Silentium

Песня к главе: 12 stones - world so cold. "По свету ходит чудовищное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них – чистая правда". (с) Уинстон Черчилль

***

Меня никогда не заботило то, что про меня говорят другие. Сказать честно, про меня вообще почти не говорили. И меня это устраивало. Я не люблю быть в центре внимания, за исключением балета, там я стремилась к невероятным высотам. В остальное время мне хватало пары вопросов от одноклассников и общества Изуми. Но потом появился ты. И теперь вся моя привычная жизнь покатилась к чертям. Потому что ты пытаешься понять меня, потому что ты лезешь мне в голову и самое странное, что я тебя пускаю, потому что ты очень необычный, потому что ты такой же.

***

Нэоко пришла в школу за три минуты до начала урока. Девушка чуть не проспала из-за того, что полночи гуляла с Утой и не особо выспалась. Все еще сонная, Мори села на свое место, проигнорировав удивленный взгляд подруги. Мимо их парты прошла очень стройная, даже слишком, высокая блондинка - Асэми Хаяси, ее считали самой красивой девушкой в школе, она была для многих идеалом, некоторые даже ее боготворили, что было абсолютной глупостью с их стороны, как считали Нэоко и Изуми. - Эй, Мори, - окликнула девушка балерину, - чего спишь-то на парте? Бурная ночка была? Нэоко очень удивил вопрос одноклассницы, но еще больше ее обескуражила реакция остального класса - парни и девушки, услышавшие это, чуть ли не попадали со стульев со смеху, некоторые стали подозрительно коситься на Мори, а кто-то даже шептаться, правда, на весь класс. А содержание было примерно одинаковым: "Вот она, наша гордость класса! Уже опытная девочка, парней постарше предпочитает". - Ты о чем? - округлила глаза балерина и уставилась на Асэми, - с чего ты вообще это взяла? - Да ты не прибедняйся, - блондинка "по-дружески" хлопнула балерину по спине, - мы вчера видели, что ты сидела в кафе с каким-то неформалом. Такие мальчики на тебя не посмотрят, разве что... Интересно, сколько раз ты ему уже дала? Внутри у Нэоко уже взорвался не один десяток вулканов. Девушка закипала, и это было видно невооруженным глазом. Изуми попыталась каким-то образом успокоить подругу, но та только отмахнулась. Мори сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем ответила: - Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, Асэми. И меня, в отличии от тебя, не стало бы волновать сколько раз ты раздвинула ноги и перед кем. Хаяси не дал договорить звонок на урок. Весь класс находился в гробовой тишине, потому что никто никогда не слышал ничего подобного от тихони Нэоко. Девушки смотрели друг в другу в глаза с нескрываемым презрением, и если бы убивали взглядом, то обе уже лежали бы мертвые. В класс вошел учитель тригонометрии и попросил всех занять свои места. Мори села на стул рядом со своей подругой, а Асэми прошла в конец класса на последнюю парту. Весь оставшийся день одноклассники сверлили Нэоко осуждающими взглядами. Когда уроки закончились, Мори направилась домой. Девушка хотела поскорее уйти из школы, потому что Хаяси не упустила возможности распустить слухов и балерина весь учебный день ходила под пристальным взглядом учеников старшей школы. Ничего в этом такого страшного не было, большая часть школы были не девственниками, но для балерины это было более чем оскорбительно. Погрузившись в неприятные мысли, Мори шла через небольшой парк домой. Вдруг, сзади нее раздался свист и тупое гиканье парней из параллельного класса: - Эй, Мори! Не хочешь повеселиться со мной сегодня ночью? Нэоко ничего не ответила. Девушка просто ускорила шаг и немного сменила направление - теперь она шла в сторону главной улицы. Ничего, придет домой на десять минут позже, все же лучше, чем эта компания придурков. Неизвестно еще, что они собираются сделать. Но к огромному ужасу балерины, парни нагнали ее. - Эй, Мори, я, кажется, к тебе обращался, - сказал почти над самым ухом один из пацанов. Нэоко сглотнула. - Может, ты наконец-таки отвалишь? - прошипела сквозь зубы девушка. Парни засмеялись. К балерине подошел высокий и очень накачанный юноша. "Парень Асэми!" - пронеслось в голове у Мори. - Может, извинишься перед Асэми? И мы тогда не тронем тебя, - произнес качок. - Я не имею никаких дел со шлюхами, - ледяным тоном ответила Нэоко, понимая, что список проблем ее пополняется с неимоверной скоростью. Парень Асэми был очень похож на быка: он покраснел от возмущения, смотрел на балерину, как на красную тряпку. Мори уже приготовилась к тяжелому удару, ведь "амбал" уже занес над ней свою здоровенную руку, как вдруг сзади раздался знакомый голос: - Эй, парни! Вас разве мама не учила, что семеро на одного не честно? Тем более, если это девушка! - громко сказал Ута. Парень выглядел абсолютно спокойным: руки в карманах, голова чуть наклонена на бок, в глазах пляшут сальсу чертята. - Ты парень этой? - с презрением спросил парень Асэми, указав головой на перепуганную Нэоко. - Да. И у нее есть имя. Ее зовут Нэоко, - заявил мастер и подошел к компании. Взял за руку и завел себе за спину, - если я узнаю, что вы подошли к ней хотя бы на метр, то вам мало не покажется. - И что же ты сделаешь? - рассмеялся качок. - Законный вопрос, - пожал плечами Ута и со всего размаха врезал парню. Тот зашатался и схватился за нос, из которого тут же потекла кровь. Неформал приобнял ошарашенную Нэоко за плечи и повел в сторону ее дома. - И как же тебя угораздило им насолить? - поинтересовался мастер, когда они отошли на приличное расстояние от той шайки. - Девушка этого придурка подумала, что мы с тобой встречаемся. И из-за того, что я неоднократно принимаю участие в твоих сексуальных утехах, - немного смутившись, ответила Мори. - А ты что ей ответила? - девушка была готова поклясться, что Ута напрягся. - А я сказала, что она не имеет права совать свой нос в мои дела и мне, например, не интересно знать сколько раз она раздвигает ноги перед своим парнем. Мастер даже остановился. Несколько секунд он смотрел на балерину, а затем громко рассмеялся. Парень хохотал так долго и заразительно, что Мори не смогла удержаться и тоже рассмеялась. - Знаешь, я не ожидал, - наконец выдавил из себя неформал, - кстати, ты мне так и не дала номер своего телефона. - Зачем тебе? - округлила глаза Нэоко. - А зачем тебе телефон? - ответил вопросом на вопрос Ута. - Музыку слушать, а еще будильник, - улыбнулась девушка, - ну, и говорить по нему иногда. Мастер закатил глаза и выхватил из рук у Мори ее мобильник. Забил свой номер в телефонную книжку и позвонил на него. Заиграла громкая музыка с обилием ударных. - "Unbroken"? - Слушаешь "Black Veil Brides"? - Нравятся несколько песен, - пожав плечами ответила Нэоко, - твоя любимая группа? - Да. А что слушаешь ты? - Мне "12 stones" очень нравятся. Разговаривая про любимую музыку и распевая любимые песни, Ута с Нэоко дошли до ее дома. Непонятно как они так долго шли, но время близилось к закату. - Ута, а ты не хочешь зайти ко мне? Из окна моей комнаты потрясающий вид на заходящее солнце, - предложила Мори и только потом поняла, что только что сказала. - Пожалуй, зайду, - улыбнулся мастер, - а еще буду очень рад, если ты заваришь кофе. Нэоко открыла дверь и впустила Уту в прихожую. Скинув балетки, девушка прошла на кухню, чтобы пойти варить кофе. Парень прошел следом за девушкой, с интересом разглядывая обстановку. Мори стояла у плиты и варила ароматный напиток. Пока Ута сидел на диване и рассматривал убранство кухни, девушка думала над сложившейся ситуацией. Одноклассники думают, что она встречается с Утой, хотя, плевать, что там думают одноклассники. Важно то, что она впустила мастера к себе домой, а дом Нэоко - ее обитель, ее королевство, недосягаемое для других людей. Только Изуми была у балерины в гостях и то, только два раза. А Ута, с которым она была знакома меньше недели, уже сидит на ее кухонном диване и ожидает кофе. Странно это - впускать к себе в жизнь кого-то постороннего, а потом осознавать, что он уже и не посторонний вовсе. А самое необычное из этого всего то, что ты не понимаешь, в какой именно момент произошла эта метаморфоза. Остаток вечера Ута и Нэоко провели, сидя у нее в комнате на подоконнике. Свесив ноги из окна и попивая горячий вкусный кофе, они наблюдали за закатом и разговаривали обо всем на свете.

***

- А прощу ли я себе это?