Не для шинигами

      Погода в Каракуре приближалась к концу холодов. Темный асфальт выглядывал сквозь тающий снег, а воздух день за днем становился менее холодным. Зима шла на спад, постепенно природа готовилась к приходу долгожданной и несущей свежесть весны. Праздник всех влюбленных потеснился меж сонной зимой и активной весной. В этот период тяга к действиям пробуждалась у каждого. Вот как, например, у временного шинигами и его спутницы. Их активность удосужилась показать себя во всей красе в супермаркете, куда Юзу направила наших героев.       — Что за суета? — с нотками интереса, но все же немного вяло поинтересовалась Кучики, пытаясь протиснуться сквозь толпу. Благо, Ичиго был парнем высоким и сильным — ухватил девушку за запястье, и вот они вдали от толпы.       — Канун дня Святого Валентина, — слегка опешил Куросаки. Его вряд ли прикрытый интерес отображался в количестве взглядов, адресованных лейтенанту. — Неужели не знаешь?       — И чего это в магазине столько девушек? — словно не расслышав ответа рыжего, задалась вопросом Рукия, отмечая, что добраться до полок с соком будет проблемно с такой-то очередью. И совсем не заметила вздохнувшего от бесполезности своего монолога Куросаки.       — Так скоро же Валентинов день! — повторился парень, но так и не смог поймать ответного взгляда темных с фиолетовым отливом глаз. — Девушки готовят шоколад хоть сколько-то близким им парням: другу, брату, соседу по парте и взявшемуся отлавливать Пустых... Ты меня вообще слушаешь? — Рукия обернулась, но выражение ее лица было отчужденным и вовсе не заинтересованным. — Только не говори, что тебе это ни о чем не говорит. Я что, зря распинался? Прекрати играть в молчанку, Рукия!       — Как же. Напрямую говорит: такие затеи шинигами не подходят, — все же сдалась Рукия, и то скорее чтобы побыстрее закрыть эту тему. Девушка сложила руки на груди и отвернулась, тем самым заставив Ичиго окончательно убедиться: любопытная миниатюрная подружка хочет узнать о празднике, но ни за что об этом не заговорит. — Что ты от меня-то хочешь?       — Я не отказался от твоего шоколада, Рукия, — вскользь намекнул Ичиго, когда они уже проходили отдел с готовыми упаковками сладостей. Кучики бросила взгляд на броские угощения и тут же отвела — надо следить за Куросаки, иначе он мог в такой толпе потерять ее и уйти домой один.       Ичиго пытался найти продукты из списка, данного сестрой. Но девчонки, завлеченные суетой предстоящего праздника, просто не давали проходу.       — Я бы предпочла не думать о ваших праздниках, — наконец, подала голос шинигами, на всякий случай захватив ладонью запястье рыжего. Куросаки обернулся, растерянно посмотрел на Рукию. Было странным видеть такое поведение и данный поступок, ведь она не любила излишних прикосновений. Но парню от касания не было неуютно, или же неприятно — тепло, исходившее от маленькой ладошки, мягко покалывало холодные руки Куросаки.       Сборище людей несколько нагнетало девушку, она старалась следовать за другом и лишь изредка обращала внимание на что-либо.       — А значит «наших»? — запоздало отреагировал Ичиго на слова Рукии.       — Людских, — тихо ответила Кучики. Куросаки не мог определить точного отношения брюнетки к, казалось, светлому и наполненному розовыми и красными открытками, пахнущему сладким шоколадом дню.       — Ну и что же тебя тогда волнует, госпожа шинигами? — усмехнулся рыжеволосый юноша. Он надеялся, что хрупкая на вид девчонка подхватит его настроение и прекратит уже эти унылые речи. Ичиго беспокоило, в каком настроении пребывала его подруга. Хотелось вновь вернуть тот азарт от шуток и ухмылки в разговорах, что стали уже родными.       — Я не прочь подумать на тему шинигами. Почему моя душа обратилась именно в эту форму? — тему Валентинова дня брюнетка старательно отодвигала в сторону, Ичиго это понял.       — Так положено?       — Глупости. Я вот, может, кицуне быть хотела, — голос Кучики приобретал присущие лишь ей наивность и в то же время убежденность в правильности сказанного.       — Чтобы себя тискать за неимением Чаппи? — рассмеялся Куросаки, вместе с тем он заметил, что скука и отчуждение покинули подругу. На место им пришли смущение и растерянность.       — Идиот! — пробормотала Рукия, румянец выступил на щеках. Но она быстро пришла в себя. — Они же величественны.       — Ну если уж это говоришь ты... — специально помедлил Куросаки, а после обезоруживающе, с присущей харизмой улыбнулся, — я верю.       Синие, слегка темные глаза расширились, а улыбка на лице Рукии не заставила себя ждать. Даже этот день показался ей вполне сносным. А уж после того, как они всю дорогу разговаривали, не умолкая, для брюнетки Валентинов день и вовсе стал каким-то даже солнечным. Как рыжая макушка временного шинигами.       Следующим утром у прикроватной тумбочки Ичиго обнаружил упаковку, нырнув в которую, нашел самодельный шоколад. Рядом примостилась записка.       

«Ты же поговорил со мной, получается, что-то да значишь. И сосед по парте. Пустых ловишь... Заслуживаешь, если обобщить».

      Ичиго улыбнулся. Глупая она.       — Не для шинигами, не для шинигами... — буркнул парень, изображая подругу. — Как будто хвосты кицуне помогают в готовке шоколада.       Но сказать, что подарок Куросаки принял через силу, было бы просто глупо. Да он сиял целый день, об этом его сестрица только целый день и напоминала. Ичиго недолго терпел насмешки: щелкнул девчонку по носу со словами:       — Подождем, когда ты решишься приготовить шоколад, Карин, — его улыбка так и поддевала брюнетку. Она уже надыбилась, совсем как кошка, но тут Ичиго будто случайно брякнул глупость. — Поговаривают, Тоширо к нам собирался...       — К чему это ты? — насупилась футболистка.       — Как будто ты не знаешь, — брат потрепал сестрицу по голове. — Запомни кое-что: Хитсугая будет твердить, что день влюбленных не для шинигами, — шепнул Ичиго, нагнувшись, чтобы сестра его расслышала, — не слушай его. Нет разницы, для кого этот праздник.