Атлант (Atlas)

Никакие уставы и правила не могли помочь Споку разобраться в ситуации, в которой он оказался, согласившись пойти вместе с Джимом. Капитан метался по гостиной будто зверь в клетке, не предпринимая ни единой попытки пересечь порога спальни. МакКой наматывал круги по своей квартире: он проверял состояние Вайноны Кирк, потом смотрел на угрожающе безмолвные резкие движения ее сына, а затем вновь удалялся к женщине. Спок замер в углу гостиной возле окна, с этого места он мог видеть всю комнату целиком, беспокойно мельтешившего Джима и входную дверь. Если еще кто-то решил бы причинить физический вред элитному офицеру Звездного флота, позиция Спока была идеальной для того, чтобы он мог быстро и эффективно вмешаться, вне зависимости от того, счел бы Джим эти действия уместными или же нет. Время от времени, когда МакКой возвращался из спальни, он пытался добиться от Джима хоть какого-то ответа. Как он? Нормально ли он себя чувствовал? Хотел ли он что-то съесть или выпить воды? Может, чего-нибудь покрепче? Джим бросал на него короткие взгляды, но не произносил ни слова, продолжая метаться туда-сюда; пальцы были сжаты в кулаки, руки вытянуты по швам, бессознательно демонстрируя яростную внутреннюю борьбу, горечь. Его поведение определенно волновало МакКоя все больше и больше с каждой его бесплодной попыткой достучаться до друга, но у доктора, по-видимому, не было никаких идей по поводу того, что ему делать. Поэтому он расстроенно сжимал губы в тонкую линию и возвращался к причине подобного напряжения. Спок, наблюдая, безмолвно стоял в углу, руки его были сомкнуты за спиной. Спустя час после того, как все случилось, ожил домофон МакКоя. Доктор поспешил к двери, впуская мужчину, который внешне был несколько похож на Джима. Когда капитан увидел его, он застыл на месте как вкопанный, все его тело напряглось будто натянутая тетива. Секунду они смотрели друг на друга, потом МакКой вклинился между ними и утянул гостя в спальню, где спала Вайнона Кирк. Джим тут же отошел к дивану и устало рухнул на него с таким измотанным вздохом, что Спок почти дернулся к нему, чтобы поддержать его. Это было наиболее нелогичным порывом, но все же именно так неоднократно поступала его собственная мать, когда он был ребенком. Крохотная часть Спока – его человеческая часть – задумалась, а делал ли кто-то что-либо подобное для маленького Джима, или же произошедшее сегодня было лишь очередной демонстрацией проблемы, корни которой уходили в годы его детства. Мужчина, который приехал за Вайноной, был Джорджем Сэмюэлом Кирком, старшим братом Джима. После того как он увидел, что с его матерью все в порядке, и выслушал уверения МакКоя о том, что она проснется от другого гипошприца, Сэм подошел к Джиму, который оперся локтями в колени и уронил голову на ладони. - Мне так жаль, Джимми, – прошептал Сэм, стоя перед Джимом, но не делая ни одной попытки прикоснуться к нему. – Она увидела тебя в новостях, когда ты вернулся после той миссии. Мы считали, что с ней все будет в порядке, но она просто исчезла пару недель спустя. У нее ушло много времени, чтобы найти тебя, а мы отставали от нее всего на шаг. Я знаю, я должен был предупредить тебя, но… - Нет, – Джим поднял голову и понимающе улыбнулся брату. Спок, все еще не покинувший своего поста у окна и наблюдавший за их беседой, сжал пальцы в кулаки. – Вам наверняка нелегко пришлось, пока вы ее искали. И по крайней мере когда я позвонил, ты пришел быстро. Вид у Сэма при этом оправдании сделался облегченным. - Я правда думал, что ей стало лучше. У нее уже не один год не было приступов. Джим мягко усмехнулся, посмотрев на бессильно опущенные между коленей ладони. - Думаю, я получил ответ на вопрос, могу ли я навестить вас. - Черт, Джим… – Сэм дернулся, потянувшись к своему младшему брату, будто он наконец решился предложить хоть какое-то утешение. Но жест был сухим и не принес ни капли облегчения. – Я увезу ее. Аурелия ждет внизу в машине. - Да, – Джим потер руками лицо, больше не поднимая взгляда на брата. – Пока, Сэм. - Береги себя, Джим. После этого он забрал Вайнону и ушел. Случившееся посеяло в Споке чувство глубокого недовольства. Спустя мгновение МакКой принес виски, который он буквально впихнул Джиму. Капитан пристально изучал стакан куда дольше, чем должен был. - Пей, Джим, – приказал доктор. Джим послушался, запрокинув голову и опустошив все одним глотком. Затем он протяжно втянул воздух носом, упал на диванные подушки, глаза его были плотно закрыты. - Ну, Спок, – сказал он абсурдно веселым голосом, никак не вязавшимся со всем произошедшим, – у публики есть вопросы? Вздох МакКоя был резким, будто бы он на миг захлебнулся. Спок обдумал данное предложение. - Есть несколько пунктов, которые я бы хотел прояснить, – признался он. - Отстреливайся. - Твоя мать страдает от психического заболевания, которое вводит ее в заблуждение, хотя у нее «не было приступов» уже несколько лет. Джим кивнул, не отрывая голову от дивана и по-прежнему не открывая глаз. - Со слов твоего брата я предполагаю, что эти «приступы» неким образом связаны с тобой. - Господи ты Боже мой! – МакКой вцепился в локоть Спока, сильно сжимая пальцы. – У тебя сердце есть? - Все нормально, Боунс, – Джим сел, странная улыбка изогнула его губы, а синие глаза опасно блеснули. – Раз уж он видел все это сумасшествие, я могу, по крайней мере, помочь ему логикой найти обратный путь. Спок освободился из хватки МакКоя. - Приступы связаны с тобой, Джим? - Да, – Джим развел руки с тревожно очаровательной улыбкой. – Я очень похож на своего отца. И чем я был старше, тем становилось хуже. Мама так и не смогла смириться с тем, как она потеряла его. Ну, в смысле, поначалу она вроде как справлялась, – он пожал плечами. – Так они говорят. А потом она начала видеть во мне его, и в итоге я превратился в его призрака, в живое напоминание о ее потере. Это сводило ее с ума. Потом мы выяснили, что я был причиной ее припадков, так что я… держался от них всех подальше. - Сколько тебе было? – спросил МакКой мягко и нежно, словно Джим был напуганным зверьком, вот-вот готовым внезапно напасть. Судя по тому, как Джим стиснул челюсти, доктор придал своему голосу более чем верный тон. - Не помню, – процедил он сквозь зубы. Больше они эту тему не затрагивали. - Твой брат заботится о ней? – уточнил Спок. - Он и Аурелия, его жена, и еще Фрэнк, наш отчим. Здорово с их стороны, хотя она в общем-то нормальная, когда у нее не бывает приступов. Работает в сельском хозяйстве и все такое. Это частная компания, – объяснил он с горькой улыбкой, дрогнувшей в уголке его рта, – так что им фиолетово, что она не в своем уме, пока она выполняет свои обязанности, – выражении его лица вновь стало холодным. – Хотя бы у нее есть что-то, что ее отвлекает. - Кстати об отвлечениях, – вмешался МакКой, сердито взглянув на Спока, прежде чем вулканец смог задать еще один вопрос. (А он спросил бы: «Тогда кто же заботился о тебе?».) – Мы уже опаздываем на ту дурацкую вечеринку, на которую ты заставил меня достать билеты, – обратился он к Джиму. – Если бар закроется до того, как мы туда доберемся, я тебе устрою сладкую жизнь. Может, вколю витамин Б, – задумчиво протянул он. – Твоя реакция на него просто бесценна. Яркие синие глаза Джима посмотрели на Спока, пристально изучая его одно долгое мгновение. - Пойдешь со мной? – сказал он это легко и невинно, будто дразнил. Но лицо его по-прежнему было отрешенным, а щека – красной от сильного удара, нанесенного его матерью. Поэтому, вместо того чтобы придумать отговорку, Спок просто согласно наклонил голову. МакКой носком ботинка слегка пнул Джима в щиколотку. - Видок у тебя жуткий. Иди умойся, а то люди начнут болтать, а я устал, что все вокруг думают, будто я тебя избиваю. Джим закатил глаза, но послушно встал. Тяжесть стакана в его руке вдруг привлекла его внимание, и он уставился на него. Челюсти плотно сжались, пальцы побелели, сдавливая гладкую поверхность настолько сильно, что Спок был уверен, что стекло треснет. Взгляд Джима переместился с сосуда на ближайшую стену и обратно, оценивая расстояние. Он поднял стакан, мышцы напряглись. - Даже не думай, – мягко посоветовал Боунс, опираясь плечом на дверной косяк и скрестив руки на груди. – Это - моего прадедушки. И второго такого у меня нет, – когда Джим покосился на него, МакКой усмехнулся. Джим нахмурился и вышел из комнаты, пихнув стакан Боунсу, когда проходил мимо него. - Опасная игра, – отметил Спок. – Учитывая изменчивое состояние, в котором сейчас пребывает Джим, вы могли лишиться памятного предмета вашего прадеда. МакКой пожал плечами, опуская стакан на кофейный столик. - Джим что-то ломает, только если уверен, что сможет это потом починить или заменить. Когда он так взбешен и подавляет это, я не даю ему ничего кроме того, что имеет фамильную ценность, – он сдвинул брови. – Мне пришлось тащиться до хранилища в Джорджии, чтобы достать эту глупую штуковину, но это спасло меня от головной боли и подметания битого стекла. - Занимательно. Доктор раздраженно фыркнул. - Ага, как тебе угодно. Но заруби себе на носу, – прибавил он, указательным пальцем тыкая в сторону вулканца, поднявшего бровь, – что бы ты ни думал о том, что ты сегодня видел, ты не будешь делиться этим с кем-либо, даже со своей подружкой Ухурой. Это личное дело Джима, и так оно и будет. Господи, хотел бы я, чтобы тебя тут не было. Спок ощутил мимолетное раздражение. - Вы бы предпочли, чтобы капитан оказался в одиночестве в сложившихся обстоятельствах? – ровно осведомился он. - Конечно нет! Ты за кого меня принимаешь? - Похоже, вы пребываете в некотором заблуждении, – продолжил Спок, пропустив мимо ушей реплику вспыхнувшего доктора. – Позвольте мне прояснить все в доступной вам форме, – взгляд МакКоя стал испепеляющим. – Вулканцы, как выразились бы вы, не сплетничают. Следовательно, мои мысли, касающиеся того, что случилось сегодня, и всего остального, только мои, за исключением тех случаев, когда логика требует того, чтобы я сообщил о них вторичному источнику. Вероятность возникновения в будущем ситуации, когда будет необходимым, чтобы я разгласил любое из данных событий, бесконечно мала. Кроме того вулканцы более чем способны соблюдать приличия и сдержанность в отношении частных или же запрещенных тем. Будет нелогичным и унизительным оттолкнуть капитана Кирка, обсуждая подробности его личной жизни с кем-либо. Включая лейтенанта Ухуру, – закончил он абсолютно спокойно, – которая не является, как вы ошибочно предположили, моей «подружкой»; она - мой близкий друг, который имеет место быть особью женского пола. Помимо этого можно так же сказать, – добавил он с ноткой снисхождения, – что то, что вы использовали разговорное выражение «подружка» по отношению к лейтенанту Ухуре делает вас самого виновным в поступке, от которого вы пытались отговорить меня. Кто-то может назвать это лицемерием. Появление как нельзя вовремя вернувшегося Джима остановило МакКоя, вот-вот собиравшегося врезать Споку по его невозмутимой физиономии.

* * * * *

На вечеринке ничто в радостном беззаботном поведении Джима не дало ни малейшего намека на то, что он пережил совсем недавно. Он танцевал, и шутил, и смеялся, и пил, окруженный сокурсниками, учителями и своей командой. Его сияющая улыбка дрогнула лишь раз, когда группа из шести людей старше него – гражданских, которых Спок прежде не видел, – приблизилась к Джиму, чтобы выразить свои поздравления. На мгновение потрясение пробилось сквозь броню усмешек и флирта. Потом потрясение сменилось недоверчивостью, которая с молниеносной скоростью превратилась из тревоги в удивление, а из удивления – в искреннюю теплоту и волнение. Шестеро неизвестных обняли и поздравили Джима; они взъерошили его волосы, хлопали по спине и смахнули с его лица маску, выдернув обратно на свет неподдельные эмоции – настоящего Джима. Когда они ушли, Джим снова танцевал, и шутил, и смеялся, и пил, буквально светясь торжеством. Румянец его победы стер красноватый отпечаток на его щеке и прогнал затравленность из его глаз. Он заметил Спока, наблюдавшего за ним, и улыбнулся, широко, вызывающе, так как и должен был улыбаться Джим Кирк. И Спок не мог не почувствовать наполнившего его облегчения.

* * * * *

Когда адмирал Барнетт наконец нашел Спока в толпе веселящихся кадетов, вулканец повернулся к нему с задумчивым кивком. - Я принимаю предложение капитана Кирка о моем назначении в качестве первого офицера на борту «Энтерпрайз», – произнес он спокойно и профессионально. Барнетт, державший в руках выпивку, моргнул. – А так же я собираюсь подать запрос о назначении на пост офицера по науке. Несмотря на мое официальное соглашение, вы можете продолжить заставлять его «нервничать», если вам будет угодно. Когда на лице Барнетта расцвела усмешка, Спок вновь обратил свое внимание на Джима. Кому-то нужно будет заботиться о нем, чтобы тот часом не очутился на кладбище. P.S. Запомните этих шестерых человек, которые подошли к Джиму. Они потом еще будут упоминаться.