Притворись моей невестой.

Попытка штурма гардеробной Маргариты Степановны закончилась сокрушительным поражением. Выяснилось, что хотя духом Лиса и напоминала Маргариту в молодости, но фигурой — категорически нет. — Маргарита Степановна, — пропыхтела Василиса, пытаясь застегнуть молнию на винтажном платье от Шанель, — я в нем дышать могу только через раз. А если чихну, то выстрелю пуговицей кому-нибудь в глаз. Это будет очень неэтично. Маргарита критически осмотрела результат. Платье сидело на Лисе, как седло на корове, — подчеркивая всё, что нужно скрыть, и скрывая всё, что стоило бы подчеркнуть. — М-да, — констатировала Маргарита. — У Шанель явно не было в планах олимпийских чемпионок по бегу от проблем. Придется ехать к «Модному Дому Кристиана». Его ателье шьет для инаугураций и разводов знаменитостей. Они снимут мерки так, что платье будет сидеть как вторая кожа. Только пообещай, Лиса, не царапаться, когда они будут тебя обмерять. Дом Моды встретил их оглушительной тишиной, запахом элитного текстиля и манекенами, которые выглядели более живыми, чем Антон. Он покорно плелся сзади, неся сумочку матери и всем видом показывая, что лучше бы он сейчас проходил колоноскопию без наркоза. Навстречу им выпорхнул сам Кристиан — мужчина неопределенного возраста, в шарфе, который мог бы служить одеялом, и с взглядом, способным оценить стоимость твоего пальто за полсекунды. — Маргарита, ма шери! — воскликнул он, прижимая руки к груди. — Какое счастье! Вы наконец-то решили сменить гардероб? Этот серый костюм... он такой... винтажный. — Не для меня, Кристиан, — сухо отрезала Маргарита, кивая на Василису. — Для неё. У нас прием через три дня. Нужно платье. Такое, чтобы мой муж потерял дар речи, а его партнеры — совесть. Кристиан драматически взмахнул руками. — Прием? Через три дня? Маргарита, вы просите меня о чуде! Мои швеи — художницы, а не конвейер! И потом... — он обошел Василису кругом, окинув её взглядом от кроссовок до макушки. — У неё... м-м-м... очень... природная грация. Скажем так. — Она — Лиса, Кристиан. Хищник. Сшей ей доспехи, — приказала Маргарита. — У-ла-ла, — Кристиан потер руки. — Я обожаю сложные задачи! Жан-Пьер! Рулетку! Живо! Начался процесс, который Антон окрестил «пытка текстилем». Василису поставили на подиум, и двое ассистентов начали обертывать её мерной лентой, будто мумию. — Спину! — командовал Кристиан. — Грандиознее! Не зажимайте плечи! Жан-Пьер, какой объем талии? О, боже мон, это не талия, это мечта корсетмейстера! А бедра... — он прищурился. — Здесь нужно золото. Нет, не просто золото. Расплавленное золото на бархате! Василиса стояла, стараясь не шевелиться, пока Кристиан прикладывал к её лицу куски ткани самых невероятных расцветок. — Нет, этот синий — скучно. Этот красный — вульгарно. О! — он схватил отрез изумрудного атласа. — Это оно! Цвет яда и старой гвардии! Антон, сидевший в роскошном кресле в углу, безнадежно зевнул. — Кристиан, — подал он голос, — а можно мне просто выйти? Я обещаю стоять на улице и не пускать никого внутрь. — Сиди, Антоша, — улыбнулась Маргарита. — Ты должен видеть, во что превращаются твои деньги. — Мои деньги превращаются в приступ мигрени у этого кутюрье, — буркнул Антон, наблюдая, как Кристиан драматически заламывает руки из-за того, что Василиса не знает, что такое «высокое божественное декольте». — Лиса, — прошептал Антон, когда Кристиан отошел за эскизами, — если ты сейчас притворишься, что падаешь в обморок от голода, я отвезу тебя на бургеры. Обещаю. Василиса, чья шея уже затекла от «высокого божественного декольте», подмигнула ему. — Не, «жених». Я хочу платье цвета яда. Чтобы твоя Эвелина позеленела от зависти, когда меня увидит. — Терпи, — Маргарита Степановна, которая слышала всё, вдруг положила руку на плечо Антона. — Искусство требует жертв. В твоем случае — финансовых и временных. А в случае Лисы — терпения. Платье будет шикарным. Кристиан, добавь шлейф. Небольшой, но чтобы им можно было кого-нибудь сбить с ног. На всякий случай. К концу дня эскиз был готов, аванс выплачен, а Антон выглядел так, будто прошел через вьетнамскую войну, не выходя из Модного Дома. Но в глазах Василисы горел огонек азарта. Сражение за текстиль было выиграно, впереди была битва на приеме.