Клетка души. Мой римский мальчик

Крис:       «Через неделю после отъезда Ирина мне позвонила Кэти. — Крис, что ты сделал с Ирином? — спросила она. — А с ним что-то не так? — я решил сделать вид, что не в курсе, о чем идет речь. — Он с самого сентября был в депрессии. Потерял аппетит, сон, стал рассеянным и каким-то полуживым. Сейчас он словно ожил. Скажи, что ты сделал? — Обещай, что ты меня не убьешь. — Ладно, обещаю не убить тебя и даже не особо покалечить, - она, похоже, думает, что я пошутил. — Я серьезно. Я очень виноват перед ним и перед тобой, — пусть поймет, что я не шучу. — Я поняла. Говори уже. — Я с ним… переспал… — я замер, ожидая ее реакции. Секунд тридцать она молчала… Но потом поток итальянского сквернословия вылился на мою голову. — Какого черта ты такое творишь? Ты должен понимать… — я тут же отключил телефон. Я знаю, что я сделал, и Рил с Раном меня уже отчитали за это. Но я ни в чем не виноват. Не хватало еще чтобы Кэти меня отчитала.       Вечером этого же дня она позвонила Рилу. Да, она снова хотела со мной поговорить. Надеюсь, она немного успокоилась. — Крис… ты скорее всего поступил правильно… Я позвонила Ирину и все узнала у него. И я подумала, что лучше уж ты, чем кто-то другой. По крайней мере тебе я доверяю, ты его не обидишь, не сделаешь больно. Я не против, — последняя фраза далась ей не просто. — Но пусть это останется между вами. Я не хочу об этом ровным счетом ничего знать. — То есть, ты не против наших отношений? — решил уточнить я. — Да, ты же знаешь, как я его люблю. Мне важно, чтобы он оставался таким же „живым“. Если иначе это невозможно, то я даю тебе свое разрешение. В июле… мы снова приедем. Если он захочет, можешь с ним уехать. Но дома при детях и при мне ведите себя прилично, — похоже, она смирилась с решением своего сына.       Я пересказал наш разговор мальчишкам. Рил и Ран внимательно выслушали меня. Они оба видимо надеялись, что Кэти выскажется решительно против, но она дала разрешение. — Крис… ты правда повторишь это? — Ран переживал за Ирина, потому что считал его еще ребенком. — Если он захочет. Ты же знаешь, что сам бы я не решился. Если бы не его желание, Кэйтрин бы меня убила, — ответил я.       Рил молча слушал нас. Он не так переживал за Ирина, ведь мы оба в этом возрасте уже с кем-то встречались. — Ну, если Кэти дала разрешение… — пожал плечами Ран.

***

      Тот же аэропорт, утро. Кэти и наши дети. Младшие бегут ко мне, я беру обоих на руки. Обнимают меня, „папа“ говорят оба. Ирин снова не смотрит мне в глаза, смущенно улыбается. Ему стыдно перед Рилом и Раном. Хотя, что в этом такого? Он тоже часть моей семьи. Кэти внимательно наблюдает за нами. Она, конечно, не в восторге. Уже дома я готовил ужин в компании Ирина. — Как ты, сынок? — спросил я. — Хорошо. Папа… я…, а как же мы… — он так стесняется даже спросить меня. — Не волнуйся, мама дала разрешение. Если ты хочешь, после ужина мы уедем. Я снял номер в отеле, — главным было его решение. — Хочу, — он улыбнулся и посмотрел на меня. — А как к этому отнесутся дядя Ран и дядя Рил? — „Дядя“? — меня позабавило его обращение к ним. — Они не на много старше тебя, так что можешь не называть их дядями. В целом, они не против. Ран считает, что тебе просто еще рано. — Ну, если они в целом не против, тогда точно да! — он слишком волнуется о мелочах. Как будто мне нужно чье-то разрешение.» Ирин:       „Я опять волновался. Мама все узнала. Сначала была решительно против, но потом смирилась. Теперь мне стоило волноваться только насчет Рана и Рила. Судя по всему, они очень ревнуют папу к кому бы то ни было.       Когда они встретили нас в аэропорту, они не выглядели недовольными. Впрочем, эмоции Рана мне прочитать не удалось.       Мне нравилось быть рядом с папой, а перспектива уехать с ним хотя бы на два-три дня и вовсе вызывала эйфорию. Если разрешение мамы и его… друзей получены, то я надеялся сегодня вечером уехать.“ Кэйтрин:       „Позвонив в Дублин маме, я узнала, что Ирин уехал к папе. Мне определенно это не нравится. Не то, чтобы я не доверяла Крису… просто волнуюсь за сына. Наверно, я сама должна была заметить, что Ирину не хватает отца. Мне надо было выйти замуж сразу после рождения Ирина. Но теперь уже поздно и у детей есть отец.       Вернулся Ирин совсем другим — похоже, Крис на него хорошо влияет. Прошла депрессия, вернулись сон и аппетит. Нужно узнать, какое средство нашел Готти…       Как Крис мог переспать с Ирином, ведь он ещё ребенок?! Ему не дозвониться, значит, пока поговорю с Ирином. Оказывается, это его инициатива… Но раз он этого хочет… Я и не заметила, как он повзрослел. Ну хоть хорошо, что это Крис, а не какой-то неизвестный мне парень. Как бы то ни было, Крис и присмотрит за ним, и не обидит.       Вечером, в день приезда, Крис и Ирин уехали. Да, без Криса мне будет одиноко в эти ночи. Хотя Рил остался дома. Я знаю, что нравлюсь ему, заметила, когда мы еще только познакомились. Как и любого мужчину, его легко уговорить.“ Крис:       „Ирин стал спокойнее с прошлой нашей встречи. Но все равно приходится обходиться в половину нежнее, чем с Рилом и Раном. Трудно на какое-то время усмирять свои инстинкты, но с ним так необходимо. Хоть в номере и две кровати, мы все равно спим в одной. Спит, доверчиво прижимаясь ко мне, будто котенок. Да, мой львенок. Нежно обнимаю его, стараясь не разбудить. Мой нежный мальчик, но с коготками. Он опять меня поцарапал, но если ему так надо, я готов, пусть царапает. Его глаза такие же синие, как у Кэти, но в остальном — типичный Романо, если моя память мне не изменяет. Вырастет таким же красивым и сильным, как они. Может быть, более ручным и, конечно, совсем не жестоким. На нем скажется мое влияние, и понадеюсь, что я его не испорчу.       Днем мы гуляем по городу, ведем себя, как обычные отец и сын. В нем так мало от северной сдержанности и так много от эмоционального юга. Простые вещи вызывают у него просто бурю чувств и эмоций. Кэти сказала мне, что хочет забрать Ирина в Италию, чтобы он жил в большом римском поместье Романо с братом и сестрой. Конечно, там ему будет лучше.“ Ирин:       «Мне нравится гулять с папой по городу. Это так интересно — вести себя прилично на людях, называть его „папа“, и совсем иначе с ним наедине. Никто из моих одноклассников или друзей не знает о том, что я такой же как папа, Рил и Ран. Ну, почти никто. У меня есть друг, мы с ним с самого детства дружим, и он знает о том, как я отношусь к Крису. Ему я доверяю и ни разу об этом не жалел. Он не осуждал меня, когда я показал ему фотографию Криса — она стоит в рамочке на моем столе. Впрочем, там же есть и еще одна фотография, на ней мама, папа, брат, сестра, Ран, Рил и я.       Рядом с Крисом этот мир кажется совсем другим. Хотя Москва мне не очень нравится, но я бы и вовсе ее не любил, если бы здесь не было его. Я так хочу, чтобы папа побыстрее окончил учебу, потому что тогда он обещал, что будет жить с нами в поместье. Я очень надеюсь, что родители не поженятся. Иначе нашим отношениям придет конец. Я не строю иллюзий, что когда-нибудь мы сможем жить только вдвоем. Крис никогда не будет моим, но сейчас меня пока все устраивает.       В постели он редко мне позволяет что-то делать — больше делает сам. — Папа, а тебе нравится, когда… ну… ты понимаешь… — я не мог внятно спрашивать о таком. — Если ты о минете, то да. Особенно, если этим занимается Рил, — своим ответом Крис заставил меня густо покраснеть.       Если папе это нравится, я должен спросить Рила. Может быть, он сможет и меня… научить?» Крис:       „Когда мы вернулись через четыре дня, дома было тихо, но на кухне уже хозяйничал Ран. Дети, счастливо смеясь, смотрели очередной мультик. Я оставил Ирина одного и прошел в спальню. Я не предполагал, но это казалось логичным — Кэти спала в объятьях Рила. Впрочем, это и его постель тоже. Я не собирался устраивать из-за ирландки скандал. Они оба, по сути, свободны. И он, и она — мои любовники, но это их мало к чему обязывает. Главное, чтобы дети Рила (а я знаю точно, что Андрей захочет маленьких Рилов) не имели никакого отношения к моим детям.“ Ирин:       „Я не знал, как мне спросить Рила. Да, я правда хотел научиться это делать. — Дядя Рил… ты научишь меня брать в рот? — я посмотрел на него.       Он покраснел и помчался к папе.“ Рил:       „Ирин сел рядом со мной с очень смущенным видом, но потом поднял глаза, такие наивные и чистые, и спросил меня.       Минуту я молчал, но потом понял, откуда ноги растут. Крис. Я помчался к нему на кухню. — Это ты его надоумил спросить меня, как правильно сосать? — я старался не кричать, а то уже все были бы в курсе. — Нет, я ничего такого ему не говорил, — Крис вполне натурально удивился.       Пришлось пообещать Ирину, что я научу его, но в следующий раз.       Эти две недели были самым тяжелыми в нашей жизни.“