Эй, малышка

      Интересно, в какой момент человек решает, что хочет, чтобы другой человек был его другом? Разве это не происходит само по себе, когда ты спустя промежуток времени смотришь на своего новоиспеченного друга и с удивлением спрашиваешь себя, как такое могло получиться.       В смысле, конечно, друзей себе выбирают сами люди, с этим не спорю. Но иногда не угадаешь, с кем тебя судьба сведет на этот раз. Да и в любом случае на укрепление и проверку дружеских связей требуется немало времени.       И чуть меньше месяца - явно слишком маленький срок для того, чтобы скорешиться. - Хватит меня преследовать, - оглянувшись в который раз, напряженно произнес я, ускоряя шаг.       Сзади послышалось невозмутимое: - Я не преследую, а просто иду за тобой. - Вот именно! - отвернувшись, в полный голос возмутился я. - Ты преследуешь! - Я что, виноват, что мне в ту же сторону, что и тебе? - Ты меня поджидал, - насупился я, все еще вырываясь вперед и кидая фразы через плечо.       Какая-то девушка, проходящая мимо нас, странно на меня посмотрела. Романыч, недолго думая, отмазался: - Шнурки развязались. - Прямо около моего подъезда? - не вытерпев, резко развернулся я к остановившемуся Роману.       Тот, вскинув от моей негодующей рожи одну бровь, какое-то время тупо моргал, а потом, пожав плечами, просто сказал: - Ну да.       Сказать, что мне захотелось с вертухи зарядить белобрысому - ничего не сказать. Я даже во всех красках представил себе это действо, на мгновение выпадая в астрал.       Окей, это далеко не первый раз, когда я вынужден торчать в компании Романыча: он приходил в тот парк, где я работал, то через день, то несколько раз на дню. Не знаю, какая сила его тащила к моей персоне и, честно признаться, думать мне об этом совершенно не хотелось: рылись в подсознании смутные сомнения, которые меня пугали. Но преследовал прямо с подъезда парень меня впервые, и терпение начало трещать по швам.       Когда тебе дышат в затылок, складывается ощущение, что ты - цель маньяка, а никак не его потенциальный друг. А как себя комфортно чувствовать при таком раскладе?       Вот и я занервничал.       Одного взгляда на лицо маньячины хватило, чтобы понять - не отделаться. Поэтому, тяжело вздохнув, я снова отвернулся и зашагал на автобусную остановку, куда и направлялся. Услышав через несколько секунд неуверенные шаги за спиной, мысленно почти уже сдавшись и плюнув на все, устало спросил: - Опять весь день со мной проторчишь? - Ага.       Я недоверчиво оглянулся: больно уж немногословен Романыч. Обычно он к моим фразам не то чтобы придирался, вернее сказать - шутливо дразнил. А сейчас говорил коротко и по существу. - Что? - заметив мой косой взгляд, вопросительно наморщил лоб Роман, когда мы с ним поравнялись. - Ничего, - прекратив пыриться так явно, спешно буркнул я. - Лучше бы работу себе нашел, чем со мной штаны просиживать. - Не будь сварливой бабой, - улыбнувшись, фыркнул белобрысый. - Ты же все-таки принцесса.       Оставалось только закатить глаза и подавить в себе желание сжать кулаки: с этим типом определенно не все было в порядке.

***

- Тебе же скучно, - уже которое время краем глаза наблюдая за молчащим парнем, который топтался рядом в тенечке, вслух отметил я. - Ага, - кивнул Рома, даже не поворачивая ко мне головы.       Чувствуя прилив раздражения, я хмуро хмыкнул: - Ну так иди домой. - Не хочу, - с таким же выражением лица ответил парень и, поколебавшись, добавил: - Пойду куплю что-нибудь попить. - Дерзай, - пробормотал я себе под нос едва разборчиво, провожая Романыча подозрительным взглядом.       Одетый в свободную черную майку и летние шорты, он все равно маялся от жары и каждые полчаса ходил глыкать воду. Я к температуре оказался более терпим, что немного удивляло: до встречи Романыча я считал себя очень чувствительным к летней жаре.       Вот так и живем.       От нечего делать все еще смотря на светлую макушку, растрепанные волосы на которой переливались на солнце, я не спешил отводить взгляд, даже когда Рома, возвращаясь, подошел достаточно близко, чтобы заметить мое внимание. На ходу жадно отпивая газированную воду, он, прищурившись, вопросительно глянул на меня в ответ. Встав рядом, парень еще ждал от меня каких-то слов, но их не последовало, поэтому он просто протянул мне уже полупустую бутылку с минералкой.       Благодарно кивнув, я с наслаждением полакал холодной воды, сжимая бутылку. Нехотя оторвавшись от горлышка и закрутив крышечку, вернул ее обратно. И только после этого, не разрывая настойчивого зрительного контакта, я проницательно изрек: - Че-то не так?       Последующее искреннее удивление Ромы даже поставило меня в тупик. Он, растерявшись, пожал плечами. - Да нет... А что, я как-то не так себя веду? - Ну, вообще-то да, - без особого желания признал я и, оглянувшись на пустующий батут, добавил: - Ты какой-то вялый. - Это от жары, - вздохнув, отозвался парень.       И, отвернувшись на секунду, я больше не чувствовал на себе чужого взгляда: Романыч на меня не смотрел.       Тупо наблюдая, как парень снова отступает в тенек, я машинально повторил: - Так иди домой. - Говорю же, не хочу, - с напряжением проговорил Рома, опять запуская пальцы в волосы.       Словно загипнотизированный залипнув на этот жест, я торопливо отвел глаза, когда парень на меня все-таки посмотрел. Отходя ближе к батуту, я буркнул: - Как знаешь, - и повернулся к Романычу спиной.       Странный он какой-то.

***

- Какими судьбами ты оказался возле моего дома? - вдруг ни с того ни с сего сразу в лоб спросил я после долгого молчания.       Вопрос был задан довольно своевременно, так как я уже топал обратно на автобусную остановку, закончив рабочий день, и Роман, который все это время находился неподалеку, снова увязался за мной. Любопытство меня мучило уже давно, но момента спросить как-то не предоставилось. И вот сейчас, когда идти в компании тихого парня было как-то неуютно, появилась возможность поинтересоваться. - Я живу через несколько дворов, - попросту пожал плечами Романыч. - Вот и решил до тебя дойти. - Просто шнурки у него развязались, - сощурившись, под нос забурчал я себе, на что парень только через силу гаденько улыбнулся.       Дальше разговор как-то не заладился. Не то чтобы я чувствовал, скорее наглядно видел, что с Романычем, как бы тот не отнекивался и не отводил тему, происходит что-то не то. Сам говорить об этом парень очевидно не хотел, а вытрясать из него душу мне было неловко.       Да и с чего я вообще должен это делать? Мы всего лишь знакомые, которые несколько раз бухнули. И пару раз пытались друг друга поцеловать. Но это вытекает из того, что "бухнули". Ничего личного.       Вот только если на улице мне удавалось думать об этом, оставаясь полностью спокойным и даже несколько отрешенным, то уже в автобусе все стало хуже. Сначала я не особенно вникал, в чем дело, вместо этого ерзал на месте и ощущал какие-то странные сигналы беспокойства. Кидая привычный быстрый взгляд на салон в поиске бабулек и женщин в положении, которым надо бы уступить место, таких я не находил и снова утыкался в окно.       И лишь затем, в который раз повернув голову в сторону, я случайно встретился глазами с Романычем, который сидел на месте напротив, и вдруг понял, что уже многократно в течение нескольких минут ловил на себе его взгляд. Причем не взгляды, а именно взгляд: казалось, парень пялился на меня, не отрываясь ни на секунду.       Напряжение во мне возросло. Убедившись, что мне не кажется и белобрысый действительно смотрит мне в лицо, я хмуро повернулся к нему, уставившись в ответ.       Какое-то время мы соревновались. Вернее, это я так думал. В отличие от меня Романыч не играл по правилам глаза в глаза. Вместо этого парень оглядывал мое лицо с какой-то особой педантичностью, как если бы он был художником и собирался рисовать мой портрет.       Создавалось впечатление, что он меня рассматривает.       Я вдруг занервничал и, коротко и с шумом выдохнув, резко отвернулся к окну. Роман своих действий не прекращал, и краем глаза я заметил его тонкую улыбку. Набычившись, я опять из упрямства повернулся к нему, возмущенно вылупившись. Меня нервировала мысль, что пассажиры сзади могли заметить, как парень на меня пялится.       А еще меня нервировала мысль, какого хрена он вообще на меня пялится.       А также меня нервировала мысль, что я не могу ничего сказать по этому поводу из-за тех же пассажиров и гробовой тишины в салоне.       И Романыч, похоже, это знал. Потому и улыбался, видя, как беспокойно я ерзаю на заднице и кидаю на него красноречивые взгляды. И только под конец, когда я уже готов был встать и двинуть парню в рыло, он все-таки отвел глаза, уставившись в окно. Улыбка у него стала еще тоньше. Я насупился и скрестил руки на груди, всю оставшуюся дорогу проехав в такой позе и часто кидая подозрительные взгляды исподтишка на белобрысого.       Какого, вашу мать, хрена сейчас было.       Это я и поспешил уточнить, едва успев выйти из автобуса вместе с парнем. - Ты чего на меня вылупился? - возмущенно затарахтел я, чувствуя, как сердце неспокойно скачет. - У тебя на лице крошки, - Романыч, все еще едва заметно улыбаясь, серьезно указал пальцем в район своих губ.       Я машинально потянулся рукой к лицу, на мгновение растерявшись. Никаких крошек я не нащупал, и парень, который в это время смотрел в мою сторону, на ходу небрежно мазнул меня большим пальцем по нижней губе: - Не, вот тут, - и, пытаясь не улыбаться, он зачем-то ускорил шаг.       Замедлившись и нахмурив лоб, я остановился, непонимающе глядя белобрысому вслед.       Тут до меня вдруг дошло.       Я же с утра ничего не ел, и крошкам на моем лице просто неоткуда было взяться даже чисто гипотетически.       Едва не задохнувшись от резкого прилива осознания, смущения и праведного гнева, я все же нагнал хихикающего парня и надавал ему пинков под жопу. По крайней мере попытался.       Смотри-ка, как развеселился, гад. - Ты меня за идиота держишь? - набычившись, с угрозой спросил я, буравя недружелюбным взглядом Романыча, который держался на безопасном расстоянии от меня.       Тот вскинул руки в примирительном жесте и виновато улыбнулся, миролюбиво добавив: - Не кипятись. Просто ты так забавно реагируешь.       Надо ли уточнять, что после этих слов синяков на теле смертника добавилось? Отбиваться от меня он не спешил, вяло уворачиваясь и давясь смехом.       Похоже, я действительно веселил его.       Выпустив пар и немного успокоившись, уже у собственного дома я недоверчиво проговорил, поигрывая ключами и поглядывая на Романа, который все еще тащился рядом: - Что у тебя за резкие перемены настроения? - и против воли зачем-то буркнул: - Опять чем-то навеяло? - Можно и так сказать, - только пожал плечами парень простодушно, и меня этот его жест начал тихо подбешивать.       Уже прикладывая ключ к домофону и слыша характерный писк, я с сарказмом протянул: - Ты сегодня такой разговорчивый, просто чудо...       Да, последние пять-десять минут меня колошматило нехорошее предчувствие. Да, я отнесся весьма настороженно к тому, что Романыч проводил меня до самого дома. Да, и когда он подошел вместе со мной к подъездной двери, не делая никаких намеков на прощание, тоже не предвещало ничего хорошего. И да, как же я удивился, когда вместо того, чтобы наконец-то развернуться и уйти, парень вдруг затолкал меня в подъезд и влетел следом.       Запнувшись о собственную ногу, я от души ругнулся и едва не слег на грязный бетонный пол, но в следующую секунду сильные руки, схватив меня за ворот, припечатали к стенке. Приложившись затылком, я зашипел и начал матюгаться бодрее. Романыч, все еще не убирая руки и находясь от меня в каких-то нескольких сантиметрах, нервно усмехнулся, бросив короткое: - Сорян, не хотел калечить.       Я резко замолк. Эхо, потревоженное нашим шумным появлением, тоже улеглось. Короткий промежуток времени, стараясь не морщиться от ухающей боли в голове, я напряженно пялился на белобрысого, зрачки которого в легкой полутьме подъезда расширились.       Мы молчали. Осторожно обхватив пальцами запястье держащей меня руки, я, облизав пересохшие от волнения губы, выдохнул: - Чувак...       В принципе, сказать что-то еще я банально не успел: чужие губы на моих собственных сильно помешали этому. Застыв, я успел почувствовать теплоту дыхания и мокрый язык, скользнувший в мой рот, прежде чем, взбрыкнув, оттолкнул Романыча к чертовой бабушке.       Не особо соображая, только сжимая с силой кулаки, я тяжело дышал и, чувствуя себя преданным, оголтело гаркнул на весь подъезд: - Ты чего, блять?!       Роман, на вид такой же напряженный и волнующийся, ничего не ответил. Вытерев губы тыльной стороной ладони, я с чувством выплюнул, смотря парню прямо в глаза: - Педик. - Стас... - попытался меня вразумить парень, делая осторожный шаг вперед, но, отшатнувшись назад, я прошипел: - Иди на хер!       Замерев, Рома опустил вскинутую ладонь. Спустя короткую паузу, которая тем не менее показалась бесконечностью, он, вскинув подбородок и посмотрев на меня сверху-вниз, с холодом хмыкнул: - Только если на твой, - и, не дав мне ничего сказать, он быстро прошел мимо.       Послышался писк домофона, и на мгновение темноту подъезда рассеял уличный свет. Дверь закрылась, и все стало тихо. Я все еще стоял у стены, шумно втягивая носом воздух и слушая свое скачущее в припадке сердце.       Отвернувшись, пустился вверх по лестнице, на ходу дрожащей рукой снова вытирая губы.       Приехали.