Атлант (Atlas)

П/п: в этой части жирным курсивом будет выделена речь на французском (потому что простым курсивом выделяются ударения на слова). Google Trаnslate и Мультитран были мне в помощь.

* * * * *

После того как все дети благополучно оказались дома, дипломатическая группа – вновь состоящая из Джима, Спока и Ухуры, хотя в этот раз в ее состав входил и Сулу за свою роль в спасательной миссии, – спустилась на космическую станцию. На них немедленно обрушились возгласы и рыдания более чем десятка взволнованных, находившихся вне себя от радости родителей и родственников, толпившихся в транспортаторной и ищущих в этой суматохе вернувшихся детей. Спок почти вздрогнул, когда его захлестнула первая волна счастья и облегчения, пробившаяся сквозь его ментальные щиты. - Давайте отойдем, – предложил Джим, отводя своих офицеров в сторону на несколько шагов, при этом ни разу не соприкоснувшись со своим первым офицером-вулканцем. Когда они все оказались в углу, Джим замер между Споком и эриксианцами, изучая происходящее с любопытством кадета, которым он недавно был. Что-то такое было в том, как рассеянно Джим оглядывал то, что творилось вокруг, но Спок был слишком отвлечен счастьем других людей, чтобы задуматься об этом на достаточно долгий период времени. Валт’ик, которого не ждала семья, вцепился в капитана, прижимаясь к нему как можно ближе, пока Джим играл роль бастиона, сдерживавшего натиск суетящихся рядом эриксианцев. Джим в защитном жесте приобнял мальчика рукой за плечи, ободряюще улыбнувшись ему. - С тобой все будет в порядке, – твердо сказал он. – Они успокоятся через… - Офелия! – закричала женщина. - Маман! – заплакала одна из девочек; она двигалась с такой грацией и легкостью, что каждый ее шаг казался частью прекрасного танца. Она была очень красивым ребенком, ее длинные светлые волосы выгорели под тем же солнцем, что подарило ее коже золотистый оттенок. Ее глаза, как и у некоторых из колонистов, были тигрино-желтыми. Собравшиеся очевидцы и высокопоставленные лица тут же расступились перед девочкой, несшейся сквозь толпу. Женщина, одетая в богатое платье и украшения из редких драгоценных камней, раскинула руки, плача: - Офелия! Красавица, милая! Моя дорогая Офелия! О, моя малышка! – она упала на колени перед девочкой, ее пышные юбки волнами опустились следом за ней, когда она обхватила лицо Офелии ладонями. Темные глаза матери беспокойно искали следы любых травм, причиненных ее дочери. – Дай посмотреть на тебя, моя девочка. О, какая ты бледная! Ты, должно быть, так перепугалась. Ты в порядке? - Ей не причинили вреда, – успокаивающе произнес Джим, отходя от своей группы и опуская ладонь на плечо женщины. – С детьми все хорошо. Она схватила его руку почти отчаянно, не отпуская Офелию от себя; слезы струились по ее щекам, когда она подняла голову, чтобы взглянуть на него. - Кто вы? – дрожащим голосом спросила она. Джим улыбнулся. - Капитан «Энтерпрайз» Кирк, – свободной рукой он отдал честь. – К вашим услугам, мэм. Со мной здесь офицеры, которые помогли с… - Вы ангел! – зарыдала она и прежде, чем он успел вставить хоть слово, притянула его так неожиданно, что он споткнулся. Мать Офелии прижала его к себе, покачиваясь из стороны в сторону и обнимая и капитана Звездного флота, и дочь одновременно, и всхлипнула: – Ангел, посланный, чтобы спасти наших детей. Спасибо, спасибо! - Эм… – выдавил Кирк, вид у него был крайне смущенный. Спок, нацепивший маску мрачной решимости, подошел и деликатно освободил капитана из хватки женщины. - Ваша благодарность принята к сведению, но не необходима, мэм, – Джим немного пошатнулся, поднявшись обратно на ноги, что заставило Спока поддержать его коротким прикосновением к спине, но вулканец никак не отреагировал на признательную улыбку в свой адрес. – Капитан предпринял действия для защиты граждан Федерации, не для нелогичной и сомнительной чести быть утопленным в слезах [1]. Вместо того чтобы обидеться на довольно резкое замечание Спока, женщина слабо рассмеялась. - Вулканцы такие смешные. Джим ухмыльнулся. - Вот и я часто так говорю. Хотя, – добавил он, кивнув Споку и членам своей команды, которые пребывали в замешательстве, – нам, возможно, стоит перейти на Стандарт. Языковой барьер, знаете ли. - О, простите меня, – женщина смахнула слезы платком с запутанной, но изящной вышивкой и грациозно поднялась, все еще прижимая к себе Офелию. Выпрямившись, она присела в элегантном реверансе. – Я София, Первая Леди Эрикса, la Grande Dame de la Colonie [2] в нашей системе управления. Вы не имели понятия, но вызволив дорогую Офелию и остальных детей, вы спасли Маленькую Леди, наследницу правящего дома, и всю ее свиту. О, капитан! – она снова схватила его за руки. – Как мы можем вас отблагодарить? Яркие синие глаза Кирка похолодели. - Мы сделали бы то же самое, Леди София, – пробормотал он с натянутой улыбкой, – и для самых незнатных ваших подчиненных. Эриксианцы, находившиеся достаточно близко, чтобы все слышать, выглядели встревоженными. Офелия начала смеяться. - О нет, боюсь, мы снова вас запутали, – София прижала ладонь ко рту, будто и впрямь была огорчена. – Это из-за того, что мы так долго не поддерживали связи с внешним миром. Что ж, – твердо заявила она, – пора положить этому конец, – и повернулась к трем вулканским Старейшинам, которые тихо обступили Валт’ика, оставшегося без защиты Кирка, склонившись в еще более глубоком реверансе. – Простите нам наши проступки, и, конечно же, мы с радостью разделим Эрикс с вами. С этим не будет никаких проблем теперь, когда пиратов больше здесь нет и они не могут навредить вам. Джим задумчиво посмотрел на колонистов, потом на вулканцев и обратно. - Похоже, мы все начали не с той ноги, – сказал он. Спок наблюдал, как ростки плана расцветают в тенях в глазах капитана, и почувствовал лишь укол беспокойства. В конце концов, его послужной список до сих пор был безупречным. – Может, попробуем заново? Мы можем побольше узнать о культурах друг друга и найти точки соприкосновения, а затем обсудим детали новой вулканской колонии. - Прекрасная идея, – немедленно согласилась, выпрямившись, София, ее юбки зашелестели при этом движении. Она тепло улыбнулась Споку. – И, возможно, после этого, если вы заинтересуетесь, мы покажем вам все то, чего достигли, и что скрыли от вас во время вашего предыдущего визита, боясь, что мы понравимся вам так же, как вы понравились нам, и вы захотите поселиться здесь. Я так рада, что в этих мерах больше нет нужды! Смыкая руки за спиной, Спок понял, что эриксианцы вызвали ненужные сомнения с целью утаить правду об истинном положении обстоятельств от Звездного флота. Если бы они просто попросили у Федерации помощи в борьбе с нашествиями пиратов вместо того, чтобы скрывать это, всего случившегося можно было избежать. Вулканские колонисты обустроились бы недели назад, строительство зданий уже было бы начато, а основы были бы положены. Вместо этого они оказались в беспорядочной дикой круговерти, которая становилась все сложнее и сложнее с каждым новым фактом… Джим слегка повернулся в сторону Спока и передвинулся так, чтобы смог без труда видеть Валт’ика. Мальчик, холодный и тихий, окруженный своими людьми, почувствовал внимание капитана и посмотрел вверх. Его глаза чуть-чуть потеплели, блеклая и совсем неуместная улыбка дрогнула в уголке сжатых губ. Джим, незнакомый с последствиями настолько очевидного нарушения сдерживаемых эмоций, которые знал бы вулканец постарше, ответил широкой улыбкой, которая вызвала прилив зеленого оттенка на ушах и щеках Валт’ика. …И усложнялась все больше и больше.

* * * * *

- Давай улизнем сегодня. Спок, частично склонившийся над научной станцией, выпрямился, покосившись на Джима. - «Улизнем», сэр? Оперевшись на поручень позади него, Джим пожал плечами и скрестил руки на груди с широкой усмешкой. - Конечно! Почему бы и нет? - …Данное разговорное выражение мне незнакомо, капитан. - Это значит: побоку следующую экскурсию. Пропустим ее. Займемся еще чем-нибудь, – он неопределенно махнул ладонью. – Я имею в виду, несмотря на то, насколько потрясающими были эти одиннадцать бесподобных художественных галерей вчера, я чувствую, будто мы что-то упускаем. Так давай побродим немного. Уверен, Ухура и Сулу смогут достаточно отвлечь экскурсоводов-эриксианцев на парочку часов, – офицеры, о которых шла речь, проверявшие свои станции перед следующей высадкой, метнули в капитана сердитые взгляды за то, что он так небрежно пожертвовал ими. Джим это проигнорировал. – Ну же, – прибавил он, обращаясь к Споку, – они даже не заметят, что мы ускользнули. Спок повернулся к нему всем корпусом, принял во внимание блеск озорства в глазах его капитана и на мгновение задумался, что, возможно, ему стоит сопроводить Джима просто ради того, чтобы не дать ему влезть в очередные неприятности, к которым его тянуло как магнитом. Но если рассуждать логически, то в какие из них мог бы угодить Джим на космической станции, наполненной людьми, которые его просто обожали? …Хотя если кто и мог совершить такой «подвиг», так это этот человек. Увы, долг офицера не мог просто быть сведен на «нет» озорной прихотью капитана Звездного флота. - К сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение, капитан, – ровно сказал Спок. – Представители Верховного Совета Вулкана попросили о встрече, которую я не могу так легко перенести. Приношу свои извинения. Энтузиазм Джима поубавился, нетерпеливое ожидание почти видимым потоком покинуло его глаза и линию плеч. Его улыбка, как ни странно, нисколько не изменилась. - Ну, может, в другой раз, – милостиво бросил он, бросив взгляд на турболифт. – Не против, если я спрошу, где остальные члены Совета, если здесь сейчас только их представители? - Отнюдь, – ответил Спок, смыкая руки за спиной. – Они присматривают за выжившими вулканцами, которые ожидают, пока Звездный флот сообщит об официальном соглашении между представителями эриксианцев и вулканцев. Как только запрос о колонизации будет утвержден, выжившие направятся сюда, чтобы приступить к строительству, и к этому моменту Совет вновь будет в полном составе. - Понятно, – отрешенный взгляд капитана не отрывался от лифта. Когда Спок посмотрел в том же направлении, он не заметил ничего, что было бы достойно такого внимания. – Если большинство выживших по-прежнему там, – Кирк растягивал слова, – то почему же Валт’ик здесь? Спок замешкался. - Я могу лишь предположить, сэр. Джим повернулся к нему с задумчивой улыбкой. - Ну, вы все равно сегодня беседуете с Советом, так что, может, узнаете об этом для меня? Чисто из любопытства, – добавил он, когда Спок, кажется, собрался оспорить его просьбу. - Да, сэр, – согласился вулканец с едва заметной неохотой. - Благодарю, мистер Спок, – он небрежно махнул в сторону лифта. – Если вам надо подготовиться к вашей встрече, то вы можете уйти прямо сейчас. Спок наклонил голову, ощущая нечто смутное и зловещее, будто он пропустил что-то крайне важное и потом он об этом пожалеет. Он отбросил это нелогичное чувство и покинул свою станцию. Прежде чем Спок ступил в турболифт, он услышал, как Ухура произнесла: - Капитан, входящее сообщение от Звездного флота. Мне соединить вас? - Разумеется, лейтенант, – Джим приблизился к ее станции с легкой усмешкой. – Получить нагоняй здесь, на мостике, где все смогут поприсутствовать, гораздо веселее. Сойдет за момент воссоединения, как думаете? Хотя Спок и не видел ее лица, поскольку уже ступил в лифт, он подозревал, что Ухура закатила глаза. - Как вам угодно, сэр. Капитан склонился над плечом Ухуры. - Здравствуйте, адмирал Пайк! Хорошо выглядите. - Пираты, Джим? - Эй, в свою защиту скажу, это они первыми начали! Двери турболифта закрылись, скрывая улыбку Джима.

* * * * *

Вулканские Старейшины не сильно изменились с того момента, как Спок вежливо отклонил их предложение о месте в академии. Их народ балансировал на грани вымирания, всего горстка людей – вот что отделяло их от того, чтобы стать трагической заметкой на страницах книг по истории, а они все равно говорили со Споком так, будто он являлся низшей формой жизни, только потому что однажды у него была мать, которую он так сильно и открыто любил. В том же тоне они общались и с эриксианцами, что было… не совсем логично, учитывая, насколько дальнейшее существование вулканской расы зависело от поддержки и гостеприимства эриксианцев. Было очевидно, что вулканцы и эриксианцы имели между собой мало общего. Вулканцы были учеными, целиком и полностью посвятившими свои жизни знанию, и интеллекту, и простому становлению логики превыше всего остального. Колонисты были художниками и ремесленниками. Их система управления была практически бесполезной ввиду изначальной незаинтересованности во всем, что не вращалось вокруг созидательного творчества. Родители Офелии были правителями, потому что они были ответственны за переговоры с людьми, не принадлежавшими к их народу. Их «двор» был особенным, поскольку при нем преподавали дополнительные уроки по математике и науке, которые были необходимы для управления колонией, а отнюдь не из-за какой-то архаичной и деспотичной системы классов, основанной на наследственности и поддерживаемой силой. Привилегия лидерства рассматривалась как злополучное бремя, которое заставляло сожалеть о высоком статусе. Больше никто не взял власть в свои руки, потому что больше никто этого не хотел. Проще говоря, если бы не было людей, рожденных с этими полномочиями, то ключевые посты правителей так всегда бы и пустовали. Их ровесники скорее рисовали бы, или создавали скульптуры, или сочиняли, а не вели счета или заказывали провиант. Немногие из их докторов были профессионалами в медицине лишь шапочно, и это занятие расценивалось скорее как хобби, нежели как призвание. Пираты польстились на Эрикс, потому что их народ никогда бы не научился обороняться, никогда бы не подумал о том, чтобы установить хоть какую-то защиту или оружие. Они вообще не имели ни малейшего понятия, как останавливать налетчиков, и потому просто планировали держаться в стороне ото всех. Вулканцы были немало удивлены тем, что их будущие соседи выжили собственными силами так долго, и Старейшины отнюдь не были милостивы в своих оценках касательно умственных способностей эриксианцев. Если бы Эрикс Прайм не был настолько подходящим местом, Совет бы отказался сделать эту планету своим новым домом по причине лишь одной – из-за ее нынешних обитателей. Споку было интересно, что бы подумали колонисты, если б узнали, что те, кому они отдали свой мир, думали о них как о народе сознательно необученном и глупом. Хотя вулканцы зачастую думали, что все культуры, с которыми они имели дело, были необученными и глупыми, они впервые не стали в открытую озвучивать своего мнения ради безопасности их людей. Определенно они прежде никогда не были настолько признательны тем, кого высмеивали. Споку пришло в голову, что роскошь подобных недалеких рассуждений отныне была в прошлом. Цепляться за это сейчас было нелогичным и потенциально опасным для будущих поколений, которым так или иначе придется пожинать плоды решений и действий своих предков. Совет сделал ему выговор за его попытки разъяснить суть его размышлений на эту тему и вскоре после этого отпустили его (хотя тут вернее было бы сказать – едва ли не прогнали). Если бы вулканцы были склонны испытывать эмоции, Спок, вероятно, был бы раздражен. Но вместо этого он поклонился и ушел, не ощущая ничего, кроме привычного умиротворения и спокойствия. Потом он обнаружил, что капитана нигде поблизости не было. Валт’ик нашел Спока, когда тот только приступил к поискам, и попросил удостоить его чести позволить присоединиться к нему. И хотя определенно имела место вспышка неозвученного раздражения в ответ на дерзость подобной просьбы, она была достаточно нелогичной, и Спок позволил мальчику составить ему компанию. Валт’ик слабо улыбнулся, но не Споку, а мысли о его капитане, и офицеру Звездного флота пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд и вернуться к изначальной задаче, заперев в глубине эмоции, которые он квалифицировал как обузу, нежели как нечто важное.

* * * * *

Джим должен был быть на экскурсии по разнообразным галереям. В противном случае он должен был бы общаться с эриксианским двором или же находиться на борту «Энтерпрайз», исполняя свои служебные обязанности и разбирая стопки бумаг и отчетов, которые проигнорировал, отработав три полные смены одну за другой. Они нашли его в маленькой музыкальной комнате, находившейся в ничем не примечательной части станции, одетого в золотую форменку и окруженного группой из четырех колонистов, возраст которых варьировался от двенадцати лет до позднего подросткового. Каждый из них сидел на чем-то, что напоминало высокие барные стулья, и каждый держал какой-то музыкальный инструмент. Двенадцатилетняя девочка устроилась за ударной установкой, покручивая барабанные палочки ловкими изящными пальцами. - Давайте попробуем сменить тональность на одну вторую после порожка [3], – предложил мальчик-подросток, который, по всей видимости, был за главного, поудобнее устроив гитару на коленях. – Посмотрим, что выйдет. Начнем с «си», ладно? Джим, «вооруженный» собственной гитарой, рассеянно кивнул и переместил пальцы на грифе. [1] В оригинале слова Спока звучали более серьезно, но я подумала, что такой перевод будет уместнее. [2] В буквальном переводе это означает «Знатная Дама Колонии», но как-то немного не звучало, поэтому оставила на французском. [3] Поро́жек – связующая партия, неустойчивый раздел. Его роль – совершить переход от главной партии к побочной (с) «Википедия».