Притворись моей невестой.

Вечер приема наступил с неизбежностью налоговой проверки. Дом родителей Антона гудел, как встревоженный улей, наполненный людьми в смокингах, которые пахли старыми деньгами и свежим высокомерием. Эвелина стояла в центре зала в платье цвета «унылый беж» и с выражением лица «я только что съела лимон и он мне не понравился». Она поправляла бриллиантовое колье и цедила шампанское, ожидая своего триумфа. — Маргарита Степановна, а где же наш... сюрприз? — ядовито поинтересовалась она. — Антон сказал, что его невеста задерживается из-за «сложного макияжа». У неё что, лицо не помещалось в зеркало? Маргарита, выглядевшая как императрица на отдыхе, лишь загадочно улыбнулась: — Терпение, Эвелина. Настоящие хищники выходят на охоту в сумерках. И тут музыка в зале на секунду споткнулась. На вершине парадной лестницы появилась Она. Кристиан превзошел сам себя. Платье из тяжелого изумрудного атласа переливалось, как чешуя дракона. Корсет утянул талию Лисы так, что Антон на мгновение забыл, как дышать, а разрез на юбке доходил до того самого места, где заканчивался «боевой синяк» и начинались бесконечные ноги. Василиса медленно пошла вниз. В голове пульсировало: «Спину! Локти! Амбивалентно! Не упади, ради всего святого!» — Мам, — прошептал Антон, глядя на неё, — это точно та девушка, которая вчера ела шоколад в тазике с водой? — Заткнись и иди встречать свою королеву, — так же тихо ответила Маргарита, светясь от гордости. Антон подал Василисе руку у подножия лестницы. — Ты выглядишь... законно? — шепнул он. — В смысле, за такую красоту в некоторых странах сажают. — Заткнись, Антоша, — Лиса ослепительно улыбнулась, не разжимая зубов. — У меня шлейф зацепился за ступеньку, если я дернусь — останусь в одних трусах. Спасай! Антон ловко, под видом галантного поклона, освободил атлас. Они двинулись к Эвелине. — Василиса, — Эвелина окинула соперницу взглядом, полным чистейшей кислоты. — Какой... смелый выбор цвета. Изумрудный? Немного... театрально для семейного ужина, не находите? — О, Эвелина, — Лиса вспомнила уроки Маргариты и сделала максимально загадочное лицо. — Вы правы. Это так амбивалентно, не находите? Эвелина поперхнулась шампанским. Она явно не ожидала таких слов от «девушки с обочины». — Простите? — Ну, знаете, — продолжала Василиса, виртуозно подхватывая с подноса закуску (не уронив её!). — В нашем кругу сейчас модно сочетать классический крой и агрессивный подтекст. Ваш бежевый — это так... стабильно. Как очередь в МФЦ. Очень мило. Антон отвернулся, чтобы не заржать в голос. Заиграл вальс. Антон вывел Лису в центр круга. — Ты же понимаешь, что если мы сейчас облажаемся, мама нас обоих сдаст в детдом? — прошептал он, обнимая её за талию. — Просто веди, — выдохнула Лиса. — И старайся не наступать мне на шлейф, иначе я исполню стриптиз, который твой папа не забудет до смерти. Они закружились. К удивлению Василисы, ноги в шпильках будто сами знали, что делать (спасибо муштре Маргариты). В какой-то момент Антон притянул её ближе, чем требовали правила приличия. — Лиса, — тихо сказал он ей на ухо, — я, кажется, забыл, что это была сделка. — Я тоже, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но если ты сейчас решишь в меня влюбиться, имей в виду: мазь для синяков ты мне всё равно должен купить. В этот момент Маргарита Степановна, стоявшая у стены рядом с мужем, довольно пригубила вино. Отец Антона, суровый бизнесмен, потрясенно спросил: — Марго, кто эта девушка? Она держится так, будто владеет половиной этого зала! — Это наша будущая невестка, дорогой, — улыбнулась Маргарита. — У неё отличная хватка. Прямо как у меня в молодости. Эвелина, поняв, что «бежевый» проиграл «изумрудному», демонстративно ушла с приема через полчаса, заявив, что у неё аллергия на «дешевый пафос». А Антон и Лиса продолжали танцевать, игнорируя всех вокруг.