Плацебо

Ах, теплая кровать. Наверное, если я и испытываю искреннюю любовь к чему-то, кроме брата, то это моя милая мягкая кроватка. Я кутаюсь в одеяло с необъятным чувством умиротворения и толикой раздражения, потому что именно в этот момент в голову стали прокрадываться мысли о проделанном сегодня. Так-с, с утра я выпила кофе, выкинула какие-то лишние упаковки с лекарствами из шкафчика в ванной, послушала реквием возможно знакомой пианистки, договорилась о встрече с другом брата… Со временем мысли стали кончаться, а сны, в свою очередь, начинаться. Не знаю, как долго я спала, но в какой-то момент кто-то налег на меня сверху и обхватил холодными тонкими пальцами шею. Я, естественно, проснулась. Это было так, словно я попала в фильм ужасов. Лицо Ассоль, искаженное гримасой боли и безграничного отчаяния, встало перед глазами. Я выразилась «встало перед глазами», потому что лица, по сути, полностью не было видно, однако рот искривлен далеко не в улыбке, а глаза, видневшееся сквозь спутанные пряди рыжих волос, отражали только безумие. Я жадно пыталась хватать ртом воздух. Мне его критически не хватало, поэтому я царапала душащие меня руки и дергалась в судорогах от нехватки кислорода. В ушах начало звенеть, в глазах темнело и я уж подумала: «за что?», как вдруг в голове всплыли мои мысли, проносившиеся перед сном: «выкинула какие-то лишние упаковки с лекарствами…». Неужели, они принадлежат ей? Неужели, такая глупая ошибка с моей стороны оказалась роковой? Интересно, о чем думают люди перед смертью? Я вот думаю только о том, чего еще не сделала и как же я не хочу умирать. – У тебя то же имя, что и у нее… – бормотала рыжая, чуть ослабляя хватку. – А у меня то же лицо… Если бы я… Если бы она… Я не хотела… Мне на лицо, прямо на щеку, упала капля. Я, все еще пытаясь отдышаться, аккуратно коснулась указательным пальцем этой жидкости. Она… Плачет? – Тише, тише… – шепнула я ей, стараясь быть как можно более осторожней. Я даже ощутила, как бледнею и даже слегка трясусь от страха. Извините, но к такому нежному пробуждению меня не готовили… – Джейн… – бормотала та, снова и снова повторяя мое имя, отчего у меня внутри все сжалось. – Я теперь даже не могу понять: она вообще существовала? Лицо Ассоль приблизилось к моему. И я рассмотрела пролегшие под глазами тени, красные глаза и впалые щеки. Без сомнения, она самый настоящий психически больной человек. – Это сводит меня с ума. Ты… Понимаешь? – на ее вопрос я не могла ответить, иначе бы выдала дрожащим голосом что-нибудь глупое, потому просто кивнула. Наконец, девчонка слезла с меня и побрела куда-то в сторону кухни. Мне страшно. Впервые в своей жизни я испытываю такой шок. Что, если она попытается убить меня? Все было в порядке, пока она принимала таблетки. Я аккуратно поднимаюсь на ноги и тут же дергаюсь, из-за того что краем глаза увидела свое движущееся отражение в зеркале. Когда я взглянула на себя, то даже не узнала: до такой степени страх меня омрачил. Тихо ступая, я побрела в коридор. Надо убираться отсюда. Или хотя бы спрятаться. Из комнаты Ассоль послышался шум. Дверь была раскрыта, поэтому благодаря небольшому овальному зеркальцу, висящему на стене, мне удалось увидеть, что там происходит. Рыжая смела все вещи с подоконника. Встала на него, а потом, будто с облегчением, полетела вниз. Я тут же бросилась к тому самому окну и уже только подходя, заметила по всей комнате красные следы от крови. Выглянув из окна меня ожидала менее потрясающая картина: девчонка, выбравшись из сугроба, покачиваясь, шла прочь. Может, стоит куда-нибудь позвонить? В скорую? Или полицию? Нет, это родителям не понра-… вится… Да уж, даже в такие моменты я стала думать о том, что они могут подумать. Кажется, я слишком вживаюсь в роль. Ну да ладно, позвоню какому-нибудь другу. Нынче у меня их много стало. Но кому? Армину? Не стоит, он разбудит и Алекси, а последнего не стоит омрачать случившимся с Ассоль. Она же его подруга. Кастиэль? Он отнесется к этому не особо серьезно. Наверное. Рисковать, в любом случае, не буду. Девчонкам звонить не надо, они-то точно ничем не помогут. Значит, Натаниэль? Впрочем, он же тесно общается с Ассоль? Да и в детстве были знакомы. К тому же, он ответственный малый. Трясущимися руками, я нашарила на столе мобильный телефон – скорее всего он принадлежит сбежавшей. По памяти набираю номер блондинчика и жду. Нат, что странно, берет трубку почти сразу же. – Да? – немного взволнованно спрашивает он бодрым тоном. Похоже, он не спал. – Натаниэль, это Джеймс, – сразу же проясняю я. – Тут беда с Ас… – Погоди, почему ты звонишь мне с ее телефона посреди ночи? – А? – я слегка удивилась и не подумав ляпнула. – Мы же живем вместе. И наступило неловкое молчание. Черт, наверное, я туплю спросонья. Конечно же, ежели он ей нравится, она бы не стала трепаться о том, что живет со мной. С другой стороны, если бы все правильно разъяснила… – Что… – наконец неуверенно начал Нат. – Она тебе не говорила? – и снова молчание. – Нет, – в голосе проскользнула злость. – Давай не об этом. Что там с Солей? «Соля?» – Я точно не знаю, что именно… Ну, в общем, она принимала какие-то лекарства, а я по ошибке их выбросил сегодня утром. А потом среди ночи у нее начался какой-то срыв. В результате она сиганула в окно и… – Она жива?! – аж закричал блондин, чем меня весьма удивил – он еще ни разу при мне не терял самообладание. – Да, в сугроб приземлилась и ушла куда-то… – Я с этим разберусь. Не звони никуда и не ищи ее, – после этого староста бросил трубку, а я осталась сидеть с застывшим выражением лица. «Разберешься так разберешься… Мне и правда не сдались чужие проблемы», – с этими мыслями я отбросила телефон на кровать и пошла на кухню.

Уснуть я не смогла до утра.

Сидела, меняя одну чашку кофе на другую, а как стрелки часов указали на восемь, звякнула Эмме. У нее как раз каникулы в колледже начались. Я хочу, чтобы она помогла мне перевоплотиться в девушку. Только на один день. Для встречи с тем незнакомцем. Он прав – когда идешь с кем-то подозрительным на встречу, в случае чего окружающие обратят внимание, если жертва – девушка… Ох, да кого я обманываю? За все время с начала этого цирка я думала только о том, что подумают родители и поступаю ли я в соответствии с характером брата… Но… Если подумать, по сути, я почти ни разу не поступала так, как хочу я. Как только я решилась прикрыть Джеймса мои собственные желания как-то отошли на задний план. Полагаю, это неправильно. Всего один день я хочу побыть в своей шкуре. Хочу снова вести себя как мне заблагорассудится… Грубо, прямолинейно, чуточку заносчиво и без толики вины за свое поведение. Ах, от одной мысли на душе потеплело. Сижу и улыбаюсь как дура. Неужто так соскучилась по самой себе? «Пожалуй» Ответил внутренний голос.

***

Все-таки, когда кто-то что-то делает за тебя – божественно. Эмма навела марафет, дала парик, слегка вынесла мозг… Но в итоге я стала выглядеть так, как до своего перевоплощения. Обычный альбинос-лентяй, не парящийся об одежде. Я посмотрела в зеркало и мне впервые захотелось улыбнуться своего отражению. «Это я? Это точно я?!» Взволнованно спрашивал голос. «Да точно-точно» Отвечал ему другой. Захватив с собой небольшой рюкзачок с какими-то блокнотами, я выскользнула на улицу и потопала к автобусной остановке. Честно говоря, не знаю зачем взяла с собой все те вещи. Просто привычка – носить при себе что-нибудь, чем и на чем можно что-либо написать или нарисовать. Наверное, потому что я весьма необщительна и когда мне становится скучно, приходится чем-то себя занимать. Автобус подъехал почти сразу. И хвала Талосу¹ он был свободен. А потому я поспешила занять одиночное место у окна. Ехать мне долго, так почему бы не послушать музыку? Окна запотели. Ничего не видно. Я еле касаюсь их, рисуя всевозможные узоры. «Фу, не трогай стекло, оно грязное». Прозвучал в голове голос матери. Я усмехнулась и нарисовала ее злую рожицу. Боже, с каких пор меня стали веселить подобные мелочи? Рисование на запотевшем стекле всегда приносило мне столько радости? Но чем ближе автобус подходил к нужной остановке, тем сильнее радость угасала и наваливалась привычная меланхолия. А когда я вышла на улицу, от хорошего настроения не осталось и следа. Кафе «Афродозиак», да? Я принялась блуждать средь домов в поисках этого заведения и заодно подметила, что в этом районе необычайно малолюдно. За все время мне на глаза попался лишь один-два человека, не более. «Афродозиак», да?.. Я остановилась напротив неприметной кафешки с зашторенными окнами. Мне показалось, что это место закрыто, но табличка «открыто» явно опровергала мои сомнения. Было здесь что-то не так. Хотелось развернуться и уйти. Это, знаете, как… Как будто ты хорошо к чему-то подготовился, вроде знаешь, что ничего такого произойти и не может, но в ответственный момент начинаешь паниковать без повода. Колокольчики над дверью забренчали. Я зашла в тускло освещенное помещение, оформленное в темных, успокаивающих тонах. Посетители были самыми обычными, заурядными прохожими, каких ежедневно видишь где-нибудь на улице или в транспорте. Справа, в метрах трех от входа, располагалась барная стойка. За ней был бармен, протирающий бокалы и параллельно беседующий с какой-то официанткой. Слева же были столики – все ограждены небольшой, чуть просвечивающей, ширмой. Два парня сидели за одним столом и перебалтывались о чем-то. За соседним устроилась девушка в очках, читающая книгу и попивающая кофе. Где-то в дальнем углу ютился последний посетитель – темноволосый парнишка в черном костюме, без пиджака, но с ярко-красным галстуком, бросающимся в глаза. Завидев меня, он привстал и махнул мне рукой. Я медленно стала подходить к нему, стараясь разглядеть его черты лица в мягком, блеклом свете, разливающемуся по кафе от настенных плоских ламп. Присев напротив, мне удалось уловить перемены в его лице – губы образовали небольшую улыбку, а в глазах сверкнул интерес. В целом, он симпатичен, но мордашка какая-то смазливая. Наверное, мне так кажется из-за собственных предпочтений. Мне не нравятся ни писаные красавцы, ни лишенные красоты совсем люди. Мне достаточно человека с самой обычной внешностью и толикой обаяния. Впрочем, речь сейчас идет не о том, что мне нравится… – Ё-моё, как и думал, милашка! – внезапно чуть ли не взвизгнул он, чем меня сильно удивил. – Но одеваешься так себе, тебе бы пошел светло-голубой или лазурный как твои глаз… – Ты пришел о моде поболтать? – вздыхая, спросила я. – Какие мы серьезные, – обиженно ответил он и надул губки. Пускай и выглядит постарше меня, но ведет себя как ребенок. – Итак, начнем, – я полный профан в общении, так что даже не буду строить из себя саму тактичность. – Кто ты, сколько тебе лет, где, как и когда познакомился с моим братом? – Мда… – незнакомец заметно напрягся и даже побледнел от такого напора. – Будто на собеседовании… Меня зовут Доминик, мне девятнадцать, познакомился с твоим братом в школе, когда еще там учился. – Так ты уже взрослый… – с губ сорвался усталый вздох. – П-пожалуйста, не смотри так на меня! – запаниковал Доминик, закрывая руками лицо. – Этот презрительный взгляд… За что мне это?! – Чшш, блин! – я ударила его ногой под столом и стала оборачиваться на немногочисленных посетителей, которые недоуменно поглядывали в нашу сторону. Доминик затих и принялся тихо глядеть в пол, шмыгая носом. Он выглядит сейчас как обычный подросток, нет, даже ребенок, которого отчитывают. И вообще по своему поведению и внешнему виду он чем-то схож с тем, что называют мазохистами. Кстати, чутка отходя от темы, могу сказать что как-то раз смотрела аниме, где есть персонаж, делящий весь мир на садистов и мазохистов. Ковер мягкий? Значит хочет, чтобы его топтали – мазохист! Лампа светит слишком ярко? Значит хочет слепить тебе глаза – садист! И так далее. Если бы я начала делить своих знакомых по такому принципу, то… Алекси чистый мазохист, как, в принципе, и мой брат. Армин тоже из их «команды», но пытается сейчас казаться крутым и косить под садиста. Кастиэль… Это что-то непонятное. Он вроде бы весь такой злой и всех старается задеть, но иногда его действия настолько вредны для него самого, что, думается мне, он мазохист. Того же типа у нас и Абсолем. А Натаниэль и Ассоль – вот прям чистейшие садисты! Просто когда они не могут приносить боль друг другу, они приносят ее себе. Блин, и о чем я только думаю?! – А ты чего покраснела так? – промурлыкал Доминик, заметив как я задумалась. – Да вот просто смотрю на твое лицо и от гнева кровь к лицу приливает… – А-а, ладненько, бывает, – спокойно ответил он, но сам побледнел и нервно заулыбался. – Короче, выкладывай: где мой брат? – для эффектности я еще и негромко стукнула кулаком по столу. – Ну-у, честно говоря я перестал с ним общаться после школы… Наверное сама знаешь почему, – нет, не знаю. – Но я слышал что он стал крутиться в моих кругах и сейчас часто на публике мелькает с каким-то неформалом. О боже мой… Он… Подался в неформалы?! Джеймс, ты идиот? Это же такой пустяк, я б тебе все простила. Ну, может быть устроила бы взбучку. – Погоди, а почему после школы вы перестали общаться? И что еще за «твои круги»? Что за неформал? Если сказал «А», говори и «Б». – Погоди, так ты не знаешь? – закричал он и шумно поднялся со стула, за что получил по коленке еще раз. – Ай, твою мать! – Успокойся, – дергаю его за галстук и прямо таки шиплю на ухо. – Хорошо, только отпусти, – задыхаясь, сказал Доминик. Юноша оттянул узел на своей шее и недовольно посмотрел на меня. – Слушай, это дело семейное. Я не имею права тебе о таком говорить. Хочешь что-нибудь узнать – у него спроси. – Ну так помоги мне его найти! – Извини, но этого я сделать не могу! Не стукач я! – заявил он, поднимаясь с места. – Ты чего, уходить собрался?.. – кажется, у меня уже вена на виске пульсирует. – Ты меня п-пугаешь, не звони мне больше! – вновь взвизгнул Доминик на девчачий манер и буквально побежал к выходу. – И джинсы с подворотами тебе не идут! – вслед крикнула я и, повернувшись обратно к столику, агрессивно окликнула девчушку. – Официант, будьте добры, меню!

***

Школа. Всего только часов пять с лишним, но я уже помираю от желания спать. Поэтому, уткнувшись лбом в свой шкафчик, прикрыла глаза и посапываю. Блин, что за придурковатый парниша попался? Ведет себя хуже маленькой девочки: капризный, пугливый и наверняка еще плаксивый. А я-то уж думала, что напала на след Джея. Впрочем, второй шаг сделан. Первым этапом было обеспечение его алиби, чтобы он смог вернуться без проблем. Вторым стало выяснение его примерного места обитания (да, я говорю как ведущий из «В мире животных»). Последней стадией поисков станет выяснение обстоятельств его побега. – Эй, Гномео, ты чего к шкафчику прилип? – какой до смерти знакомый пинок я чувствую-то. – Выглядываю там твое чувство собственного достоинства, – слышится мой ехидный ответ. – Ах ты ж! – перчик берет меня в «захват» и начинает взъерошивать волосы. – А-а! Я только что причесался, блин, пусти-пусти! – уже чуть ли не верещала я, стараясь отлепить от себя руку, которой он придерживает меня за шею. Тут на горизонте появляется Натаниэль. О, мое спасение! Сейчас староста меня спасет от этого треклятого ящера. Хм? Почему я назвала его ящером? А, да хрен с ним, вырвалось так вырвалось, чего уж тут! – Отпусти его, – приказным тоном, что так ненавидит красноволосый, произнес Нат. И я поняла, что сейчас тут будет словесная битва. – Что-что? Я не расслышал?.. – уже начал Кас, ослабляя хватку. Ну нет, не в мою смену! – Это там что, Ассоль с Абсолем курят? – громко произнесла я, тыча в окно. И правда. Посчастливилось же. Одна, завернутая в черные одеяния, сидела на снегу под деревом со своей трубкой. А вторая, легко одетая (как и всегда), что-то тараторила без конца, в перерывах делая затяжку. Кажется, она Мальборо курит. Между прочим... Какого черта было сегодня утром? И почему и Ассоль, и Натаниэль делают вид, что ничего не было? Впрочем, наверное, так даже лучше. – Где?! – в один голос спросили парни, подлетая к окну. – Вот я ей… – начал Натаниэль, спеша к выходу. – Вот она где… – продолжил второй, перелезая через подоконник. Интересно, все мальчики такие дебилы, когда им кто-то нравится? Я говорю «нравятся», потому что сомневаюсь, что они любят этих девчонок. Оставшись одна в коридоре, я открыла шкафчик и принялась доставать учебники, как вдруг заметила, что где-то на тетрадках у меня валяется какое-то письмо. М? Это еще что такое? – Ух ты, любовное послание? Ты везунчик, я уж думал что Эмма – единственное, что тебе в жизни перепало, – мда, быстро же Кас вернулся. Мне уж хотелось съязвить, но как увидела царапины на его шее, тут же умолкла. И постаралась сдержать смех. Мне не хватает воздуха. Я уже задыхаюсь. Все, не могу! – Ха-ха, тебя отшили, что ли? – у меня, кажись, от такого смеха уже кубики наросли на прессе. – Она не отшила, просто страстная! – впервые вижу, как он краснеет! – Нет, отшила, – леденящий голос Абсолем, что уже идет мимо (либо она зашла через окно, либо очень быстро ходит), заставил меня застыть. – Ты же блондинок больше предпочитаешь, чем брюнеток, да? С этими словами она завернула за угол. – Видишь? Она ревнует! – самодовольно произнес перчик, стряхивая с кед снег. Он спрыгнул рядом со мной на пол и ловко выхватил письмо. Я мгновенно, с криком «гони обратно», попыталась его вернуть, но, увы, безуспешно. – «Дорогой Джеймс»! – начал он зачитывать содержание. – Фи, как банально. «Я уже давно испытываю к тебе чувства и хотела признаться»… – Кастиэль, а ну прекрати! – наконец вырывая письмо, воскликнула я и злобно на него посмотрела. Пока перчик смеялся, я аккуратно разворачивала письмо и принялась читать. Красивый почерк. Грамотно. А в конце небольшой, но качественный набросок меня. Да, там был рисунок, если скетч можно так назвать. Пишущая просила дать ответ сегодня после дополнительных занятий в кабинете ИЗО. В самом низу страницы виднелась подпись: Виолетт. Ой, черт… Похоже, я невольно ее в себя влюбила. Это ведь моя вина, не так ли? Может, начать встречаться с ней? Заодно подозрения лишний раз от себя отведу… С другой стороны, этот поступок будет иметь свои последствия. От размышлений меня оторвал громкий шлепок. Я резко обернулась и увидела Каса с горящей от удара щекой. Красные волосы спутались и в беспорядке спадали на лицо, искаженное еле сдерживаемым гневом. Он потирал ладонью место удара и не спешил оборачиваться лицом к обидчику. Было ощущение, будто перчик и не собирался ничем на это отвечать. Тот, кто с ним это сотворил, как ни странно, Роза. Я не очень хорошо с ней общаюсь, поэтому никогда не видела ее в гневе. Теперь вижу. И никогда больше не хочу видеть вновь. Подоспевший Армин удерживал ее за плечи от новой вспышки гнева. – Знаешь сколько времени она собиралась с силами, чтобы придти сюда, пока почти никого в школе нет, и отдать это письмо?! – начала Розалия свою браваду. – А ты ее еще и за ручку привела? – усмехнулся Кас, сжимая кулаки до хруста. – Раз она без посторонней помощи не может даже письмо отдать, не то что в лицо признаться, тогда ей вообще никогда не стоило и не стоит вообще влюбляться! – Ах ты..! – дальнейшие слова потонули в неразборчивом потоке ругательств. Пока они все тут препирались, я думала: неужто где-то здесь, рядом, Виолетт стояла и смотрела как я читаю письмо? Она сейчас плачет? И наверняка совсем одна. Ведь вся ее группа поддержки здесь. Армина на посту сменила Рэй (вроде так звали новенькую, да?), которая парой слов утихомирила Розу. Но на этом все не устаканилось. Кас и девчонка продолжили браниться, как в замкнутом круге: один провоцировал, вторая на это попадалась, а третья успокаивала предыдущую. И так все повторялось. Решив, что сейчас как раз удачный момент, я пошла к лестничной площадке: там чаще всего наша компания, в числе которой Виолетт, и проводила время. Чем ближе я подходила, тем отчетливей слышала тихий, надрывный плач. Маленькая фигурка влюбленной дурочки сотрясалась в горьких рыданиях. Казалось, будто у нее весь мир рухнул. Она без конца терла и без того покрасневшие глаза, стараясь хоть как-то успокоиться, но не очень-то получалось. Меня, скорее всего из-за слез, Ви не заметила. И это хорошо. Иначе бы убежала. Я подошла поближе, села рядом на ступеньку и приобняла за плечи правой рукой. Второй я легонько поглаживала ее по волосам, стараясь успокоить без слов. Честно говоря, когда люди, тем более девушки, плачут, я совершенно теряюсь: не знаю что сказать, стоит ли вообще к ним подходить или издалека кинуть шоколадку… В общем, в таких делах я профан. Малышка Ви сперва вздрогнула, а потом затихла. Она отстранилась от меня и отвернулась лицом к стене. Да, я тоже не хотела бы, чтобы кто-то видел мое лицо в то время, как я плачу. – Послушай, я ни в коем случае не смеюсь и не буду смеяться над тобой и твоими чувствами, – наконец у меня прорезался голос. – Мне очень жаль за то, что случилось в коридоре. Это моя вина, что я не уследил за письмом. Прости. – Н-нет, что ты, ты не виноват, – пробормотала она, резко оборачиваясь. После этой короткой фразы, девчушка умолкла, словно страшась сказать что-либо еще. – Ни о чем не беспокойся и, пожалуйста, улыбнись, – с приподнятыми уголками губ, говорю я и поднимаюсь на ноги. – Я обязательно приду сегодня в класс ИЗО и дам тебе ответ. Подмигнув ей напоследок, мне пришлось удалиться, дабы больше ее не смущать своим присутствием и дать успокоиться, обдумать мои слова. Чувствую, денек будет нелегкий.

***

Последний урок. Странно, но мне впервые не хочется, дабы занятия закончились. Мне ведь надо идти к Виолетт и серьезно с ней говорить. Но это надо куда-то идти и с кем-то говорить… (Да, во мне проснулся Капитан Очевидность). За окном во всю сыпет снег. Сегодня последний день моих дополнительных занятий. Наверное, решив что это последний и весьма удачный шанс, Роза с Ви и спланировали подловить меня сейчас. Если она получит отказ, успеет за каникулы склеить свое разбитое сердечко. Если нет… Нагуляется со мной. Может, сходить с ней разок на свиданку? Или не стоит давать ложных надежд? В принципе, если задуматься, мне все равно если я сделаю ей больно. Может быть, я просто плохой человек, но меня мало волнуют окружающие. И это ведь нормально, да? Все думают только о себе, это в порядке вещей. Заложено в нашей человеческой природе. Хотя это, возможно, мой подростковый максимализм – тот период, когда ты считаешь что умнее всех. Я складываю руки на парте и утыкаюсь в них лицом. Хочу уснуть. Пожалуйста, разбудите меня через пару лет, когда закончится это дерьмо в моей жизни. Ой, ошибочка, жизнь-то сейчас не моя, а чужая. Ух ты, я назвала жизнь брата чужой? А раньше я всегда думала, что наши судьбы едины и все такое. Типа мистические близнецы, читающие мысли друг друга и все такое. – О, может Джеймс хочет нам помочь? – писклявый голос учительницы доходит до моих ушей и нещадно режет его своими децибелами. Я встрепенулась и села прямо, взяв в руки учебник. – Переведи восемнадцатое предложение, – надменно звучит из ее уст. – Здесь написано: «выкуси говна и сдохни», – невозмутимо отвечаю я. Нет, вы правда поверили, что я так сказала?

Реальность

– «Она купила билеты на концерт, чтобы пойти туда с подругой». – Вот так и надо работать, а не дрыхнуть на парте, – попрекает она меня и добавляет. – Задержись, будь добр, после занятия. Стерва. Думаешь, у меня других дел нет? А у тебя-то они есть? Или раз личной жизни нет, так мне ее будешь портить? Впрочем, я и сама неплохо справляюсь с этим… Думаю, мне стоит повесить на себя табличку: «не сближайся со мной, мне всегда будет на тебя плевать». О, аллилуйя, звонок. Эту перемену я свободна, а потом идти к этой независимой женщине дополнительно тексты переводить. Кажется, перерыв сейчас минут двадцать, так что могу и не торопиться. По дороге решу что делать с малышкой Ви. В общем-то, не секрет, что она мне когда-то нравилась, но это же всего лишь влюбленность в образ, который я ей надумала, не в нее саму. Увы. Прости меня. Хотела бы и в лицо сказать, но скорее всего запудрю тебе мозги, а потом скажу: «наши отношения зашли в тупик, давай останемся друзьями» и прочий бред, помогающий как-то отвязаться от человека. Собрав вещи в охапку и небрежно кинув их в рюкзак, я уже стала выходить из класса, как вдруг меня окликнул Кастиэль. Хочет извиниться? – Эй, Дон Жуан! – и это он мне говорит? – Не забудь Эмме все рассказать! А. Так он поиздеваться решил. Ну, это же Кас. – Ха-ха, ушлепок, обязательно, – показывая язык, отвечаю я и вылетаю из класса. Пустой коридор. Тишина. Блаженство. Лишь пара учеников где-то за углом – и то, уже уходят. Класс ИЗО располагается близко ко входу, где-то справой стороны. Из его окон видно сад. Хорошее место. Там она меня и ждет сейчас. Я уверена, потому что рядом с этим кабинетом стоит Розалия. Она смотрит на меня сурово и, возможно, с толикой осуждения. Должно быть, ждала что я заступлюсь за Ви, полив грязью своего друга. Ха-ха. Мечтай. – Только попробуй что-то ей… – начала она, но я ее прервала. – Не надо говорить мне, что делать, – прозвучало резко, тем более из моих уст – тихого, вежливого и бесконечно милого мальчишки, который и слова поперек ей раньше не говорил. – Это касается только меня и ее. И мне жаль, если я разобью ей сердце, я не просил ее влюбляться в меня. К тому же, вы ведь не думали, что у меня может быть девушка? Приоткрыв рот, Роза лишь сверлила меня взглядом, видимо, признавая тем самым мою правоту. – А у тебя она есть? – Ну… – слегка замялась я. – У нас все сложно. Более не став с ней препираться, я уже хотела зайти, но тут появился еще один субъект, решивший, что в моих глазах его слово имеет вес. Армин. Доставучий, оказывается, парень. Но он умеет добиваться своего. Хотя при выборе одежды позволяет брату покомандовать. Однако если вступить с ним в беседу, в своих выражениях паренек бывает резок и решителен, что меня нисколько не удивляет. Если вы хоть раз играли в компьютерные игры, то знаете: чем сложнее, тем интереснее. Ты будешь перепроходить уровень снова и снова, пока не перейдешь на следующий и добьешься своего. Один минус: если отразить эту упорность на реальную жизнь, то есть два разительных отличия от игры. Во-первых, ты не можешь загрузить последнее сохранение. Во-вторых, уровень сложности ты тоже установить не можешь. – Нам нужно поговорить, срочно, – говорит темноволосый и хватает меня чуть выше локтя. Я даже и не сопротивляюсь. Плетусь за ним куда-то к лестничной площадке. Поддаюсь его действиям и позволяю усадить себя на ступеньки. И зачем? Чтобы смотреть как он нервно расхаживает туда-сюда. – Даже не думай отвечать на ее чувства, – говорит Армин, двумя пальцами сжимая переносицу. – Это еще почему? – невозмутимо интересуюсь я, делая вид, будто не понимаю. Впрочем, отчасти я и правда не понимаю какого черта это его волнует. Разве что… – Ты влюблен в нее? – Что?.. Чего-о?! – возмущенно спрашивает парнишка, всплескивая руками. – Нет, конечно, дело не в этом. Но мой брат однажды уже отверг ее. И с ней было все в порядке, так как ничего даже не началось. Тебе следует поступить также. – А, то есть ты хочешь подговорить меня отвергнуть ее второй раз подряд? Отличная идея, гений, что может быть лучше для чувства собственного достоинства, чем два отказа? – я складываю руки на груди и приподнимаю одну бровь. Он злобно смотрит на меня. Склоняется к моему лицу, ожидая что я испугаюсь и отпряну. Но я и не думаю дергаться. Ему назло. Да сейчас хоть врежь мне, хоть целуй – ты не получишь моего страха! – Есть маленькая проблемка: она не знает, что ты девушка, – эти слова, по его мнению, должны стать его триумфом. Тупица. – Если так уж любит, то ее это не будет волновать, – таким же тоном отвечаю я. И вновь Армин открывает рот чтобы возразить. Как же ты мне надоел. Каждый раз, как я его вижу, мне хочется спрятаться куда-нибудь. Он все знает. Он видит меня насквозь. И чем чаще он заговаривает со мной, тем ближе подбирается к моей сути, которую я, тем более в последние месяцы, стараюсь запрятать куда-нибудь подальше. Резко и грубо оттолкнув его от себя, я быстрым шагом потопала обратно к классу ИЗО. У меня нет времени с ним болтать. Конечно же, он идет вслед за мной. И вновь это чувство. Еще когда я не знала кто таков этот Серый Кардинал, я чувствовала на себе этот взгляд. Узнаю его из тысячи, мать твою. Он хватает меня за руку, но я вырываю ее, возмущенно, но не слишком громко, выкрикнув: – Не прикасайся ко мне! Разговор окончен! Я залетела в кабинет, где меня ждала Ви буквально в считанные секунды. Раздраженного Армина же оставила на Розу. Она точно не даст ему помешать нашему разговору. Она сидит за партой. И смотрит себе на руки. Нервно перебирает пальчиками ткань своей туники. Ей так идет фиолетовый цвет… Когда я подхожу ближе, чувствую легкий аромат лаванды. Прекрасные цветы. Она вообще прекрасна. Честно. Я не назову ее очень красивой, но наружность у нее приятная, располагающая. – Виолетт, – отчеканиваю я ее имя, отчего она вздрогнула и даже зажмурилась. Тысячи мыслей в голове. Стоит? Не стоит? Обмануть? Воспользоваться ею? Конечно же…

***

Класс английского. И снова я здесь. Лежу (не в буквальном смысле) на парте и смотрю в окно, за которым видны светящиеся во мраке окна других домов. Учительница ушла чаи гонять с мистером Фарезом, а меня бросила тут подыхать от холода и скуки. Я уже сделала все задания, перевела все тексты и даже порисовала на полях. А ее все нет. И заняться больше нечем. От музыки болит голова, а любое копание в телефоне напоминает мне о брате. Тошно уже. – Итак… Ты ей отказала, – звучит равнодушный голос Армина, который бесшумно подобрался ко мне и уселся на парту сзади. – Ага, – меланхолично отвечаю я. – Но почему? Я думал… – Что я использую ее? – смешок невольно слетает с губ. – Наверное, во мне еще осталась капля сочувствия. Может, это всего лишь жалкая попытка быть хорошим человеком. – Не говори так, – уверена, сейчас он скривился, состроив смешную рожицу. Он забавный, когда злится. – Попробуй меня остановить, – я откидываюсь на спинку стула и задираю голову так, что вижу паренька не оборачиваясь. Тень падает мне на лицо. Из-за ярких квадратных ламп мне никак не удается рассмотреть его. Интересно, он улыбается? Или хмурится? А может и то, и то? Мне виден лишь его силуэт. Тонкая светло-желтая полоска, очерчивающая все его тело. Я вижу как он медленно склоняется ко мне. И вновь застываю, как статуя. Легкое касание губ. И пару мгновений спустя тень спадает с моего лица. Он сидит уже рядом. А я все в том же положении сижу, словно окаменевшая. А Армин, подперев голову рукой, преспокойно смотрит на меня. Медленно опустив голову, я пробегаюсь по нему взглядом и пытаюсь понять, какого черта это было. Но, не найдя ответа, решаю спросить: – И что это, мать твою, было? Он молчит. Улыбается. Будто знает какой-то охренеть какой большой секрет. – Эй, – зовет он меня, – давай встречаться.