысль. – Армин, – его имя из ее уст прозвучало немного резко, – я не верю в любовь. Я верю в симпатии, привязанность, долг и желание. Мне совершенно не кажется, что в своем нынешнем образе я привлекательна, поэтому особо не опасаюсь за то, о чем так назойливо ведешь речь. Но это не значит, что у меня совсем нет гордости – если мне самой того не захочется, я никому не позволю лишний раз и пальцем себя тронуть. Так понятней? Она смотрела на него в упор. И во взгляде не было холода. И гнева не было. Там не было ничего. Пустой взгляд. Словно у какой-то куклы. От него становилось не по себе. Особенно Армину. Потому что этот взгляд он не раз замечал в зеркале. – Вот значит как, – парень вздохнул и прикрыл глаза. – Значит ты из «этих». Сейчас совершенно перестали ценить чувства. Никто не верит в любовь. – Потому она существует только для тех, кто в нее верит, – скептично подметила она и вновь ненадолго задумалась. – Мне никогда не приходилось ее испытывать. Может, только к брату. Но он родственник. И поэтому эта любовь объяснима. Она имеет смысл. А вот любовь к чужому человеку… Этого мне не понять. – Ты читала Шекспира? – вдруг спросил темноволосый, загадочно улыбаясь и глядя на девчушку из под прикрытых век. – А… Ну было дело, а что? – Джейн редко бывает сбита с толку, но тут ее заставили удивиться. – «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею», – цитировал он, откидывая челку Джей, что закрывала его глаза. – «А тем, кто прочь бежит, кидается на шею». Мортимер усмехнулась и закрыла глаза. Ей не хотелось с ним спорить. Просто хотелось продолжать вот так лежать и вполголоса беседовать на всякие разные темы. У него был приятный голос. И теплые руки. Пусть он и строил себя перед ней в предыдущие разы грозного плохого парня, на самом деле он довольно застенчивый. Так легко краснеет от прикосновений. А от обычного соприкосновения губами вовсе отрубился. Джейн решила сделать вид что не помнит этого. Все равно поцелуем это назвать нельзя, ведь поцелуй, как таковой, не имеет никакой определенной цели – это просто порыв или желание. А он таким способом просто хотел в нее впихать лекарства. Так что этот инцидент не имеет значения. Я приоткрыла глаз и повесила наушники на шею. Недалеко от меня Армин кричал на двух юношей, вешавших скворечник. Мне показалось это забавным. Это он что, пытался так позаботиться о моей безопасности? Поэтому он так упорно следовал за мной? Улыбка вдруг пропала с моего лица – этот мальчишка рухнул на землю. Перегрелся наверное, в такой-то закрытой темной одежде. Ну что за дурак? Я со вздохом поднимаюсь и шагаю в его сторону. Он неровно дышит и чуть заметно дрожит. Я присела рядом с ним на корточки и аккуратно сняла с него очки. Ах… Это тот мальчик. В школе он пытался со мной познакомиться, но я его не услышала из-за наушников. Он их не заметил за моими волосами, наверное. И убежал, сгорая от стыда, думая что я его игнорировала. Точно дурак. Пыхтя, Джей потащила его за руки обратно к дереву. А как добралась до него, положила его голову к себе на колени – ибо подложить чего-нибудь на роль подушки не получится. Свою одежду она не пожертвуют, раздевать спящего – не очень гуманно, а сумка полна твердых вещей, так что лежать на ней – куда хуже чем на земле. «Интересно, он знает с кем сутки на пролет играл в компьютерные игры онлайн?», – про себя усмехнулась Джейн и откинула с его лба челку, при этом принявшись внимательно разглядывать его лицо. – «В нашу первую встречу я подумала, что он красавчик, но этого я ему никогда не скажу…». Кажется, этой ночью температура упала до минус двадцати градусов. Ну, это судя по моим ощущениям. Я больше люблю тепло, чем холод, на самом-то деле. Хотя летом говорю обратное. Моя соседка вприпрыжку скакала вперед, размахивая длиннющими рукавами. А потом как грохнулась и давай снежного ангела делать. Я встала рядом с ней и подумала, что неплохо было бы на нее напялить ошейник… Пока эта мысль будоражила мое воображение, рыжая дернула меня за руку и повалила в снег. – Теперь ты вся в таком же белом снегу, как твои волосы! – радостно сообщили мне. – Да блин! – вырвалось у меня, хотя на языке вертелось более грубое выражение. – Ты только смотри сколько звезд! – все также воодушевленно произнесла Ассоль и, указывая на небо, развела руки в стороны. Я глянула на небо, но ничего не увидела. Оно все было какое-то серо-черное и сливалось из-за своего цвета с городом и людьми, обитающих в нем, потому было невозможно понять, где же находится горизонт. Интересно, когда в последний раз я видела звезды? Наверное, когда играла в Скайрим. Как странно, ведь мне не раз за долгие годы выпадал шанс их увидеть – стоило только поднять голову… Но почему-то мой взгляд был всегда направлен вниз. Будто бы мне и не хотелось замечать ничего вокруг. – Я не вижу ни одной, – мрачно отозвалась я, выдыхая пар изо рта. – Мне так жаль тебя, – вздохнула Ассоль. – Ты смотришь, но не видишь. А ведь все прямо перед твоим носом… Я повернула голову и встретилась с ней взглядом. Снег неприятно обжигал холодом щеку. Мой затылок уже перестал спасать капюшон, так как и он стал замерзать. Девчушка тоже повернула голову и благодаря тому, что волосы растрепались от падения, мне теперь было видно лицо. Она все время прячет его за патлами, потому мне не удавалось взглянуть на нее. Ха. Оказывается, не такая уж она и страшная, как мне казалось раньше. – Ну так открой мне глаза, – с губ невольно слетает смешок. А на ее лице образуется улыбка. Она хватает своими замерзшими руками мои ладони, согретые в карманах, и прикладывает их к моему лицу, образуя что-то вроде «бинокля». – Знаешь, сейчас все крупные города по ночам сверкают также ярко, как и днем. Искусственные светила стали не только заменять, но и затмевать настоящие. Мы живем в городах фальшивых звезд. Как только я отгородила глаза от свечения уличных фонарей, на небе тут же стали проявляться тускло горящие звезды. Я смотрела не моргая так долго, что у меня заболели глаза. Чем-то зацепил меня этот вид. Мне приходилось видеть ночное небо и более красивым, в лучших обстоятельствах, но почему-то именно эти бледные огни взяли меня за душу. У меня было ощущение, будто я нашла что-то давно утерянное. Чувство душащей радости и ностальгии так сильно охватили меня, что я и не заметила, как перестала беспокоиться и о том, что мне чертовски холодно, и о том, что давно уже пора спать, и даже о том, что рядом со мной лежит человек, которого я сильно недолюбливаю. Все в мире просто стало не таким уж и важным. Стыдно признать, но даже брат в ту минуту ни капли меня не волновал. Очнуться мне пришлось, когда ледяная рука обхватила мое запястье. От неожиданности я даже дернулась, но сразу же успокоилась, когда увидела, что это всего лишь Ассоль поднимает меня из сугроба. С некой тоской я оторвалась от этого наблюдательного пункта и принялась отряхиваться. Все мои мысли и чувства вернулись на круги своя. И теперь в голове было только одно: если я простужусь – просто необходимо будет задать трепку этой рыжей бестии. Соседка хихикнула, словно услышав мои мысли (а может по моему лицу все было понятно?), и потопала дальше. Мы остановились у подъезда соседнего дома – того, что напротив моего. Неужели уже пришли? И к кому в гости идем? Меня так и не просветили. Мы еще помялись немного у железной двери, пока Ассоль пыталась замерзшими пальцами ввести код. Когда послышался пронзительный и весьма раздражающий писк, мы с облегчением зашли в теплый подъезд и стали подниматься по ступенькам наверх. Как всегда, я шла опустив голову вниз. Как ни странно, но почему-то, когда я смотрю на свои ноги и задумываюсь о чем-то, у меня возникает ощущение, будто я единственный человек на земле. Рыженькая резко остановилась, из-за чего я чутка на нее налетела. Обменявшись недовольными взглядами, она хватается за ручку двери и поворачивает ее. Как ни странно, та поддается и открывается. Какой идиот оставляет дверь открытой? Тем более на ночь? Когда мы прошли внутрь и небрежно скинули с себя обувь, стало ясно, что это за идиот. Он сидел в гостиной. Красноволосый чертяка. – О, и ты решил заглянуть? – встрепенулся перчик. – Значит, не одна только валькирия у нас создание ночи. – Не называй меня так! – возмутилась рыжая, кинув в окаянного какой-то журнал. Картина маслом. Вся квартира выглядит так, будто тут тридцать лет жил затворник, боящийся даже мусор пойти выкинуть. На полу, помимо одежды, валяются буклетики с номерами доставки еды на дом, бумажки от фаст-фуда, пивные банки, окурки, парочка медиаторов, десятки запутанных и порванных наушников и всего остального по мелочи. А пахло… Сигаретами, несколькими дезодорантами и еще чем-то паленым. – Уютно, – пошутила я и села в кресло. – Пиво в холодильнике, – став пялиться в телевизор, сказал Кас, в то время как рыжая потопала на кухню. – Ты же знаешь, я не пью эту дрянь! – крикнула та в ответ из соседней комнаты. – И тебе не советую, к двадцати годам будет пивной живот размером с твою самооценку! – Это еще что за намеки?! – внезапно встрепенулся Кастиэль и послал злой взгляд в сторону двери. – Если так, то к двадцати годам у тебя не будет легких, паровозище! И предупреждаю: ничего крепче пива у меня нет, не надейся! – Чего?! А спирт е-есть? – жалобно протянула Ассоль, отчего у меня челюсть отвисла. – Где-то в аптечке, глянь на верхней полке справа, – непринужденно ответил ей парень, словно такое у них тут каждый де… Точнее, ночь. – Она серьезно собралась это выпить? – шепнула я Кастиэлю. – Я, конечно, не возражаю, но стать свидетелем самоубийства не хочу! – Пф, дурень! От такого не помрет. Она живучая. Передвигается же как-то на своих костлявых ногах с такой огромной бестолковой головой! – Я все слышу! – предупредила Ассоль, заходя в комнату с бутылью прозрачной жидкости. – Да я ничего и не собирался скрывать, – огрызнулся красноволосый, в ответ получив каким-то фантиком по затылку. Девчушка плюхнулась в кресло и на небольшой журнальный столик со стуком поставила бутыль и стакан. Отлив себе приличное количество (а тут даже один глоток – лишний), она схватилась за посудину и вздохнула. Несколько мгновений мы с Касом просто молча прикидывали: сможет иль нет? А потом хоп! Проглотила! И сразу же согнулась и закашлялась. Ее лица за волосами совсем не видно, но я уверена, на глаза у нее точно слезы навернулись! – Ты как? Водички принести? – с явной насмешкой, но в то же время заботой, поинтересовался Кас. – Все тип-топ, – хрипло отозвалась рыжая, царапая ногтями горло. – А ты сам не желаешь отведать чистого спирта, а? Или слабо? – Да раз плюнуть! – загорелся тот. Что же, я всегда знала что он чрезмерно импульсивен. Паренек взял бутылку и прямо из горла сделал несколько больших глотков. Потом резко остановился и отрывистыми движениями поставил сосуд на место. Он не издал ни звука, кроме тихого, протяжного скуления. Его лицо слилось с волосами по цвету, а глаза налились кровью. Мне даже страшно стало. А таким красавчиком был… – Что напишем на надгробии? – довольно холодно поинтересовалась я у Ассоль. – Напишем, что он был излишне самоуверенным придурком, – неодобрительно покачивая головой, изрекает она в ответ. И тут Кастиэль как ударит кулаком по столу. Я аж вздрогнула. – Эй, умник, – обратился он ко мне, – а сам-то небось только от запаха в обморок упадешь… – страшно хрипит парень и злорадно улыбается. Он пытается взять меня на слабо? Не-ет, я не страдаю такого рода кретинизмом, мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что будет дальше. Когда я согласилась прогуляться, я не давала разрешения на попойку. К тому же, выпивать втроем медицинский спирт – это уже какой-то клинический уровень алкоголизма. – Нет, – твердо говорю я и скрещиваю руки на груди. – Да-да-да! – обрадовано произносит Кастиэль и вскакивает с места. Я рефлекторно становлюсь на ноги и заскакиваю за кресло. Мне необходимо, чтобы между нами был щит. Увы, мне присуща такая черта, как гордость и брезгливость по отношению к окружающим, особенно к прикосновениям. Если кто-то спокойно до меня дотрагивается – то это либо мой брат, либо я дала этому «кто-то» разрешение. В данной ситуации я никому ничего не разрешала! Тем не менее… Кастиэль проворно, словно очутился на баскетбольном матче, огибает кресло и, схватив меня за рукав, с силой потянул на себя. Естественно, мне не удалось удержать равновесие и я оказалась в крепком захвате. Этот, так называемый, захват явно взят не из какого-либо вида искусств, а был только что создан Касом. – Ассоль, неси бутылку, – зловеще хихикая, говорит подвыпивший паренек и старается заломить мне руки. Конечно же, я сопротивлялась и громко выражала протест, однако противник во много раз превосходил меня по силе. Я понимаю, что происходящее – всего лишь шутка и что от глотка спирта не умру… Но все равно неприятно. В какой-то момент я путаюсь в собственных ногах и падаю на пол. Не успела я почувствовать боль от падения на больное место – спину – как вдруг горло обжигает мерзкая на вкус жидкость. Ассоль за такое короткое время успела подскочить и передать бутыль Касу, а тот, в свою очередь, усевшись на мне, с легкостью заставил меня подчиниться своей воли. Бесит. Я это ему еще припомню. Возвращу в троекратном… Нет, десятикратном размере. К сожалению, мой настоящий характер и его нрав совершенно несовместимы. Мы, как ни иронично, настолько похожи, что можем быть лишь врагами. В общем… Трудно объяснить. Ассоль стояла у стены и, в очередной раз прикуривая, смотрела на меня каким-то безумным взглядом. На ее тыльной стороне ладони красовались ожоги от тушения бычков. Пальцы искусаны в кровь и обмотаны пластырями. Честно говоря, в то мгновение, когда мы встретились глазами, я опасалась ее больше, чем Кастиэля, сидящего на мне. В случае с Серым Кардиналом, Абсолем и прочими личностями, вставшими у меня на пути, все было просто – я кое-как, однако могла понять ход их мыслей. Но что творится в ее голове я просто отказываюсь понимать, так как, полагаю, залезть к ней в разум – все равно что целенаправленно играть с чумной крысой. Когда тушка красноволосого наконец спала с меня, я свободно вздохнула и тут почувствовала жуткое головокружение. Наверное, из-за выпитого. В глазах все потемнело. Веки налились свинцом и слиплись, окончательно затягивая меня в глубокий сон.

***

Первое, что я почувствовала, когда проснулась – это ноющая боль во всем теле, особенно в голове. Во рту пересохло и было ощущение, что где-то в горле застрял песок. Это, должно быть, и есть то, что называют похмельем. Конечно, я сделала всего пару глотков, но с непривычки от столь крепкой «выпивки» меня просто напросто вырубило. Когда я поднялась, то обнаружила, что поменялось только мое расположение: меня положили на диван. Одежда при мне, все конечности тоже – это хорошо. Но кажется я вот-вот, все таки, лишусь головы. Такой боли мне редко приходилось испытывать в своей жизни… Желая промочить горло, я направилась на кухню, но не успела зайти, как увидела кое-что, что заставило меня застыть. Ассоль сидела на стуле и смотрела куда-то в сторону окна. На полу был разбитый стакан. В его осколках я смутно разглядела отражение ее лица. Когда она престает улыбаться, происходит какая-то непонятная метаморфоза. Весь ее образ целиком переворачивается с ног на голову. Если обычно она выглядит жизнерадостным гиперактивным наркоманом, то в данный момент, прибывая в задумчивости, она кажется скорее самым депрессивным человеком на свете. Мешки под глазами, бледность и омерзительно большая потеря веса никого не приукрашает. В какой-то степени в то мгновение я даже испытала отвращение, поэтому невольно скривилась. – Пиво в холодильнике, – послышался голос рыжей. Я молча прошла внутрь и взяла то, зачем пришла. Пока я пила, моя соседка ни разу на меня не посмотрела. Однако спустя несколько минут, как я принялась сверлить взглядом ей затылок, она вдруг резко развернулась и заглянула мне в глаза с неким прищуром. Бледно-синие тонкие губы дернулись, однако не успела она и пикнуть, как я ее прервала. По ее лицу можно было понять, что ничего приятного сказать она мне не хочет, а настроение у меня и без того паршивое, так что… – Идем домой, – два простых слова с весьма понятным значением, но почему-то от них Ассоль состроила такое лицо, что мне даже стало не по себе. Медленно, но верно, в такие вот моменты, я ощущаю как пропасть между нами растет. Мы слишком разные. Я ненавижу ложь и обманывать всех мне не нравится. Она же своими фальшивыми улыбками наслаждается от души. Я расчетлива и благоразумна, а ее действиями и мыслями правит хаотичность и безумие. Поэтому сколько бы я под нее не подстраивалась, мы не сможем стать друзьями. Зато… Почему-то, мне подумалось, что как раз от выше перечисленных причин она может вознамерится стать моим врагом и добавить мне проблем. Я тяжко вздыхаю. Бутылка со стуком оставлена на столе. В полутемной квартире раздаются лишь моих шаги и сопение Каса. А она передвигается тихо. Так, словно ее и нет. Временами мне кажется, что было бы круто, если бы ее на самом деле не существовало. Это плохо так думать, далеко не порядочно, но, признайтесь, хотя бы раз в жизни вам встречался такой человек, которого лучше бы не было. Если же такой человек – вы сами, то мне глубоко жаль вас. Поперек коридора валялся Кас в обнимку с гитарой и бормотал во сне. Его щеки до сих пор покрыты румянцем. Руки, должно быть, рефлекторно, поглаживают гитару. Видимо, у него довольно беспокойный сон. – …не сопротивляйся… – бормотал он, улыбаясь. – …знал, что любишь… Вот сейчас, как ни странно, мы с Ассоль были во мнении едины. Это. Просто. Отвратительно. Хотя ей, кажется, весело. Парень продолжал ворочаться и гладить гитару. – Извращенец, – пробормотала я, переступая через него. Рыжая тихо рассмеялась и переступила через него вслед за мной. Хотя когда я вышла, она весьма любезно пнула Каса, дабы тот проснулся. Ха, кому-то придется прибра… А. Ну это же Кастиэль. Что взять с подростка у которого ветер в голове? – Эй, Ассоль, – позвала ее я, пока мы спускались по лестнице. – М? – лениво отозвалась она, открывая дверь подъезда. – А много ли подростков живут отдельно от родителей? – эта тема меня давненько волновала, ибо у меня подозрительно много знакомых, имеющих собственную квартиру. – Мне откуда знать? – со смешком сказала та, но потом, подумав, добавила. – Как ни странно, это мода такая. Проживая с родителями дети зачастую лишаются самостоятельности и остаются зависимыми от своих опекунов в дальнейшей жизни. Такие случаи весьма часты в настоящее время, – она умолкла, а потом вновь заговорила, шагая по сугробам. – Квартиры во Франции заметно подешевели, из-за инфляции. Долго объяснять что к чему… Ай, да просто загугли. И на этом она замолчала. Далее мы шли молча, лишь вслушиваясь в хруст снега под ногами. Сверху падали крупные снежинки, поблескивая на солнце, выглянувшим на несколько мгновений. Интересно, как там Джеймс? Этот пугливый мальчишка всегда ближе к семейным праздникам вроде нового года плохо спит. Обычно он приходил ко мне в комнату и просился спать вместе, как в детстве… Сейчас холодно на улице. Надеюсь, он остановился у друзей. – В школу идешь? – вдруг спросила Ассоль, приостанавливаясь у нашего дома. Я быстро набираю код и неопределенно дергаю плечами. Судя по тому, насколько солнце далеко от горизонта, сейчас уже день. Пятый урок уже точно был. Есть ли смысл сегодня вообще идти? Мы быстро вбежали вверх по лестнице и поскорее заскочили в квартиру. Рыжая первая добежала до ванной и показала мне язык. Эх. Значит завтрак готовлю я. Впрочем… Это будет, кажется, первый раз, как мы едим вместе. Иногда мне кажется, будто она не человек. Ни разу не видела, чтобы она спала или ела. Ну да ладно. Я неплохо готовлю, вроде как.

Некоторое время спустя

– М? Что это? – Ассоль сидела за столом и тыкала в яичницу, в то время как я уже мыла свою тарелку. – Ешь, – нет, это не забота, просто ее дядя и, соответственно, мои родители мне выговор сделают, если эта дама продолжит свой… Экстремальный образ жизни. Девушка постучала по сигарете указательным пальцем, тем самым отправив пепел в пепельницу. Я отмахнулась от дыма и повернула кран. Следом вытерла руки об полотенце и села напротив собеседницы. – Ты не знала, что курить вредно? – пробормотала я, недовольно глядя на нее. – Ты каждый день дышишь выхлопными газами, ешь продукты с пестицидами и находишься с техникой, источающей вредное излучение. Но вот в чем шутка – если ты умрешь, в смерти обвинят табачные палочки, которыми ты дышал, – она усмехнулась и затушила сигарету. – Что ты этим хочешь сказать? – Смог и правда оседает в легких, однако многие другие «побочные эффекты» – лишь миф, чтобы запугать курящих. Плохой запах на самом деле прекрасно выветривается, зубы желтеют только если ты неправильно куришь – то бишь не в затяг, голос садится только через долгое время – лет, эдак, через двадцать – и то, в этом возраст можно обвинить… Знаешь, – тут она резко отодвинула тарелку и заглянула мне в глаза. – Наш мозг тоже вырабатывает никотин, но в гораздо меньшем количестве. Если курить лет тридцать, то он перестает его вырабатывать и появляется физическая зависимость о сигарет. Эк она заумно заговорила. Для такой пустоголовой необычно. Хочет показать, что не глупая и не стоит ее поучать? Вот еще. – Эй, хватит тут лекции читать, без тебя разберусь, – я поднимаю на нее взгляд и вижу уже знакомую улыбку. – Тогда в обмен хватит пытаться меня контролировать, – просто отвечает она, складывая руки на столе. – Я не… – Зачем ты копалась в моем деле? Что ты хочешь знать? – прямолинейно спрашивает она и глядит на меня в упор с таким осуждением, будто бы я подглядывала за ней в раздевалке… – Ты из детского дома… – растерявшись, ляпнула я. – Да. Тебя это напрягает? – после вопроса наступила пауза. – Если тебе так принципиально знать мое происхождение, то вперед – спроси, я знаю, что именно ты хочешь узнать. Хах. Действительно. Меня давненько это интересовало. Чистое любопытство. – Почему ты там оказалась? – Должно быть, потому что у меня нет родственников? – она глянула на меня, как на дуру и усмехнулась. – Тебя бросили? Поэтому ты… Такая? – нет, я не собираюсь ее бесить, но почему-то, спрашивая такое личное, что может ее задеть, я чувствую некоторое… Удовольствие? Должно быть, я садист. Ассоль вскочила, хлопнула со всей силы по столу и посмотрела на меня с натянутой улыбкой на лице. Она улыбалась, но смотрела на меня так свирепо, будто я оскорбила ее самыми грубыми словами, какие только могла подобрать. – Меня не бросали, – отчетливо проговорила девчонка, резко развернулась и удалилась в свою комнату. Ну вот. Теперь на одного врага больше. Сама же сказала «спрашивай»…

***

Я лежала на полу, укутавшись в клетчатый плед и свернувшись калачиком. Как хорошо. По комнате ползли тени от крупных снежинок, все также падающих за окном. В глаза лезла белая челка, которую я то и дело сдувала в сторону. Тишина. Покой. Одиночество. Все так, как я люблю. Но чего-то не хватает… Не хватает, пожалуй, моего надоедливого братца. Только я о нем подумала, как внезапно мой телефон завибрировал. Нехотя и очень уж медленно его достав, я принялась про себя повторять: «только бы спам, лишь бы всего лишь реклама…», но… Это не спасло меня от страшной судьбы. Мне написали сообщение о том, что наша компания сегодня идет в кафешку с восточным уклоном. Полагаю, Кас среди них. Это он частенько таскает всех в кальянные. Ну, что же, делать нечего, поэтому уже через каких-то пятнадцать минут я бреду вдоль улицы, сотрясаясь от кусающего мороза. Надо было шапку надеть. А теперь… Только волосы после душа высохли! Потеря потерь. Хорошо хоть кафе близко. Будь оно подальше, я бы уже померла. Колокольчик над дверью жизнерадостно звякнул, извещая всех о моем прибытии. Я огляделась и сразу же заприметила группу подростков, сидящих на пуфиках вокруг низких столиков со всевозможными напитками и двумя кальянами – красным и желтым. Ирис подскочила со своего места и активно замахала рукой, подзывая меня ко всем. В ответ я кивнула, повесила пальто на вешалку у входа и быстренько заняла место в одном из пуфов. Все галдели, болтали о том, о сем, а я отмалчивалась в стороне, да попивала молочный коктейль, который мне довольно быстро доставил официант. И зачем вообще пришла? Все равно ж никто даже присутствия моего не замечает. – Джеймс! Чего грустишь? – весело спросила меня Розалия, толкая в бок локтем. – М? – встрепенулась я. – Да задумался что-то… Обведя ленивым взглядом присутствующих, мне захотелось в очередной раз вздохнуть. Лизандр, Кстиэль, Роза, Ирис, Кейтлин, близнецы и… А это еще кто? Какой-то загорелый блондин. Не нравится он мне. Выражение лица у него… Подозрительное. – Роза, а это кто? – спросила я у девушки между делом. – А-а, этот… – она явно испытывает к нему неприязнь. – Дакота. Вечно клеит девчонок из нашей школы. Да и не только из нашей. Австралиец вроде. Его позвала Ирис. Ну, как позвала? Он просто воспользовался ее добротой. Напросился короче… – она продолжала что-то бубнить про него, но дальнейшая информация – то бишь ее личное мнение о нем – меня особо не интересовало. Передо мной промелькнула рука официанта, что ловко расставлял перед всеми тарелки с десертом. Когда он удалился и галдеж более менее стих, я принялась ковырять еду десертной вилкой, снова и снова делая в шоколадном изделии новые дырки. – У тебя волосы отросли, – вдруг изрекла Ирис, легонько дергая мою прядь. – М, ага, есть немного, – соглашаюсь я. – Может поостри… – Не смей! – в один голос ошалело закричали Роза и Кейтлин, краснея до кончиков ушей. – Л-ладно, – заикаясь, испуганно бормочу и отвожу взгляд. – О-о, – этот странный австралиец обращает на меня внимание и со свойственным иностранцам акцентом говорит. – А это что за милашка? Я думал, я познакомился со всеми симпатичными девушками в Свит Аморисе, – слащаво говорит он, сверкая глазенками. И тут наступает неловкая пауза. А у пацана-то глаз наметан… С виду тупее пробки, а мой немаленький серкетик на раз открыл. Несколько секунд спустя у меня задергался глаз, а окружающие в голос заржали, давясь – кто дымом, кто напитком, кто десертом… – Я – парень! – изображаю возмущение, хотя, впрочем, я и без того возмущена тем, что такой как он меня раскрыл. Ладно, Серый Кардинал – он не дурак, достойный противник, но этот бабник недоделанный..! – Смотри, сплошной тестостерон! – я демонстрирую худощавую бледную руку и тут уже все начали хихикать, а Кас – откровенно говоря хохотать. Один только Лиз сохранил более менее спокойствие, сдержанно улыбнувшись. – Э? Ты – парень?! – у Дакоты отвисает челюсть и тут же строит такое лицо, будто кислятины проглотил. – Кажется, с меня хватит… – бормочет он и отодвигает от себя стакан с сомнительной, на наличие алкоголя, жидкостью. – Теперь точно стригусь! – решительно заявляю я и хлопаю по ладони кулаком. – Не-ет! – вновь в один голос запротестовали Ирис и Кейтлин. Не успеваю отойти от произошедшего, как вдруг чья-то рука с силой сжимает мое плечо. Кто-то в затылок выдыхает мне дым с фруктовым ароматом и грозно шепчет: – Ко-ро-тыш-ка, – по слогам произносит Кас. У меня по спине пробежал холодок. – Не ты ли наступил на меня еще сегодня утром?.. – Это не я! Это все Ассоль! – Да конечно, не он это! Ты вечно норовишь мне врезать, мелкий шкет! – заводится красноволосый, резко начиная меня трясти за плечи. – Так, стоп! – разнимает нас Розалия – моя спасительница! – Решим спор иначе… Метр на метр – кто быстрей, тот и выиграл¹! – или же она решила меня погубить…

***

Мысли путаются, по телу идет жар, голова кружится, а мой рот говорит против моей воли бессвязные речи. Вокруг все кричат: «еще, еще!», а мне не хватает сил простонать свое «хватит»… Кастиэль только разогрелся, но я – особый случай. Я то самый человек, который может нехило так опьянеть от одного-двух бокалов шампанского! А тут нам приходится рюмками целый метр какой-то дребедени хлебать! Да еще и несколько раз подряд по настоянию зрителей… В конце концов где-то на середине метра я вдруг остановилась и закрыла рот рукой. Меня тошнит. Ну полный улет. Как я умудрилась напиться до такого состояния? Учитывая еще что мне категорически запрещено пить – и из-за родителей, и из-за здоровья. – О-о… – Один готов! – Сатурну больше не наливать! Знакомые голоса слышались отовсюду, но кому они принадлежат – не пойму. Да и мне немного все равно. – Пойдем, подышим воздухом, – кто-то такой же поддатый как и я шепчет мне и необычайно бережливо приобнимает за плечи. Мы встаем и только хотим уйти, как вдруг меня кто-то выдергивает из объятий незнакомца и «нежно» швыряет на пол. – Ты чей-то удума-ал, а-а? – растягивая гласные и шатаясь на ногах, твердит Кастиэль. Уже два дня подряд беспросветно пьет, что же за подросток с хроническим алкоголизмом такой? – Я подебил! В смысле… Победил! Значит сегодня он мой слуга! Будет подставкой для ног… Он начинает пререкаться с… Дакотой? Дейком? Джоном? Как там его звали? Не помню. Они ссорятся, а я в это время обнимаю холодный пол, стараясь при этом не заснуть. – Идиоты, блин, – тихо ругается рядом один из близнецов. – Лучше бы дома остался, в игры играл… Меня поднимают двое и тащат в сторону выхода. Кто-то из них меня тормошит, пытается вызнать адрес, но мои я даже губами не могу пошевелить. В конце концов, один из несущих достает мой мобильный, но после тихо ругается, проклиная все вокруг, а в особенности – севшую батарейку. Впрочем, мне уже немного все равно. Кто меня несет, куда несет, зачем… Мне хочется забыться. Представить, что последние полгода с лишним моей жизни – лишь кошмар. Хочу на время просто не думать ни о чем и ничего не видеть. Мне чертовски хочется спать…