Атлант (Atlas)

Было несколько предсказуемым, что играл Джим не в полную силу. Он грациозно развалился на своем сидении напротив Спока, вытянув левую ногу, а вторую – частично подмяв под кресло. Он подпер щеку костяшками пальцев правого кулака, синие глаза были сосредоточены, но не на шахматной доске. Если он и дальше будет продолжать в том же духе, Спок объявит ему сокрушительное поражение в ближайшие десять минут. После получаса их молчаливой рассеянной игры, Спок наконец спросил: - Есть ли что-то, что вы хотели бы обсудить, капитан? Возможно, я смог бы оказать вам содействие в поиске решения отвлекающей вас проблемы, какой бы она ни была. Взгляд Джима поднялся на Спока, мгновение он смотрел на него, после чего снова сфокусировался на фигурках. Он ничего не ответил. Поэтому Спок передвинул свою ладью на позицию, которая ставила под угрозу королеву [1] Джима. - В прошлом я отметил, что в обязанности первого офицера входит помощь капитану в… деликатных ситуациях. Я могу быть довольно благоразумным и сдержанным, сэр, если тема достаточно щепетильна. После еще одного долгого тяжелого молчания Джим подался вперед и переместил своего последнего слона, не только защищая свою королеву, но и ставя в нелегкое положение короля Спока. - Шах, – сказал он, и это было первое слово, которое он произнес с тех пор, как они устроились в его каюте. Он не шевелился, слегка наклонившись к доске, сомкнув пальцы в замок и опустив руки на подлокотники кресла. Его синие глаза были холодны как лед, когда он произнес: – Давай поговорим о шахматах. Спок ждал. - Вот уже какое-то время я вовлечен в одну определенную игру. Очень много усилий уходит на то, чтобы попасть хоть куда-то, и меня это уже раздражает. Видишь ли, король довольно незначителен в этой игре, так что он скорее верх совершенства, чем что-либо другое. Он абстрактен. Как бы ты его ни назвал, в основном проблемой он не является. Но вот королева… – он потянулся, дотрагиваясь до короны своей самой могущественной фигурки, нежно прикасаясь к этому образцу прекрасной тонкой работы в мимолетном поцелуе кончиков пальцев. – Я стал преследовать королеву почти с той секунды, когда узнал о ее существовании. Она опасна, по большей части потому, что она использует другие фигуры так, словно они лишь пешки. Словно они - расходный материал. И они просто позволяют ей… – он отодвинулся назад, покачав головой и проведя ладонью по лицу. – Кроме пешек, – продолжил он, подпирая рукой щеку, – у нее есть одна единственная ладья. Он делает все, что она ни прикажет, безо всяких вопросов, и только по этой причине он сам не является пешкой [2]. Чтобы добраться до короля, мне нужно вывести из строя королеву, а чтобы в этом преуспеть… - …необходимо устранить ладью, – закончил за него Спок. Он пристально посмотрел на капитана. – Какова ваша роль в этом? Какая вы фигура? Джим щелкнул пальцем по одной из захваченных пешек, опрокидывая ее со вздохом. - Меня ввели в эту игру, чтоб я был очередной пешкой. - По-видимому, королева поняла свою ошибку без лишних подсказок. - Ага, – губы Джима на миг довольно изогнулись, прежде чем снова сжаться в холодную расчетливую линию. – Несмотря на все те таланты, которыми она располагает, она действует так, будто это вообще первый раз, когда у нее на доске есть две ладьи. И меня это вроде как бесит, но неважно. Это слабость, которую я могу использовать, как только я выясню как именно, и я должен сделать это прежде, чем она наконец осознает, что я никогда и не собирался становиться частью ее поля. Когда она посмотрит на доску и заметит, что я играю не за нее, она будет в ярости. Мне нужно поставить ей шах и мат до того, как это случится. - Каковым будет итог, если она увидит в вас противника прежде, чем вы загоните ее в угол? – осторожно спросил Спок. Джим поднял своего короля с доски, изучая его грациозные изгибы, после чего опустил его на кладбище ранее захваченных фигурок. - Это по-прежнему будет шах и мат, только навряд ли тот, который мне посчастливится пережить. Спок сделался совсем неподвижным. - Что вы имеете в виду, сэр? - Давай пока отбросим очевидные метафоры в сторону, – предложил он с улыбкой, которая совсем не скрывала его гнева, – и перейдем к числам. Годовая смертность на службе у нее составляет шестьдесят три процента. Несмотря на то, что эти данные почти в три раза больше, чем те, которые предоставляют другие отделы, никто ни разу не сумел предъявить ей обвинения. Она очень хороша, когда речь заходит о гибели людей по совершенно законным и оправданным причинам, когда она у руля, так что мне конец, если она доберется до меня, пока я ее враг, – капитан пожал плечами, глаза его были спокойными, а лицо – отстраненным. – Она уже доказала, что может забрать меня из Управления Звездного флота, не вызвав ни единой капли подозрений. Сделать это в любом другом месте будет для нее детской забавой. Вулканец пошевелился, что-то жгучее и неприятное заструилось у него в крови. - Если вы останетесь на борту «Энтерпрайз»… Джим оборвал его взмахом руки. - Мы сейчас перевозим ее команду, что делает нас объектом для подобного нападения снова в будущем. Они так же могут попасть на борт и без официального разрешения. Эти ребята ведь лучшие, в конце концов. К тому же я люблю дальние миссии, и увольнительные, и лично выбешивать и настраивать против себя Адмиралтейство. Так что нет ни единого шанса, что я изолирую самого себя ради этой дряни. Упс, – мягко исправился он. – Я, конечно же, имел в виду: ради королевы. Спок переплел свои пальцы, аккуратно опустил сомкнутые руки на столешницу, рассматривая проблему с разных сторон. - Ладью необходимо нейтрализовать физически? – спросил он. - Боже, хотел бы я, чтоб все было так легко! Если б все дело было в том, чтобы просто убрать его, я бы надрал его задницу месяцы назад. Он силен, – признался Джим, поведя одним плечом. – Если он меня прижмет, мне конец. К счастью, он обычно не настолько быстрый. Да и умом не блещет, – он махнул рукой в перчатке сверху вниз. – Узколобый парень. Нет, если я хочу от них избавиться, мне нужно привлечь к ним внимание общественности через достаточное количество доказательств - да черт, хотя бы через подозрения - чтобы началось официальное расследование, – он с любопытством осмотрел комнату. – С моим везением, – сухо протянул он, – они уже напичкали эту каюту жучками, – его взгляд опустился на черный костюм, в который он был одет. Одной ладонью, облепленной пленом перчатки, он рассеянно провел от ключицы вниз по груди, невольно привлекая внимание Спока к гладким мускулам, резко очерченным темным, гладким и слегка переливающимся материалом. Долгие несколько моментов Спок – несмотря на свой безупречный контроль и серьезность ситуации – пребывал в замешательстве, чувствуя, что был совершенно не в силах оторвать глаз от плавных линий тела капитана, сложной грации его фигуры, абсолютного великолепия самого его существа. Было ли хоть в какой-нибудь галактике нечто, сравнимое с этим? - Конечно, – протянул Джим, слишком поглощенный своими мыслями, чтобы заметить совсем нехарактерную для Спока рассеянность, – я всегда подозревал, что что-то подобное было вплетено в эту штуку в какой-то ультра-параноидальной манере, чтобы знать все, что мы сказали, или сделали, или подумали, – он откинулся на спинку, опуская лодыжку правой ноги на левое колено. – Если они толпой влезут в мою каюту, чтобы арестовать меня за нарушение их супер-секретного закона о молчании и неразглашении, у тебя есть мое разрешение не вмешиваться. - Это в высшей степени нелогично, капитан, – отозвался Спок, его внимание тут же вернулось к решаемой проблеме без единого намека, что оно вообще было отвлечено. – От меня, по меньшей мере, потребуется оформить и подать официальные документы о причинах, по которым вы покинули «Энтерпрайз». Джим с усмешкой закатил глаза. - Ага, конечно, придерживайся официальщины. - Такие вещи прописаны Уставом не без причины, – заметил первый офицер. - Да-а, – иронично фыркнул Джим, игривая улыбка скользнула по его губам, – так что когда все полетит к чертям, у тебя будет Устав, чтобы прикрыть твою… Господи! – Джим вздрогнул, будто его только что ударили током высокого напряжения, пятки обеих ног с грохотом опустились на пол, руки вцепились в подлокотники, а синие глаза широко раскрылись от прозрения. – Вот оно! Он вскочил с кресла, перегнувшись через стол так, что смахнул все шахматные фигурки. В инстинктивном выражении всей глубины своей благодарности, Джим обхватил лицо Спока ладонями, и линия изящных ушей оказалась в изгибе между его указательным и большим пальцами – уверенный и бездумный жест, который он мог продемонстрировать любому, кто разделял с ним крепкие узы дружбы. Между двумя людьми это движение значило немного. Но Спок не был человеком, и ничто кроме перчаток Джима не спасло его от потока хаотичных эмоций и роя мыслей. Ничто кроме искреннего ошеломления Спока не уберегло Джима от инстинктивной реакции вулканца на подобное действие. Если бы Джим получше отдохнул или, возможно, был менее поглощен уничтожением королевы и ее ладьи, то он никогда бы не прикоснулся к своему первому офицеру так небрежно и порывисто. И все же он сделал это, даже не заметив, как округлились глаза Спока или как слегка сбилось его всегда идеально ровное дыхание. - Ты - гений! – воскликнул Джим, неистовый в своем триумфе, а затем отпустил Спока и пулей вылетел из комнаты. У Спока ушло почти пятнадцать секунд на то, чтобы восстановиться после потрясения от этого короткого взаимодействия. Он осторожно унял дрожь в руках, закрыв глаза, чтобы вернуть себе душевное равновесие и привести в спокойное состояние мысли. Джим был очень тактильным существом даже по человеческим меркам. Он ничего не подразумевал этим контактом и, наверное, пожалеет об этом позже, если вообще вспомнит о случившемся после неизвестно-насколько-изнурительного-теста, который МакКой назначит ему, чтобы избавиться от столь необычного нарушения его привычного поведения. Лучше всего было расценить данный эпизод как неудачный кирковский заскок, результат слишком большого количества стресса, скрещенного со слишком малым количеством сна. Что имело значение, так это Джим, который сейчас носился по кораблю, одетый в костюм, который мог стать причиной пагубных физических травм с каждым шагом, что он делал. Спок сконцентрируется на этом, невзирая на призрачное ощущение прохладных пальцев в его волосах, теплого дыхания, невесомыми перышками касавшегося его лица, света глаз таких ярких, и настолько близких, и таких невозможно синих… МакКой найдет способ причинить ему серьезные телесные повреждения, если Джим напорется на неприятности, предположительно находясь под заботой Спока. Используя эту мысль как щит, отгородивший его от воспоминаний о взбудораженном Джиме, вторгшемся в личное пространство Спока, вулканец покинул каюту капитана, сомкнув руки за спиной, и направился к наиболее вероятной точке назначения, куда могло умчаться охраняемое им лицо: на мостик.

* * * * *

Когда он туда пришел, Кирк стоял позади своего кресла, находясь в середине объяснения, которое почти не имело смысла для его первого офицера. - Какой бы уровень профессионализма вы ни использовали в качестве своего эталона, – отдавал он указания необычно серьезной команде мостика, – удвойте его. Если не уверены, что сможете удержать невозмутимые лица - и мне неважно, если так оно и есть, просто лучше признайте это сейчас, а не потом, – не отрывайте глаз от своих станций. Я не позволю ей заговорить с кем-либо из вас, даже если она попытается, чего она, вероятно, не сделает, так что не волнуйтесь насчет этого. Но если она к вам обратится, игнорируйте ее. Я обо всем позабочусь. Просто запомните: никаких признаков беспокойства или дискомфорта, никакого ерзанья или дерганья, никакой демонстрации уязвимости, ничего, – он, мрачно нахмурившись, скрестил руки на груди. – Это последнее, чему я бы хотел вас подвергнуть, но это слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. К тому же это может даже и не сработать. Статус? – обратился он к Ухуре, которая была единственной на мостике, кто сосредоточенно работал. - Я отправила запрос о совещании, сэр. Адмирал Арчер наготове, чтобы начать; мы ждем только ее. - Она никогда не медлит, – Джим снова осмотрел мостик, встречаясь глазами с каждым. – Время для экипажа сокращенного состава, – произнес он. Все, кроме самых необходимых людей, поднялись со своих мест и один за другим молча вошли в турболифт. Джим покосился на Спока. - Около твоей станции для профессионализма или позади кресла для солидарности, – загадочно предложил он, его потемневший взгляд был нечитаем. – Твой выбор. Спок встал за спиной капитана, когда Ухура наконец начала конференцию, соединив Джима с человеком на другой стороне. Вместо Арчера на экране появилось холодное лицо женщины-адмирала, которую Спок прежде не встречал. Ее грязно-светлые волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, не давая ни одной пряди смягчить жестокие линии ее скул и подбородка. Глаза, сверлившие Джима, были блекло-серыми и угрожающими даже через изображение. Она была тонкой и худой, хотя Спок не обманулся отсутствием явной физической опасности, приняв ее за безобидность. Это была женщина, которая сознательно допускала смерти своих подчиненных; которая убила бы Джима без жалости, если б узнала о его планах уничтожить ее. Это была королева. Первым ходил Джим. - Адмирал Питерс, – поприветствовал ее капитан жестоким безразличным голосом, совершенно непохожим ни на что, когда-либо услышанное его командой, – мне стоило бы выразить вам признательность за то, что вы освободили окно в своем безумно занятом расписании, чтобы лично со мной поговорить. Несмотря на свое заявление, Джим не сделал ни малейшего намека на благодарность. - Недисциплинирован как и всегда, – грубо отметила она. – Что вам нужно, Кирк? Джим махнул рукой, коротко и сильно щелкнув пальцами. - Я следую Уставу, мэм. Целью этого сообщения является проинформировать вас, что ваш отряд был взят на борт и изолирован, все травмы рассмотрены и внесены во временные медицинские файлы, которые будут добавлены в засекреченные личные папки по возвращении в Управление Звездного флота. Глаза адмирала Питерс сузились, прямая как стрела поза излучала подозрительность. - Как нетипично тщательно с вашей стороны. - Кроме того, – добавил Джим с мрачной улыбкой, – в соответствии с указом Звездного флота №173 подпункт четыре касательно неоконченных спецопераций, требующих помощи стандартного персонала Звездного флота, мы начали процесс переназначения проваленной миссии ближайшему звездолету, на борту которого находится экипаж с необходимым уровнем допуска для получения файла миссии. Выражение лица адмирала было тяжелым и невозмутимым. - К счастью, – холодно продолжил капитан, – подобным уровнем допуска как раз обладаю я. И как капитан флагмана Звездного флота «Энтерпрайз» я принимаю ответственность за выполнение миссии согласно изложенным изначально параметрам. - Изначальные параметры требуют команды из пяти оперативников, – проинформировала его Питерс, и ее губы криво изогнулись. – Вам понадобится специальный руководящий оперативник, который даст разрешение на участие четырех ваших людей, а я не отдам такого приказа. Губы Джима дрогнули в крохотной победной усмешке. - И что же я буду делать без вашего одобрения? Полагаю, тогда миссия - просто пустышка. - Входящий вызов из Управления Звездного флота, сэр, – произнесла Ухура. - Соедините, – бросил Джим. Экран разделился, чтобы позволить трехстороннюю конференцию между Джимом, Питерс и адмиралом Арчером, чье лицо было профессиональным как никогда, кроме одного крохотного намека на рычание. – Ух ты, кто бы мог подумать? – пробормотал капитан. – Еще один специальный руководящий оперативник. Сэр, я хочу подать прошение о временном разрешении допуска четырем членам моей команды, чтобы мы смогли разобраться с миссией на Рилуме. - Разрешение дано, – немедленно отозвался Арчер. - Как нам повезло, что он связался с нами, чтобы проверить статус спасательной операции, приказ о которой он нам отдал, – Джим поделился своим наблюдением с Питерс с еще одной нехорошей усмешкой, – не правда ли? Питерс оборвала свой вызов с «Энтерпрайз», ничего не сказав. - Надеюсь, вы знаете, что делаете, – предупредил Арчер капитана. Джим отдал ему честь. - Миссия будет выполнена согласно всем ее параметрам, сэр. - …Это не совсем то, что я имел в виду, Кирк, – отсоединяясь, Арчер качал головой. [1] Я знаю, что в шахматах «королева» это «ферзь», но тут по смыслу больше подходит именно «королева». [2] Ну да, ладья в шахматах это она, но тут по смыслу именно он.