Атлант (Atlas)

Ударница задала ритм, постучав палочками друг о друга. В течение первых тактов она играла одна. Потом к ней присоединился подросток-гитарист, вплетая свой медленный чувственный блюз. Остальные участники группы, включая Джима, позволили этим двоим немного поблистать в одиночестве, покачивая головами под звуки мелодии. Пианистка вступила следующей, вдогонку за ней – бас-гитарист, и лишь Джим сидел, прикрыв глаза, вслушиваясь, вливаясь в ритм всем телом, пока подушечки его пальцев блуждали по струнам; они двигались легко, но он пока не играл. Смущенная улыбка изогнула губы подростка. Он стал подначивать Джима, мягко, но требовательно усиливая звук, а потом почти резко позволяя ему оборваться, пока Джим наконец не ответил ему улыбкой и не подхватил ноту, когда мальчик в очередной раз проделал то же самое; его пальцы затанцевали по струнам, когда он начал играть с поразительным и ошеломительным мастерством. Спок никогда не слышал такой музыки. Гитары будто перекликались, одна утягивала другую на новые высоты, легко переплетаясь с пианино и басом, и все это вместе подчеркивала двенадцатилетняя ударница. Их лица буквально излучали любовь к музыке, это было в их глазах, блестевших запутанной гармонией, и в их беспечных улыбках, когда кто-то из них вворачивал новую ноту. Радость от того, что они нашли настолько подходящих товарищей по игре, была видна в том, как они подсознательно покачивались друг к дружке, при этом глубоко концентрируясь. Это было способом общения, с которым Спок был совершенно не знаком. Он чувствовал, как музыка легко касалась его сознания – этот постоянный гул восторга-волнения-узнавания-трепета в его всегда ровных непоколебимых мыслях. Он сомкнул руки за спиной, бросив взгляд на Валт’ика, чтобы убедиться, что мальчик, чей контроль был ослаблен и уже скомпрометирован, не оказался под неблагоприятным влиянием, но очевидно было, что это самое влияние на него уже было оказано. Но не неблагоприятное. Глаза Валт’ика, прикованные к Джиму, светились благоговением, он смотрел на него как на солнце, впервые показавшееся из-за горизонта. …Все сложнее и сложнее. - Черт, – внезапно пробормотал Джим, его ритм сбился на секунду, словно бы вздрогнув. – Простите. Подросток помотал головой, все еще будучи полностью сосредоточенным. - Нет, это было неплохо, – он повторил ту измененную ноту, которую придал мелодии Джим. Потом кивнул, довольная улыбка мелькнула в уголке его губ. – Счастливая случайность. Не останавливайся. И он так и сделал, как и все они, и не прекращал почти десять минут. Песня окончилась, когда все музыканты один за другим грациозно остановились, сыграв свои последние аккорды, пока не остались танцующие в тандеме две гитары. Их музыка скручивалась и переплеталась еще минуту, будто тигрята крутились волчком, собираясь прилечь и отдохнуть, и взмыли вверх затяжной нотой, пока та не угасла и не опустилась тишина. Дети хлопали и свистели, выражая гордость за самих себя и за других, удовольствие от чудесного представления и радость от завершенного шедевра. - Вы, ребята, просто удивительные, – сказал Джим, неверяще усмехнувшись, и отклонился назад на стуле, тряся руками, на его лице была самая широкая улыбка, которую Споку довелось видеть. – Черт, да я за вами едва поспевал! - Ваша игра была довольно красивой, – не согласился подросток, задумчиво скользя ладонью по грифу гитары трепетным привычным прикосновением возлюбленного. – Вашу страсть к музыке заметил бы даже глухой. Вашей команде очень повезло, что с ними такой творческий человек! Ваша гитара должна быть поистине «изношенной». - Нет, – Джим взял любимый аккорд, – у меня такой нет. Вообще-то прошли годы с тех пор, как я играл в последний раз. Эриксианцы ахнули, пораженные почти до ужаса. - Боже мой, да вы шутите! Тогда вы должны забрать эту, берите и играйте, или мы все умрем! Мы умрем тут! – заплакал подросток, впихивая гитару обратно в руки Кирку, когда тот с резко подскочившей тревогой встал и попытался вернуть ее. – Мы упадем замертво прямо тут, прямо сейчас, перед вашими глазами, если вы ее не заберете! Остальные рыдали в голос, слезы грозились вот-вот хлынуть по их щекам, пока Джим не воскликнул: - Ладно-ладно, я ее возьму! – он опустился обратно с недовольным выражением на лице, но Спок заметил, как нежно он держал гитару. – Боже, как приятно осознавать, что подобные вспышки драматизма все еще являются константой в этой вселенной среди актеров. Короткое счастливое барабанное соло и четыре радостных улыбки послужили ответом эриксианцев. - Неплохая утренняя разминка, – задумчиво протянул подросток, отсутствующе наигрывая народную песенку. Ударница тут же подхватила ритм мягким сопровождением. – Мы можем потом просмотреть записи, подчистить их и выслать вам копию, если вы захотите, капитан Кирк. Программа очень хорошая, ее сделал крайне разозленный струнный квартет, который устал терять свои лучшие импровизации. Если б вы только могли задержаться подольше! – посетовал он, покачав головой, и вздохнул. – Может, тогда мы смогли бы сыграть побольше таких композиций. - Могу ли и я получить копию? – попросил Валт’ик, перешагивая через порог комнаты, прежде чем Спок успел его остановить. Музыка тут же оборвалась, когда удивленные дети повернулись посмотреть на говорившего. – Ваша мелодия была достаточно привлекательна, хоть мне и незнакома. Как она называется? - Это же маленький вулканец! – весело рассмеялась пианистка, пробежав пальчиками по клавишам. – Он никогда не приходит в студию. Для него не существует большей радости, чем логика. Почему он здесь? - Если не можешь сказать что-то вразумительное, лучше промолчать, – мягко отругал ее Джим, криво улыбнувшись обоим вулканцам. - Простите, – лукаво прощебетала она, похлопав ресницами в ложном раскаянии, пока Джим не усмехнулся. - У нее нет названия, – легко пожав плечами, ответил подросток, руки его по-прежнему лежали на гитаре. – Мы его пока не дали. А как вы думаете, капитан? «Души встречаются»? Или, может, «Сын находит семью»? «Присоединитесь к нам с музыкой»? Джим скорчил рожицу, будто изображая приступ тошноты. - Как насчет: «Если ты не писатель, пиши лишь только музыку»? Эриксианцы дружно расхохотались. - Вот тут он тебя уделал, Генри! – хихикнула барабанщица, добавив к своим словам парочку ударов, что заставило ее друзей лишь громче рассмеяться. Генри наморщил нос, но в его ухмылке не было ни следа смущения. - Какое бы название мы ни дали, ты, конечно же, получишь копию, – сказал он Валт’ику. – А знаешь, при должной подготовке ты и сам сможешь сыграть. Спок ожидал, что другие дети, которые не казались ни глупыми, ни теми, кто игнорировал бы нелюбовь вулканцев к их культуре, стали бы жаловаться или возражать. Вместо этого они воодушевились, встречая идею с распахнутыми объятиями и выражая радость из-за возможности обучить другого ребенка. Единственной причиной для споров явился вопрос, какой инструмент лучше всего подходил Валт’ику. («Посмотри на его пальцы! Такие узкие и длинные… Он рожден для пианино!» «О, нет, Эмили! Нет! Неужели ты слепа? Его руки сильные и гибкие, он должен быть на ударных!» «Эмили, Сесиль, прекратите нести чепуху! Он должен играть на гитаре, электрической и акустической». «Да, Генри, ты умен как и всегда, но, конечно же, сперва он обучится бас-гитаре». «Кристоф! Предатель, ну почему ты так любишь наносить мне раны?» «Потому что это легко!») - Вот вы где! О, поглядите-ка, настоящая вечеринка! – все повернулись к дверям, где новый зритель замер с улыбкой чистого восторга. - Офелия! – поприветствовали ее эриксианцы. – Ты пришла потанцевать с нами? Наследница ступила в комнату, совершив один изящный пируэт, всколыхнувший ее длинные юбки и светлые волосы. - Нет, – сказала она, легко усмехнувшись, – я здесь из-за капитана Кирка, который получил сообщение от Звездного флота. Моя маман прислала меня, и я бежала так быстро, словно неслась по воздуху. Вы пойдете со мной? – спросила она капитана. Джим уже поднялся, снимая ремень гитары и поворачиваясь, что убрать инструмент обратно на стойку. - Нет! – отчаянно вскричали его друзья-музыканты; это был такой неожиданный всплеск шума, что Спок вздрогнул. - Если вы хотите, чтобы мы жили, возьмите ее! – умолял Генри. – Вы обещали! Капитан посмотрел на Спока почти беспомощно. - Мы не сможем с чистой совестью принять ответственность за смерть эриксианских колонистов, – привел Спок логичный довод. Джим ухмыльнулся, преисполненный радости так же, как и неозвученного желания оставить гитару. Пианистка Эмили принесла чехол, в который аккуратно – любяще – опустили инструмент. - Спасибо, – произнес Джим с маленькой искренней улыбкой. - Ох, я не устою больше ни секунды, – заявила Офелия. Она легко приблизилась к Джиму, и поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку. – Вы такой милый человек! Капитан усмехнулся, прикоснувшись в ответ губами к ее лбу. - Тогда ты будешь первой, кто так подумает. А потом Спок заметил кое-что интересное. Пока Офелия смотрела на Джима с нежной улыбкой, глаза Валт’ика были прикованы к Офелии, потемнев от какой-то неприятной безымянной эмоции. И остальные четверо эриксианцев, вместо того чтобы вернуться к своей музыке, в свою очередь уставились на Валт’ика, изучая его так, словно могли прочитать каждую его мысль и каждый его порыв; будто потоки этих неконтролируемых чувств просачивались в каждое его действие с такой силой, что становились такими же заметными, как и слои гниющего лука. Они увидели это всего на миг и поняли его, возможно, даже лучше, чем его собственный народ. В этом поведении крылось знание, такое же неожиданное и запутанное, как и язык музыки, и это укрепило раннюю позицию Спока в теории о том, что эриксианцы были куда более развиты, чем Высший Совет Вулкана мог бы предположить. Потрясающе.

* * * * *

В сообщении от Звездного флота были указаны некоторые изменения в их настоящих приказах: вместо того чтобы оставаться на орбите Эрикс Прайм до момента, когда будет заключено официальное соглашение, они теперь должны были задержаться там до прибытия вулканских колонистов и разных припасов, чтобы посодействовать любыми способами. Джим выглядел слегка самодовольным, когда Чехов окончил передачу новых указаний через систему связи по всему кораблю. - Наверное, эти пираты все еще шныряют поблизости, – заметил он, обращаясь к Ухуре. - Или же капитаны всех флагманских кораблей, находящихся тут, практически умоляли о продлении миссии. - Эй, – возразил Джим, перенося вес на руку, опущенную на подлокотник его капитанского кресла, – я всего лишь указал на то, что, возможно, нам стоит ненадолго тут зависнуть и предложить еще помощь и поддержку. Это нельзя назвать «умолять». - А я бы так и назвал, – бросил Сулу со своего места. Чехов рядом с ним согласно кивнул. - Ну ладно, – Джим с достоинством поднялся. – Пожалуй, я вернусь обратно на станцию, где меня хотят видеть. Мистер Спок, вы управляете кораблем. - Повеселитесь, сэр, – пожелала ему Ухура, не оборачиваясь. Другие двое на это никак не отреагировали. Джим фыркнул и ушел, уголок его губ дернулся в веселой улыбке. Когда за ним закрылись двери лифта, офицеры на мостике расхохотались. - Должен признать, что я нахожусь в растерянности, – сказал Спок Ухуре. Она чуть усмехнулась и повернулась к нему лицом. - Мы просто дразним его, коммандер. Он знает, что мы шутим. - Возможно, я выразился несколько расплывчато. Я прекрасно понял подтекст в вашей беседе с капитаном. Я говорил о том, что вы ссылались на то, что капитан Кирк «умолял» позволить остаться рядом с Эрикс Прайм несмотря на уже известный и очевидный успех нашей миссии. - О! – Ухура снова рассмеялась. – Я забыла, что к тому моменту вы уже ушли. Когда капитан вчера общался с адмиралом Пайком, – объяснила она, – он официально попросил разрешения остаться на орбите. Он попытался скормить всем байку про пиратов, но мы понимали, что это было просто отговоркой, и очень неумелой, – она кивнула на его кресло. – Он сидит тут иногда во время гамма-смены и просто думает часами напролет. Он хочет побыть здесь, чтобы посмотреть, как все пройдет. - Нет худа без добра, сэр, – мрачно прокомментировал Сулу. Любопытно. Возможно, это было той самой деталью, которую Спок заметил накануне на мостике, когда Джим попросил его «улизнуть». Но что он задумал? И как кто-либо из них мог предотвратить его замысел, который мог усложнить и без того непростую ситуацию еще больше? - В транспортаторной пока не было признаков активности, – добавила Ухура с хитрой улыбкой. – Если вы хотите сопровождать капитана во время сегодняшней экскурсии, сэр, вы можете спуститься вместе с ним. Умница Ухура. Спок поднялся с легким кивком, сомкнув руки за спиной. - Наиболее логичное предложение, лейтенант. Мистер Сулу, вы управляете кораблем. - Да, сэр.

* * * * *

Прежде чем Спок достиг транспортаторной, он получил еще одну подсказку о личной второстепенной «миссии» Джима в виде спора между капитаном и его НМС. Спок решил вежливо подождать за дверью, пока они закончат. - Я тебе уже говорил, Джим, – рычал доктор, – он почти готов к… - Я в курсе, Боунс, – перебил его Джим низким твердым голосом, – и я это понимаю. Правда. Но веришь или нет, я вроде как знаю, откуда он, и я не брошу его страдать в одиночестве. - Ты меня хоть раз послушаешь? Он - вулканец! - Он - ребенок… Вулканский ребенок? Как с этим был связан Валт’ик? Разумеется, Джим не подозревал о проблемах мальчика, так как же он о них узнал? - Нет, – упорно настаивал МакКой. – Плевал я с высокой колокольни на всю эту вулканскую философию подавления эмоций. Если ему в голову стукнет, что он должен прибить тебя, потому что ты слишком близок к нему и раздражаешь его, то, что он ребенок, значения иметь не будет. Он в три раза сильнее тебя, Джим, и от его контроля уже почти ничего не осталось. Если это обернется дракой, все будет очень плохо. - Плохо - это как раз то, на что я рассчитываю, Боунс. Брови Спока подскочили к его челке. - Черт побери, Джим! - Я знаю, что делаю, ясно? – шорох ткани указал на то, что Джим потянулся к МакКою, вероятно, положив ладонь его на плечо. – Риск есть, да, – согласился он, – но разве когда-нибудь бывало иначе? Этому ребенку нужна серьезная помощь - советы старших о том, что он должен медитировать, не действуют, - иначе он озвереет, и, по крайней мере, я знаю, как защитить себя. …Озвереет? - Что, если тем, кто толкнет его за эту грань, будет один из эриксианцев? – потребовал ответа от своего друга Джим. – Что, если это будет Офелия? Он убьет ее, даже не желая того, и тогда вулканской колонии на Эрикс Прайм придет конец. - Тогда почему Валт’ику не поможет Спок? Или кто-то из других старших вулканцев? Он должен быть их проблемой. Джим раздраженно выдохнул и отступил назад, ткань снова зашелестела, когда он скрестил руки на груди. - Брось, Боунс, ты не хуже меня знаешь, что Валт’ик нарушает все правила, когда заходит речь о логичной реакции вулканца в этой ситуации. Спок говорит, что он потому и отбился, так? Потому что он подавал другой пример. Поэтому как бы они ни поступали с другими или ради других, с ним не сработает. То, что задумал я, - да. - И с чего вдруг такая уверенность? - Это сработает. - Но как… - Доверься мне, Боунс. Спок заявил о своем присутствии тем, что шагнул в комнату. - Капитан, – поприветствовал он. Потом посмотрел на МакКоя. – …Доктор. МакКой закатил глаза. - Коммандер, – сердито бросил он. Потом пихнул Джима в плечо. – Тебе лучше удержать свою задницу от неприятностей, ты меня слышишь? Джим ухмыльнулся. - Да, Боунс, – нараспев отозвался он. - Проблема не в слухе, – заскрипел зубами доктор, бормоча себе под нос. – Пойду, позову технаря, – он ушел прежде, чем Джим продолжил выводить его из себя. Спок несколько секунд молча изучал капитана. - …Я прервал вашу беседу? Кирк рассмеялся. - Нет, подслушивание под дверью меня никогда особо не волновало. Но тебе повезло, что Боунс не пронюхал, что ты там уши грел. У него пунктик насчет конфиденциальности. Появление транспортаторного оператора не дало Споку ответить. - Включайте, – с усмешкой сказал Джим.

* * * * *

Когда они вновь оказались на станции, Спок немедленно повернулся к Джиму. - Каковы ваши планы на время этого визита? Джим моргнул. - Ну… я не знаю. Думаю, я поброжу здесь, посмотрю, чем интересным тут можно заняться, – он бросил быстрый взгляд в сторону. – Может, навещу ребят, которых мы спасли, или проведаю Леди Софию, поболтаю с ней об этой вулканско-эриксианской хартии. Другие вулканцы уже в пути? - Да, – кивнул Спок. – Оформление официальной документации было окончено вчера, и это единственное, что мешало их путешествию. Они должны прибыть в течение следующих двадцати четырех часов. - Не так много времени, – задумчиво протянул Джим. Он ухмыльнулся Споку. – Шестеренки уже пришли в движение. Спок нахмурился. - …Какие шестеренки, сэр? Джим засмеялся, покачав головой. - Не заморачивайся. Это неважно. Пойдешь со мной? – внезапно спросил он. – Я хочу посмотреть, как там Валт’ик. Он тут вроде белой вороны, и, наверное, общество знакомого человека ему не помешает. - Я буду сопровождать вас, – произнес вулканец, осторожно стараясь не выразить согласия с другими словами Джима. Джим коротко взглянул на него, в синих глазах замелькали мысли и расчеты, и Спок подумал: а что, если капитан понимал подтекст в молчании лучше, чем он ранее предполагал. Потом он усмехнулся, беззаботно и ярко – ни следа от прежней серьезности – и отвлек Спока от его размышлений. Но Спок не отбросил их в сторону окончательно.

* * * * *

Они нашли Валт’ика в танцевальной студии: он впечатался спиной в зеркало с выражением крайнего дискомфорта на лице; три пары танцоров – все примерно его возраста – вальсировали по комнате под быструю мелодию, которую играл в углу струнный квартет. Офелия стояла плечом к плечу с юным вулканцем, она смотрела за ребятами и, наклонив к Валт’ику голову, объясняла ему их движения. - Ага, – тихо бросил Споку Джим, пытаясь никого не отвлечь. – Вот и началось межкультурное взаимодействие. Несмотря на то, что сказал он это негромко и почти на ухо Споку, Валт’ик тут же поднял на них глаза. Его положительная реакция обратила на себя внимание Офелии, чей довольный смех сразу привлек и танцоров, и музыкантов. Маленькие эриксианцы были рады зрителям. Почти моментально оживленные скрипки переметнулись от простого урока к решительному и полному энтузиазма представлению. Пары вертелись вокруг друг друга в запутанном ритме; от одного взгляда на эти подскакивания, приседания и повороты у Джима закружилась голова. Они эффектно остановили вальс, девочки присели в низких реверансах, а их партнеры склонились к протянутым рукам, предлагая поцелуй. - Десять из десяти! – изрек Джим, воодушевленно аплодируя. – Боже, вы, ребята, становитесь все более потрясающими с каждым днем. Почему я раньше о вас никогда не слышал? Вы могли бы стать чемпионами практически во всем, если бы захотели. - Но зачем нам это? – спросил один из мальчиков, помогая своей партнерше по танцу подняться с пола, потянув ее вверх и изящно крутанув. Остальные последовали его примеру в эдакой милой цепной реакции. – Получение трофеев или медалей не поможет нам совершенствоваться. Это не сделает нас лучшими учениками или учителями. Какую пользу мы извлечем, соревнуясь? - Искусство ради искусства, – с усмешкой пошутил капитан. - Воистину! Валт’ик пересек комнату, чтобы взять Джима за руку, этим привлекая его внимание. - Я не ожидал увидеть вас сегодня, капитан. Это довольно приятный сюрприз. - Зови меня просто Джим, – настоял он, усмешка превратилась в улыбку, отчего к щекам Валт’ика прилила кровь. - Джим, – мягко согласился мальчик, опуская взгляд. Эриксианские дети моментально замерли, наблюдая за общением между ними двумя. То самое странное, почти сверхъестественное понимание, которое безмолвно выражали ранее другие их сверстники, сейчас было очевидным на их невозмутимых лицах. Спок еще больше уверился в своем изначальном убеждении: эриксианцы, взращивая искусство вместо науки, развили такие глубокие познания в эмоциях и чувствах, равных которым Спок никогда не наблюдал и не встречал ни у каких рас или культур. - Давай пройдемся, – предложил Джим, уводя за собой Валт’ика и махнув остальным ладонью на прощание. Как только они ушли, одна из девочек закружилась в пируэте с пугающим – но красивым – трагизмом в каждой линии ее тела. Она поднялась на цыпочках, квартет подхватил ее движения медленной скорбной мелодией, когда она обхватила себя руками и упала назад, откинув голову, словно умерла. Мальчик, ее ранний партнер, шагнул к ней быстро, грациозно, подхватывая и стискивая ее в надрывающих сердце объятиях. Он почти опустил ее вниз, но потом вновь прижал к себе. Ее руки обессилено упали, кончики пальцев скользнули по паркету из древесины. Мальчик уложил ее на пол и отвернулся, пряча свое лицо, скрывая боль потери. Эти дети увидели новых зрителей и станцевали радость. Они увидели Валт’ика с Джимом и станцевали трагедию. Потрясающе. И еще одна деталь: эриксианцы казались пугающе адаптированными к величайшей слабости вулканцев. Каковыми будут долгосрочные последствия соседства двух столь противоположных народов? Вынужденное разделение планеты с чужаками? К тому же, вулканцы смотрели на эриксианцев и считали их глупыми, а что же эриксианцы думали, когда сталкивались с незнакомыми и неуступчивыми приверженцами всех вулканских философий? Дальше по коридору, почти у поворота, Кирк замедлил шаг и позвал Спока. - Я иду, капитан, – ответил тот. Он покинул студию, успев заметить концовку трагического танца: второй мальчик приблизился к павшей девочке и сильным торжественным движением поднял ее над головой; она раскинула руки в полете, ее глаза блестели, лицо светилось радостью. Вокруг них остальные дети опустились на колени в почтении.