Атлант (Atlas)

«Энтепрайз» задержалась на орбите Эрикс Прайм еще почти на месяц, помогая новым вулканским колонистам всеми возможными способами. Команда Джима – все одаренные люди – приступила к работе, они распределили самих себя по группам, основываясь на своих умениях и опыте, которые использовали практически постоянно. Это была изнурительная, почти безвозмездная работа, но было очень приятно, когда первые пристанища были готовы. Валт’ик тем временем трудился не покладая рук, поддерживая у Совета свою репутацию бунтаря. Он собрал на своей стороне других юных вулканцев, находившихся на грани эмоционального срыва, помогая им очиститься от ненависти и гнева, рожденных от потери, боль которой гноилась в их разбитых сердцах. Его соратники, освободившись от тяжкого бремени, вырывались из этого хаоса с силой и упорством, свойственным лишь детям. Следуя примеру Валт’ика, дети развивали гармоничные взаимоотношения с эриксианцами, не проявляя ни малейших признаков предубеждений и предрассудков, и оттого те в них души не чаяли. Эта аномальная, отклоняющаяся от нормы популярность отличала их от их сверстников и старших вулканцев, превращая их в некую форму эталона того, как нужно было общаться с эриксианцами, которые терпели снисхождение к себе, расценивая этот недостаток как последствие трагедии народа Вулкана. Вулканцы не любили, когда их расе приписывали вообще какие-либо изъяны, и данный недостаток они тоже не оценили. Их усилия исправить столь грубое заблуждение лишь привлекали все новых и новых юных представителей их народа на сторону Валт’ика. С этим большим принятием пришло и большее понимание, и чем лучше вулканцы узнавали эриксианцев, тем любопытнее они становились. И это любопытство было полностью взаимным. - Все идет просто до нелепого здорово, – однажды глубокомысленно заявил Споку Джим, когда они устанавливали доставочные платформы для транспортировки грузов очень больших размеров. За их спинами смешанная компания эриксианских и вулканских подростков разрабатывала систему орошения, основанную на вулканских технологиях, чтобы помочь расширить традиционные эриксианские пустынные сады. Их теоретические обновления, как и большинство других на поверхности планеты, должны были стать чем-то исключительно новым, поскольку эриксианцы никогда не задерживались там на достаточно долгое время, чтобы испытывать в них потребность. - Две культуры, похоже, дополняют друг друга неожиданно прекрасно, – нейтрально согласился Спок, – при наличии правильного стимула. - Интересно, как будет выглядеть это место лет через сто, – задумчиво протянул Джим, смотря на группу матерей, приближающихся к своим детям. Вулканские женщины принесли воды и еду, а эриксианские позвали всех заработавшихся ребят, распахнув руки для объятий. И все они – и вулканцы, и эриксианцы – поспешили к ним, чтобы получить похвалу за свои планы, хотя последние заметно более щедро выражали свою радость. Они бок о бок разделили завтрак – братья и сестры в этом новом общем мире, такие разные люди, опекавшие друг друга. - Возможно, все не так уж сильно будет отличаться от того, что есть сейчас, – сказала Леди София, подойдя к офицерам Звездного флота с небольшим пакетом провианта и улыбкой. – Хотя я уповаю на то, что мы будем продолжать учиться друг у друга. Это позор… – пробормотала она и опустила глаза, придя в себя. - Как это? – настоял на ответе Джим, утирая пот со лба. Несмотря на ранний час, на планете уже становилось довольно жарко, и вскоре это должно было вынудить людей вернуться на космические станции. Вулканцы однако же продолжили бы работать. Для них душная жара была крохотным напоминанием об утерянном доме. София повернулась к Споку, ее глаза потемнели от сочувствия и скорби. - Похоже, – тихо проговорила она, – что величайшая трагедия для вашего народа стала величайшим даром для моего. Я бы так хотела, чтобы мы встретились при иных - лучших - обстоятельствах, коммандер Спок. - Возможно, Леди София, – мягко отозвался вулканец, беря из ее рук принесенную еду, – что наши культуры никогда бы и не встретились, если бы не эти обстоятельства. В любом случае этого уже не изменить, и будет нелогичным жить, постоянно думая об этом. Мы здесь, – коротко сказал он. - И вам здесь рады, – София благодарно улыбнулась. – Некоторым из нас кажется, что мы провели все это время, ожидая вашего появления. Спок перевел свое внимание на детей, принадлежащих разным расам, каталогизируя миллионы крошечных способов, с помощью которых улучшилось общение между ними всего за несколько недель; то, как это потрясающе приспосабливаемое первое поколение было будто бы предрасположено черпать силы друг у друга, – и подумал, что, может быть, через сто лет история сможет сказать то же самое и о его собственном народе. София проследила его взгляд. - Они так хорошо справляются, что эта земля уже меняется, – с нежностью отметила она, и Спок знал, так же как и она, что она говорила не об изобильно цветущих под заботой детей садах. - Так и есть, – согласился он. Когда он коротко взглянул на Джима, то обнаружил, что на лице капитана застыло таинственное выражение, его синие глаза, прикованные к нему, искали что-то, чего Спок не мог понять. - Что ж, не буду больше вас отвлекать, – произнесла София и ушла с отвлеченной улыбкой. - …Ты воспринимаешь все это гораздо лучше, чем я ожидал, – сказал Джим и взял бутылку с охлажденной водой, когда Спок протянул ее ему, предварительно достав ту из пакета, принесенного Софией. - Другого логичного поведения в данном случае не существует, – ответил Спок, отставив свою собственную бутылку в сторону. – Ситуация такова, какая она есть. Сопротивление фактам лишь напрасно отяготит жизни окружающих. Джим сделал длинный глоток. - Наверное, я думал, что ты будешь… более отстраненным. Или не станешь настолько открыто принимать помощь эриксианцев. Без обид, но у вулканцев не самая лучшая репутация, когда речь заходит о положительных межрасовых отношениях. - Мне это известно, – признался Спок. Он на мгновение заколебался, скользнув взглядом по Джиму, после чего спокойно продолжил: – В юности я спорил с мнениями моих людей о цивилизациях, которые отличались от нашей. И только теперь, смотря на все с иной точки зрения и имея понятие о возможных перспективах, я вижу их поступки в том свете, в котором они действительно представали. - Глупыми? – предположил Джим. - В наивысшей степени нелогичными, – вежливо пояснил вулканец, – и рожденными из чувства превосходства, которое мы растили на протяжении всего существования нашей расы. Возможно, теперь мы будем вынуждены нарушить эти привычки. - Ты сильнее, чем я думал, – Джим с удивлением помотал головой, неторопливо покачивая бутылку в своей руке. – Не имею понятия, что б я делал, если бы кто-то просто заявился и разрушил все, что я когда-либо знал, но я уверен, что не поступил бы рационально и логично, не собрал бы все из осколков и не продолжил бы жить дальше. - Вы показали себя как человек, который легко и быстро адаптируется, – Спок вновь посмотрел на детей, которые окончили завтрак и стремглав бросились обратно к своему саду. – Я убежден, что вы бы нашли способ двигаться в будущее, как сделали это мы. - Да, ну, выживать и жить - вовсе не одно и то же, мистер Спок, – мрачный тон, которым были произнесены эти слова, поразил Спока. Он пристально взглянул на капитана, который широко улыбался. – Готов вернуться к работе? - Да, капитан, – пробормотал вулканец, ища любые признаки той услышанной им тьмы. Но она полностью исчезла под дерзкой неизменной ухмылкой, которая словно была прописана у Джима по умолчанию. У Спока не было оснований потребовать объяснений, и он не изрек ни звука, безмолвно работая рядом с Джимом. Но он не забыл.

* * * * *

Несколькими неделями позднее Джим собрал свою команду, рассеянную по разным местам на планете и космическим станциям, готовя корабль к новому путешествию. Перед отлетом он в последний раз навестил посла и Валт’ика, обрадовавшись, когда обнаружил, что старший Спок из иной реальности демонстрировал любящее отношение к отважному мальчику-сироте, которое усиливалось с каждым днем. Несмотря на тяжесть потерь, от которых пострадали оба вулканца, Джим подумал, что все еще была надежда, что ребенок вырастет, узнав истинную доброту. Было неплохо и то, что посол был одним из небольшой группы взрослых вулканцев, которые не относились к Валт’ику с презрением. - В моем времени, – объяснил он Джиму, когда тот спросил его о столь легком его принятии усилий Валт’ика в развитии новой философии их народа, – вулканцы и эриксианцы никогда не вступили в контакт, я уж не говорю о столь близком общении. Вулканцы слишком медлительная раса, чтобы измениться за один день, даже учитывая гибель нашей планеты. Но кто сможет сказать, что будет спустя одно поколение или два? Валт’ик - очень умный мальчик, уже имеющий немалую власть над своими соплеменниками, и никогда еще мы не встречали возможность измениться настолько сильно, как сейчас, – несколько секунд он молча рассматривал свои старческие руки. – Я заставил себя и моего Джима пройти столько испытаний ради принципов, которые ни разу не послужили мне и вполовину так же хорошо, как сам Джим, – тихо признался он. – Почему же я должен останавливать Валт’ика от создания философии, которая может предотвратить все это? Джим не нашел ответа.

* * * * *

Прощаясь с Валт’иком, Джим удивился, когда мальчик шагнул к нему и коротко обнял. Его кожа сильно позеленела, когда он отодвинулся, хотя взгляд его глаз, когда он поднял их на Джима, был тверд. - Я научусь у Офелии всему, чему сумею, – сказал он почти шепотом. – И я постараюсь создать новый Вулкан, на котором мы не будем отрицать наших эмоций, а станем использовать их так, как должно. Я не стану таким калекой снова никогда в своей жизни. Наблюдайте за мной, не отрываясь, капитан Кирк. Потому что я изменю этот мир. - Изменишь, – согласился Джим. – Береги себя, – капитан легко прикоснулся к щеке Валт’ика, лишь один раз, и ушел.

* * * * *

Спока – последнего из команды «Энтерпрайз», кто все еще оставался на космической станции, – Валт’ик поймал как раз перед его уходом. - Коммандер Спок! – позвал его мальчик, пересекая транспортаторную и останавливаясь перед Споком, чтобы посмотреть в его темные глаза. – Я беседовал с Офелией, – просто объяснил он, – и у нас есть к вам вопрос, если вы позволите задать его вам. Спок изогнул бровь. - У вас есть все права сделать это, хотя я могу выбрать и не отвечать. - Я этого не боюсь, – Валт’ик пожал плечами, – потому что Офелия и я относительно уверены, что вам неизвестен ответ. Капитан Кирк обладает крайне хорошими навыками в том, что касается утешения ужасно раненного в духовном плане ребенка, – продолжил он, прежде чем Спок успел выразить протест при озвучивании сомнения в его знаниях. – Он хорошо знаком с тем, как реагировать на боль великой потери, и потому он готов проявить адекватное участие и утешить того, кому это необходимо. Поскольку мы уже взяли на себя смелость выяснить, есть ли у него дети - и у него их нет - мы задумались: где он этому научился? И кто же утешал Джима Кирка, когда он сам был ребенком, охваченным болью, и нуждался в поддержке? Как и ожидали дети, у Спока не было ответа. И как они, вероятно, надеялись, он намеревался его найти. - Благодарю вас, – произнес Валт’ик, подняв ладонь в традиционном вулканском салюте. - Живи долго и процветай, – пробормотал Спок, возвращая жест. Затем он скользнул пальцами по пси-точкам Валт’ика так, как взрослый мужчина-родственник выразил бы гордость и утешение. Валт’ик закрыл глаза, сохраняя в памяти этот момент. Спок ступил на транспортаторную платформу. - Включайте, – прошептал Валт’ик, все еще не открывая глаз.

* * * * *

Оказавшись на борту «Энтерпрайз», Спок немедленно направился на мостик, где команда готовилась покинуть орбиту. - Как-нибудь вернемся проведать их, – протянул Джим, обращаясь к своим офицерам, его правая рука покоилась на подлокотнике кресла. - Здесь будет очень красиво, когда основное строительство окончится, – согласился Чехов. Джим кивнул. - Сделайте запись, мистер Спок. - Да, капитан, – после того как это указание было выполнено, Спок повернулся к Джиму, внимательно смотря на него долгие несколько секунд. – …Капитан, – задумчиво обратился он к нему, – вы позволите мне задать вам вопрос касательно того, что произошло ранее? - Вперед, – отозвался Джим, отвлекшись на стопку ПАДДов, которые передала ему йомен. Спок помолчал, пытаясь сформулировать предложение так, чтобы оно не прозвучало обвинительно. - Когда вы… помогали Валт’ику высвободить его боль, – начал он, – посол и я, мы уверены, что слышали, как вы… обращались к нему неожиданным образом. Яркие синие глаза изучали первого офицера-вулканца, глядя на него осторожно, будто ища признаки неодобрения. Он улыбнулся, когда заинтересованность Спока отразила лишь его врожденное любопытство. - Я выучил вулканский, – мягко протянул он, проигнорировав Ухуру, когда та замерла в удивлении и уставилась на него, – по той же причине, по которой я выучил французский. Семья бывшей жены Боунса вся из той страны, – объяснил Джим, выражение его лица стало немного корыстным, но довольным, – и я хотел знать, что они говорили, когда считали, что никто другой их не поймет. - …Необычный, но эффективный план, капитан. - Рад, что вы так думаете, мистер Спок. - Погоди-ка, – встряла Ухура, с подозрением смотря то на Спока, то на Джима, – ты и на вулканском щебечешь? С каких пор? Джим, громко засмеявшись, расслабился на своем месте. - Полный вперед, Сулу! – скомандовал он. Усмешка расползлась по лицу Сулу. - Есть, сэр. И они исчезли во вспышке света.