Атлант (Atlas)

Джеймса Кирка, который ступил на мостик более чем два часа спустя, Спок не узнал. Он замер позади своего кресла, его осанка была идеально ровной, безупречной. Лицо было бесстрастным, синие глаза – холодными. Какие бы новости ни сообщил Барнетт, они были еще хуже, чем предполагал Спок. Кирк осмотрел мостик, равнодушно наблюдая за потрясенными или обеспокоенными офицерами. - Лейтенант Ухура, – приказал он, и в голосе его не было ни намека на привычный добрый юмор или дружелюбное поддразнивание. - Да, сэр? – ответила она, машинально поднимаясь со своего места при столь жестоком командном тоне. Он едва на нее взглянул. - Отмените увольнительную и вызовите обратно экипаж. Мы отправляемся, как только весь персонал будет на борту. Ухура сделала неудачное движение вперед, качнувшись навстречу Джиму, будто ее подтолкнули, ее изящные руки беспомощно потянулись к нему. Она переменилась в лице, на котором отразилось сострадание к неизвестной и очевидной душевной боли. Синие глаза Кирка поднялись на нее – колючий холод без капли узнавания, словно Ухура была лишь одной из сотен офицеров связи. И она застыла на месте, заставив себя немедленно умерить свой инстинктивный порыв утешить. Сейчас, будучи в таком состоянии, он бы ни оценил, ни принял этого жеста. - Есть, капитан, – прошептала она, вернувшись к своей станции. - Мистер Чехов, – продолжил капитан. Юный навигатор вздрогнул. - Д-да, капитан? - Ознакомьтесь с приказами о нашей новой миссии в рамках подготовки краткого сообщения для инструктажа всего корабля. - …Есть, капитан. - Когда окончите, ложитесь на указанный курс. - Есть, капитан, – Чехов покосился на Сулу, нервничающий и неуверенный. Сулу, который потрясенно уставился на Джима, покосился на молодого русского гения, коротко качнув головой. Он открыл файл миссии, просматривая его вместе с Чеховым, чтобы помочь всем, чем смог бы. Обеспокоенный мрачностью атмосферы, возникшей на мостике, Спок приблизился к Кирку. - Капитан, – мягко начал он. - В данный момент вы мне не нужны, коммандер Спок, – ровно сказал Кирк, не отводя взгляда от главного экрана. – Вернитесь к своей станции. Спок сделал шаг назад, лицо его было спокойным, несмотря на твердое ощущение, что ему будто дали под дых. Что происходило? Чехов вдруг ахнул, повернувшись к Кирку с широко открытыми наполненными ужасом глазами. - Капитан… Мускул дрогнул на челюсти Кирка, когда он стиснул зубы. Пальцы рук, опущенных на спинку кресла, сжались с такой силой, что костяшки побелели – к ним перестала поступать кровь. - Лейтенант Ухура, – произнес он голосом холодным, спокойным и смертоносным как зима, – вызовите доктора МакКоя на мостик. Я не буду повторять все дважды. МакКой ворвался через двери турболифта спустя считанные минуты, с размаху влетая в напряженную тяжелую тишину. - Черт побери, Джим, да что такого важного… – он застыл на полушаге, когда Кирк посмотрел на него, смерив взглядом ледяных глаз. – Господи Боже… – сглотнув, хрипло пробормотал доктор. Он покосился на Спока. – Какого хрена случилось? - Капитан готовит короткое сообщение, чтобы ввести нас в курс дела касательно новой миссии, недавно переданной Адмиралтейством, – спокойно объяснил Спок. – Он получил их на закрытом заседании и намеревается предоставить отредактированную версию всему экипажу. Ваше присутствие было затребовано для полного объяснения. - Ясно, – отозвался МакКой, снова вернув внимание к Кирку. – Но что случилось? - Лейтенант Ухура, – приказал капитан, полностью игнорируя своего друга, – выведите файл миссии на главный экран. - Да, сэр. Когда документ и его содержание появились, Джим сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. - Три дня назад, – начал он все так же противоестественно невозмутимо, – в небольшой горнопромышленной колонии за нарушение общественного порядка был арестован мужчина, – на мгновение он будто боролся с самим собой, не зная, как продолжить. Перегнувшись через спинку кресла и щелкнув по кнопке на подлокотнике, он открыл снимок арестованного человека. Средний возраст, легкая седина в волосах – он казался ничем не отличающимся от любого другого мужчины. Определенно, ничто в его внешности не объясняло столь яростной отрицательной реакции Джима. Капитан снова вздохнул, глаза его прожигали насквозь, челюсти были сжаты. - Он носил имя Антон Каридиан, но это прикрытие он довольно быстро разрушил, как только начал разглагольствовать о том, как их неестественные смерти приговорили его к вечным мукам. Запись признания доступна в файле миссии, если кто-то из вас захочет ее услышать. Но вам придется сделать это в другое время. Я не заинтересован ни в чем, что он сказал. - Джим… – МакКой попытался вставить хоть слово. - Этот мужчина, – продолжил Джим чуть более громким взбешенным тоном, – губернатор Кодос-Палач, – выплюнул он. Никто на мостике не шелохнулся. Это имя имело значение лишь для одного человека, и он, похоже, испытывал трудности с тем, чтобы выразить, настолько велико было это самое значение «губернатора Кодоса». - …Возможно, вы могли бы сообщить больше информации? – мягко попросил Спок. – Этот субъект мне незнаком. Дрожь ярости прошила Джима насквозь. Встревоженный этим Спок сделал шаг к нему. МакКой остановил его, покачав головой, когда первый офицер посмотрел на него. На долгий безмолвный момент Джим закрыл глаза. Когда он их открыл, все следы того убийственного гнева исчезли. Он выпрямился, скрестил руки на груди и стиснул зубы. - Была планета под названием Тарсус IV, – объяснил он, слишком легко и непринужденно, поведя плечом. – У колонистов там возникли некоторые проблемы с их посевами, в основном из-за того, что почти все их запасы провианта были уничтожены быстродействующей плесенью. Вместо того чтобы дождаться помощи от Федерации, этот ублюдок решил, что если запасов хватит на половину колонии, тогда он сможет выбрать, какая половина будет жить. Ухура резко схватила ртом воздух, зажав ладонью рот. - Нет… – прошептала она. - Да, – отрезал он, открыв изображения шести улыбающихся людей. – Из четырех тысяч колонистов, которых он приговорил к смерти, эти несчастные были единственными, кто уцелел. И три дня назад, – прорычал он, и радостные снимки сменились одним фото из прессы: магазином, разрушенным мощным взрывом, – случилось это. Это был один из первых разов, когда они собрались в одном месте после Тарсуса. Так что теперь, потому как они решили устроить вечер воссоединения, больше выживших нет вообще. И где-то в гребаном нигде, гребаный Кодос выясняет об их убийстве и теряет, мать его, рассудок. По-видимому, знание о том, что все еще существовали уцелевшие, было единственным, что не давало ему слететь с катушек окончательно и бесповоротно. Вот что значит вина, – с победной улыбкой бросил он МакКою. Доктор, побледневший от шока, мог только уставиться на экран. - Каковы наши приказы относительно этого преступника? – спросил Спок, сохраняя в своей памяти снимки шести людей. Джим вздохнул, с силой проведя рукой по лицу. - Кодос и близко не находился к выжившим, – помолчав, бросил он. – Он не может быть тем, кто их убил. - Был сообщник, – понял Сулу. - Да, – утомленно кивнул Джим. – Мы заберем Кодоса и доставим его в Управление Звездного флота, где он будет ожидать формального судебного разбирательства, это в том случае если он просто не возьмет на себя каплю гребаной ответственности и не признает себя виновным. А отправляемся за ним мы, потому что мы - хренов флагман, и никто не будет с нами препираться из-за одного сбрендившего убийцы-психопата. Наверное. - Наверное? – скептически повторил МакКой. Кирк пожал плечами. - Ну, кто знает? Сумасшествие это стадное чувство, и кто бы ни убил выживших, он определенно не играет с полной колодой карт на руках. О, и еще кое-что, – добавил он, обращаясь к МакКою прежде, чем Спок осведомился о смысле произнесенного разговорного выражения. – Губернатор Псих не будет прохлаждаться в нашем изоляторе. Он останется с тобой, опьяненный славным коктейлем из антипсихотических препаратов, сделанным на скорую руку в исправительной колонии, которая придержит его для нас. Так что будь к этому готов. - Черт побери, – пробормотал МакКой, хмурясь и мысленно переорганизовывая лазарет для размещения безумного массового убийцы. - Чехов, – обратился Джим к потрясенному русскому юноше, в его голосе слышалось извинение, которое, вероятно, никогда не пробьется через всепоглощающую ярость, которая сейчас горела в его крови, – в вашем сообщении экипажу будет сказано, что Адмиралтейство отправляет флагман Звездного флота, чтобы забрать и перевезти преступника. И больше ничего. Хорошо? - Да, капитан, – тихо ответил Чехов, поворачиваясь обратно к своей станции. Сулу поймал взгляд Джима, который качнул головой в сторону Чехова, и кивнул один раз, безмолвно обещая присмотреть за ним. В уголке губ Джима мелькнула полуулыбка, но долго она не протянула. Он оттолкнулся от своего кресла, лицо его вновь стало отстраненным, когда он перевел внимание на фото, все еще отображавшееся на главном экране. Ухура закрыла файл, но это никак не изменило беспокойно пустые глаза капитана. - Доложите мне, когда мы будем готовы к отлету, – резко приказал он, крутанувшись на каблуках. – Мистер Спок, вы управляете кораблем. - Да, капитан. МакКой поймал своего друга как раз перед турболифтом, обращаясь к нему быстро и практически отчаянно. Джим так и не встретился с его пристальным взглядом, фальшиво улыбнувшись, а затем ступил в лифт. МакКой поспешил следом за ним, волнение четко прослеживалось в его нахмуренных бровях. Спок задумался, помнил ли МакКой шестерых выживших с той выпускной вечеринки Звездного флота, когда они впервые собрались после Тарсуса IV, чтобы обступить Джима и прошептать ему свои поздравления. Он вернулся к своей станции, собранный до такой степени, что даже Нийота не сумела бы различить смятение, буквально зудевшее под кожей. Что же ты скрываешь, Джеймс Кирк?

* * * * *

Меньше чем сутки спустя – и без каких-либо инцидентов – они забрали Кодоса. Джим все это время оставался на мостике, отказавшись даже мельком увидеть их пленника. Он отдал строгий приказ, ясно дав команде понять, что не желает слышать и слова о губернаторе, если только тот не умер или не сбежал. Это было бы обычной кирковской причудой, одной из тысяч других заскоков, если бы не опасная злость, которая, казалось, преследовала тенью каждое слово и каждое действие Джима. В конце концов, Джиму вообще не было покоя. До начала своей смены он бродил по кораблю, тихий и обессиленный, лишенный решимости. Когда же он вернулся на мостик, его беспокойное хождение туда-сюда затронуло и команду, но он совершенно не заметил, что этим добавлял волнений и без того обеспокоенным офицерам. Он был холоден и отчужден – дикое животное, запертое в клетке и ждущее малейшего повода, чтобы наброситься и вцепиться в горло. Если Джим и дальше будет вести себя так же, часы до того, как они доставят Кодоса в Звездный флот, будут ничем иным как пыткой для всех на борту. Спок не был уверен, какие меры Джим предпринял для того, чтобы не дать себе сорваться и не нанести физических травм первому же несчастному члену экипажа, который попался бы ему на пути. Слишком много в нем было заперто ярости, и, как и в ситуации с юным Валт’иком, это должно было к чему-то привести. Довольно велики были шансы, что это что-то затронет совершенно ни в чем не повинного случайного человека, если только Джим немедленно не найдет иного выхода. Потому было лишь логичным то, что Спок отправился искать Джима, когда тот исчез после своей смены. В качестве меры предосторожности. Ведь не будет ничего хорошего, если капитан станет жертвой своего гнева, потому что его первый помощник был небрежен в исполнении своих обязанностей.

* * * * *

Вулканец нашел его в одном из тренажерных залов «Энтерпрайз», когда тот выматывал себя, круша спортивное оборудование. Из одной из боксерских груш уже сыпался песок, когда Спок ступил в помещение. Джим перевел свое внимание на вторую, атакуя со смертоносной грацией и бешенством. Костяшки его пальцев, обмотанные тонкими полосами стерильной ткани, оставляли кровавые отпечатки после каждого удара. Это не было продуктивным использованием его сил. Но поскольку Джим принимал свой долг капитана с полной серьезностью и ответственностью, первый офицер знал, что было крайне маловероятно, что он позволил бы себе вовлечь в свои физические нагрузки любого рода кого-то из своих подчиненных даже ради здорового спарринга, особенно когда он находился в таком разрушительном состоянии. Джим бы побоялся нанести непоправимый урон. И в большинстве случаев он был бы прав в своих опасениях. Спок стянул с себя синюю форменку, сложив и опустив ее на скамью, а затем приблизился к Джиму. - Непохоже, что дизайн данного оборудования выдержит вас, капитан, – ровно отметил он. Джим еще раз мощным ударом впечатал руку в стремительно разваливающуюся грушу, после чего повернулся к Споку, сжав кулаки, тяжело дыша и с покрасневшим от напряжения лицом. - Ты попытаешься меня остановить? – с вызовом поинтересовался он. - Напротив, – отозвался Спок, ступая на большой тренировочный мат на полу комнаты, – я нахожу ваши усилия выплеснуть свой гнев полностью логичными. Однако же, – добавил он, многозначительно кивнув в сторону полностью уничтоженного боксерского мешка, – для команды будет лучше, если тренировочные залы будут нетронутыми, когда вы закончите. Джим вскинул руки и требовательно нахмурился. - И что, ты советуешь мне просто расцвести большой полевой ромашкой и притвориться, что все супер? - По-видимому, я выразился недостаточно ясно, – произнес вулканец. – Что я советую, сэр, так это то, чтобы вы выместили свою силу на цель, которая выдержит гораздо дольше. Капитан скептически огляделся. - …Это на какую же? Спок принял классическую вулканскую оборонительную позу. - В среднем вулканцы в три раза сильнее человека, капитан. Думаю, я - подходящий объект. Несколько долгих секунд Джим никак не реагировал. Затем он очень медленно подошел, со все еще недоверчивым выражением лица. Его первые нападки были неуверенными, он оценивал ситуацию, и Спок отвечал на них соответствующе. Он парировал, его движения были настолько беспечными, что злость, въевшаяся Джиму под кожу, немедленно вскипела. Спустя мгновения они уже обменивались быстрыми атаками, Спок – идеально, как по учебнику, Джим – сумасшедшим смешением сотен разных приемов. Он был непредсказуем и жесток, пытаясь сломить противника с беспощадной решимостью. Спок встречал атаку за атакой с реакцией, высчитанной до миллиметра, осторожной даже сейчас, когда он использовал свои силы на полную. Джим молниеносно попытался ударить Спока в грудь ногой. Спок избежал этого и уклонился, схватив его лодыжку обеими ладонями и повернув. Джим крутанулся, используя движущую силу, чтобы направить вторую ногу в лицо Споку. Вулканец изменил центр тяжести, не отпуская Джима, и пригнулся. Джим удержал равновесие в стойке на кистях, беспорядочно дергая ногами, чтобы освободиться. Спок отступил, дав Джиму возможность перегруппироваться. - Если ты не перестанешь просто защищаться, – капитан тяжело дышал, все еще замерев в полусидячем положении и выжидая, – я тебе руку сломаю. - Я бы хотел увидеть эту попытку, – спокойно сказал Спок. Джим усмехнулся, глаза засветились адреналином за секунду до того, как он накинулся на Спока шквалом ударов рук и ног. Он приобрел новые навыки и подучился с последнего раза, когда Спок видел его в драке много месяцев назад на демонстрации в Академии. Даже тогда он произвел впечатление, но сейчас это было последним рубежом в его опыте, будто Джим отточил эти движения на каких-то других квалифицированных противниках, узнав их силы и слабости. …Эта мысль была неприятна. Когда спустя двадцать минут Джим наконец увидел лазейку, он обрушил ребро ладони на локоть Спока. Вулканец перекрутил их руки и дернул на себя, лишая Джима равновесия и опрокидывая его на мат. Демонстрируя неожиданную гибкость, Джим практически сложился пополам, ногами обхватив колени Спока и сбросив его на мат рядом с собой. Некоторое время они восстанавливали дыхание, лежа в сантиметрах друг от друга и анализируя полученные синяки. - Ну, – протянул Джим, все еще глубоко вдыхая, – по крайней мере, ты все ж таки вылез из своего защитного панциря. Это достижение, – он приподнялся и ткнул пальцем в потолок. – Очко в мою пользу. - Я постараюсь, – ответил Спок так ровно, как смог, – чтобы вы пожалели об этом. Ухмылка просочилась на лицо Джима. Он плюхнулся на спину, приложившись затылком о мат, и рассмеялся, и это был самый звонкий, и искренний, и золотой звук, который Спок когда-либо слышал. Достижение. Очко в пользу Спока. Когда его смех стал превращаться во что-то куда менее безобидное, Джим уткнулся лбом в сгиб локтя, пряча глаза и выражение лица. - Черт, – хрипло прошептал он. – Эта миссия - настоящий кошмар. Спок долгое мгновение изучал профиль Джима, прежде чем сел. - Почему они отправили за Кодосом нас, Джим? – мягко спросил он, перенеся вес на одну руку, чтобы посмотреть на реакцию капитана. Коротко и незаметно он повернул ладонь, на которую опирался, так, чтобы дотронуться кончиками двух пальцев до открытой кожи на плече Джима. Это было крохотное прикосновение, но и его было достаточно. Дыхание Джима стало более резким, когда мрачные, закрученные в ярости эмоции просочились через физический контакт от него к Споку. Гнев был тем, что вулканец ожидал. Однако под ним скрывалась пропасть от потери настолько огромной, что это почти вводило в ступор. Что-то смутное, отчаянное заворочалось в груди Спока, незнакомое и тревожное, прошив его жилы дрожью беспокойного замешательства. - Джим, – снова пробормотал Спок, отдернув пальцы прежде, чем постоянный почти неистовый гул почемупочемупочему начал влиять на него, – по какой причине Адмиралтейство послало именно нас за Кодосом? Что ты так тщательно скрываешь? Что ты скрываешь от меня? Капитан издал разбитый стон. Он слегка переместился, упираясь ногами в мат, и ладонями обеих рук надавил на глаза. Спок смотрел, как напряглось его горло, когда он сглотнул. Потом он вздохнул. - Когда… когда мне было десять, я… - Капитан, мы… Спок и Джим вздрогнули, рывком выдернутые из почти-признания Джима неожиданным появлением Ухуры, которая стояла как раз на пороге комнаты и выглядела удивленной. Ее недоумение быстро сменилось пониманием, которое почти сразу же превратилось в смятение, когда она поняла, что она нарушила. - О, – запнулась она, – простите, сэр, я вам не буду мешать. Я могу вернуться по… Джим сел, отдалившись от Спока всеми возможными способами, и принял свой обычный самоуверенно спокойный вид. - Нет, продолжайте, лейтенант, – он сделал широкий взмах рукой. – Аудитория у ваших ног. Она виновато посмотрела на Спока, после чего ответила: - Сэр, я не… – она закусила губу, отводя взгляд. - Черт. А вот и беда, да? – Джим тяжело вздохнул, прикрыв веки и покачав головой, а затем грациозно поднялся на ноги. Спок встал следом за ним, молча наблюдая. – Все в порядке, Ухура, я не убиваю гонцов. Просто скажи. - Кодос просит о встрече с вами, – произнесла она, подняв на него глаза, полные глубокого сожаления. – Мне жаль, что я поднимаю эту тему, особенно учитывая, как сильно вы не хотели слышать о нем что-либо, но он зовет не капитана. Он зовет вас, Джеймса Тиберия Кирка, он ясно выразился. Чем больше мы ему отказываем, тем упорнее он настаивает. Это уже начинает плохо влиять на команду, приписанную к его охране, – она пожала плечами, беспомощно и обеспокоенно. – Я подумала, вы захотите знать. - Почему он хочет, чтобы я пришел? – спросил Джим, слишком мягко и задумчиво. Ухура заколебалась, от его тона ей было не по себе, и посмотрела на Спока снова, теперь уже встревоженно. - Ну, – медленно призналась она, темные глаза столкнулись с пугающе приятными голубыми, – сэр, для нас это не имеет особого смысла, но, кажется, он… просит об отпущении грехов. От вас. Может, потому что вы так известны из-за того случая с Неро. Спок застыл как статуя, когда несколько кусочков информации, собранных за все время общения с Джимом, собрались воедино с почти ощущаемым «щелк». Конечно же он ненавидел Кодоса. Конечно же... - Что ж, – Джим улыбнулся, ярко и опасно, сунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, – если все, что ему от меня нужно, это прощение, то не стоит заставлять его ждать. В общении с другими Ухура была необыкновенно талантлива, и она прочла намерения Джима в каждой враждебной строке его намеренно непринужденного поведения. Что бы он ни собирался дать Кодосу, это точно будет не отпущение грехов. И теперь, когда он решил действовать, они не смогут сделать ничего, чтобы его остановить.