Атлант (Atlas)

МакКой придумал методичный и крайне интенсивный режим тренировок, которые обещали в итоге вернуть Джиму девяносто процентов его привычной физической силы к тому моменту, когда они прибудут в исправительную колонию. В них входили разогрев мышц, упражнения на выносливость и несколько отобранных тренажеров. Капитан должен был выполнять каждую ступень плана доктора, одновременно будучи подключенным к большей части разнообразного оборудования и мониторов лазарета. И, разумеется, Джим оставался Джимом, так что затея МакКоя пошла совсем не так, как он рассчитывал. - Начнем со зрительно-моторной координации и мелкой моторики, – сказал доктор, доставая несколько маленьких головоломок, которые он бросил на поднос на коленях Джима. - А можно мне еще вот таких вот? – попросил Джим и сжал пальцами мячик для упражнений, изучая предоставленное ему ассорти из игрушек. МакКой с подозрением уставился на него. - …Зачем? Джим повел плечами. - Да просто так. Ну вдруг он укатится? Или потеряется? Или… ну… сломается? Это ж как мячик-антистресс. Мне он нравится. Фыркнув и закатив глаза, МакКой отправился на поиски.

* * * * *

Лейтенант Ухура нашла его копающимся в большом контейнере-хранилище и при этом отчаянно и весьма ненормативно ругающимся и мгновение колебалась. - Как капитан? – наконец спросила она. МакКой дернулся, удивленный, и стукнулся головой о крышку контейнера. - Что? – огрызнулся он, хмурясь и потирая ушибленное место. Нийота строго-настрого приказала себе не смеяться. - Капитан, – повторила она. – У меня еще не было возможности навестить его. Как он? МакКой нахмурился еще больше. Он снова прошерстил контейнер и достал оттуда несколько резиновых мячиков. - У него все офигенно. - Что, так плохо? – с сочувствием поинтересовалась специалист по коммуникациям. – Я могу чем-нибудь помочь? - Не сейчас, лейтенант, – он поднял свою находку как приз, иронично дернув плечом. – Он работает над восстановлением полной ловкости и силы рук. Но спасибо. Нийота последовала за ним, когда он направился к частной палате капитана. - Ничего если я немного посижу с ним? Я могла бы проверить его языковые способности, – предложила она, когда МакКой уже собирался отказать. Доктор помедлил, застыв возле двери Джима. - Ладно, – уступил он. – Но если он начнет уставать… - ...я тут же уйду, – с улыбкой пообещала Нийота. Она открыла дверь, позволив МакКою войти первым. – А что он делает для того, чтобы улучшить координацию движений? - Ну, я дал ему пару головоломок, которые… – он застыл на месте, лицо у него вытянулось. Нийота обогнула его, чтобы посмотреть, что Джим выкинул на этот раз, и почувствовала, как у нее отваливается челюсть. Он решил и разобрал все головоломки на маленькие составляющие и вместе со своим резиновым мячиком жонглировал ими. - Зрительно-моторная координация и мелкая моторика, – произнес он, обращаясь к своей невольной аудитории, сосредоточившись на предметах, летающих в воздухе. Он мягко поймал каждый из них и опустил их один за другим на поднос, заканчивая представление, а затем развел теперь уже пустые руки в стороны с самодовольным и хитрым выражением на лице. – Зачет. На секунду устаканилась тишина. А потом… - Нет, – твердо заявила Нийота, уперев одну ладонь в бедро и ткнув пальцем в Джима. – Нет, ты не был в русском цирке, Джеймс Кирк! Джим усмехнулся. МакКой швырнул в него мячик. - Ух ты! – изумленно выпалил юношеский голос. Они повернулись и увидели в дверном проеме Чехова с колодой карт, за плечом которого стоял Сулу. Его удивление быстро переросло в радость. – Вы тут тоже для уроков по техасскому холдему? Вот видишь, Сулу, – добавил он своему компаньону, – не я один не знаю эту игру. Сулу пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть веселье. МакКой швырнул мячики и в них.

* * * * *

После импровизированного, но крайне развлекательного покерного турнира, на котором Ухура всех обчистила, МакКой попытался заставить Джима поработать над его физической выносливостью. - Можно я сначала в туалет схожу? – спросил капитан, артачась при виде всех этих МакКоевских проводов, и тренажеров, и ПАДДов с техниками безопасности. - Поживее, – предупредил его МакКой. Двадцать минут спустя Джим удрал. Доктор прочесывал коридоры с жаждой убийства на лице и гипошприцем в руке. - Где он? – требовал ответа МакКой у каждого, кто останавливался достаточно надолго, чтобы быть загнанным в угол. Группа офицеров безопасности, включая человека, которым все поневоле восхищались и к которому Джим иногда обращался как к «Кексику» (хотя в последнее время он называл его «Кеком» [1]. Эта кличка прилипла к нему с ошеломительной скоростью, и хотя Кек ни разу в этом не признался, он немножко задирал нос, когда сам капитан Кирк называл его так после успешного трюка или миссии) нашли его в одной из комнат отдыха. То, что началось как нерешительное, но твердое предложение, чтобы он вернулся в медотсек, вылилось в стритбол [2], и персонал абсолютно всех профессий делал ставки и болел с импровизированных мест для зрителей. В основном Джим не отставал от своих офицеров, не уступая им ни в скорости, ни в умении. Порой, но редко он мог заколебаться или запнуться со странным любопытным выражением лица. Его офицеры или парни из другой команды не останавливались, а обыгрывали эти неврологические заскоки, помогая ему выровняться, бездумно удерживая его за локоть или плечо, пока мяч метался от одного участника к другому. Чем дольше Джим играл, тем меньше проблем у него возникало, до тех пор пока он не замер как вкопанный прямо посреди комнаты, дрожа как собака, отряхивающаяся от воды, и поймал мяч, пролетавший у него над головой. Он перестал просто «не отставать», переключившись на то, что можно было бы назвать потрясающе эффективным приемом в нападении, и забросил мяч в корзину его соперников. Кек, который был в команде капитана, потом не один день цвел большой полевой ромашкой. - Завтра мы проверим твою гибкость, – заявил ему МакКой, когда капитан устраивался на ночь. Он помахал успокоительным перед лицом Джима: абсолютно прозрачная угроза и приказ вести себя как следует, или же он пострадает. – И лучше тебе не сбегать ради урока йоги с йоменами или чего-то еще в этом духе, понял? - Никакой йоги, – согласился, зевнув, Джим. МакКой с подозрением насторожился, что Джим так легко согласился, но приглушил свет и мягко отбросил волосы с лица Джима, после чего ушел из палаты. Запирание за собой двери было необходимой предосторожностью. И она не принесла ни капли пользы.

* * * * *

На следующее утро, сразу же после завтрака, Джим опять смылся. Команда уже начала привыкать к МакКою, выбешенным ураганом носящемуся по всей «Энтерпрайз», и стала использовать болтовню и слухи, как способ отыскивать капитана, когда его впоследствии находили в самых неожиданных местах. - Я слышала, что он в инженерном отсеке, сэр, – нервно сказала проходившая мимо научный офицер, быстро уносясь прочь, когда МакКой с немым вопросом повернулся к ней, убийственно сверкнув глазами. К тому моменту когда МакКой нашел его, Джим уже был покрыт пятнами масла и вертелся вокруг всякого разобранного оборудования Скотти, на его лице было написано любопытство, пока он мотался туда-сюда. Несмотря на отсутствие хоть чего-то, хотя бы отдаленно похожего на страховочную экипировку, его действия были впечатляющим примером гибкости и ловкости. - Конечно, – говорил Скотти, почти столь же грязный, как и сам Джим, и тоже по уши погрузившийся в свою работу, – чтоб запустить толковый дистиллятор, тебе надо знать… - Черт побери, Джим! - Упс, – бросил капитан своему главному инженеру.

* * * * *

После того как он умылся и ему должным образом накостыляли по шее, МакКой изолировал Джима в его палате с обедом и маленькой книжкой с разными головоломками, чтобы тому было чем развлечься. Через пару минут появился Спок, аккуратно держа в руках 3-D шахматы. Глаза Джима оживленно загорелись. Он расчистил место для доски, убрав наполовину разгаданную книжечку в сторону на потом. - Боунс тебя впустил? Спок придвинул к себе стул, пока Джим расставлял фигурки, осторожно обдумав свои слова. - Доктор, кажется, был чем-то занят, когда я миновал его офис. Я подумал, что было бы невежливым отвлекать его. Капитан усмехнулся, это далось ему легче, чем всего день назад. - А ты, похоже, всерьез решил обучиться жульничеству, как я посмотрю. - Будет лишь логичным пробовать свои силы в любом начинании, сэр, – мягко отметил вулканец, развернув доску так, чтобы ему достались черные. Они играли в тишине следующие двадцать минут. - У тебя есть вопросы? – внезапно произнес Джим, потянувшись, чтобы передвинуть свою ладью. Его синие глаза быстро взглянули в черные, после чего сразу опустились обратно на доску. – Это не могло быть… легко. Увидеть такое. Я даже не уверен, как сильно тебе досталось. Но… если у тебя есть… вопросы, я… – он почти беспомощно покачал головой. – Если тебе нужна какая-то финальная точка или типа того, я могу попробовать ее предоставить. Эта привычка Джима была благородной, хоть и несколько раздражала: сопротивление предложению о поддержке, но непоколебимость, неуступчивость и решительность в своем намерении помочь тем, кого он считал находящимися под его защитой, даже если эта попытка и могла причинить вред ему самому. Споку ни хотелось, ни требовалось получить финальную точку, особенно если это дорого бы обошлось состоянию Джима. Однако же несколько работ касательно ментального здоровья землян гласили, что разговор о травме зачастую приводил к выздоровлению пострадавшего. Так что… - Да, – помолчав, сказал он, защищая своего ферзя конем. – Есть некоторые пункты, которые я бы хотел прояснить, если это не будет слишком трудно для вас. Джим выпрямил плечи, глаза его практически светились от упрямства, когда он посмотрел на Спока. - Не будет. Будет. Но Спок не хотел указывать на это, раз этого не желал Джим. - Когда вас выписали из больницы Звездного флота, – ровно начал вулканец, – вас не забрали… родственники. И вы все еще были ребенком. Куда вы отправились? Капитан, похоже, удивился, он определенно не ожидал вопроса, связанного с чем-либо после Тарсуса. Долгие несколько секунд Джим не произносил ни слова, изучая своего первого офицера более пристально, чем когда следил за их шахматной игрой. - Знаешь, – медленно протянул он, – Боунс все еще не уверен, снова ли мой мозг в порядке. Он хочет попробовать парочку более чувствительных тестов… – он задумчиво наклонил голову, – а ты хочешь знать, что случилось после Тарсуса. Улыбка, изогнувшая губы Джима, отчего-то заставила Спока занервничать. - Ты всегда можешь собственноручно провести эти боунсовы тесты и сам увидеть, как все пойдет, – Джим передвинул одну из его двух оставшихся пешек. – Шах. О. Вызов. Спок уставился на доску, обдумывая неординарный ход действий капитана. Он требовал большого количества жертв, чтобы захватить в ловушку фигурки его противника, и – если все сработает удачно – должен был в итоге оставить его с королем и единственным слоном. Спок сформулировал свой ответ на оба вызова в полной тишине. - Если мне предстоит выбрать между неведением, – тихо сказал он, – и нарушением неприкосновенности твоего разума во второй раз и так скоро после того, как ты стал жертвой недопустимого, когда твои мысли были силой вырваны у тебя… – темные глаза поднялись к синим, уверенные, и понимающие, и невероятно теплые, – я выберу незнание, Джим. Капитан прикрыл веки, на его лице проступили уязвимость и потерянность. Спок сделал шаг конем. Шах и мат. - Когда меня отпустили, – пробормотал Джим, открывая глаза и не отрывая их от своих пальцев, сцепленных в замок, чтобы скрыть мелкую дрожь, – и никто не пришел за мной, я… Ну, поначалу я совсем не знал, что мне делать. И я просто начал идти. Я проделал весь путь до Риверсайда на общественном транспорте и автостопом, прежде чем я хотя бы остановился и подумал обо всем. Но потом я увидел их… – когда он взглянул на Спока, то казался смутно озадаченным. – Они были счастливы. Смеялись и… – он беспомощно повел плечами, – меня для них не существовало. Может, вообще никогда. Сперва я разозлился. Я хотел разрушить то их счастье. Я хотел, чтобы они увидели меня. Хотел, чтоб они узнали хоть каплю из того, через что я прошел. Это ведь было бы нетрудно. Всего один взгляд на меня, наверное, снова сломал бы мою мать. И я хотел этого, – он потряс головой, вертя в руках своего короля. Фигурка с мягким стуком упала, скатываясь с доски. – Я почти это сделал. Спок подхватил короля, оборачивая пальцы вокруг его краев и выступов. - Почему ты не поступил так? – поинтересовался он. Джим снова пожал плечами. - Оказалось, я устал от… всего этого дерьма сильнее, чем злился на них. Это того не стоило. Они того не стоили. Так что я ушел, – он вздохнул, утомленно откинулся на подушки и прикрыл глаза. - В пятнадцать лет? – уточнил вулканец. - В пятнадцать лет. - И как ты выживал дальше? Улыбка дрогнула в уголке губ Джима. - Я научился многим полезным мелочам в Лагере, – его дыхание на секунду сбилось. Он стиснул зубы, еще раз покачав головой. Когда он открыл глаза, они были мрачны. – Не называл это место так с тех пор, как Кодос убил там всех, – и опять помотал головой. – Ну неважно. Я знал достаточно о двигателях и технике, так что я сумел уговорить одну дальнобойщицу дать мне помочь ей, когда наткнулся на ее сломанный грузовик на одной из автомагистралей. Когда я его починил, она разрешила мне покататься с ней пару дней, делая кое-какую ерунду, чтобы заработать денег. А потом у нее обнаружился друг, которому нужна была помощь, и у того друга был свой друг, и, прежде чем я осознал, я стал лучшим и самым востребованным механиком в их транспортном парке, – он помолчал, уставившись на свои пальцы. – Мне очень повезло, – признался он. – Бетти и ее команда, они были хорошими людьми. Думаю, они догадывались, что у меня в жизни все было хреново, потому что хотя я едва ли перекидывался с ними парой слов, они меня с этим не доставали. - Ты надолго остался в том парке? – спросил Спок. Джим покачал головой. - Только на несколько месяцев. Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня уже было достаточно денег и довольно хорошая репутация, чтобы суметь съездить в Европу. К тому моменту я уже научился преуспевать во многих вещах, так что я вроде как… колесил по миру, – он посмотрел на Спока почти застенчиво. – Я делал много всякой необычной работы, какая только в голову может прийти, и побывал на каждом континенте и большинстве крупных архипелагов. Я не возвращался в Штаты и уж тем более в Айову до того, как поступил в Звездный флот. Вулканец сформулировал свой следующий вопрос очень-очень осторожно. - Когда ты сказал, что выполнял «много всякой необычной работы», каковыми были границы твоего опыта? Сперва Спок решил, что выразился слишком бестактно или слишком неточно. Джим отвел взгляд, его губы сжались в тонкую линию. - Ты про то, на что я пошел тогда ради еды? – низко напряженно уточнил капитан. – Я никогда больше не делал этого. Даже после того как еда оказалась у меня, все было напрасно, так в чем смысл? Это было зря. Все это. Так что я чинил вещи, или показывал уличную магию, или считал карты, или бренчал на гитаре в парке, или выиграл австралийский чемпионат по серфингу, но я больше не заключал сделок. - …Австралийский чемпионат по серфингу? - Большо-о-ой денежный приз, – кивнул Джим и широко развел руки в стороны. – У меня огромная коллекция всяких трофеев в хранилище Боунса в Джорджии. - Ага, и она занимает там почти половину места, – проворчал МакКой, суетясь, чтобы проверить показания Джима. - Могу я уже снова приступить к своим обязанностям? – осведомился Джим, отмахиваясь от своего друга, когда МакКой попытался проверить его зрение. Доктор нахмурился, размышляя. - Мне нужно провести один последний тест, – решил он. – Комбинация твоих навыков, работу которых нарушил яд, – он сузил глаза. – Ты, похоже, вернулся в норму, но я хочу доказательств этого. Джим издал задумчивый звук, который предвещал проблемы. - Доказательств, да? А потом я буду свободен? МакКой ткнул пальцем в лицо своего капитана. - Не сегодня. Завтра. Сегодня ты отдыхаешь. Бегая по кораблю, – пробурчал он, убирая металлический поднос в сторону, – ты проявил ноль уважения к своему медперсоналу. - Я уважаю свой медперсонал, – запротестовал Джим, наблюдая, как Спок собирает шахматные фигурки. – Я очень уважаю их, когда ухожу. Я очень уважаю их, когда прячусь. Я очень уважаю их, когда… МакКой фыркнул. - Ты уже почти стал обычным несносным собой, как я вижу, – он посмотрел на капитана косо и оценивающе. – Чувствуешь себя лучше, да? Джим пожал плечами. - Наверное, – он поймал на себе внимательный взгляд Спока. – Все уже не так плохо, как было вчера. А завтра будет еще лучше. - Логичные слова, – отметил вулканец, – жить, несмотря на трагедию. Джим легко улыбнулся ему. - Этот принцип неплохо мне служил до сих пор. МакКой мягко скользнул костяшками пальцев по виску Джима. - Мне надо обновить твои показания. Капитан закатил глаза. - Я часом не упоминал, как я устал от твоего трикодера? - А я часом не упоминал, что мне фиолетово? Спок покинул палату под аккомпанемент их пикировки, с образом яркой улыбки Джима, сверкавшей в его сознании.

* * * * *

- Ремонтные работы окончены, сэр. Мы прибудем в колонию меньше чем через три часа. Спок кивнул. - Благодарю, энсин Чехов. Я доложу об этом капитану. Никто на мостике не был удивлен заявлением первого офицера, и никто из них не растерялся, когда он ушел вместо того, чтобы просто отправить Джиму сообщение. Слухи привели его в большой высокотехнологичный тренажерный зал, на полу которого и по всем стенам были расположены специальные датчики. Его целью было помочь членам экипажа практиковаться в конкретных упражнениях, которые требовали идеального контроля над телом. Поскольку чаще всего тут занимались специалисты в области боевых искусств или гимнасты, комната была запрограммирована на получение внешних данных от сенсоров и сравнение их с теми, которые были заранее внесены в компьютер. Например, гимнаст должен был загрузить копию того, как его или ее упражнения должны быть зарегистрированы сенсорами, а потом выполнял эти упражнения. Компьютер сопоставлял два имеющихся файла, указывая на недочеты или ошибки. Спок не имел понятия, что Джиму могло понадобиться в таком зале, но он должен был признать, что ему было любопытно. Возможно, у него был определенный опыт в области боевых искусств, который он хотел использовать, чтобы продемонстрировать восстановившийся физический контроль? Это определенно имело бы смысл, учитывая его очевидные способности к разным стилям борьбы. Но, конечно же, фактор Кирка на то им и был, так что Джим вовсе не давал подобного представления. МакКой стоял в углу комнаты, выглядя сердитым и поневоле впечатленным, заполняя то, что, вероятно, являлось разрешением Джима вернуться к своим обязанностям, с полотенцем, висящим через плечо. Джим, одетый в свободные серые спортивные штаны и черную футболку без рукавов, использовал каждый сантиметр большой комнаты для необычных и даже немного тревожных кувыркательных упражнений. Он крутился, и прыгал, и едва ли не летал, сменяя походку «колесом» на сальто с плавной грацией. Его лицо было сосредоточенным и спокойным, но короткие вспышки искреннего удовольствия проскальзывали на нем, когда он выполнял особенно трудный кульбит. Он закончил это шоу, кувыркнувшись в воздухе, и приземлился на обе ноги, раскинув руки в стороны и широко улыбнувшись. - Та-дам, – пропел он, тяжело дыша. МакКой закатил глаза, набрасывая полотенце Джиму на голову, прежде чем запихнул свой ПАДД подмышку и саркастично похлопал. - Ты же понимаешь, что ты никогда не должен позволить Ухуре увидеть, как ты вытворяешь всю эту бредятину, да? - Ой да брось, она решит, что это сексуально, – отозвался тот в ткань полотенца, пока вытирал им лицо. - В таком случае, капитан, – произнес Спок, входя в зал, – я вынужден согласиться с доктором МакКоем. Джим повесил полотенце вокруг шеи и бросил перепуганный взгляд на потолок. - Что, небо падает? МакКой пихнул его кулаком в плечо, протягивая ПАДД. - Я разрешаю тебе вернуться к своим обязанностям. Подпиши. Капитан подчинился, потирая руку и дуясь. - Халтура, ты все равно хуже Чехова, – заметил доктор, даже не посмотрев на его неудачную попытку. Джим закатил глаза. - Чем могу, мистер Спок? – спросил он, намеренно не отводя своего внимания от МакКоя, который твердо решил игнорировать Джима. - Сэр, – сказал Спок, сомкнув руки за спиной, – мы прибудем в исправительную колонию приблизительно через 2.5 часа. Формы о переводе закончены и требуют лишь вашей подписи. МакКой и Спок оба изучали выражение лица Джима. Тот что-то задумчиво напевал, краем полотенца вытирая бусинку влаги, которая катилась с его щеки вниз по линии челюсти и по горлу. Спок оторвал взгляд от пути этой капли с чувством легкой растерянности. Джим, целиком и полностью заинтересовавшийся дальней стеной комнаты, ничего не заметил. МакКой, которого статус доктора обязывал быть внимательным, ощутил подступающую головную боль. - Я буду присутствовать при переводе, – после долгого молчания решил Джим. Он усмехнулся своим офицерам. – Они ведь были образцовыми заключенными, в конце концов. Такими тихими. - Такими обдолбанными, – отрезал МакКой, скрестив руки на груди. Джим пожал плечами. - Да пофигу. - …Точно хочешь быть там? – осторожно спросил доктор. - Да, – твердо отозвался Джим. – Они больше ничего у меня не отберут, и это включает мое нормальное исполнение обязанностей как капитана. Я с ними покончил, – он печально покачал головой. – Они не заслуживают тех усилий, которые я бы потратил, игнорируя их. - Если ты уверен. - Я уверен. - Тогда тебе лучше сперва принять душ. От тебя пахнет. - Эй, к твоему сведению это брутальный мужской пот. - Ага, конечно. - А Спок не думает, что от меня пахнет, так ведь, Спок? Вулканец изогнул бровь, но ни слова не произнес. Джим фыркнул. - Ладно, уже иду. Но чтоб вы знали, это с самого начала было моим планом, – он направился к дверям, сильный, и дерзкий, и легко шагающий между двумя своими офицерами. - У меня есть один последний вопрос о данной ситуации, – признался Спок, когда они покинули комнату. – Он касается того, как некоторые из ваших текущих физических возможностей соотносятся с работой, которой вы могли заниматься в юношестве, поэтому вы, разумеется, можете не отвечать. Джим с любопытством взглянул на него. - Вы когда-нибудь состояли в русском цирке? Смех его капитана, искренний и золотой, эхом прокатился по коридору, привлекая к себе внимание каждого члена экипажа, который находился в зоне слышимости. Кодоса скоро здесь не будет, он исчезнет с корабля и из их жизней, и Джим Кирк вышел из этой передряги хохочущим и несломленным, несмотря на усилия дочери губернатора уничтожить его. Это было достижением невероятной важности. Очко в пользу Спока. [1] В оригинале его называют «Cupcake» (Кексик), а потом Джим использует сокращение «С.С.», которое звучит как «Сиси» (если произносить по-английски). По-русски это не звучало, а попытка назвать его «Кака» вызвала у меня истерический припадок. XD Так что в итоге я придумала «Кек». [2] В оригинале это звучало как «three-on-three basketball game». В общем стритбол – это уличный баскетбол, количество игроков в каждой команде – 3, оттуда и название «3х3».