Клетка души. Мой римский мальчик

Крис:       «Был апрель, ночь с субботы на воскресенье. Я дремал в гостиной, когда меня разбудил телефонный звонок. Заиграла мелодия „Mindfrik“, и определился неизвестный мне номер. Судя по всему звонок был из-за границы. — Алло! — как обычно сказал я. — Привет, папа! — ответил мне встревоженный голос Ирина. Чего это он звонит мне и при том в такое время? — Ирин, что-то случилось? — спросил я. — Ну… да. Приезжай, забери меня из аэропорта, — его голос звучал так растеряно. — Мама с тобой? — спросил я. Она могла бы мне позвонить, предупредить. Да и Рил звонит ей каждую неделю. — Нет, я прилетел один, — я буквально видел, как он опустил свои прекрасные ультрамариновые глаза. — Не переживай, мы за тобой приедем, — я постарался, чтобы мой голос звучал доброжелательно, и он хоть немного успокоился. Послышались короткие гудки.       Я не на шутку встревожился. Что могло заставить Ирина прилететь из Ирландии в Россию одного? Раз даже Кэти не в курсе, значит ему могу помочь только я. — Рил! Ран! — позвал я. Из спальни прибежали оба. — Крис, что случилось? — спросил рыжик. — Собирайся, мы едем в аэропорт. Ирин прилетел, — ответил я. — Он что, один прилетел? — встревожился Ран. Что поделать? Материнский инстинкт… — Да, он мне только что позвонил. Он уже в аэропорту, — я уже начал одеваться. — Ладно, тогда вы езжайте, я приготовлю ужин для него. Потом мы, ты и я, Рил, уедем к тебе, — уверенно заявил Ран. Мне бы понять, как и чем он думает. — Зачем вам уезжать? — я не хотел оставаться один на один с ним. — Ирин нас почти не знает. Раз он приехал, значит что-то случилось. И он приехал к тебе, а не к Кэти, поэтому ему будет лучше, если только ты будешь рядом, — Ран уже собрался пойти готовить.       В аэропорту, как всегда, полно людей и шумно, хоть и ночь. Я легко нашел Ирина. Но к нему приставала пара каких-то незнакомцев. Один из них схватил Ирина за руку. Я быстро подошел к ним. — Какого черта тут происходит?! Убери руки от моего сына! — незнакомец отпустил „львенка“ и вместе со своим приятелем удалился. Ирин действительно похож на львенка. Он бросился ко мне и крепко обнял. Конечно, я понимаю, как ему было, наверное, даже страшно тут одному, да еще и такой стресс в виде разных подонков. Мне пришлось сесть на заднее сидение с ним, потому что он вцепился в мою руку. Всю дорогу львенок молчал и немного дрожал. Я гладил его по волосам и говорил, что все хорошо, что он в безопасности, что я его не обижу.       Дома нас ждал горячий ужин. Ран с Рилом тут же ушли, оставив нас одних. Я не знал, как с ним обращаться и о чем говорить. Он с аппетитом ел. — Ирин, сынок, - ну, я же вроде как ему папа. — Не желаешь принять ванну перед сном? — Да, — ответил он, не поднимая на меня глаз. Что такое с ним происходит?       Я постелил ему в гостиной и сам отправился в душ, а когда вернулся, львенок еще не спал. — Папа, — позвал он меня. — Да, Ирин, — я вошел к нему в комнату и сел на постель. После душа на мне был домашний халат. — Мне нужно с тобой поговорить, — серьезно сказал он, наконец подняв на меня взгляд. Его глаза показались мне черными. Наверно, из-за того, что горел только торшер, его зрачки расширились. — Хорошо, давай поговорим, — согласился я, несмотря на то, что на часах было пять утра. Я сел к нему ближе, готовясь морально его успокаивать. — А как ты понял, что тебе нравятся парни, а не девушки? — спросил он, отводя взгляд в строну. — Я этого не знал и не понимал, так само получилось, что я влюбился в мужчину… в твоего старшего брата, — в груди неприятно кольнуло. — А почему вдруг тебя это интересует? — По-моему, я влюбился в парня, — его щеки заалели. — Ну, что я могу сказать… — я не знал, что я должен сказать. — Он старше тебя? — Да, — Ирин определенно знал об этом. — И как он относится к твоим чувствам? — я хотел узнать как можно больше об избраннике своего сына. — Я ему еще не говорил о них, — он опять смутился. — Но как он вообще относится к таким отношениям? — постараться помочь Ирину разобраться — это все, что я сейчас могу. — Ну… положительно, — если этот парень из Европы, то там с этим дела обстоят иначе, чем в России. — Ты с ним знаком? Вы общаетесь? — чего-чего, а признаться ему смелости пока не хватает. Мне нужно сделать его более уверенным в себе. Главное, чтобы Кэти потом меня не убила. — Да, мы с ним, можно сказать, друзья, — он немного улыбнулся.       Черт, да я ревную его, но надо затолкать свою ревность подальше и помочь ему. — Ты как-нибудь постарайся намекнуть ему о своих чувствах, чтобы узнать его отношение к тебе и может ли у вас что-то получиться. Я бы так и сделал, — я одобрительно улыбнулся. — Я люблю тебя! — сказал он, посмотрев на меня. — Нет, прямо так не надо, он может воспринять это как шутку или… — договорить мне львенок не дал. — Я люблю тебя, папа… Крис, — он прильнул ко мне, обнимая меня за шею одной рукой, а другой залезая под край моего халата. — Ирин, что ты делаешь?! — от неожиданности я даже растерялся.» Ирин:       «Все время в Ирландии мне чего-то не хватало. Душу жгли какие-то неясные чувства. Пока однажды мне не приснился тот, по кому я так скучал. Я его не то, чтобы видел, а скорее просто ощущал. Папа, Крис. Мама сообщила бабушке, что он теперь официально наш отец. И я попросил ее отпустить меня к нему, в Москву. Я долго ее упрашивал, наконец она согласилась.       В Москву я прилетел уже ночью. Одному здесь очень неуютно, даже немного страшно. Я позвонил папе. Он, конечно, удивился, что я в Москве один, но обещал приехать за мной. Естественно, с ним будет кто-нибудь из этих парней, скорее всего рыжий, Рил (так они его называют).       Я сидел, ожидая его. Ко мне подошли двое мужчин. — Эй, мальчик, поехали с нами, — сказал один из них. Похоже они оба были пьяны. — Мы тебя не обидим, даже заплатим. Сколько ты берешь за ночь? — спросил второй. — Да за кого вы меня приняли?! Я не такой! — ответил я и постарался уйти. Но один из них схватил меня за руку. — Да что ты из себя недотрогу строишь! — он потянул меня на себя. — Какого черта тут происходит?! — я услышал такой родной голос. Оба незнакомца удалились. Я бросился к папе. Он меня обнял. Я оказался прав, они приехали с Рилом вместе. Папа всю дорогу гладил меня по волосам, это успокаивало. Он постоянно говорил мне по-итальянски что все хорошо, что я в безопасности. Крис резко меняется, когда переходит на другой язык. Так эротично произносит слова на итальянском, что это вызывает приятное тепло внутри. Его руки были теплыми, сердце размеренно билось. В салоне звучала тихая музыка, по-моему, на французском языке.       Дома меня ждал горячий ужин. Да, признаться, я проголодался, очень волновался. Ран и Рил тут же уехали, оставив нас одних. Это было очень кстати, я же не случайно приехал к папе. Он сидел со мной рядом и пил японскую Сенчу. Я сразу вспомнил вкус этого чая: терпкий, глубокий, немного горьковатый. Не стану скрывать, что я почти без ума от Криса. Я понимал, что совершаю ужасный грех, но я не мог поступить иначе. Чувства к нему царапали грудную клетку изнутри, желая вырваться на волю. Впрочем, учитывая отношения папы, Рила и Рана, не думаю, что он будет резко против. Главное, чтобы сразу меня не оттолкнул.       Я никак не мог поднять на него взгляд, не смел, потому что боялся, что прочитаю в его глазах неприязнь к себе или немой укор вроде „какого дьявола ты тут забыл?“. Правда, тон его был вполне доброжелательным и спокойным.       Когда я попросил его поговорить со мной, он внимательно меня выслушал, задавал вопросы. Я, конечно, видел, что он не особо одобряет мой выбор. Может быть, думает, что я еще слишком юн для каких бы то ни было отношений. Но я не мог молчать. Неужели он сам не видит, не может прочитать по моим глазам?       Я запустил руку под полу его халата. Я даже удивился… Такой большой… Похоже, мне будет очень непросто, даже больно, очень больно. Я почувствовал, что он хочет меня. Впился в его губы. Крис сразу же перехватил инициативу, и я оказался под ним, его руки гладили меня, каждая клеточка моего тела горела и желала его. Я обнимал его и прижимал к себе, провел рукой по его торсу: под нежной кожей чувствовались тугие жгуты мышц. Коснулся пирсинга в его соске, как и хотел летом. Его дыхание участилось. Он снова припал к моим губам, я обхватил его за шею обеими руками. Крис потерся бедром и я едва не завыл. Чуть приподнявшись, посмотрел в мои глаза, у него они светились каким-то демоническим сиянием. Он быстро достал что-то из кармана и бросил на пустующую часть кровати, после скинул с себя халат. Стянул с меня бельё, всё моё тело напряглось. Честно, мне было немного не по себе. Я правда этого хотел, но и немного боялся, поэтому закрыл глаза, грудь вздымалась от частого дыхания. Ощущая губы Криса на своей шее и его руку ласкающую мой член, я вздрагивал всем телом, но это было так пьяняще приятно. Он тем временем продолжал меня целовать и спускаться ниже: покусывал, лизал и посасывал мои соски, и от этого я даже застонал. Крис приподнялся и вопросительно посмотрел на меня. В ответ я просто улыбнулся и кивнул. Буквы и мысли в моей голове путались и никак не хотели собираться в предложения, лишь поэтому я не стал ничего говорить. Да и потом, мне гораздо больше хотелось стонать. Частыми горячими поцелуями мой возлюбленный дошел до моего члена. Я был возбужден, что, впрочем, не удивительно, учитывая то, с кем я нахожусь в одной постели. Он заставил меня чуть приподняться и его язык скользнул по ложбинке между ягодиц. Я от неожиданности даже вскрикнул и следом услышал его фыркающий тихий смех. — Я тебя не обижу, львенок, — едва слышно произнес он, проведя языком по моему члену и заставив меня застонать. Мне всегда нравилось, когда Крис называл меня так. Он посасывал головку, а я случайно схватил его за волосы, инстинктивно притягивая источник удовольствия ближе к себе. Он взял больше и начал сильнее всасывать, я шире развел ноги. Крис гладил мои бедра и ягодицы. Я сходил с ума, всё тело пылало. Но вот я весь напрягся, поджимая пальцы на ногах от наслаждения, и выгнулся, зажмурив глаза, полностью расслабляясь. Открыл глаза, когда Крис провел рукой по моей щеке. Он облизал губы и поцеловал меня. — С тобой всё хорошо? — парень заглянул мне в глаза, пытаясь найти там ответ. — Да, Крис, — я улыбнулся и возбудился снова.       Он потянулся к тюбику, что оставил на той стороне кровати. Ну конечно, смазка, вишневая.» Крис:       „С Ирином нужно быть нежным и аккуратным. Мне сносило крышу от его близости. Я чувствовал, что он хочет меня. Такой горячий, соблазнительный мальчик, но это запретная близость. Кэти мне голову оторвет или кое-что другое. Но мне напрочь сорвало тормоза, когда он меня поцеловал. Я решил начать со львенком так, как поступил бы с любым другим подростком, если бы хотел, чтобы это был не одноразовый секс — с минета.       Поскольку я был в домашнем халате, в кармане на всякий случай всегда лежит тюбик смазки. Я облизал губы и поднялся, чтобы поинтересоваться, как он себя чувствует, всё-таки для Ирина это впервые. Я видел его глаза — они светились удовлетворением. Но его юное тело оказалось требовательным и хотело продолжения. Тут на секунду мою было улетевшую крышу принесло на место. Я не хотел бы травмировать львенка — даже со смазкой слишком велика вероятность, что я его порву. Поэтому решил входить в него не на всю длину, хоть это будет для меня трудным испытанием, ведь я так не привык. Ирин, конечно, хотел, но при каждом движении моих пальцев в нем он сжимал мышцы. Я поглаживал его второй рукой, шептал, что всё хорошо, и он хоть немного расслаблялся. Он такой тугой — не умеет расслабляться, боится и не знает как себя вести. Я снова посмотрел на него, он прикрыл глаза. Поцеловав львенка, я толкнулся в него. Как же было узко, почти до боли. Я входил медленно, но мне хотелось совсем иначе. Я только надеялся, что мне хватит силы воли и я не причиню ему сильной боли. Войдя чуть больше половины, остановился, дав ему время осознать. Он открыл глаза, пара слезинок скатилась из уголков его глаз и затерялась в его угольно-черных волосах. — Прости… — сказал я и начал двигаться. Ирин стонал и вскрикивал, впиваясь ногтями мне в спину и плечи. Внутри него было так жарко и тесно, и он так сильно меня сжимал…       Прошло совсем немного времени, как мы оба дошли до пика. Я аккуратно вышел из него и облегченно выдохнул, когда понял, что не порвал его.       Когда он отдышался, я взял его на руки и пошел в ванную. Наспех вымылся, оставив Ирина приходить в себя. Я перестелил кровать — не стоит спать на смятых и… не совсем чистых простынях. Я так понял, что мне придется спать тут. В нашу постель я его не потащу, а он скорее всего захочет, чтобы я был рядом. Я принес его обратно, и мы легли спать. Ирин улыбался, вполне искренне. Надеюсь, я всё сделал правильно.“ Ирин:       „Мне было больно, хотя я предполагал, что будет больнее. Это такое странное чувство, находиться на грани боли и удовольствия, получать удовольствие от этой своеобразной боли.       Я проснулся раньше него. Странно, насколько я помню, он всегда спит, как кот, свернувшись клубочком. Сейчас же он лежал, вытянувшись во весь рост и обнимая меня одной рукой за талию. Его лицо такое спокойное, никогда прежде его таким не видел. Но, видимо, за эту неделю будет еще много того, чего я не знал о папе. Главное, маме ничего не говорить. Но она, конечно, уже в курсе, куда я уехал.“ Крис:       «Всю неделю мы провели вместе. Ночами нам было не до сна. Я всё так же бережно к нему относился, не позволяя себе лишнего и не причиняя ему боли.       В один из вечеров мне пришлось познакомить две части моей семьи.       В дверь позвонили, но открывать побежал Ирин. — Добрый вечер, Готти дома? — тихо спросил знакомый голос Марко. — Папа! — позвал меня Ирин. Будет интересно увидеть реакцию Марко на своего взрослого внука. Я вышел в прихожую. Мой отец переводил свой непонимающий взгляд с меня на Ирина и обратно. Впрочем, если бы у моего сына в двадцать один год был сын-подросток, я бы тоже удивился. Я жестом пригласил его на кухню. Как раз заварю чай. — Ирин, это Марко Готти, твой… дедушка. Папа, это Ирин Романо — мой сын, — Ирин, как всегда, удивил нас обоих, обняв Марко и сказав „дедушка“. — Крис, быстро объясни мне, откуда у тебя такой взрослый сын да при том с фамилией Романо, — я ожидал от него этого вопроса. — Ты, наверно, в курсе, что Кэйтрин Макнамара — мать твоих внуков, так вот Ирин — ее и теперь мой сын, — ну, а как иначе ему объяснить всю ситуацию? — Ладно, я не против, — произнес он. Как будто от его согласия что-то зависит. — Ты мне лучше скажи, ты чего в офисе не был уже почти месяц? Ты что, с Логидиным поругался? Он раза три в неделю заезжает, только твоей подписи на документах и не хватает, — и он протянул мне папку с документами. Да, подпись „Логидин Ю.А.“ стоит, а подписи „Готти К.С.“ нет. Я сел за стол, Марко подал мне ручку и я начал ставить подписи везде, где стояло мое имя. Какие-то контракты, договоры… Сейчас единственное, что для меня существовало, это Ирин. Потом Марко ушел так же, как неожиданно и появился.       Зазвонил мой телефон. Кэти. Ну, конечно, она уже знает, что Ирина нет в Дублине. — Он у тебя? — спросила она. — Да, успокойся, с ним все в порядке. Хочешь с ним поговорить? — спросил я. Она, конечно, волнуется за него и, наверно, думает, что это я попросил его приехать. Ирин резко перешел на… ирландский. Львенок быстро оправдался. Он должен был знать, что Кэти обязательно встревожится и будет весьма не в духе. Вот Ирин положил телефон на стол. — В субботу я должен уехать. Мама забронировала мне билет… — мальчик выглядел грустным. — Крис, папа, я не хочу уезжать от тебя. — Я знаю, милый, — я обнял его, — сынок, — я не должен его удерживать. К тому же, я понимал, почему он так хотел остаться со мной. Нет, этот секс не был ошибкой. Я сделал то, что должен был. Если Кэти узнает, то я его больше никогда не увижу, но мы сможем держать это в тайне, хоть Рилу и Рану я обязан буду рассказать об этом.       В субботу я и Рил отвезли его в аэропорт. Он всю дорогу обнимал меня, а после мы очень долго прощались. — Я тебя люблю, Крис, — сказал он мне по-итальянски. — Я тоже тебя люблю, — точно так же ответил ему я.       Уже дома я рассказал Рилу и Рану о произошедшем. — Ирин не считается за измену, он тоже наша семья, — заявил мне Ран на признание. — Но чем ты думал?! Он ещё ребенок!»