Жесть.

После того происшествия парни просто не стали разговаривать об этом. Как будто между ними установилось молчаливое согласие, которое, впрочем, устраивало их обоих. Макс продолжал по выходным приходить к Денису, приносил фрукты, йогурты, новые книги. Он сидел в палате больного часами, и разговор, вначале немного натянутый, постепенно начал приобретать непринуждённую окраску. На самом деле всё обстояло не так, как выглядело. Макс совершенно перестал спать. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникали яркие, имеющие не только цвет, но и прекрасный, жаркий запах мужского тела, низкий, протяжно стонущий голос картины обнажённого по пояс Дениса. Мужчина лежал на спине, откинув голову далеко назад на подушку, и вид его выступающей, рельефной груди, покрытой мягкими тёмными волосами, его широкого, накачанного торса, крепкого живота с выступающими кубиками пресса, даже острого, выпирающего кадыка сводили Максима с ума. Он жаждал прикоснуться к этому телу, облизать солёную смуглую кожу, поцеловать каждую родинку, прижаться ухом к груди и послушать, как бьётся мощное сердце, словно огромный насос жадно втягивающее ослепительно красную кровь. Он мечтал засунуть свой любопытный носик подмышку, вдохнуть терпкого и острого, ощутить самое сокровенное. Он лелеял мысль о том, как распахнёт ненавистное клетчатое одеяло, одним дерзким движением оголяя ноги, увидит наконец то большое и крепкое, что ещё недавно держал в своей руке, сдёрнет трусы и погрузит обе руки в шелковистость чёрного, кудрявого покрова, обхватит толстый ствол, наклонит голову и наконец возьмёт в рот желанную плоть, заглотит её как можно глубже, испытает сладостный вкус прекрасного члена, солёную каплю смазки, стекающей из маленькой, откровенной дырочки. Он оттянет нежную кожу, оближет скользкую головку, покрутит языком по уздечке, может быть, даже прикусит зубами… Макс сходил с ума, не осознавая, что он мучает сам себя, он просто не мог спать. Он думал о Денисе всё время, и заботы последних месяцев, волнение о здоровье друга отошли на задний план, всё более и более вытесняемые слепым вожделением. Макс то и дело бегал на занятиях в туалет, чтобы по-быстренькому спустить пар, а по ночам, когда сосед по комнате засыпал и начинал громогласно храпеть, парень просто терзал свою плоть, не в силах утолить голод. Юноша почти всё время пребывал в сладкой неге, лишь иногда омрачаемой сознанием того, что с того единственного, заветного раза прошло уже две недели, а продвижений и не видно. Он не знал, как подобраться к Денису, как предложить ему себя, свою страсть, свою… любовь? У Дениса, в свою очередь, всё обстояло гораздо хуже. Первое время он просто не мог смотреть Максу в глаза. Но, увидев, что юноша никак не проявляет озабоченности произошедшим, просто-напросто не реагирует на ситуацию, мужчина немного успокоился и смог общаться с другом по-прежнему легко и просто. Однако проблема осталась для него открытой. Он никак не мог смириться с тем, что его трогал мужчина. Даже не это было самым главным, а то, что он сам!!! этого захотел. И как захотел! Не просто так… Самое страшное было то, что ему было настолько приятно! Эта сильная рука, уверенные движения, будто парень знал, как именно нужно действовать, чтобы доставить ему максимальное удовольствие! Ни одна женщина не может сравниться в этом с мужчиной, теперь-то Денис это понимал. И… он хотел больше! Когда Максим приходил, Денис переключался на разговоры, смех, анекдоты, кучу других занятий. Но взгляд, после того случая ставший неподвластным хозяину, словно назло фиксировал малейшие детали. Вот расстегнулась пуговица на рубашке, и в открывшееся пространство выглянула тонкая, словно алебастровая ключица. Вот Макс повернулся спиной и наклонился к рюкзаку, и нежно-голубые джинсы похабно обтянули совершенную по своим формам, крепкую молодую задницу, которая скрывает между своих бархатных булочек пронзительно-розовую дырочку, окружённую ореолом нежных золотистых волосков, которая очень узкая и совершенно девственная… Нет, я не гей! Но вот Максим улыбнулся и вдруг облизнул губы, и они влажно заблестели в свете неверного зимнего солнца, и ослепительно белые, на зависть ровные зубки промелькнули между ними, как будто дразня: оближи меня, пощупай меня язычком, узнай меня на вкус… Стоп, я не гей! И широкие плечи мощно расправились, когда он вдруг потянулся, зевая, куда-то вверх, к потолку, и крепкие руки выглянули из рукавов старого чёрного свитера, и белизна этой кожи, кожи не крашенного блондина, просто ослепила. Захотелось схватить его руки, переплести пальцы, прижаться всем телом, укусить за шею, возле той самой ключицы, и посмотреть, насколько долго продержится засос, и пусть все знают: он – только мой!.. Я не гей! А потом у гостя устали ноги, и Макс снял ботинки и вытянул ноги на кровати, совсем рядом, и случайное прикосновение к ступне обожгло сквозь одеяло. Вот бы взять его под коленками, закинуть эти роскошные, сильные, длинные ноги к себе на плечи, нависнуть всем телом над жарким, хрипящим, стонущим от вожделения, посмотреть в потемневшие серые глаза, раздвинуть, раскрыть себе навстречу, увидеть его член, вдруг, он такой же большой, как у Дениса, и прижать их друг к другу, как это, интересно знать, когда два ствола в одной руке… Господи, прости! Я не… * - Макс, привет! Я вот что звоню. Мне сняли гипс и завтра выписывают, но я еле стою на костылях. У меня нет коляски, мама приедет, но мне нужна мужская помощь. Ты не мог бы… - Ден, ты что! Да не вопрос! Завтра буду, закажу такси, я сейчас при деньгах, дали получку. Доставим тебя с шиком! Во сколько?.. * - Понимаешь, Максим, вся проблема в том, что я живу на другом конце города. Я, конечно же, могу приезжать к сыну ежедневно, чтобы готовить кушать и прибираться, но ему нужен массаж хотя бы два раза в день – утром и вечером. Ноги совершенно атрофировались, он практически на них не стоит, да ты и сам видишь… - Татьяна Ивановна, я всё понимаю, я просто не могу понять, как мне вам помочь? Говорите прямо, я сделаю всё, что смогу, ведь Денис – мой лучший друг! - Мам! - Денис переводил взгляд с матери на Макса. Что здесь происходит? Он никак не мог понять. Наконец-то он был дома, в своей хоть и съёмной, но такой родной однушке, которая за долгие месяцы его отсутствия пропахла запустением и пылью. Нужно будет убраться и проветрить помещение, но он еле двигается… Хотя врач сказал, что, наоборот, нужно побольше шевелиться, чтобы ноги и рука пришли в норму. Но нужен массаж. Денег на массажистку у него нет, мама или Макс не могут мотаться к нему с другого конца города дважды в день, а девушка… - А девушки у него нет. И понимаешь, Максим, я, может быть, скажу сейчас ужасную вещь, но я – мать, и, думаю, ты меня простишь. Ты живёшь в общежитии, да ещё и работаешь. Бессонные ночи из-за шума, невыученные уроки, неправильное питание. Вот если бы ты жил в квартире, где тишина, покой, порядок, где в холодильнике всегда есть прекрасная еда, ведь Денис просто замечательно готовит и до сих пор получает деньги. Нужно совсем недолго, врач сказал, что два месяца – и мой сын полностью восстановится, сможет всё делать сам. Профессиональный массаж мы себе позволить не можем, но у тебя сильные руки, а это – главное. Мазь я уже купила. Ты ведь сможешь делать массаж Денису? - Конечно, Татьяна Ивановна! Вот только когда? Да и насчёт квартиры я что-то… - Ма-а-ам! Прекрати! Я не совсем уверен, что это уместно! Просто мы с Максом не можем… - Денис, замолчи! Максим, мальчик мой, ты не мог бы пожить с Денисом какое-то время?