Клетка души. Мой римский мальчик

Крис:       «Я вошел в особняк в Неаполе, надеясь принять душ, побыть пару часов в тишине и покое, подумать, правильно ли я поступаю, и увидеться с Джулианом. Я решил, что это наша последняя встреча. Моника вышла замуж, теперь у моего сына есть отец, который всегда рядом.       Но вместо тишины и покоя я встретил его. Мне на шею с радостным воплем „братик“ бросился мальчик-подросток. Он был очень на кого-то похож. Судя по его синим глазам, которые смотрели на меня с щенячьей преданностью, он как-то связан с моей прелестной знакомой — Кэти. Я тут же позвонил ей. Взглянув на него еще раз, я понял, почему он показался мне таким знакомым — наполовину Романо, брат близнецов Александро и Джулиана. В груди появилось знакомое чувство: тепло, уют, желание и страсть. Кэти обещала вечером все мне рассказать.       Холодный душ привел меня в порядок. Но воспоминания о Романо не покидали меня ни на секунду. А рядом постоянно находился Ирин. Да, такое имя дала ему ирландская блондинка — его мама. Мне было трудно держать себя в руках и ничего не сделать с таким красивым юношей. Останавливали лишь две мысли: во-первых, он слишком юн для каких бы то ни было сексуальных отношений, а во-вторых, Кэйтрин меня, выражаясь фигурально, убьет за какие-либо сексуально-романтические поползновения в сторону ее сына.       Мисс Кэти приехала еще более красивая. С каждым годом все хорошеет. Да, от нее у мальчика только цвет глаз, в остальном это почти полная копия братьев. Он больше похож на Джула. Кто-то скажет, а какая разница, если старшие Романо близнецы? Большая. Они больше были похожи на две части одной личности. А разве нет? Они были полными противоположностями. Поскольку мальчик постоянно улыбался и вел себя дружелюбно, то, естественно, был похож на Джула. Что здорово сводило меня с ума. После ужина я уехал с мыслью, что больше никогда не встречусь с ним.       Большую часть времени в Палермо и позже в Париже, когда мое внимание ничто не отвлекало, я думал о кольце для Рана и о сыне Кэйтрин. Ирин вызывал слишком много воспоминаний, плохих и хороших, веселых и печальных. И одно, наполненное невыносимой болью, от которого кольцо на правой руке, казалось, становится гораздо тяжелее, а слова, выгравированные внутри, впиваются в кожу, желая навсегда запечатлеть свой смысл и дать всем понять, кому я все еще принадлежу, хоть он и погиб восемь лет назад.» Ирин:       «Мама рассказывала мне, что она усыновила мальчика старше меня. Она сказала, что он — друг моих старших братьев. Романо — фамилия моего отца и моих братьев. Я видел их только на фотографиях. Но теперь из всех, в ком течет кровь Романо, остались я и самый старший брат — Александро. Мама показала мне фотографию моего нового брата. Его звали Кристиан Готти.       Это случилось тогда, когда из всех Романо остался лишь я один. Летом я всегда бываю в Италии с мамой. В том августе я отдыхал в Неаполе, в особняке моего нового брата.       Утром в доме было заметное оживление. Я поинтересовался у Альды, нашей горничной, по какому поводу все это. Как оказалось, сегодня приедет господин, „молодой хозяин“, как его называют слуги. Честно сказать, я испугался. Я боялся не его, а его реакции. Мама не говорила ему обо мне и не знала, что нам предстоит сегодня познакомиться. Я не знал, как лучше поступить, и в то же время мне было любопытно, какой он вживую.       К дому подъехала машина, слуги приветствовали своего господина. Когда он показался в дверном проеме, солнце подсвечивало его силуэт. От этого казалось, что он светится. Светло-карие, медовые, глаза лишь усиливали эффект. Поток воздуха из открытой двери заставил его волосы растрепаться, расстегнутая рубашка открыла стройный торс с рельефными мышцами. Так этот прекрасный парень и есть мой брат? Я бросился ему на шею, назвав его „братик“. Он растерялся и смотрел на меня удивленно. Сразу же в его руках оказался телефон. Он быстро заговорил по-русски, как оказалось, с моей мамой. Он подумал, что я сын Джулиана. Да, у нас была большая разница в возрасте — двадцать один год. Кристиан ушел в свою комнату, а после ужина вообще уехал из поместья.       Тогда он еще не знал, что у моей мамы двое очаровательных детей, которые носят его фамилию, потому что они — его дети. Так что судьба еще не раз позволит мне увидеть моего чудесного брата.       После, я часто думал о нем. Не знаю, что за чувства я испытывал к нему. Возможно, тогда я еще не понимал, что это не что иное, как желание, именно сексуальное желание. Но во мне была и какая-то ревность его к моим погибшим старшим братьям. Между ними было что-то большее, чем дружба, больше, чем просто секс. Не могу сказать точно, что это были за чувства. Похоже на какую-то особенность, из-за которой Романо так к нему неравнодушны. Но определенный интерес Крис у меня вызывал. Было в нем что-то такое, почему он не мог не нравиться.       Моя младшая сестра была очень на него похожа. Я мог подолгу смотреть на ее прекрасное личико и видеть черты его лица. Ее глаза такие же медовые, гипнотизировали, завораживали. Когда ее волосы стали длиннее, это лишь усилило сходство. Мама с улыбкой наблюдала за моей странной привязанностью к его дочери.»