Атлант (Atlas)

Первое, что Спок услышал, придя в себя, была повторяющаяся цепочка из ненормативной лексики, в которой выражалось столь противоречивое сочетание страха и гнева, что источником мог быть только один человек. Доктор МакКой, попытался сказать он. Ни одного звука не вырвалось из его горла. Он нахмурился – тонкая линия сосредоточенности легла между его бровей, когда он приготовился попытаться еще раз, и это оповестило доктора о его пробуждении. - Самое, блин, время! Да. Определенно доктор МакКой. - Поднимайся, чертов ты хобгоблин! Я пытался пробиться через эту вулканскую целительную вуду-хрень почти двадцать минут, а у нас нет этой роскоши! Джим исчез! Осознание этих слов пропустило волну чистого адреналина сквозь каждую клетку выздоравливающего тела Спока. Джим что? Он резко открыл глаза, и всего одну секунду мир вокруг представлялся размытым пятном. К моменту когда этот туман пропал, вулканец уже принял сидячее положение и на миг замешкался, когда это движение отдало неприятным тянущим эхом в его еще не до конца излеченной ране на груди. Он глубоко вдохнул, медленно выпустил воздух, подавляя боль, и спустил ноги с биокровати. Наклонив голову, он замер, ища утерянное равновесие, руки его были опущены на простыни возле бедер. В ноздрях защекотал стерильный свежий аромат лазарета. - Где Джим? – произнес он низким и спокойным голосом, куда более твердым и уверенным, чем он себя ощущал. МакКой, хмурясь, суетливо просканировал его трикодером. Он проверил показания Спока и остался ими недоволен, но так же и будто смирился с ними; напряжение было очевидным по поджатым губам. - Не стоило тебя будить. Ты почти умер, и тебе нужно время, чтобы исцелиться. Но… Спок оттолкнул от себя трикодер и встретил беспокойство на лице МакКоя тихим требовательным взглядом. - Мой вопрос не был риторическим. Где наш капитан? Доктор опустил руки. - Я не знаю, – хрипло признался он. – Я везде искал. Когда в тебя выстрелили, он принес тебя сюда и оставался рядом до тех пор, пока твое состояние не стало стабильным. Потом он… Я отошел, чтобы разобраться с бумагами, и это было тупо, я знаю, потому что я видел, как он был расстроен, но я был уверен, что он хотел… Черт побери! – МакКой с отчаянием взъерошил волосы. – Я не думал, что он окажется таким, мать его, идиотом! - Почему вы не установили его местоположение, отследив сигнал его коммуникационного устройства? МакКой шагнул к шкафчику, рванув на себя одну из дверец. Он вытащил что-то оттуда и пихнул это в руки Споку. - Ты думаешь, я не хочу, чтобы все было так просто? Спок молча смотрел на капитанскую форменку и коммуникатор, зная, кому они принадлежали, даже без знакомого запаха, прицепившегося к материалу. Первому офицеру Кирка пришлось воспользоваться плодами всех своих вулканских тренировок, чтобы подавить желание притянуть свитер поближе, наполнить легкие успокаивающими рассеивающимися воспоминаниями о Джиме. Вместо этого он крепко вцепился в него, глаза его были прикованы к теням в складках золотой ткани; Спок почувствовал, как каменеют черты его лица. - Он отправился за Альфой. - Я так и решил, да. И, наверняка, он потом бросится и за Питерс. Спок, послушай, мы не можем дать ему сделать это, – МакКой схватил Спока за плечо, будучи в достаточном отчаянии, чтобы прикоснуться к нему, не отвесив при этом язвительный комментарий. – Мы должны остановить его! Вулканец несколько долгих секунд изучал МакКоя. - И как, по-вашему, я найду его, доктор? – тихо произнес он. – По-видимому, он сделал свой выбор, поскольку это касается «Энтерпрайз». Если он желает поставить на место Альфу, тогда мы… - Гребаный ты зеленокровный гоблин! – прошипел МакКой, его ярость была настолько сильной, что его голос опустился почти до шепота. – У меня нет времени разбираться с вами обоими, играющими в дурачков: Джим пропал, так что слушай меня. Я видел его лицо, когда он думал, что ты умираешь. Я видел, как он решил сделать что-то необратимое с Альфой, и он вовсе не собирается поставить его на место. Джим ушел, чтобы убить Альфу, а потом и Питерс, хладнокровно и без колебаний. Он спланирует это, каждый шаг, и когда он начнет, во всей вселенной не найдется силы, способной его остановить, – доктор встал вплотную к Споку, вцепившись уже в оба его плеча и твердо, но мягко потряс. – Ты меня сейчас понимаешь, коммандер Спок? Это чертово убийство! И неважно, насколько они этого заслужили, даже Джиму Кирку не сойдет с рук убийство. Он прикончит их ради тебя, так что тебе лучше вытащить свою вулканскую голову из задницы и найти его, пока еще не поздно! МакКой смотрел, как решимость твердым гранитом застывает в слишком человеческих глазах Спока. Первый офицер осторожно поднялся с биокровати и мысленно оценил свое состояние. Оно было, конечно, не идеальным, но достаточно хорошим, чтобы он сумел отговорить Джима от его затеи. Наверное. Он вернул вещи Джима МакКою. - Они, без сомнения, потребуются капитану, когда он вернется. Я приложу все усилия, чтобы проводить его в лазарет, прежде чем он вернется в свою каюту, чтобы вы могли выяснить, требуются ему или же нет новые прививки против того, с чем он мог столкнуться вне корабля. Усмешка скользнула по губам МакКоя. - Какой разумный план, коммандер. - Я рад получить одобрение медика-профессионала, доктор. Где в последний раз видели Джима? МакКой нахмурился. - Он обошел все отделы, проверил отчеты о статусе и с опозданием заполнил некоторые формы. Из того что я слышал, он даже поручил этому парню Джотто какой-то «специальный проект». Он привел свои дела в полный порядок, и это меня бесит. В последний раз его видели возле транспортаторной; и угадай с одного раза, куда он отправился после этого. Но он вытворил какую-то хрень с консолью, и техники не могут выяснить, куда он переместился. - Понятно, – Спок сомкнул руки за спиной, отмахнувшись от желания немного ссутулить плечи, чтобы избавиться от ощущения тянущих перевязок на его ране. – Сообщите энсину Чехову, чтобы он немедленно отправился ко мне в транспортаторную, – после чего, не дожидаясь, пока МакКой начнет изливать возражения по поводу приказов от кого-либо, кроме Джима, Спок поспешно покинул лазарет. Что бы Джим ни сделал, чтобы скрыть свой след, была велика вероятность, что это был трюк, которому он научился на тренировках оперативников. С достаточным количеством времени Спок сумел бы сам все выяснить. Однако же, учитывая критичность сложившейся ситуации, он решил разделить вычисления с Чеховым, который принял эту задачу с серьезностью, нехарактерной для его лет. Когда они получили вероятные координаты, Спок ступил на транспортаторную платформу. - Включайте. Чехов мешкал. Он несколько раз посмотрел то на терминал, то на Спока, а потом негромко попросил: - Сэр, вы… вы же дадите нам знать, да? Если есть что-то, что мы можем сделать для капитана. Я уверен, мы все хотим помочь ему, чем сумеем. - …Когда капитан вернется, мистер Чехов, – ответил Спок с уверенностью, твердо окаймлявшей его мягкие интонации, – вы сможете передать это предложение ему лично. Я убежден, что он как всегда с радостью примет поддержку его команды. Юноша с облегчением опустил плечи. - Да, сэр. Приготовьтесь.

* * * * *

Спок материализовался в помещении, по всей видимости являющемся стандартной гостевой каютой на Звездной Базе Тета. Под длинным зеркалом стоял комод высотой до пояса, на столе красовалась одинокая лампа, еще там была маленькая кровать. На ней лежало доказательство безрассудного плана Джима: костюм Пса и все сопутствующее снаряжение; не хватало лишь самого оперативника, который должен был облачиться в него. Джим собирался надеть этот костюм вместо своей формы капитана, собирался сделать это, чтобы совершить убийство. Но не ранее, чем он столкнется со Споком. Где бы сейчас Джим ни был, ему нужно было вернуться в эту комнату, прежде чем приступить к миссии. Когда это случится, он обнаружит своего первого офицера, сидящего на кровати возле брони отряда Питерс, живого, и здорового, и желающего получить объяснения. Поэтому обдумав несколько наиболее неблагоприятных вариантов развития событий, Спок пересек каюту и занял свое место, погрузившись в себя, чтобы ненадолго обратиться к медитации и подготовиться к определенно неизбежному конфликту. И он ждал.

* * * * *

В соответствии с фактором Кирка, выражение лица Джима, когда он вошел в комнату и увидел Спока, ждущего его, было отнюдь не тем, на которое рассчитывал вулканец. Вместо того чтобы сбежать или разозлиться, он вздохнул и резким движением пропустил ладонь через волосы. Потом он полностью ступил в комнату, опуская то, что держал в руках, на комод: моток длинной тонкой веревки и несколько маленьких брусков – Спок предположил, что последние были сухим пайком. Потом он снова вздохнул, повернулся, оперевшись спиной на стену, и слабо скрестил руки на груди. Когда он наконец посмотрел на Спока, сидящего неподвижно и безмолвно на кровати, его синие глаза были холодными и чужими, они не отражали ни проблеска мыслей, поглотивших его разум. - Здорово, – поприветствовал он Спока с привычной полуулыбкой, которая не пролила ни капли тепла на черты его лица. – Не ожидал тебя тут увидеть. Тебе уже лучше? Спок продолжал молчать; он внимательно изучал человека, который стал центром его существования, отметил темноту в его взгляде, гудение тщательно сдерживаемой энергии, вибрировавшей под его кожей, маску пустоты на лице и расслабленное тело. Это все был лишь обман и напускная храбрость; загнанное в угол животное, которое готово было пойти на что угодно, лишь бы заставить охотников почувствовать в нем угрозу. И Спок понял, что у него не было на это терпения. Одной рукой он коротко махнул в сторону костюма рядом с собой. - В этом твой план? – спокойно спросил он. – Умереть в ее цветах, ища отмщения за жизнь, которую не забрали? Фальшивая улыбка Джима пропала. - Нет, – признался он и повел одним плечом. – Я, наверное, не умру. - Если ты убьешь ее и выживешь, тебе придется предстать перед судом Звездного флота. Они признают тебя виновным в убийстве и запрут тебя в тюрьме до конца твоих дней. Твое имя будет навсегда разрушено, твое будущее - уничтожено. Если ты не отступишься от этой затеи, ты никогда не вернешься на «Энтерпрайз». Несколько долгих секунд Джим не говорил ни слова, его глаза были прикованы к броне, но не к Споку, замеревшему рядом с ней. - Когда я убью эту женщину, – сказал он мягко и искренне, уверенность в его голосе пугала больше, чем полное отсутствие логичного гнева, – об этом никто никогда не услышит. Даже ты. Командиры тайных оперативников могущественны и скрытны, и они позаботятся, чтобы расследование - и суд надо мной - не вышли за их пороги. Когда они узнают о том, что она сделала, они закроют глаза на мое преступление, но не на выбор времени. По сути, они скажут, что я полез в пекло и устранил ее раньше, чем об этом был отдан приказ - а его все равно бы отдали, – он с легкой ухмылкой развел руками. – Они обвинят во всем мое плохое руководство, – его пальцы сжались в кулаки, а потом исчезли в маленьком пространстве между его спиной и стеной. – Арчер или кто-то еще возьмется за меня, поглотит, можно сказать, – ровно произнес он, опустив глаза в пол. – Так что хоть я никогда и не смогу вернуться к... тому, чем я был раньше, меня не уничтожат. Я просто исчезну, – улыбка попыталась дрогнуть в уголке его губ, но не сумела отвлечь внимание от подавленно и обреченно съеженных плеч Кирка. – Наверное, мне только разрешат какие-нибудь одиночные полеты или задания, раз уж в моем файле будет «черная метка». Но я не пойду в тюрьму, и меня не казнят. - Я полагаю, продолжительность твоей жизни будет, таким образом, значительно сокращена, – заметил Спок, говоря все так же спокойно, все так же изучая тело Джима в поисках хоть какой-нибудь слабости в броне, в которую он заковал себя. - У меня будет от трех до пяти лет. Может, немного больше, если мне очень повезет. Спок задумчиво наклонил голову. - И ты не видишь казни в этом? Джим пожал плечами. - Эти годы будут занятыми. - А что будет с «Энтерпрайз»? – спросил первый офицер, гнев в нем все нарастал, руки на его коленях сжались в кулаки. – И ее командой? Что будет с нами, Джим? - Адмиралтейство отдаст тебе флагман, – ровно отозвался он. – А кроме этого ничего не изменится. - Ты отдашь свой пост, – пробормотал Спок, пробежав ладонью по костюму, – бросишь все, за что тебе пришлось бороться, и предашь доверие всей своей команды, – его пальцы вцепились в ткань, темные глаза, почерневшие от злости, поднялись к синим, – и все ради Питерс и ее пса. На скуле Кирка дернулась мышца. - Альфа почти убил тебя, Спок, – сказал он низко, взбешенно. – Если бы он изучил биологию вулканцев так, как должен был, ты был бы сейчас мертв. Если бы на его месте был кто-то другой, кто-то, кого тренировали бы так же, как и его, но без того заскока чистой самонадеянности, из-за которого он облажался, ты бы умер в том коридоре. Он не перестанет охотиться за тобой - или за Боунсом - за всеми остальными, пока он вас не убьет, одного за другим, вычеркивая имена из списка, пока у меня больше никого не останется. Я должен сразиться с ней. Я должен заставить ее прекратить. Неужели ты не видишь? – Джим шагнул вперед, выражение его лица было искренним, руки вскинулись в мольбе, каждая линия его тела буквально вопила, чтобы Спок понял. – Я - обуза. Мне нужно разобраться с ней, прежде чем она доберется до вас. Я имею в виду, черт, да я бы все равно вас всех лишился. По крайней мере, если я первым убью эту сволочь, все остальные выживут. Ты теперь действующий капитан, – он ткнул в его сторону пальцем, его слова прозвучали как последний отчаянный аргумент. – Ты должен сделать безопасность корабля своим приоритетом. - Так, как сделал это ты, бросив «Энтерпрайз» и всю ее команду без единой мысли о том, что случится с нами всеми без тебя? Джим всплеснул руками. - Черт, Спок, конечно я думал о вас. О чем еще я, по-твоему, мог думать? - О Кодосе, – быстро ответил Спок, смотря с мрачным удовлетворением, как потрясение словно пощечина хлестнуло Джима по лицу. – О потере Лагеря. О бездействии и небрежности твоего брата. О безумии твоей матери. О каждом годе, что ты провел в одиночестве после выхода из больницы и до поступления в Звездный флот. - Заткнись, – дрожа, хрипло прошептал Джим, отступая назад, оборонительно подняв плечи. – Просто заткнись. Ты не понимаешь, о чем говоришь. - Ты бежал от этого со времен Тарсуса IV. - Нет. Это совершенно не… Да от чего тут вообще бежать? - Это и есть главный вопрос, – согласился Спок. - Ты хватаешься за соломинки, – прошипел Джим, переступая с ноги на ногу будто хищник в клетке, собиравшийся вот-вот начать метаться туда-сюда; его зрачки расширились от адреналина, пока он отчаянно искал выход. – Ты не можешь смириться с мыслью, что у кого-то могут быть более важные дела, чем слоняться с тобой по галактике. Но мы не можем все быть занудами-учеными, а? Некоторым из нас приходится идти и делать действительно важную работу, – он усмехнулся, безжалостно, мрачно, на его лице появилось угрожающее выражение, когда он прислонился спиной к стене, плотно прижав ладони к бедрам. – Как печально, что тебя никто никогда не приглашал играть с большими мальчиками, но такова уж жизнь, если у тебя нет того, что для этого нужно. - Меня нельзя разозлить подобными словами, капитан Кирк, – спокойно отпарировал Спок. – Вулканцы имеют дело с истиной и логикой, и ничто из этого не имеет место быть в вашем заявлении. Джим усмехнулся. - Что ж, тогда, наверное, мне подфартило, потому как я имею дело лишь с полукровкой, да? После секундного потрясения глаза Спока сузились. - То, что ты используешь мое происхождение как оскорбление, лишь раскрывает глубину твоего отчаянного желания покончить с этим спором. Нет смысла прибегать к подобным трюкам, ты знаешь, что не можешь надеяться выиграть с их помощью. - Пф-ф, – пожал плечами Джим. – Можешь верить чему хочешь. Мы тут закончили? А то у меня есть, ну, ты знаешь, важные шпионские дела. А тебе пора ковылять обратно на свой корабль. - Ты сознательно… желаешь разрушить все, что мы создали, все, что тебе… было так дорого? - Кто говорил, что мне было дорого хоть что-то? Спок резко поднялся с кровати, из его горла вырвалось рычание, и он швырнул броню Пса в зеркало над комодом, разбивая его на море бесчисленных осколков. - Все это ради нее? В два шага он пересек комнату, отталкивая Джима к стене и впечатывая его в нее, заключая в ловушку своей силой. Какая-то часть его ожидала, что Джим даст отпор, или хотя бы просто будет сопротивляться, или убежит. Вместо этого синие глаза метнулись вниз, к тому месту на груди Спока, где должно было бы биться человеческое сердце, где под цветами Звездного флота были скрыты повязки, чтобы убедиться, что рана не кровоточила вновь. На его лице лишь на секунду отразилось невероятно глубокое беспокойство. И на эту секунду Джим предал самого себя, беспомощно открыв тайну, которую он так яростно старался защитить: он был напуган, все еще был, напуган так же, как когда Спок рухнул в оазисе священного мира «Энтерпрайз». Страх вибрировал в каждом месте, где они соприкасались: от предплечий, и бедер, и спутанных ног до каждого вздоха, что они разделяли; ужасная дикая сила, которую невозможно было одолеть. Его планом было исчезнуть, оттолкнуть от себя все, о чем он так заботился, прежде чем у него снова бы это отобрали. Чего он не учел, так это Спока, который больше не потерпел бы потери того, что имело для него значение. Только не после Вулкана. Только не после его матери. Больше никогда. - Я не позволю тебе сбежать от меня, – сказал он на ухо Джиму, низко, твердо, скрывая едва контролируемый гнев. Он встал еще ближе – их тела теперь прижимались друг к другу так тесно, что у Джима не осталось ни единого шанса ускользнуть, – обездвиживая его руками на запястьях Джима и ногой, уперевшейся в стену между его коленей. – Я не позволю тебе пожертвовать шансом найти свой дом без причины более существенной, чем предположение о том, что однажды его не станет, – Спок увидел короткий всплеск отчаянной непокорной ярости в синих глазах, прежде чем собственнический рык расколол воздух между ними. – Ты не можешь уйти, – прорычал вулканец. – Она не может забрать тебя. Спок запечатал его рот своим в яростном столкновении двух вихрей воли. По всему телу Джима прошла дрожь, он сделал бесполезную попытку освободиться, толкнувшись навстречу Споку – движение, которое лишь сильнее прижало их друг к другу, усиливая всепоглощающий контакт. Джим трепыхнулся, кислород выпихнуло из его легких, когда он беспомощно выдохнул, и это только больше позволяло углубить поцелуй. Спок в полной мере этим воспользовался, наклонив голову так, чтобы найти оптимальный угол для его губ на губах Джима. Он поднял запястья Джима над его головой, заключив их в плен одной руки. Другую ладонь он опустил на лицо капитана, пальцы зарылись в золотистые волосы, притягивая его еще ближе, пока он все плотнее прижимал его к стене. Джим опять задохнулся, дернувшись в откровенно собственнической хватке, снова выведенный из себя безжалостным контролем Спока над ним. Он зарычал – губы Спока поглотили этот звук – извиваясь в манере, которая должна была вызвать ответную реакцию, его бедра качнулись навстречу, и он протолкнул язык в горячий рот вулканца. Спок замер, ощутив резкую волну возбуждения, достаточно взволнованный тем, что Джим тоже хотел его, чтобы Кирк смог освободить одно запястье из-под неожиданно ослабевшей ладони вулканца. Несмотря на разницу в их силе, Джим вовсе не собирался просто сдаться Споку. В конце концов это было его территорией. И он доказал это, запустив руку под свитера Спока, прижав пальцы к напряженному животу. Ногти скользнули, оставляя за собой светло-зеленые следы на бледной коже; одной ногой он обхватил бедро Спока, потираясь о брюки и чувствуя тот же жар, что испытывал и сам. Он усмехнулся, когда Спок дрожаще выдохнул, их поцелуй стал еще более отчаянным, и низкий стон коснулся чувствительных ушей вулканца. Спок оторвался от губ Джима с влажным вздохом, опустив лоб на его плечо, охваченный волной бескрайней беспомощной нужды, которая родилась из останков их гнева. Запах самоуверенного удовольствия Джима поднимался от его горла. Спок склонился, чтобы попробовать его на вкус, пробегая грубым языком над линией колотившегося пульса человека. Джим продолжал вздрагивать, все его тело ритмично толкалось навстречу Споку; он запрокинул голову, открывая вулканцу свою шею. Рука на животе Спока шевельнулась, рисунки, вычерчиваемые ей, поднимались выше и выше, уверенно движимые вверх. Пальцы наткнулись на края повязок Спока. Джим замер, глаза уставились в потолок; рот Спока был теплым и неподвижным на его горле, они оба ждали. Джим сглотнул, печаль и горечь черными сильными щупальцами выползли из какого-то неизведанного уголка его сердца. Он провел ладонью по грудной клетке Спока, туда, где билось бы сердце, будь он человеком. Когда Спок, все еще не отрывавшийся от его шеи, освободил второе его запястье, ладонь метнулась к сердцу вулканца на его боку и почти невесомо застыла там – робкое прикосновение крыла бабочки. - Он целился, чтобы убить тебя, – прошептал Джим, ужас дрогнул в его голосе, когда он снова сглотнул. – Он хотел, чтобы ты умер на моих глазах. - Да, – пробормотал Спок. Обе его руки обхватили Джима, одна перебирала его волосы, другая была на его бедре, теплые собственнические жесты, заявление права. - Он не прекратит пытаться. Она не позволит ему остановиться, пока тебя не станет. Пальцы на голове Джима сжались. - Да. - Я должен… - Нет, – Спок отдвинулся назад достаточно, чтобы яростно взглянуть в синие глаза. Вулканец отпустил пряди волос капитана, поднося ладонь к точкам на его лице, которые позволили бы ему слиться с единственным разумом, который он хотел узнать сильнее всего. – Ты не можешь уйти сейчас, t’hy’la. Больше нет. Ни для кого. Твое место здесь. - T'hy'la, – мягко повторил Джим, не отрываясь от Спока. – Что это значит? Спок снова прильнул ко рту Джима – обещание более значимое, более связывающее чем любое за все то время, что они были знакомы. - Больше чем друг, – сказал он в податливые губы. – Ближе чем брат. Превосходящее все, что может существовать между людьми. Единственное, идеальное сочетание. - T'hy'la, – снова произнес Джим, и Спок вздрогнул, услышав это. - Позволь мне показать тебе, – проговорил он почти требовательно, но не совсем. Согласие Джима просочилось через прикосновения Спока к его пси-точкам, и Спок смотрел, со все возрастающим собственническим чувством, как его разум окрасил серебром глаза Джима. Его сознание было теплым и золотым, оно хлынуло в каждую клеточку тела Спока, дотрагиваясь до всех скрытых мест в его душе, которых прежде не видел никто, лишь чтобы насладиться ими. Спок исследовал его с чем-то сродни благоговению, опьяненный, и любопытствующий, и восторженный – каждая новая спираль, которую он обнаруживал, лишь становилась новым подтверждением их совместимости. Самая глубокая искренняя любовь, которую Джим когда-либо знал, выплеснулась из одного разума в другой и обратно вдоль по бесконечной петле, которая росла в безграничном, все возраставшем счастье. А потом Спок ощутил страх Джима, похороненную в самых его костях уверенность, что что-то столь прекрасное может окончиться лишь грудой тел возле стены амбара, семьями, что счастливее без него, зеленой кровью на белых стенах. Даже «Энтерпрайз» не была безопасным местом; если Спок должен был жить, Питерс нужно было умереть. Поэтому Джим выследит ее, даже если исходом будет его собственная смерть, и… Нет, твердо сказал ему Спок, мысль пролилась на отчаяние Джима как солнечный свет сквозь витражи. Это тепло волнами окутало Джима, оставив его слабым и дрожащим в руках Спока. Нет, настоял он снова. Если ты уйдешь, я последую за тобой. Ты - t’hy’la; ты мой. Куда бы ты ни пошел, я всегда буду рядом. Ты не сможешь сбежать от меня, Джим. Не сейчас и никогда. Останься со мной. - Я не могу, – прошептал Джим, светящееся серебро было скрыто под сомкнутыми веками, обе ладони обхватили лицо Спока, его ужас плясал живым существом между ними. – Я не могу, Спок. Все закончится. Закончится плохо. Кровью. Это всегда происходит. Спок прижался лбом ко лбу Джима, твердо намеренный победить трагедию его прошлого. - Если все, что мы создали вместе, сгорит вокруг нас до основания, – мягко произнес он, – по крайней мере, окажи мне честь и разреши стоять подле тебя в этом пламени, – Джим почти всхлипнул. – Я не могу оторвать глаз от тебя, – признался Спок, его голос звенел от силы тоски и желания. – И никогда не мог. Не проси меня делать теперь. - Она заберет тебя, – судорожно вздохнул Джим, паника и хаос выли в его разуме. – Мне надо убить ее прежде, чем она сделает это. - Никто не заставит меня оставить тебя, – поклялся Спок, бережно подхватывая обожженные ленточки веры Джима и осторожно привязывая их к своим собственным, стирая страх и одиночество своей преданностью и любовью. – Неужели ты не понимаешь, t’hy’la? – спросил он, гладя большими пальцами скулы Джима – настолько неожиданный нежный жест, что он практически сломил Джима. – Долгое время ты привык… сам присматривать за собой, справляться со всеми трудными опасными решениями, такими как это, самостоятельно, даже когда это неразумно или лишь делает ситуацию… более сложной. Ты взваливаешь на свои плечи тяжести тех, кто вокруг тебя, даже когда отказываешься принять ту помощь, которую они хотят дать тебе в ответ. Ты стоял сам по себе с упорством, достойным восхищения, почти всю свою жизнь. Но, t’hy’la, тебе больше нет нужды идти этим путем. Я здесь, с тобой. Позволь мне разделить твое бремя. Позволь идти рядом с тобой. Джим тяжело рвано вздохнул. - Черт, Спок… – он осекся, потерявшись под таким натиском теплоты эмоций Спока. Вулканец прижался поцелуем к его губам и не отрывался от них, пока они оба не начали слегка задыхаться. – И как я должен сказать «нет» в ответ на такое? – бессильно пробормотал он. - Никак, – легко отозвался Спок. – Ты не должен. Не отсылай меня обратно на твой корабль в одиночестве. Не ставь эту женщину и ее псов выше нас. Ты был моим еще задолго до того, как она узнала о твоем существовании. - Она причинила тебе боль, – пальцы Джима дрожали, гладя синюю научную форму над повязками. – Она грозилась сделать еще хуже. Я не могу вот так просто взять и отпустить ее. - Я не попросил бы тебя об этом. Однако, – быстро добавил Спок, отодвигаясь от стены и утягивая Джима за собой, – я мог бы заметить, что есть трое наиболее влиятельных адмиралов Звездного флота, которые ждут любого повода, чтобы сплотиться против этой женщины. Информация, которую ты собрал, может стать сокрушительным оружием в их руках, – он продолжал отступать, пока не почувствовал за спиной кровать. – Хотя бы раз в своей жизни, Джим, – пробормотал он в губы человека, оборачивая твердую руку вокруг его талии, – позволь кому-то сразиться за тебя, – потом одним быстрым сильным движением он опрокинул Джима на матрас, спихивая все оставшееся снаряжение Псов на пол, прежде чем навис над своим капитаном, сколько ради того, чтобы не дать ему уйти, столько и ради того, чтобы понежиться в прохладном бархате его кожи. - …Это жульничество, – проворчал Джим, сдаваясь, пока их ноги, и руки, и сознания спутывались друг с другом, с капризной грацией, а изнурение, которое захватило его в плен с момента его разговора с Управлением Звездного флота, вытягивало последнее желание бороться из его крови. – И это неправильно. Спок спрятал улыбку в изгибе шеи Джима, подталкивая его живое вечно неутомимое сознание к желанию отдохнуть. - Странно, что ты так думаешь, – нейтрально сказал он. – Я научился этому приему у моего самого любимого друга, – сердце Джима снова болезненно сжалось, потянувшись к обещанию будущего, построенного вокруг Спока, хотя он и боялся его уничтожения. Прошу, прошептал вулканец каждому сломленному уголку его души, поверь в меня. Я не брошу тебя страдать в одиночестве. Останься со мной, отозвалось тихое эхо самого отчаянного желания Джима. Я рядом. Всегда буду рядом, горячая рука нежно скользнула по волосам Джима. Если только ты мне позволишь… T’hy’la, Джим свернулся клубком в тепле Спока, каждый сантиметр его тела кутался в нем, пытаясь закрепиться в этом доказательстве существования вулканца, не уходи. Никогда. Ни за что. Никто не заставит меня. T’hy’la. Останься. Он заснул под пение всегда.

* * * * *

Спок позволил Джиму проспать почти три часа. Где-то в середине этого времени появилась Бета, чтобы забрать своего оперативника, и была странно невозмутимой, когда ей пришлось уйти лишь с его костюмом. Джим, защищенный телом Спока, на протяжении всей – практически совершенно бесшумной – беседы был так глубоко потерян в своих снах, что даже не шелохнулся, когда Бета склонилась над ним, проверяя, не было ли у него новых травм. - Он в порядке, – проинформировал ее Спок, призрачная угроза тлела под его словами. Бета не была глупой и сделала шаг назад. - Я никогда не видела, чтобы он так спал. Обычно он просыпается, если кто-то роняет салфетку на пол в двух коридорах от него. - Возможно, ему не хватало подходящей обстановки для развития правильного поведения во время отдыха. Как вы могли заметить, это больше не проблема. Ваш упорный интерес к его здоровью принят во внимание. Приняв это за приказ уйти, каковым он и являлся, Бета выскользнула из комнаты, успокоенная тем, что она больше никогда не увидит ни одного из этих офицеров Звездного Флота.

* * * * *

Хуже встречи с Бетой был настоящий взрыв от МакКоя, когда Спок наконец вернулся с их капитаном. - Я думал, вы оба умерли! Никогда больше так со мной не поступай! – и в этом была основная идея самой обильной гневной тирады, которую Спок когда-либо наблюдал, хотя в ней, кажется, так же имели место и негативные вопли по поводу «всей той бумажной волокиты», что следовала за смертями двух первых офицеров корабля. Джим вынес это с необычным терпением, позволив своему другу тыкать, и колоть, и атаковать его гипошприцами, пока уничтожающая речь не пошла на убыль. - Прости, – наконец сказал он мягко и душераздирающе искренне. МакКой запнулся, его карие глаза метнулись к джимовым синим. Он вздохнул, тяжело и неровно, потерев лоб дрожащими пальцами. - Я уже слишком стар, чтобы заводить нового лучшего друга, Джим, – ворчливо ответил он. – У тебя есть обязанности, и ты теперь не можешь просто убежать куда-то и помереть, только не когда у тебя есть целый корабль людей, которые едва начали привыкать к тому, что ты их капитан. Это, черт возьми, не то наследие, которое ты захочешь оставить. - Я знаю. Ты прав. Вы оба правы, – добавил он, повернувшись к Споку, который стоял возле него. – Я не могу пойти за ней, и я не могу просто ее отпустить. Так что я попробую третий вариант. - Адмиралы, – произнес Спок. Джим кивнул. - Адмиралы. Ты не ошибался и насчет этого. Они могут использовать меня и Ищейку, как свидетелей, или доказательства, или чего там им еще нужно. Я могу дать им целый список оперативников, которые погибли, включая где и почему, пока находились под ее руководством, – он пожал плечами. – С этого хотя бы можно начать.

* * * * *

И как выяснилось, адмиралы согласились. - Перешли нам все, что сможете вспомнить, – приказал Арчер, постукивая пальцем по столу, пока он раздумывал над преимуществами использования Ищейки. – У меня уже есть люди, выслеживающие Альфу. Они лучшие, так что это задание не должно занять много времени, но нам надо будет держать вас вне досягаемости Питерс, пока мы не сможем предоставить официальные обвинения. Никто не может сказать, что она сделает теперь, когда мы идем за ней, – он иронично изогнул бровь, изучая Кирка и догадываясь о его ответе на следующий вопрос. – Полагаю, вы не заинтересуетесь в том, чтобы возглавить многообещающую новую команду? Губы Джима дрогнули в полуулыбку. - И как она называется? - «Гончие» [1]. Бывший оперативник задумчиво кивнул. - Ну, это определенно улучшение, сэр. И хотя я польщен, что вы предлагаете их мне, я буду вынужден с уважением отказаться, – Джим посмотрел поверх своего монитора и улыбнулся уже полностью, когда Спок встретил его взгляд в другом конце его каюты. Что-то приятное гудело в воздухе между ними, пело ожиданием, пока жар сворачивался в глубине его живота. – Бета заслужила повышение, а я здесь - там, где и должен находиться. Арчер закатил глаза. - Сантименты несчастные, – пробормотал он. – Мы будем держать вас в курсе дел. Будьте осторожны. Мы не знаем, где прячется Альфа, и Питерс все еще опасна. - Да, сэр, – согласился Джим, совершенно отвлеченный потемневшими глазами вулканца, обещавшими немалое количество развлечений на оставшиеся три полных дня их больничного. Арчер, который был хорошо знаком с тем, как думал мозг Джима Кирка, окончил звонок в целях самосохранения. Он успел как раз вовремя. [1] В оригинале они называются «Hunt» – «охота, погоня, преследование», но мне показалось, что тут по смыслу больше «гончие», потому что… Арчер же.