Эй, малышка

      Несколько дней прошло в нервном ожидании.       Родители вели себя как ни в чем не бывало, из чего я сделал вывод, что Алина им ничего не сказала. Со мной она тоже не связывалась. Как и я с ней.       Пару раз я порывался позвонить ей и даже приехать, чтобы поговорить с глазу на глаз, но в последний момент отступал. Стыдно признаться, но я боялся разговора с сестрой.       Мне совсем не хотелось, чтобы она осуждала меня. Так же мне не хотелось разрывать с ней связи.       Не то чтобы дело к этому шло... Но кто ж его знает. Может, к этому и шло. - Не звонил ей еще? - заметив мой тяжелый вздох, осведомился Романыч, поправляя фартук. - Не-а, - покачал я головой, поджав губы.       Парень, встав рядом, засунул руки в карманы, молча уставившись на меня. Я, кусая щеку изнутри, отвернулся, делая вид, что наблюдаю за детьми на батуте. Спустя паузу белобрысый предложил: - Ну хочешь, я с ней поговорю? - Нет, - тут же отрезал я. - Не надо. Я сам. - Ладно, - коротко пожал тот плечами, мол, как хочешь.       Какое-то время мы молчали. Я расплатился с женщиной, едва наскреб ей мелочь для сдачи. Потом, когда она ушла достаточно далеко, я поинтересовался у все еще ошивающегося рядом Романа: - А твои родители знают, ну, что ты... это, ну того?       Парень усмехнулся краем рта. Поскреб щеку и снова пожал плечами, на этот раз небрежнее. - Нет вроде. По крайней мере я им точно ничего не говорил. И они мне тоже.       Я только вздохнул.       Честно, я понятия не имел, как отнеслись бы мои родители к тому, что я сплю с парнем, если бы узнали. Наверное, расстроились бы. Или вовсе разочаровались. Батя на горячую руку вообще бы мне разнос устроил. Мама, наверное, истерику.       Как же, она же внуков хочет.       Короче, ничего хорошего. Уж лучше пусть все будет, как будет. Нечего им знать, нервы себе трепать. И мне заодно. - Зайдешь ко мне сегодня? - сидя у аппарата для сахарной ваты, вопросительно взглянул на меня белобрысый. - Давно ты у меня не был.       Я, стоя рядом и хлебая минералку, покосился на деликатного парня. Эти несколько дней, видя мою постную рожу, Рома меня послушно не трогал. У меня только задница скрипеть перестала. И вот, снова приглашение. - Я не... - нахмурился уж было я, но Романыч, улыбнувшись, перебил, вскинув ладони в примирительном жесте: - Только поужинаем. И фильм посмотрим, если захочешь. Трогать не буду, - словив мой недоверчивый взгляд, Рома с честной моськой добавил: - Обещаю. - Ладно, - подумав, все же кивнул я. - Почему бы и нет.       Белобрысый заметно оживился. - Могу макароны сварить. Или картошку с грибами пожарить. - Картоха с грибами ништяк, - одобрительно отозвался я и, краем глаза что-то заметив, резко замолк.       Это "что-то" вообще-то было кем-то, и не кем-то левым, а моей сестрой. Когда, повернув голову в сторону, я убедился, что это точно Алина, решительно топающая в нашу сторону, во рту у меня стало сухо. Непонимающе нахмурившись, Романыч проследил за моим взглядом. И тоже напрягся.       Молча мы проследили, как Алина к нам приближается. Подойдя достаточно близко, она, посмотрев сначала на Романа, сухо кинула: - Привет, - и повернулась ко мне. - Поговорить надо. - Ага, - выдохнул я неуверенно и, переглянувшись с настороженным белобрысым, попросил его: - Присмотришь тут за батутом? - Конечно, - кивнул тот и, когда Алина отвернулась, одними губами прошептал: - Будет бить - зови.       Я только скривился.       Шли мы в угнетающей тишине. Алина куда-то целенаправленно топала в своих раздолбанных старых кедах, а я тащился за ней, поглядывая на ее спину и не зная, как начать разговор. Почти дойдя до выхода из парка, она вдруг остановилась. Развернулась. Я встал рядом, робко поглядывая на ее хмурое лицо.       Какое-то время мы все еще молчали. Алина впивалась в мое лицо испытующим взглядом, а я нервничал. Наконец девушка открыла рот, чтобы угрюмо бросить: - Почему ты мне не сказал, что ты гей? - Я не гей, - насупился я, покосившись на проходящих мимо людей. - Да? - фыркнула Алина, скрещивая руки на груди. - То есть кувыркаться с парнем это вообще не по-гейски? - Ну просто, - забубнил я, чувствуя себя мелким нашкодившим мальчишкой, оправдывающимся перед старшими, - просто так получилось. - То есть, - небрежно заправив прядь волос за ухо, облизнула губы родственница, внимательно уставившись на меня, - у меня дома - это было в первый раз? - Ну, - еще больше смутился я, - нет.       Мелькнувшая надежда в глазах сестры угасла. - И как давно это продолжается? - Не знаю, - отвел я глаза в сторону, неоднозначно передернув плечами, - где-то полмесяца, может, больше.       Помолчав, Алина чуть прищурилась. - Родители знают? - Нет, - честно мотнул я головой. - Только ты.       Повернув голову, девушка посмотрела на Романыча. Я тоже. Тот, пялясь в нашу сторону, курил. Алина уже менее жестко спросила: - И что, у вас все серьезно? - Типа того, - неуверенно пробормотал я.       Сестра вздохнула. Задумчиво посмотрев себе под ноги, она буркнула: - Родителям сам скажешь. - Конечно, - даже растерялся я. - И если хочешь, чтобы я тебя простила за то, что ты трахался с таким горячим парнем на моей кровати, купи мне ваты, - нахохлившись, пробурчала родственница, а я нерешительно улыбнулся: - Ладно. Без проблем.       Снова чапая за сестрой, которая направлялась обратно к Роме, я одновременно чувствовал облегчение и не верил, что все так легко разрешилось. В смысле, не то чтобы все разрешилось, но хотя бы разговор с Алиной, который я так долго откладывал, все же состоялся. И это не могло не радовать.       Когда мы подошли к Романычу, он вопросительно покосился на нас, затушив носком ботинка сигаретный окурок. Я полез в карман за деньгами и кивком подбородка указал на аппарат для сахарной ваты. - Дай одну. - Сейчас, - задумчиво прищурившись, кивнул белобрысый.       Пока мы все следили, как на палочке постепенно нарастает сахарная вата, Алина вдруг вздохнула: - Ну вот, все классные мужики всегда геи.       Рома вскинул глаза. Посмотрел на девушку, улыбнулся. - Вообще-то я пансексуал, - серьезно отозвался он и протянул сестре сахарную вату.       Родственница с прищуром поглазела на нас обоих. Хмыкнула: - И что, вы, ребятки, теперь вместе?       Белобрысый вскинул бровь, перевел настороженный взгляд на меня. Перехватив его, я, почесав нос, отозвался: - Ага. - Ага, - подхватил Романыч, выключив аппарат и вытерев руки о фартук.       Алина, помолчав, ударила меня кулаком в предплечье. - Ну смотрите мне, - и, уже развернувшись, чтобы уйти, она через плечо предостерегающе кинула: - И чтоб гандонками оба пользовались! - Алина! - возмущенно поперхнулся я, но сестра, загнув свободную руку за спину, только молча показала мне средний палец.       Вот стерва, а.

***

      Уже минут десять я тупо пялился перед собой, пока Романыч, даже не раздевшись, хлопотал на кухне. Я сидел там же, краем глаза наблюдая, как парень переминается с ноги на ногу возле плиты. От моей неуверенно предложенной помощи он отказался, мотивируя тем, что я гость. Поэтому приходилось неловко ерзать попой на стуле, слушая голодное урчание своего живота. - Лично я считаю, что она отнеслась к этому нормально, - не оглядываясь, задумчиво проговорил белобрысый.       Я ему коротко пересказал наш с Алиной разговор еще на работе. Сейчас мы снова вернулись к его обсуждению. - Ну, - вытянув ноги, я даже позволил себе ироничную улыбку, - она столько времени в секс-шопе провела, что уже, наверное, привыкла к заскокам людей. Она пару раз говорила, что мужики тоже вибраторы покупали. - Ну вот видишь, - мешая на сковороде аппетитно пахнущую еду, неоднозначно хмыкнул Рома. - А, - постучав костяшками пальцев по столу, робко подал я голос после паузы, - как Никич отреагировал, когда узнал, что ты гей? - Пансексуал, - поправил меня белобрысый.       Я поморщился. - Неважно. - Важно, - упрямо мотнул головой тот и, прищурившись, скривил губы. - Ну, сначала он охренел, потом еще раз охренел. А потом ничего, привык. - Вот так прямо взял и привык? - недоверчиво нахмурился я.       Парень развернулся, отправляя застрявшую в вилке картошку в рот. Вопросительно посмотрев на меня, он коротко пожал плечами. - А что еще ему оставалось делать? Сначала пытался игнорить, но потом-то понял, что не может без меня, - гаденько улыбнулся Романыч. - Он у меня матан катал постоянно. Сам тупой, как пробка. Только благодаря мне и не поперли его. - Благородства в тебе - жопой ешь, - фыркнул я, и несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза с улыбкой.       Вскоре ужин был готов. Щедро навалив кучу слегка пригоревшей картохи с такими же слегка пригоревшими грибами в тарелку, Роман поставил ее передо мной. Себе наложил столько же. - Бабушка тобой гордилась бы, - посмотрев на размер порции, прокомментировал я, на что белобрысый непонимающе вскинул брови. - То есть? Я всегда столько ем.       Я скептически посмотрел на его фигуру. И едва удержался от едкого высказывания, мол, что-то не похож ты на жиртреста. Или это сколько надо в тренажерке пахать, чтобы это было незаметно?       Уже сев за стол, парень вдруг подскочил. Я с долей любопытства уставился на него, наблюдая, как он, присев, вытащил из столешницы какую-то бутылку. Посмотрев на этикетку, белобрысый продемонстрировал ее мне и жизнерадостно заявил: - Винишко. - Жареную картошку вином запивать? Ты серьезно? - состроил я недоуменную рожу, на что Рома, плутовато прищурившись, довольно протянул: - А почему, собственно, нет? Для принцесс все самое лучшее. - Опять ты за свое, - вздохнул я, но категорично отказываться все же не стал, с удовольствием пригубив вино.       Пока я, голодный, не чувствуя вкуса, отправлял еду в рот, просто чтобы набить пустой желудок, белобрысый пытливо пырился на меня. Заметив его пристальный взгляд, я вопросительно поднял глаза, неловко заталкивая вываливающуюся картошку обратно в набитый рот. - Что? - Да нет, - вслед за мной смутился парень, тоже взявшись за вилку. - Просто, ну, на вкус как? Съедобно?       Медленно прожевав пищу, я, задумчиво отведя взгляд в сторону, кивнул и все еще с набитым ртом пробубнил: - Ниче, под вино пойдет.       Роман насупился, кинув на меня красноречивый взгляд исподлобья. Когда он вздохнул, я уж хотел было возмутиться, мол, сам же ведь спросил, но белобрысый вдруг улыбнулся. - Ну и че ты лыбишься? - подозрительно сощурившись, буркнул я, выискивая среди картошки грибы. - Да вот думаю, какая ты сволочь, - состроил милую мордашку парень и тут же добавил: - Но мне нравится. - Ну уж какой есть, - пробухтел я.       Оставшееся время мы ели молча, только иногда перекидываясь незначительными фразами. Я снова задумался о своем и очнулся, только когда почувствовал, что в меня больше не лезет. Чуть-чуть оставив картоху, я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула со вздохом. Сыто рыгнул. - Пардон, - наткнувшись на насмешливый взгляд Романыча, коротко буркнул я и положил руку на вздутое пузо. - На убой кормишь. Хорошая из тебя бабушка получилась бы. - Не судьба, - пожал плечами белобрысый, пододвигая мою недоеденную порцию к себе.       Пронаблюдав, как еда исчезает во рту парня, который почему-то напомнил мне черную дыру, я со свистом поразился: - Куда в тебя столько лезет? - А что? - подняв на меня глаза, искренне не понял тот, выгнув одну бровь.       Я только рукой махнул, наевшись до такой степени, что было лень что-то по-человечески объяснять. - Винишко чтоб допил, - твердо заявил Рома, заставив меня жалобно вздохнуть: - Я не могу. - Можешь, - отрезал парень. - Пока не допьешь - не пущу.       С мученическим видом я потянулся за бокалом, который среди грязных тарелок и сковородки, которая тут же стояла на столе, смотрелся как-то нелепо, но, наткнувшись на укоризненный взгляд светло-карих глаз, спохватился: - Да ладно. Спасибо, вкусно все было. Да и я ж не тороплюсь никуда.       Белобрысый, проведя рукой по волосам, только довольно улыбнулся, выглядя польщенным. Пока он, посидев без дела, принялся складывать грязную посуду в раковину, я отрешенно поглядывал на него. А когда парень снова опустился на стул напротив меня, я, сделав глоток вина, задумчиво прищурился и спустя паузу в тишине спросил: - И что, мы теперь встречаемся?       Рома ответил не сразу. Внимательно посмотрев на меня, он тонко улыбнулся и хитро увернулся от прямого ответа: - Если хочешь.       Вот засранец, а. Типа решай сам, я тут не при делах.       Не разрывая зрительного контакта, я почти что с вызовом хмыкнул: - Хочу.       А что? Я самый рыжий, что ли? Была не была, Стасян!