Притворись моей невестой.

Шестой час «курса молодого бойца» подходил к концу. Василиса стояла посреди гостиной, напоминая собой египетскую статую, которую пытались модернизировать. На её голове возвышалась стопка из трех увесистых томов: «История мировой экономики», «Французско-русский словарь» и, для особого садизма Маргариты, кулинарная книга о десертах. — Спину, Лиса! Плечи вниз, макушкой тянемся в космос, — Маргарита Степановна прохаживалась вокруг, помахивая тонкой указкой. — А теперь — проходка. Представь, что ты несешь на голове корону, а не бюджет Зимбабве. Василиса сделала осторожный шаг. Стопка качнулась. — Маргарита Степановна, у меня шея сейчас в трусы осыплется, — прохрипела она, стараясь не шевелить губами. — Зачем мне экономика на голове? Я что, должна буду на приеме котировками жонглировать? — Ты должна научиться нести себя так, будто весь мир — твой подиум, — отрезала «фельдфебель» в юбке. — Пошла! Раз, два, поворот бедра... Лиса сделала еще два шага, но в этот момент в гостиную заглянул Антон с тарелкой бутербродов. — О, Васька, — хохотнул он, — отличный тюнинг! Тебе идет этот словарь, лицо сразу стало... интеллектуальнее. Это стало последней каплей. Василиса попыталась обернуться, чтобы кинуть в него чем-нибудь острым (хотя бы взглядом), но физику никто не отменял. «История экономики» соскользнула первой, увлекая за собой словарь, а тяжелая книга рецептов с грохотом приземлилась прямо на многострадальный палец левой ноги. — А-а-ай! Да чтоб тебя приподняло и прихлопнуло! — взвыла Василиса, забыв про все правила этикета. — Всё! Хватит! Я — Лиса, а не цирковой тюлень с мячиками! Она в сердцах пнула словарь, который отлетел под ноги опешившему Антону. — Маргарита Степановна, я пас! Я лучше в Макдоналдс пойду полы мыть, чем буду косплеить английскую королеву с грыжей в шее! Антон прикусил губу, ожидая, что сейчас разверзнутся небеса и мать испепелит Лису взглядом. Но Маргарита Степановна вдруг... опустилась в кресло и расхохоталась. Это был не вежливый светский смешок, а громкий, искренний хохот женщины, которая только что увидела нечто действительно забавное. — Ладно, 1:0 в пользу гравитации, — выдохнула Маргарита, вытирая слезинку. — Антон, исчезни с этими бутербродами, пока Лиса тебя ими не накормила насильно. Когда дверь за сыном закрылась, Маргарита жестом пригласила Василису сесть рядом. — Знаешь, — тихо сказала она, глядя на разбросанные книги, — мой первый урок закончился тем, что я запустила хрустальной вазой в зеркало. Мой будущий свекор тогда сказал, что у меня манеры портового грузчика. Василиса удивленно подняла брови. — Вы? С вазой? Не верю. — Еще как, — усмехнулась Маргарита. — Я ведь не всегда была «железной леди». Мой отец был простым механиком, а мать — поварихой. Когда я встретила отца Антона, я была... ну, примерно как ты. Только вместо синяка на ноге у меня были руки в мазуте, потому что я обожала копаться в моторах. Его семья была в ужасе. Они называли меня «аварией на производстве». Она взяла Василису за руку. — Они пытались меня сломать, заставить чувствовать себя ничтожеством. И я чуть не сдалась. Но потом поняла: этикет — это не клетка. Это броня. Если ты умеешь пользоваться их вилками и цитировать их книги, они не могут тебя укусить. Ты становишься для них неуязвимой. Василиса молчала, пораженная этим откровением. — И как вы справились? — Я пообещала себе, что стану лучшей версией их самих, — Маргарита Степановна хитро подмигнула. — А по ночам тайно сбегала в гараж и гоняла на байке, чтобы не забыть, кто я на самом деле. Так что, Лиса, мы не учим тебя быть Эвелиной. Мы учим тебя быть хищником в шелковом платье. Василиса вздохнула, посмотрела на тяжелый словарь и медленно подняла его с пола. — Ладно. Но если я на приеме упаду в обморок от «избытка интеллекта» на голове — вините экономику. Маргарита улыбнулась. — Договорились. А теперь — забудь про книги. Пойдем в мой гардероб. Пора выбрать тебе «доспехи», от которых у Эвелины начнется нервный тик.